Читать книгу "Сошедшие с небес (сборник)"

Ту книгу он нашел в подвале.

Сначала ему показалось, что там ничего любопытного нет: комната была вполовину меньше верхних, книги стояли в совершенном беспорядке. Тома самого разного возраста и состояния были просто свалены на полки, ежеминутно грозя обвалом. А еще там сильно пахло сыростью – вероятно, из-за мрачных пятен на стенах, которые если не вызывали этот запах, то наверняка усиливали его. Во многих местах отошла штукатурка, являя взгляду кирпичную кладку с потеками воды.

Дэн все же побродил немного по подвалу, где, раздвигая груды книгоподобной чуши («Сам себе бухгалтер», «Испанский за двадцать секунд», «Поиск своего внутреннего «я» и умение видеть внутренние сны»), обнаружил среди них парочку томов постарше, но скоро отверг и их. Ужас, до чего неприятно, когда последний этаж оказывается самым неинтересным, но, что греха таить, именно так часто и бывает. Он уже хотел сдаться, подняться наверх и заплатить за то, что выбрал, как вдруг его внимание привлек книжный шкаф, спрятанный у самой задней стены. Он решил проверить и его тоже. В конце концов, куда ему спешить?

Издалека ему показалось, будто книги на полках этого шкафа намного старее прочих, но выяснилось, что он ошибся. В основном это были тома из серии «Эвримен», в кожаных переплетах и довольно симпатичные, но слишком банальные для того, чтобы тащить их через океан. Он уже повернулся к шкафу спиной, как вдруг что-то заставило его обернуться и поглядеть внимательнее. Расставив ноги и уперев руки в бока, он начал прочесывать шкаф глазами, полку за полкой. Наверняка что-то на них зацепило его взгляд, но что именно, он не успел заметить. Ничего особенного он не ждал, просто любопытно было выяснить, что же такое привлекло его внимание. Постепенно он нашел ее, книгу с корешком, потрепанным сильнее, чем у других.

Он осторожно вытащил книгу. Она называлась «Надежды младшего демона, часть вторая», что вообще-то было довольно странно. Книжка была маленькой, плотной, в ветхом переплете из старой кожи; около дюйма толщиной, шесть на четыре дюйма размером. Заглавие на корешке, похоже, написали от руки чернилами. Открыв верхнюю обложку, Дэн увидел фронтиспис, который утверждал, что книга якобы напечатана в Риме в 1641 году, но этого просто не могло быть. В таком случае она должна была быть на латыни, или уж по меньшей мере на итальянском. Но ничего подобного. Книга была на английском, по преимуществу.

Пролистывая книгу, он понял, что она вряд ли могла быть опубликована именно в таком виде. Местами она выглядела действительно очень старой, бумага вся в пятнах, засаленная, как кухонное полотенце, текст на непонятных языках набран нечитабельными шрифтами. Другие ее части казались напечатанными сравнительно недавно; бумага свежая, лощеная, тематика современная. Хотя попадались вставки на французском, немецком и каком-то восточноевропейском языке, и еще вроде на корейском – судя по тому, что знаки сильно напоминали те, которые он видел дома, проходя мимо корейского продуктового рынка.

Не менее сложно было разобрать, о чем эта книга.

Проповедь целомудрия сменялась страницами, посвященными листопадным деревьям. Те уступали месту чему-то вроде путеводителя по Баварии с пятнистыми черно-белыми фотографиями, сделанными, должно быть, еще до Первой мировой войны. За полемикой о какой-то таинственной ближневосточной секте следовали любовные стихи с математическими уравнениями в сносках, которые прерывались двухстраничным рукописным документом, похоже, отчетом о делах какой-то сахарной плантации в Вест-Индии XVIII века. Во всем этом не было ровным счетом никакого смысла, и все же внизу каждой страницы стояла колонцифра – номер – и порядок этих числительных не прерывался от начала до конца, независимо от тематики текста и того, был ли он набран поблекшими готическими буквами вручную или суперчетким Жиль Сансом на компьютере.

Дэн снова перелистал страницы от конца к началу и увидел нацарапанную карандашом цену. Пять фунтов. Восемь баксов девяносто центов. Хм-м. Ему уже хотелось эту книгу, хотя он и не знал, почему.

Он еще порылся в книге, ища повод превратить смутное желание в очевидную причину, но находя лишь новые бессвязные фрагменты бесполезной информации. Вот репродукции каких-то акварелей неизвестных ему художников, судя по всему, не из лучших. Список населенных низин Армении. Вставка о современной электронной инженерии, схемы соединений прилагаются, рядом чернильный набросок мужчины с топором, в духе Да Винчи, за которым следовал длинный фрагмент из чего-то похожего на детскую книгу с картинками, про счастливую собаку.

