Текст книги "Музыка Макса. Часть 3. Ad libitum"

17. Макс. День первый

ПУСТЬ ОНА УХОДИТ!

Уходи, малыш! Оставь меня доживать в одиночку!

Сжимаю обеими руками край подоконника так, что хрустят и пальцы и хлипкий, как выяснилось, пластик, только чтобы не броситься за ней следом. Когда я ее драл на этом самом подоконнике, он казался крепче.

Тогда все и было крепче: алкоголь, подоконники, нервы, чувства, наша связь, я сам.

Давай быстрее, детка, рви резко, с места, с мясом!

Слышу, как хлопает входная дверь и внутри меня что-то реально обрывается. Летит стремительно вниз, но не шлепается на дно, а продолжает и продолжает лететь. От этого щекотно в животе так, что тошнота подступает к горлу. Нет во мне дна, хоть я сам давно не на поверхности. Во мне бездна. Такая же огромная, каким я был когда-то.

Великий и гениальный Максим Глинский! Любимчик женщин и черная зависть прочих медийных личностей! Заботливый сын, верный друг! Мужчина Мечты, Любовь всей жизни Хельги Дюран!

Никакие регалии не забыл?

И где он теперь? Кончился. Жалко его? Не-е-ет. Нихуя не жалко! Мне вообще никого не жалко! Ни себя, ни Ольгу, ни муженька ее покойного, ни Еву пиздаболку.

Закуриваю дрожащими от перенапряжения пальцами. Сигарета ломается. Достаю другую. Вижу в окно, как Ольга идет к своей машине. Головка гордо приподнята, хвост развевается на ветру. Снова волосы отрастила… Ей очень идет. Походка плавная, но решительная. Она на секунду замирает у машины, как будто чувствует, что я на нее смотрю. Она не просто чувствует, она это знает. Она вообще меня знает.

На мгновение мне кажется, что она сейчас обернется и тоже посмотрит на меня, но она отмирает и продолжает идти к машине. Есть в ней сила не оглядываться. Для этого нужно много сил. У нее и раньше они были, у соплячки мелкой, а сейчас она выросла. Без меня оперился, окреп мой птенчик. Была же цыпленком – в рот мне заглядывала. А теперь? Орлица! Кого она пыталась разжалобить? Меня? Она?

Это я сломался. Она не может. Из другого материала сделана.

Оля, Оля, Оленька… Какая же ты стала взрослая…

Секунда, другая… Уехала.

Сука, она не должна была возвращаться! Не должна! Зачем она приехала? Французишку своего грохнула? Да неужели это правда?

Боже, в моем давно остывшем аду заметно потеплело, так что я весь взмок.

Я потушил окурок, открыл бутылку с коньяком. Надо успокоиться и взять себя в руки! Я не дам ей выцарапать меня из своего нынешнего мира. Только не ей!

Хотел по привычке из горла хлебнуть, но потом отчего-то передумал. Сполоснул кружку из-под кофе и налил в нее бухло.

Нахуяриться и лечь спать – вот чего мне хотелось больше всего. Чтобы эта встреча оказалась моим глюком. Чтобы не было ее. Чтобы все было, как раньше. Чтобы я не начал снова чувствовать. Неважно что. Бесчувственным быть очень хорошо. Просто заебись!

Этого очень сложно добиться. Я потратил много времени и усилий, чтобы похоронить в себе все и всех, и живых и мертвых. И мне совсем не улыбается, что что-то начало оживать и шевелиться на этом кладбище.

У Ольги там самая красивая могилка. Была… Я любил мысленно посещать ее и подолгу разговаривать с малышкой, зная, что она мне все равно ничего не ответит. Она реально, как будто вернулась с того света. Из прошлой жизни. Не моей.

Та жизнь была НАШЕЙ. В ней я думал, что она моя. Что без меня она всего лишь маленькая, глупая девочка. А оказалось, что это я всегда принадлежал ей, как пес. Вилял хвостом, прыгал до небес. Хозяйка уехала, и песик исдох. Без нее я такой, как был вчера. А сегодня она уже разворошила весь бетон, что я упорно над собой заливал. Как ей это удается?

