Читать книгу "Пушкин. Жизнь в цитатах: Лечебно-профилактическое издание"

 
В Коране мыслей много здравых,
Вот, например: пред каждым сном
Молись, беги путей лукавых,
Чти бога и не спорь с глупцом.
 

 
Блажен, кто понял голос строгий
Необходимости земной,
Кто в жизни шел большой дорогой,
Большой дорогой столбовой…
…..
Проснулся раз он патриотом
Дождливой, скучною порой.
Россия, господа, мгновенно
Ему понравилась отменно,
И решено. Уж он влюблен,
Уж Русью только бредит он,
Уж он Европу ненавидит
С ее политикой сухой,
С ее развратной суетой.
Онегин едет; он увидит
Святую Русь: ее поля,
Пустыни, грады и моря.
…..
И мыслит, грустью отуманен:
"Зачем я пулей в грудь не ранен,
Зачем не хилый я старик,
Как этот бедный откупщик?
Зачем, как тульской заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? – ах, создатель! —
И я, как эти господа,
Надежду мог бы знать тогда!..
Блажен, кто стар! блажен, кто болен.
Над кем лежит судьбы рука!
Но я здоров, я молод, волен,
Чего мне ждать? тоска! тоска!.."
…..
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал,
И безыменные страданья…
Другие дни, другие сны;
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья,
И в поэтический бокал
Воды я много подмешал.
 
 
Иные нужны мне картины:
Люблю песчаный косогор,
Перед избушкой две рябины,
Калитку, сломанный забор…
Мой идеал теперь – хозяйка,
Мои желания – покой,
Да щей горшок, да сам большой.
…..
Таков ли был я, расцветая?
 

Из ранних редакций

 
Мы алчем жизнь узнать заране,
Мы узнаем ее в романе,
Мы всё узнали, между тем
Но насладились мы ничем.
…..
В начале жизни мною правил
Прелестный, хитрый, слабый пол…
…..
Ее любовь казалась мне
Недосягаемым блаженством.
Жить, умереть у милых ног —
 

Иного я желать не мог.

Примечания:

Кто-то спрашивал у старухи: по страсти ли, бабушка, вышла ты замуж? – По страсти, родимый, – отвечала она; – приказчик и староста обещались меня до полусмерти прибить.

О чем шумите вы, народные витии?

Зачем анафемой грозите вы России?

…..

Вы грозны на словах – попробуйте на деле!

…..

Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,

От финских хладных скал до пламенной Колхиды,

От потрясенного Кремля

До стен недвижного Китая…

Любезный Вяземский, поэт и камергер…

Сюжет:

Царь подслушал разговоры трех сестер: одной приказал быть ткачихой, другой – поварихой, а третью взял замуж, обрюхатил и уехал воевать.

Ловкое вметельство завистливых сестер в царскую переписку приводит к тому, что бояре сажают царицу с ребенком в бочку и бросают в море.

За время плавания сын царя Гвидон вырос, вылез вместе с матерью из бочки, спас волшебницу

Лебедь от злого чародея и стал правителем острова.

Царь слышит от купцов о чудесном острове и порывается его посетить, но завистливые сестры отговаривают его от путешествия, отвлекая рассказами о разных невероятных чудесах.

Гвидон, время от времени превращаясь в насекомых (комара, муху, шмеля), прилетает в царский дворец, подслушивает разговоры, жестоко кусает злых тетушек, а вернувшись обнаруживает на острове чудеса, о которых рассказывали Салтану.

В конце концов волшебница Лебедь превращается в красавицу-царевну и выходит замуж за Гвидона, а посетивший чудо-остров царь Салтан узнает всю правду и воссоединяется с потерянной семьей.