А потом шел раздел «Заклинания».

Бумага в этом разделе была очень, очень старой, а все записи сделаны вручную. Частями они вылиняли почти до полной невидимости, но и те, которые сохранились, прочесть было нелегко. Первая страница представляла собой что-то вроде указателя. Номер Первый гласил: «Видение любовной арки – заклинание с целью увидеть мужчину или женщину (или обоих), которые, как надеется заклинатель, войдут в его жизнь». Номер Одиннадцатый: «Заклинание печали у скота – с целью уменьшить ночное уныние у скота». Номер Двадцать Второй: «Заклинание возвращения тепла – чрезвычайно полезно для подъема температуры остывших с временем горячих напитков».

Что? Заклинание для того, чтобы подогреть чашку кофе?

Глупость какая. Вообще весь этот указатель – одна сплошная чушь, самый дурацкий раздел этой явно дурацкой книги. Дэн уже почти раздумал ее покупать – пять фунтов все же пять фунтов, а книжка была к тому же удивительно тяжелой для своих размеров, – как вдруг ему бросился в глаза последний раздел в указателе.

Номер Тридцать Три: «Слушающий ангел – заклинание, помогающее узнать, прав ты ли нет».

Хмурясь, Дэн нашел указанную страницу и убедился, что да, это именно то, что он подумал.

Вдруг он услышал какой-то шум, довольно громкий, как будто затопали сотни ног или захлопали тысячи маленьких крылышек. Он закрыл книгу и поспешил по лестнице наверх.

За столом по-прежнему никого не было, зато он сразу увидел причину шума. На улице шел настоящий дождь, лило как из ведра. Тусклые лампы в магазине с трудом рассеивали сгустившуюся мглу.

Дэн подождал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, потом все же отважился крикнуть. Ответа не последовало. Он подождал еще, потом подошел к лестнице в дальнем конце магазина и взлетел на верхний этаж. Ни души. Внизу, когда он спустился туда, тоже было пусто. Он вернулся в средний зал и остановился у стола, за которым по-прежнему никого не было.

Порывшись в бумажнике, Дэн извлек из нее купюру в пять фунтов. Положил ее на стол и взял сумку. Большую викторианскую книгу он не купил. Она уже перестала его интересовать.

В отель он вернулся промокшим до нитки и с удивлением обнаружил, что времени уже много. Каким-то образом сделалось три часа дня. Он ожидал встретить раздраженную Марсию в лобби, но ее там не было. Он сел в лифт и поднялся в номер. Там тоже было пусто. Озадаченный, он позвонил в спа и с облегчением услышал, что женщина, похожая по описанию на его жену, в данный момент крепко спит на одной из кушеток около бассейна. Облегчение смешалось в нем с раздражением.

Бросив книгу на кровать, он расхаживал по номеру, суша волосы полотенцем. Конечно, можно спуститься вниз, разбудить Марсию, напомнить, что сейчас они должны быть… но какой смысл? Пока она оденется, в Тейт они все равно опоздают. Да и ему тогда придется объяснять, почему он вернулся гораздо позже обещанного времени. А ведь это уже не впервые, причем «смотрел книги» никогда не считается достаточным оправданием.

Он зарядил кофейную машину и стал ждать, когда она сделает свое дело. А сам пока сел за письменный стол и начал рассматривать книгу, лежавшую на кровати. Она, разумеется, не двигалась, и никакой опасности, что она вдруг пошевелится, не было. И все же… его не оставляло ощущение, как будто он не просто смотрит. Конечно, про объект, который совсем не двигается, нельзя сказать, что ты за ним «следишь», правда? И все же. Все же.

Когда кофе был готов, он пошел и взял книгу. Указатель удалось найти не сразу. Сунувшись в книгу наугад, он вернулся к началу и внимательно пролистал ее всю, от корки до корки. Нашел много странного, но указатель отсутствовал. Тем временем его сердцебиение, которое внезапно участилось, постепенно вернулось в норму. Он еще раз пролистал книгу, на этот раз медленнее, и испытал странное облегчение. Показалось ему, вот и все. Может быть, сбой внутренних часов вызвал у него запоздалый приступ лихорадки: утренняя ссора добавила раздражения, и вот в магазине из вековой книжной пыли родилась эта фантазия…

Тут он их и нашел. Те самые заклинания, зажатые между двумя секциями, которые он видел – он готов был в этом поклясться, – пролистывая книгу в первый раз. Ну, ладно.