Скоро приедет сраный клининг. Я огляделся по сторонам, как будто увидел впервые этот бедлам. Когда я мыл посуду в последний раз? Снег еще лежал. И меня это не волновало!

Некоторое время я продолжал стоять посреди кухни в полной растерянности. Конечно я потрясен ее появлением. Моя упорядоченная «счастливая» жизнь пошла по пизде. Какого хрена? Я не планировал возвращаться в жизнь, потому что она тоже не должна была возвращаться.

Я очнулся и выпил залпом то, что налил.

Что у нее случилось? Помощи хотела попросить… Чем я ей могу помочь?

Клялся в ЗАГСе, что буду любить и беречь ее до конца своих дней, Богу обещал, что не брошу ее.

Она сама! Она сама меня бросила. Не могла пережить предательства. А сейчас что случилось, раз снова ко мне пришла?

Не надо ей быть рядом. Я несу смерть, боль и страдания. И все для нее одной. Ей больше всех от меня досталось. А за что? За то, что любила она меня. Бескорыстно, беззаветно, безусловно.

И сейчас любит. Иначе не пришла бы на порог. Досадно, что любить больше некого. Таких, как я нельзя любить. Это равносильно смерти.

Какой бы она ни стала, для меня она всегда будет маленькой несовершеннолетней девочкой, к которой я боялся прикоснуться. У которой я был первым и долгое время единственным.

Быть для кого-то светом в окне, жизнью, всей Вселенной – это такое огроменное счастье! Сколько стихов она мне посвятила? Сколько выплакала по мне слез? Сколько выстрадала рядом, стойко вынося мой отвратительный, мудацкий характер? ЧЕЛОВЕКА УБИЛА!

Эту девочку я берег, жизнь был готов за нее отдать, а после сам чуть не убил. Позволил ей лечь под этого французского петуха.

Ночей не спал, представляя, как он ее ебет! Блядь!

Отпустил вожжи. Надо было землю жрать и в ногах валяться, но прощения выпросить, вымолить, а не выебываться!

Было ошибкой считать, что она никуда не денется. Такими девочками не разбрасываются.

Дьявол, что я за идиот?

Снова свалилась на мою голову. Зачем? Зачем я ей, если весь мир у нее на ладони? Любой будет с ней счастлив.

Я все еще не знал ни одной молитвы, но я просил Бога, чтобы он дал моей маленькой девочке разума и сил больше никогда сюда не возвращаться.

18. Макс. День второй

В последнее время мне все хуже с похмелья. Для этого я покупаю кокаин. Ну, по крайней мере, так я оправдываю свое употребление. Сегодня не исключение – хуево, как обычно, но я не могу заставить себя снюхать хотя бы четверть. Вдруг она сегодня опять придет?

Ольга так испугалась, увидев меня вмазаного. Так себе зрелище. Она и пьяного-то меня видела всего раз, а тут такое… Блядь, стрёмно, пиздец!

Да с хуя ли мне стрёмно? Кто она мне теперь? Бывшая жена. БЫВШАЯ! Нотации приехала мне прочитать? Они мне на хуй не упали!

Как бы я не был на нее зол, она не заслужила моего пренебрежения. Я оделся и пошел в парикмахерскую. Девочки меня узнали. Просили со мной сфотографироваться. Отказал. Нет настроения. Это странно, что еще кто-то помнит мои прошлые заслуги. Я начал отвыкать от излишнего внимания, а тут, нате!

После того, как мастер привел мою шевелюру в божеский вид, внезапно мое настроение улучшилось, и я передумал насчет фотографий. Девочки очень обрадовались, поэтому я старался изобразить самую очаровательную улыбку, пока терпеливо сфотографировался с дюжиной женщин, не меньше.

На улице я остановился и закрыл глаза, подставляя лицо майскому солнцу. Ольга так же уехала в мае. И погода была чудесная! До дома шел пешком. Через небольшой парк. Пахло сиренью и черемухой. Часто гуляли тут с женой.