 
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
…..
"Кабы я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря".
…..
"Здравствуй, красная девица, —
Говорит он, – будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября".
…..
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят…
"Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку".
…..
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
"Ждать царева возвращенья
Для законного решенья".
…..
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят…
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
"Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод".
…..
В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица,
Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там
Не по дням, а по часам.
…..
"Ты, волна моя, волна!
Ты гульлива и вольна…
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!"
…..
Понатужился немножко:
"Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?" – молвил он,
Вышиб дно и вышел вон.
…..
"Ты, царевич, мой спаситель,
Мой могучий избавитель…
Ты не коршуна убил,
Чародея подстрелил".
…..
Ветер на море гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
…..
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
…..
Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
"Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем, иль худо?
И какое в свете чудо?"
Корабельщики в ответ:
"Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо,
В свете ж вот какое чудо…"
…..
"Белка песенки поет,
Да орешки всё грызет,
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра – чистый изумруд;
Но, быть может, люди врут".
…..
"В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Разольется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Это диво, так уж диво,
Можно молвить справедливо!"
…..
"За морем царевна есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит".
…..
Нос ужалил богатырь:
На носу вскочил волдырь.
…..
"Караул! лови, лови,
Да дави его, дави…"
…..
Глядь – поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
"Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ж ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?" —
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
"Грусть-тоска меня съедает:
Люди женятся; гляжу,
Неженат лишь я хожу".
…..
"Да! такая есть девица.
Но жена не рукавица:
С белой ручки не стряхнешь,
Да за пояс не заткнешь".
…..
Стали жить да поживать,
Да приплода поджидать.
…..
Тут во всем они признались,
Повинились, разрыдались;
Царь для радости такой
Отпустил всех трех домой.
…..
Я там был; мед, пиво пил —
И усы лишь обмочил.
 

Проза

Правду сказал мой любимый писатель: «Счастье можно найти лишь на проторенных дорогах» (Шатобриан в повести «Рене»).

…..

Нет сомнения, что русские женщины лучше образованны, более читают, более мыслят, нежели мужчины, занятые бог знает чем.

(публикации в «Литературной газете»)

Поэзия… по своему высшему, свободному свойству не должна иметь никакой цели, кроме самой себя.

…..

Но описывать слабости, заблуждения и страсти человеческие не есть безнравственность, так, как анатомия не есть убийство.

Я не принадлежу к числу тех незлопамятных литераторов, которые, публично друг друга обругав, обнимаются потом всенародно…

Нет: рассердясь единожды, сержусь я долго и утихаю не прежде, как истощив весь запас оскорбительных примечаний, обиняков, заграничных анекдотов и тому подобного. Для поддержания же себя в сем суровом расположении духа перечитываю я тщательно мною переписанные в особую тетрадь статьи, подавшие мне повод к таковому ожесточению.

Устойчивость – первое условие общественного благополучия. Как она согласуется с непрерывным совершенствованием?

1832 год. Петербург и Москва

СОБЫТИЯ

Рождение 19 мая дочери Марии (в замужестве Гартунг), дожившей до 1919 года и послужившей прообразом Анны Карениной для Льва Толстого.

Разрешение издавать газету.

Письма

цензура будет смотреть на меня с предубеждением и находить везде тайные применения, намеки и затруднительности – а обвинения в применениях и подразумениях не имеют ни границ, ни оправданий, если под словом дерево будут разуметь конституцию, а под словом стрела самодержавие.

(из письма А.Х. Бенкендорфу, февраль 1832 года)

* * *

… представьте себе, что жена моя имела неловкость разрешиться маленькой литографией с моей особы. Я в отчаянии, несмотря на все свое самомнение.

(из письма В.Ф. Вяземской, 4 июня 1832 года)

* * *

… меня лет 10 сряду хвалили бог весть за что, а разругали за «Годунова» и «Полтаву».

(из письма М. П. Погодину, 11 июля 1832 года)

* * *

Каретник мой плут… в один месяц карета моя хоть брось. Это мне наука: не иметь дела с полуталантами.

(из письма Н.Н. Пушкиной, 25 сентября 1832 года)

* * *

Знаешь русскую песню – «Не дай бог хорошей жены, Хорошу жену часто в пир зовут».

(из письма Н.Н. Пушкиной, 30 сентября 1832 года)

Поэтические произведения

Сюжет:

Покинутая князем дочь мельника топится в Днепре и превращается в русалку. Отец ее сходит с ума и воображает себя вороном. Раскаявшийся князь бродит по берегу. Русалка, одержимая жаждой мести, подсылает к нему дочку-русалочку. Произведение осталось незавершенным.

 
Твою печаль утешит бог и время.
…..
Невольно к этим грустным берегам
Меня влечет неведомая сила.
 

(незавершенная поэма)

 
Над омраченным Петроградом
Осенний ветер тучи гнал,
Дышало небо влажным хладом,
Нева шумела. Бился вал
О пристань набережной стройной,
Как челобитчик беспокойный
Об дверь судейской.
…..
Что дед его, великий муж,
Имел пятнадцать тысяч душ.
Из них отцу его досталась
Осьмая часть – и та сполна
Была сперва заложена,
Потом в ломбарде продавалась…
А сам он жалованьем жил
И регистратором служил.
 