Он просмотрел еще несколько номеров.

Номер Двадцать Четыре: Усиление Коры – нашептывание, помогающее укрепить кору дерева или куста (значительных размеров), если растение подвергается нападению.

Номер Девятнадцать: Привет Судьбы – щелчок пальцами, который привлекает к вам внимание любого проезжающего мимо кэба.

Номер Шесть: Уплощающий Удар – меняет форму планеты, которая по ошибке стала круглой. Применяется лишь однажды.

Но все это не имело никакого значения. Он быстро добрался до номера тридцать восемь, затем нашел нужную страницу.

Открывая ее, он снова услышал тот звук, похожий на взмахи крыльев.

Бросив взгляд в окно, он убедился, что это всего-навсего дождь пошел сильнее, правда, уже во второй раз. Просто странно, второй раз подряд такое совпадение. И как темно в комнате стало.

Инструкция оказалась короткой, а нужные для колдовства предметы доступными.

И Марсия все не возвращалась.

Дэн решил, что выбора у него нет, придется взять и попробовать.

Полчаса спустя он уже стоял на крыше отеля. Попасть туда оказалось не так просто, но в рецепте особо оговаривалось, что заклинающий должен находиться снаружи (в смысле «не внутри постройки») и к тому же в самой возвышенной точке не далее чем в ста футах от того места, где книга открывалась в последний раз. Сообразив, что это значит, Дэн сел в лифт и поехал на самый верхний этаж отеля – двенадцатый, – понимая, однако, что этого будет недостаточно. К тому же если что-то все-таки начнет происходить, то ему вовсе не улыбалось, чтобы его застукал какой-нибудь постоялец, возвращающийся к себе в номер. Побродив по коридору, он обнаружил закоулок с дверью, подписанной «Кладовая». За ней действительно оказалась кладовая, и Дэн позаимствовал там полотенце, но внутри была еще одна дверь. Открыв ее, он увидел темную внутреннюю лестницу, которая вела наверх.

Там она упиралась в железную дверь. Дверь была заперта. Разумеется. В бессильной злобе Дэн пнул ее ногой. Снаружи до него доносился шум дождя. Он был совсем близко от цели. Он ударил еще, замок лязгнул, и дверь приоткрылась.

Шум внезапно еще усилился, и Дэн увидел, как капли колотят по крыше. Отложив в сторону вопрос о том, почему это дверь вдруг отворилась, Дэн обернул голову полотенцем, положил книгу у выхода, где она не должна была намокнуть, и шагнул на крышу.

Перед ним лежала обширная плоская равнина – крыша отеля. Тут и там из нее торчали протуберанцы: одни изрыгали пар или дым, другие были снабжены вентиляторами, лопасти которых лениво вращались. Забытые поленницы дров и разный другой мусор был сложен вдоль низкой стены, которая шла по всему периметру крыши. Серая поверхность крыши местами совсем скрылась под лужами дождевой воды, отражавшими темное небо, которое, казалось, спускалось все ниже и ниже.

Дэн вышел прямо на середину крыши и замер. Лондон лежал вокруг, хотя и полускрытый за пеленой дождя и густеющего мрака. Полотенце скоро промокло насквозь, и он снял его. Очевидно, придется пройти через это испытание как есть, без вспомогательных средств. Он повторил про себя заклинание. Оно было не сложным. Точнее, оно было настолько простым, что трудно было поверить, будто с его помощью можно чего-нибудь добиться.

Тем не менее он развернул другое полотенце, принесенное из номера. В нем лежали вещи. Немного его слюны в стаканчике из ванной: в заклинании говорилось о «телесном выделении», но Дэн не был готов пойти дальше слюны. Несколько волосков Марсии, которые он снял с ее щетки, завернул в клочок туалетной бумаги и тоже положил в стакан. Затем вещь более мудреная: открытка от Марсии к ее сестре. В рецепте было сказано: «образец речей обоих», без всяких объяснений, что бы это значило. Дойдя до этого пункта, Дэн чуть не сдался, как вдруг его взгляд упал на открытку, написанную вчера вечером в баре и теперь лежавшую на письменном столе в ожидании марки. Основной текст написала Марсия, а он добавил жизнерадостную приписку в конце. Интересно, это сойдет? Подумав, Дэн решил: поживем – увидим. Скатал открытку в трубочку и сунул в стакан.

Выпрямив спину, он подбросил стакан в воздух. Зная, что ведет себя как последний дурак, он пригнулся в ожидании немедленного возвращения летательного снаряда, возможно, прямо ему на голову.