Не могу я называть ее бывшей, и первой не могу, как она меня зовет первым мужем. Хоть и была вторая жена, а я с Ольгой давным-давно развелся, она никогда не будет моей бывшей. Она всегда со мной, как будто за спиной стоит. Сейчас я обернусь, а она там. Можно не оборачиваться, уверен, что она рядом.

От Евы у меня такого ощущения не было. Блядь, я до сих пор не понимаю, как я с ней связался? Где были мои мозги и глаза? Странно, но я совсем на нее не злюсь. У меня даже обида на нее прошла очень быстро. Причем я обижался на нее не за то, что обманом меня в ЗАГС затащила и про ребенка наврала, а за то, что пока я гнался за этой хитровыебаной зайчихой, моя маленькая зайка ускакала во Францию. Потому что не любил я Еву. Нет чувств – нет боли и послевкусия ублюдского. Ева была уютная, красивая и удобная, как любимая толстовка.

А Ольга? Ольга мои армейские берцы. Жарко в них и трут на пятке, и душно, когда шнурки затянешь туго, но нет у меня надежней обуви и любимей. В них можно идти бесконечно долго и далеко. Ими можно такого чирка зарядить по жопе! Храню их бережно в шкафу, даже скелеты боятся к ним прикасаться.

Родила бы мне сына. Жили бы вместе. Жалко, что закончился наш род Глинских на мне. Никаких больше детей. Хватит, блядь!

Не такой судьбы мне желала моя мать, но теперь есть кому о ней позаботиться. Сколько раз я гадал, кто же мой папаша, а оказывается канадский хоккеист. Томас Миллер – срань господня!

– Сынок, – сказал он мне при знакомстве. С акцентом своим ебучим.

– На хуй пошел! – все, что я смог ему ответить.

Хотел еще ему в ебальник заехать, мать жалко стало. Не знал он, что сын у него есть? Ты когда на бабу залазишь, а потом в нее кончаешь, ничего не мерещется странного? Мне не девять, мне батя как бы не нужен в принципе. Я сам уже чуть отцом не стал.

Томас хотел меня на пару с матерью в больничку к алкашам определить. Да пошел он в жопу со своим запоздалым воспитанием!

Пусть маме в ухо вкручивает, раз ей нравится. Мне не надо!

Иногда я думаю, а не слишком ли дохуя несчастий и переживаний на меня оного? Бог когда раздавал всю эту хуйню, я, что два раза подходил? И Ольга нахапала двумя руками.

В квартире теперь порядок, но все равно неуютно и жутко.

При ней эта квартира была настоящим домом, а теперь здесь лишь призраки. Тюрьма, куда я сам себя посадил, скрываясь от насмешек общества.

Разве это не я был способен послать весь мир нахуй? Вертеть на хую ебаное общественное мнение?

Жалкий трус, убивающий себя медленно, потому, что, сука, не хватает мужества покончить с собой одним поступком!

Ольга могла, а я чмырдяй нерешительный!

Живо только мое тело, которое я несчадно травлю алкоголем, никотином и наркотиками. Душа мертва, мозг отключен от сети. Может потому и нечем принять решение самоустраниться?

А как она мне готовила? Даже если спала, когда я приходил домой поздно, на плите меня всегда ждал ужин.

Все! Начался парад воспоминаний! Еб твою мать, мелкая! Какого черта меня опять гнет?

***********************************************************************************

Я еще не открыл глаза, не проснулся толком, но явно чувствую ее маленькие упругие грудки, упирающиеся в мою грудь. Мою шею обдает ее дыханием. Влажный язычок скользит по коже от уха до правого соска. Дыхание сбивается, когда Ольга берет его в рот, втягивает внутрь и делает со вторым соском то же самое.

Член дергается от каждого ее прикосновения. Ах, сучка, знает, как меня правильно будить! Наощупь нахожу ее головку, хватаю за основание шеи и тыкаю ее лицом в свой пах.