Ничего не упало.

Секунду спустя он посмотрел вверх и увидел, что стакан исчез.

А дождь пошел еще сильнее и теперь действительно напоминал звук хлопающих крыльев.

Местами от неба начали отделяться какие-то куски, темные заплаты, они собрались над отелем в огромное облако, края которого реяли над соседними домами, словно черные призраки будущих пожаров.

Шум машин на улицах отдалился и одновременно усилился. Дэн прислушивался к нему и к стуку дождя по крыше до тех пор, пока два звука не слились в один, который заполнил его голову и вдруг исчез, оставив по себе пустоту и тишину.

– Семьдесят восемь процентов, – произнес чей-то голос.

Дэн обернулся. Позади него, на низком парапете у края крыши сидело нечто.

Существо было высоким – около двенадцати футов, – серовато-белым, как старый, покрытый патиной белый мрамор, и почти прозрачным. Оно сидело на стене на корточках, огромные крылья свисали с его плеч вдоль тела. Казалось, оно чувствует себя немного не в своей тарелке, как если бы вдруг оказалось в непривычном для него месте, где то ли слишком жарко, то ли слишком холодно.

– Вы ангел? – задал вопрос Дэн.

– За время вашего брака ты произнес двадцать два процента всего сказанного вами обоими, – продолжало существо. Оно сидело, отвернувшись, спрятав лицо за мокрыми длинными волосами. Голос его был холоден, сух и, как показалось Дэну, проникал в его сознание не только сквозь уши, но и через ноги. – Если ограничить исследование рамками дискуссий, имевших академический или чисто теоретический интерес, тогда ее вклад возрастает до восьмидесяти шести процентов. В моменты наибольшей речевой активности, находясь под влиянием алкоголя, она достигает девяноста четырех процентов.

– Значит, я прав, – сказал Дэн. – Я знал это.

Ангел не подал виду, что слышал.

– Приняв к рассмотрению общее количество слов без учета времени, потраченного на их произнесение, приходим к тому же общему результату. Краткость и недостаточная беглость твоих предложений в какой-то степени уравновешивается скоростью, с которой ты пытаешься вставлять их в непродолжительные перерывы в ее речи.

– Подождите, пожалуйста, – сказал Дэн. Он сделал шаг вперед, но тяжелое, шумное движение ангельских крыл остановило его. Где-то вдалеке заворчал гром. – Что вы называете «недостаточной беглостью»?

– Обычный недостаток возможности разговориться как следует, – сказал ангел. – Только это.

Дэн милостиво кивнул.

– Спасибо, – сказал он. – И вот еще что. Как мне…

– Иногда она говорит, даже когда тебя нет рядом, – продолжал ангел. – И довольно часто.

– И вы слушаете?

– Конечно. Я для этого создан.

Дэн нахмурился.

– И что же она говорит?

– Надеется, что с вашими детьми ничего не случилось.

– Ну, так и я тоже.

– Да, но она говорит это вслух. И ее слова слышно.

– Понятно, – сказал Дэн. Ему стало холодно. В это трудно было поверить, но дождь припустил еще сильнее, небо словно навалилось на крышу отеля. Волосы Дэна облепили ему голову, вода стекала по лицу. – А что… что еще она говорит?

Ему показалось, будто ангел поворачивает голову, чтобы взглянуть на него, но, когда движение было окончено, его лицо по-прежнему смотрело в другую сторону.

– Она говорит, ей всегда становится грустно, когда кто-нибудь из детей звонит, а ты, подойдя к телефону и едва успев буркнуть «Привет», сразу передаешь ей трубку. Она старается не обижаться на то, что ты даже не пытаешься говорить с ее подругами, и что – это мои цифры, не ее – ты отвечаешь меньше чем за четыре процента общего разговора в их присутствии. Ей приходится мириться с тем, что массаж для нее раз в кои-то веки считается страшной расточительностью, тогда как ты ежемесячно тратишь в три раза больше на книги, которые, принеся из магазина, не только не читаешь, но даже не открываешь потом. Ей больно, когда ты смотришь на нее так, словно хочешь сказать: «Ну, что она опять там ноет, и о чем на этот раз?» Ей бы очень хотелось, чтобы ты хотя бы изредка обращался с ней, как с интересной книгой, – и она говорит, что когда-то так было.

Дэн натянуто улыбнулся.

– Что ж, все это очень интересно. Спасибо за то, что нашли для меня время. И высказали непредвзятое мнение.

Ангел повел плечами, точно готовясь лететь.