Только, когда она берет головку члена в рот, открываю глаза. Такого зрелища я не пропущу! Мне нравится смотреть, как она сосет! Она делает это лучше всех!

О, боги! Кто мне только не сосал! Даже сама Ангелина Высоцкая! Заглатывала, как родного! Но только от того, с каким удовольствием это делает моя девочка, хочется кончить.

Ольга ведет языком по яйцам, вверх по стволу и захватывает ствол ртом, начинает посасывать…

– Любимая… – хрипло стону я.

Она поднимает на меня глаза и улыбается одними ими. Ротик-то занят! Одной рукой гладит мой живот, другой сжимает яйца. Она просто обожает трогать мои кубики на прессе. Мне хватает минуты. Я не выдерживаю и тяну ее на себя.

Ольга облизывает губы, вытирает их рукой и садится на меня сверху. Мне не нужно проверять ее киску, я знаю, что она уже потекла. Она всегда течет, когда сосет мне.

– М-м-м, Макс, – ее очередь стонать.

Моя девочка неспешно движется вверх и вниз на моем члене, вбирая меня глубоко и нежно. Ее узенькая влажная дырочка до сих пор тесная для моего размера. Ольга упирается ладошками в мою грудь, делает еще несколько движений бедрами и кончает, падая мне на грудь. Я даю ей минутку на отдых, сажусь, подхватывая ее под попу, и теперь уже сам задаю темп.

Кусаю ее губы, грудь, мощно натягивая ее дырочку на себя. Она хватается за мою шею, тянет меня за волосы, стонет уже в голос. Нащупываю горошинку ее клитора и растираю, приближая ее снова к оргазму. Боже, как она сладко кончает! Выгибается мне навстречу, сильнее стискивает бедрами, дрожит всем телом.

– Макс! Макс! – то, как она выкрикивает мое имя, когда кончает, слаще любой музыки.

Едва успеваю выдернуть из нее хер, выстреливая на ее плоский животик.

Я вздрагиваю и просыпаюсь…

Блядь, это всего лишь сон! Член стоит вполне натурально! Давно я не дрочил сам себе, но видимо придется! Отбрасываю одеяло и иду в душ. Я весь мокрый от испарины, но это не от гипер эротического сна, а от жуткого похмелья. Давно у меня такого стояка не было. Аж яйца заболели. Быстро моюсь, дрочу и иду похмеляться.

Вчера она так и не пришла. А я ждал, сука! Не нюхал…

Рука сама тянется к блюдцу с порошком. Нет. Она может прийти сегодня.

А что если нет? Буду сидеть, как дурак, гадать?

Надо вмазаться и перестать о ней думать. Сказала же, что улетит обратно! Пусть валит к чертовой матери!

Надо поехать к ней и хотя бы поговорить по-человечески. Узнать, что у нее случилось. Выгнал ее, как хуй пойми кого!

Я сейчас поправлюсь и поеду.

Нельзя. Нужно ехать так…

Не поеду! Не мои проблемы!

Ко мне сегодня должна приехать мой юрист. Уже скоро… Подпишу бумаги, после поеду.

ДА ЧЕРТ!!!

Я лег обратно в постель, отхлебнул коньяк и закрыл глаза.

Боже, я хочу ее увидеть. Хочу снова почувствовать ее тепло. Хоть немного! Пусть даже не говорит ничего, просто обнимет…

Через гулкий стук своего взбесившегося сердца, я слышу щелчок открываемой двери.

Пришла. Моя девочка пришла…

19. Ольга

Я вошла в квартиру Макса, по-хозяйски открыв дверь ключами Натальи Сергеевны. Без церемоний и звонка в дверь, просто ввалилась с утра пораньше, держа в руках огромные пакеты с едой и хозяйственными мелочами. Я даже не знала, был ли дома мой первый муж, по крайней мере, в коридоре меня никто не встретил, в квартире не слышалось и шороха.