– Она волнуется о многих вещах. Как ты думаешь, к кому мы расположены больше: к тем, кого что-то волнует, или к тем, кому все равно?

Дэн ничего не сказал.

– И насчет простуд, – добавил ангел. – Кому они, по-твоему, тяжелее даются: тебе или ей?

– Мне надо идти, – сказал Дэн. – Полагаю, вы сами найдете выход.

И он зашагал назад, к железной двери, шлепая прямо по лужам. Больше ему ничего не хотелось. Да, иногда человек, которого любишь, и есть самая большая проблема в твоей жизни. Надо было смириться с этим. Дождь шелестел по крыше, как тысячи переворачиваемых страниц. Он вдруг почувствовал себя таким усталым, как будто весь кофе, выпитый им за пятьдесят лет, скопился у него внутри и теперь в одночасье прокис. С каждым шагом ему становилось все труднее вспомнить, что с ним только что произошло, или поверить в это, или понять, зачем это ему понадобилось.

Он уже тянулся к ручке двери, когда ангел заговорил снова. Теперь его голос звучал по-другому. Тише, спокойнее, как воспоминание о самом себе.

– Когда она не может заснуть, то лежит и надеется, что ты еще любишь ее.

Дэн замер и повернулся к ангелу.

– Ну конечно, люблю, – сказал он, уязвленный. – Уж это-то она должна знать.

Ангел исчезал, его размеренно машущие крылья превращались в дождь, сероватая кожа становилась облаком. Он взлетел и прямо на глазах у Дэна обратился в туман, а его слова донеслись до него как дуновение холодного ветра, поднятого теми же ровными взмахами крыл.

Он сказал:

– Для нее звук ваших голосов, когда вы разговариваете друг с другом, то же самое, что для тебя – запах книг. Думаешь, она ничего не замечает, когда тебе кажется, что ты удачно скрываешь свою скуку? Иногда она потому и не закрывает рта, что боится, вдруг она уже перестала быть для тебя интересной.

Он сказал:

– Эти самые «тишина и покой», которых, как ты думаешь, тебе не хватает, к чему они тебе? Какие мысли ты вынашиваешь, неужели они и впрямь так важны, что ради них стоит затыкать рот той, которая любит тебя так сильно? Пусть она молча тревожится о том, как бы кое-что не пошло не так в этом мире, не затихло, не растеряло силы и не распалось на куски.

Он сказал:

– Если она умрет раньше тебя, что вполне может случиться, будешь ли ты и тогда жалеть о том, что у тебя было мало тишины и покоя? Когда ты будешь жить в этом бесконечном беззвучном «после», проходя сквозь годы, как сквозь облако мертвящего одиночества, сколько ты будешь готов отдать и пообещать всего лишь за одно ее слово?

Тут ветер стих, и ангел улетел.

Дэн еще добрых пять минут стоял на крыше. Когда он все же вошел через железную дверь обратно в отель, то обнаружил, что книга исчезла. Он сбежал вниз по лестнице, промчался через кладовку и бросился к лифту.

Открыв своим ключом дверь их номера, он услышал, что Марсия в ванной.

– Дэн? – тут же спросила она. – Это ты?

– Да, – ответил он.

– Где ты пропадал?

– Пережидал дождь, – осторожно ответил он, не спеша входить внутрь, не решаясь увидеть ее лицо. – Извини. Пришлось заскочить кое-куда и ждать, пока дождь не перестанет. Я тебе звонил. Тебя не было в номере.

– Я заснула, – смущенно ответила она. В комнате наступило молчание. Потом она сказала: – Я по тебе скучала.

– Я тоже по тебе скучал. – Он снял с себя пиджак и повесил его в шкаф сушиться. – Ты как себя чувствуешь?

– Знаешь, мне кажется, у меня начинается простуда.

Дэн закатил глаза, но все-таки позвонил в обслуживание номеров и заказал горячий чай с лимоном и медом, а потом пошел в ванную помогать жене мыть волосы. Она рассказала ему о том, как сходила в спа. Он рассказал ей о своей прогулке, не упомянув, правда, «Пандора Букс». Так они и сидели в теплой уютной ванной, где их окружили слова, а холодный, сырой мир отступил за стены. Обед они тоже решили заказать в номер. Посмотрели телевизор, почитали немного, легли спать.

После полуночи, когда Марсию сморил беспокойный сон, в комнату влетел слушающий ангел и коснулся ее лба со словами: «Не тревожься больше, пока».

Когда на следующее утро Дэн проснулся, Марсия крепко спала рядом с ним. Пока они завтракали вместе, на улице моросило, но потом погода исправилась.