Я бросила пакеты у дверей и огляделась. Было очень чисто и прибрано, значит клининг, всё же был. Уже не плохо. Разувшись и скинув куртку, я пошла искать Макса. Он оказался лежащим в своей кровати с телефоном в руках. Выглядел Макс хорошо: он побрился и сделал стрижку, оставив волосы длинными. Эта брутальная прическа невероятно ему шла, придавая мужественности. В спальне тоже царила чистота, если не считать одежды Макса, как обычно разбросанной по полу.

– Здравствуй, зайка! – дурашливым голосом поприветствовал он меня.

Я подошла и села рядом с ним на кровать, краем глаза заметив на прикроватной тумбочке всё тоже блюдце с коксом и початую бутылку коньяка. Кокаина было столько же, сколько и в прошлый раз, если только это не свежая порция.

– Блин, Макс, тебе даже не интересно, кто к тебе пришёл? – обиженно протянула я.

– Кто же это может быть ещё, как не ты?

– Ну… мама.

Макс взял бутылку с коньяком и отпил из неё большой глоток, затем вытер губы тыльной стороной руки и вернул бутылку на место. Коньяк в десять утра! Отличное начало дня! Ну, хотя бы не кокаин.

– У нас в последнее время немного натянутые отношения. И вообще она не такая бесстрашная, как ты, – Макс кивнул головой на мою кобуру. – Чтобы соваться в логово падения и разврата.

– Ты хотел сказать «притон»?

– Пфф.. Да похуй, называй, как хочешь. – Макс лениво потянулся, и, откинув одеяло, поднялся с кровати. Он подошёл к шкафу, не обращая на меня никакого внимания. Абсолютно нагой, он открыл шкаф с очень аккуратно сложенной одеждой и неторопливо начал одеваться. – Ну, и что на этот раз? Ты же грозилась уехать?

Я с откровенным интересом рассматривала Макса. Грация хищника и гордая осанка все еще были при нем. Его тело было в хорошей физической форме, рельефным, плотным, без намёка на жир, только худощавее, чем прежде. На спине татуировка с драконом, которую я прежде не видела.

– Я пришла попрощаться. Я действительно улетаю во Францию, – рассеянно ответила я, засмотревшись на очень красивое мужское тело.

– Не пизди! – не глядя на меня, с усмешкой буркнул Макс.

– Вот мой билет! – громко сказала я, достав из кармана джинсов самый настоящий билет на самолет, и небрежно бросила его на тумбочку.

Макс ничего не сказал в ответ. Я поставила подушку Макса повыше, и, улегшись на его место, тоже отхлебнула коньяк из бутылки. Постель пахла Максом. Я едва сдерживалась, чтобы не зарыться лицом в подушку, чтобы понюхать.

– Я надеюсь ты ненадолго? – спросил Макс, кивнув головой на коньяк. – В прошлый раз мы прощались два дня.

– Признай, что было классно? – мечтательно ухмыльнулась я.

– Может быть ты тогда приготовишь своему бывшему муженьку что-нибудь вкусненькое? Раз уж приехала?

– Первому, – поправила я Макса. – Первому муженьку. Ну, это как ты попросишь… – игриво сказала я.

Макс закончил одеваться, отдав предпочтение белой майке и спортивным шортам – его обычная домашняя одежда. Он закрыл шкаф и присел рядом со мной на кровать. Обжег меня своими синими огромными глазами, забрал бутылку и, сделав глоток, вернул её на тумбочку.

Затем уперся рукой в спинку кровати, чуть выше моего плеча, вплотную нависая надо мной. Я вся вжалась в подушку, почувствовав снова его запах, и шумно втянула его носом, отчего мои ноздри затрепетали. Мне нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, проверить на ощупь его мускулистые плечи и запустить в волосы пальцы. Макс был всё также волнителен и опасен. Мне было любопытно, волную ли я его.

– Мне кажется, я уже попросил, – томным с хрипотцой голосом произнес он, в упор разглядывая моё лицо. Макс облизнулся, и я нервно заёрзала под ним. Его близость меня возбуждала. – Или просьбы мало, и ты хочешь что-то ещё? Что ты хочешь, малыш?

Я нервно сглотнула и тоже облизнула губы, прислушиваясь к своим ощущениям. Моё тело, предательски остро реагировавшее на Макса, хорошо помнило, что значит принадлежать ему. Интересно, его губы такие же терпкие на вкус, как и прежде? Макс продолжал выжидающе на меня смотреть.

– Я бы не отказалась от поцелуя, – с вызовом призналась я. – Поцелуешь?

Макс хитро и самодовольно ухмыльнулся, но всё же выполнил моё желание, касаясь моих губ своими губами. Я обвила его шею руками, с удовольствием выгнувшись Максу навстречу. Ощущения были настолько острыми, как будто мы и не расставались, но Макс быстро оторвался от моих губ, и я нехотя открыла глаза, всматриваясь в его потемневшую синеву. Мне было мало. Я хотела большего, чем поцелуй. Я протянула руки и начала задирать майку Макса вверх, но он не дал мне этого сделать. Мужчина тут же встал с кровати, поправляя на себе одежду.

– Даже не думай! – предупреждающе погрозив мне пальцем, воскликнул он, видя мой раздосадованный вид. – В моих планах на сегодня, секс с тобой не предусмотрен. Я не куплюсь на твои душевные речи и сладкую попку, хотя я уверен, секс получился бы просто невероятным. – Макс посмотрел на мою тяжело вздымавшуюся грудь. – Господи, в тебе, как и раньше, столько страсти и желания, что эти волны накрывают и меня, поэтому соблюдай дистанцию, детка, и не пытайся меня соблазнить.

– Пф… – фыркнула я, тоже поднимаясь с кровати. – Очень надо…

Я прошла мимо Макса, слыша его негромкий смех за спиной. Он ещё и издевается! Остановившись в коридоре, я склонилась над покупками.

– Может, поможешь? – обратилась я к Максу, проходившему по коридору с бутылкой в руках.

– У меня заняты руки! – бросил он, даже не остановившись.

Козел! Я взяла пакеты и, притащив их на кухню, буквально швырнула на стол. Макс не смог сдержать ироничной улыбки.

– Ты какая-то нервная, – лениво отметил Макс. – Давно не было секса?

– Ты удивишься, но секс – не главное в жизни! – ответила я, нервно стягивая с себя кобуру. Я повесила её на спинку стула и принялась разбирать пакеты.

– Да ладно? С твоим-то темпераментом? – Я ничего не ответила. Макс поставил бутылку на подоконник, открыл окно и закурил. В кухню ворвался свежий майский воздух, наполненный шумом улицы и запахом молодой листвы.– Ну, и что же, по-твоему, главное?

Философские темы с утра о смысле жизни под влиянием алкоголя? Как же я соскучилась по этому бреду! Я подошла к Максу, без разрешения «стрельнула» у него сигарету и сделала еще глоток коньяка.

– Главное то, что ты оставишь после себя, после своей смерти, – сказала я. Макс поднес к моему лицу зажигалку и дал мне прикурить. – Дети, например…

– О! Это кто тут заговорил о детях? – хмыкнул Макс. – Признай, всё в нашей жизни завязано на еблю! Всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы в итоге с кем-нибудь переспать. Даже, чтобы сделать детей нужно потрахаться. А ты? Разве ты приперлась ко мне не за этим?

– Ты рассуждаешь, как животное, – сказала я, выдыхая дым. Меня уже «торкнуло» от коньяка, от первой сигаретки за столько лет, закружилась голова.

– Я рассуждаю, как мужик, который любит это делать, – поправил меня Макс. – А ты разве нет?

– Не настолько, чтобы ебать проституток.

– Их тоже должен кто-то ебать, иначе им нечего будет есть.

– Божечки, сколько благородства! Да ты просто меценат какой-то!

– Я понял, в чём дело! – воскликнул Макс. – Тебя заело, что я трахаю проституток, а не тебя! Ждала, что я наброшусь на тебя, едва переступишь порог? – Макс заржал, раздражая меня еще больше. – Голодная девочка?

– Ещё чего!

– Ну, тогда тебя не очень расстроит, если ко мне через часок заглянет гостья?

– Что? – возмущенно пискнула я. – Ты снова вызвал Кэт?

– Нет не Кэт… Она пропала бесследно.

– Делай, что хочешь, – зло отмахнулась я, принявшись за готовку.

Макс сел за стол. Вальяжно откинувшись на стуле, он внимательно наблюдал за тем, что я делаю. В моём меню был рассольник, мясо в фольге и овощной салат на гарнир. Меня не смущал его пристальный взгляд, а вот молчание было в тягость.

– Макс, зачем ты поругался с матерью? – спросила я, чтобы хоть о чем-то с ним поговорить.

– Я не ругался.

– Ты с ней не общаешься – это одно и то же.

– Ей прекрасно живётся и без моего общения.

– Ты, что ревнуешь её к своему отцу?

Макс фыркнул при упоминании слова «отец», и взъерошил волосы, ничего не ответив.

– Ма-а-акс, – окликнула я его. – Ты мне не ответил.

– Какой на хуй отец? – презрительно поморщился Макс. – Где он был 34 года, блядь?

– Он даже не знал, что ты существуешь! – выступила я в защиту Томаса.

– Ага, жил в своё удовольствие, пока не стал старым пердуном, а теперь, когда уже никто не даёт, приехал на всё готовенькое к мамочке под бочёк, чтобы та ему стакан воды подала.

– Макс, ты преувеличиваешь. Мне кажется, они очень друг друга любят. А ты бы не хотел, чтобы тебе в старости подали стакан воды? И ты уверен, что знаешь обо всех своих детях? – В своём споре я зашла на опасную территорию, рискуя проболтаться о существовании Вари раньше времени. – У тебя была просто тьма связей.

– Во-первых, я бы предпочёл стаканчик виски, – сказал Макс, демонстративно отхлёбывая из бутылки. – Во-вторых, конечно же, мне известно, что нет у меня никаких детей. А если бы были, то поверь, я уж точно знал бы об этом, и более того, я бы занимался их воспитанием. Напомнить, причину моей женитьбы на Еве?

– То есть, если бы сейчас к тебе пришла женщина с ребёнком и сказала, что он твой, ты бы благородно на ней женился?

– Ну не знаю на счет женитьбы… Думаешь мне двух раз не хватило? Провёл бы тест на отцовство… Но от ребёнка я бы не стал открещиваться, он же не виноват, что его родители долбоёбы. Но это, моя милая, исключено! К тому же из меня выйдет никудышный отец, я плохой пример для подражания.

– Макс, ты слишком суров к себе. Ты очень хороший!

– Ты набитая дура, если до сих пор так считаешь! – зло воскликнул Макс, сверкнув глазами. – Ты нарисовала себе красивую картинку ещё по малолетке и всё не можешь на неё налюбоваться! А ты её переверни и посмотри, на чем ты её нарисовала! Кусок грязного вонючего картона, который валялся возле дороги в траве…

Самооценка Макса была ниже плинтуса. Как же сильно он разочаровался в людях, жизни и самом себе!

– Можешь пиздеть всё, что тебе вздумается, – с усмешкой сказала я. Коньяк притупил эмоции, поэтому моё настроение было вполне себе хорошим. – Я знаю, какой ты, Макс. И если ты считаешь себя куском говна, то пусть будет по-твоему. Пусть я буду идиоткой, которая молится на подсолнухи, чем, как ты отрицать всё хорошее в этой жизни и тихо спиваться в одиночестве!

Макс хотел мне что-то ответить, но дверь позвонили, и он радостно вскочил со стула и помчался открывать. Моё хорошее настроение моментально испарилось. Я огорчённо чистила картошку, понимая, что Макс сейчас будет развлекаться с проституткой, пока я тут кашеварю, как прислуга. Противно было до тошноты. Я сама обрекла себя на эти унижения, придется потерпеть. Может выставить её вон, как Кэт? Нет, пожалуй, не стоит так перегибать палку. Я опасалась, что Макс выгонит скорее меня, отдав предпочтение проститутке.

– Максим! – послышался из прихожей капризный женский голос. – Что у тебя с домофоном? Я простояла у подъезда двадцать минут! И трубку не берёшь! Ты же знаешь, как дорого я ценю своё рабочее время! – Макс что-то тихо сказал, наверное, извинялся. – О! У тебя такой порядок? Ты что нанял домработницу?

Видимо, девушка тут не впервые, подумала я. Дверь в гостиной Макса хлопнула, и я тяжело вздохнула, пытаясь сосредоточиться на своём занятии, продолжая чистить картошку.

– Может быть ты хочешь к нам присоединиться? – раздался голос Макса прямо над моим ухом. Я вздрогнула от неожиданности. Из-за шума воды в раковине я не услышала, как он подошёл. Макс приблизился вплотную, так что я почувствовала лопатками биение его сердца, а своими бёдрами он уперся в мой зад. Макс шумно втянул запах моих волос. – Хочешь, я попрошу Марго, чтобы она тебя вылизала? – продолжил шёпотом Макс, обжигая мою шею своим дыханием. – У неё просто волшебный язычок! А потом я, так и быть, трахну тебя по старой дружбе. Признайся, малышка, ты же скучала по моему члену? – Я ничего не ответила. Меня начало трясти от близости Макса и его слов, показавшимися мне отвратительными. – Ну, как знаешь, – безразлично бросил мне Макс и вышел, подхватив со стола бутылку с коньяком.

В сердцах я бросила нож в раковину, закрыла кран и, тяжело опустившись на стул, разревелась. Лёха предупреждал меня, что будет тяжело и, что Макс будет делать всё мне назло, но мне всё равно было больно и обидно. Наплакавшись вдоволь, я подошла к окну и снова закурила. Бухло Макс утащил, а мне так кстати был бы сейчас еще один глоточек. Не успела я щелкнуть зажигалкой, как в коридоре послышались негромкие голоса и звук закрываемой двери. Макс что уже проводил Марго? Не прошло и четверти часа. Почему так быстро? Краем глаза я заметила его самого, вошедшего на кухню.

– Ты что, уже проводил свою гостью? – спросила я, не поворачиваясь. Мне не хотелось, чтобы Макс видел мои слёзы.

– Да…

– Так быстро?

– Что-то настроение пропало, – грустно сказал Макс. Я рассмеялась сквозь слёзы. – Смешно, да? Чёрт, я всё время думал о том, что ты в соседней комнате и просто не смог сосредоточиться. Ты не могла приехать на два часа позже?

У меня снова потекли слёзы. Я докуривала сигарету, беззвучно рыдая.

– Мне всё равно пришлось ей заплатить, – продолжил сокрушаться Макс, приближаясь к окну.

Он посмотрел вниз на парковку и кому-то помахал рукой. Из любопытства я тоже выглянула в окно. На парковке рядом с моей машиной была только серебристая «Бэха», из которой Максу помахали в ответ. Я не смогла разглядеть девушку, что была за рулём, но я очень удивилась тому, что проститутка ездила на такой тачке. Рядом с моим потрепанным «Мерседесом» «БМВ» смотрелась просто роскошно. Наверное, это очень дорогая проститутка, подумала я.

– Ну, вот мы снова одни… – протянул Макс, посмотрев на меня. Его лицо вытянулось от удивления. – Ты чего? Что-то случилось? – спросил он, протягивая ко мне руки.

– Не трогай меня! – сквозь слёзы воскликнула я и бросилась прочь из кухни.

Я толкнула дверь в детской, на мою удачу, она не была заперта. Я заскочила в комнату, заперев за собой дверь, и упала на диван, сотрясаясь от рыданий. Сквозь всхлипы я услышала стук в дверь.

– Ольга, открой! – потребовал Макс по ту сторону двери, барабаня в нее кулаком. – Или я вышибу дверь!