 
Но, встретясь с ней, смущенный, ты
 Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней красоты.
 

 
Гонимый рока самовластьем
От пышной далеко Москвы,
Я буду вспоминать с участьем
То место, где цветете вы.
 

ПРОЗА

Предварительное изъявление мнений правительства.

Журнал мой предлагаю правительству – как орудие его действия на общее мнение.

Десять лет тому назад литературою занималось у нас весьма малое число любителей. Они видели в ней приятное, благородное упражнение, но еще не отрасль промышленности: читателей было еще мало; книжная торговля ограничивалась переводами кой-каких романов и перепечатанием сонников и песенников.

…..

Литература оживилась и приняла обыкновенное свое направление, то есть торговое. Ныне составляет она отрасль промышленности, покровительствуемой законами.

Изо всех родов литературы периодические издания всего более приносят выгоды, и чем разнообразнее по содержанию, тем более расходятся.

…..

Направление политических статей зависит и должно зависеть от правительства, и в сем случае я полагаю священной обязанностью ему повиноваться… Злонамеренность была бы с моей стороны столь же безрассудна, как и неблагодарна.

1833 год. Петербург и Москва. Казань и Оренбург

СОБЫТИЯ

Избрание Пушкина членом Российской академии.

Рождение сына Александра.

Поездка в Нижний Новгород, Казань, Симбирск, Оренбург и Уральск для сбора материалов о Пугачевском бунте.

30 декабря Пушкин пожалован в камер-юнкеры.

31 декабря вышла в свет первая книжка «Библиотеки для чтения». За включенное в нее стихотворение «Гусар» Пушкин получил 1000 рублей.

Письма

Я задержал свой ответ по весьма уважительной причине: мне нечего было вам послать… в течение последних двух лет я не написал ни одного стиха… Ради бога, не сердитесь, а лучше пожалейте меня за то, что мне никогда не удается поступать так, как мне следовало бы или хотелось бы.

(из письма П. С. Санковскому, 3 января 1833 года)

* * *

Жизнь моя в Петербурге ни то ни се. Заботы мешают мне скучать. Но нет у меня досуга, вольной холостой жизни, необходимой для писателя. Кружусь в свете, жена моя в большой моде – все это требует денег, деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения.

Вот как располагаю я моим будущим. Летом, после родов жены, отправляю ее в калужскую деревню к сестрам, а сам съезжу в Нижний да, может быть, в Астрахань. Мимоездом увидимся и наговоримся досыта. Путешествие нужно мне нравственно и физически.

(из письма П.В. Нащокину, февраль 1833 года)

* * *

Петербург совершенно не по мне, ни мои вкусы, ни мои средства не могут к нему приспособиться. Но придется потерпеть года два или три.

…..

Моя дочь в течение последних пяти-шести дней заставила нас поволноваться. Думаю, что у нее режутся зубы… Хоть и стараешься успокоить себя мыслью, что все это претерпели, но созданьица эти так хрупки, что невозможно без содрогания смотреть на их страданья. Родители мои только что приехали из Москвы. Они собираются к июлю быть в Михайловском. Мне очень хотелось бы поехать вместе с ними.

(из письма П.А. Осиповой, 15 мая 1833 года)

* * *

Милая женка, вот тебе подробная моя Одиссея.

… В лужицах была буря. Болота волновались белыми волнами.

… На другой день погода прояснилась. Мы с Соболевским шли пешком 15 верст, убивая по дороге змей, которые обрадовались сдуру солнцу и выползали на песок.

(из письма Н.Н. Пушкиной, 20 августа 1833 года)

* * *

Здесь я нашел большую перемену. Назад тому пять лет Павловское, Малинники и Берново наполнены были уланами и барышнями; но уланы переведены, а барышни разъехались; из старых моих приятельниц нашел я одну белую кобылу… но и та уж подо мною не пляшет, не бесится…

Здесь объедаюсь я вареньем и проиграл три рубля…

Много спрашивают меня о тебе; так же ли ты хороша, как сказывают – и какая ты: брюнетка или блондинка, худенькая или плотненькая?.. Ты видишь, моя женка, что слава твоя распространилась по всем уездам. Довольна ли ты?

… Прощай, моя плотненькая брюнетка (что ли?). Я веду себя хорошо, и тебе не за что на меня дуться. Письмо это застанет тебя после твоих именин. Гляделась ли ты в зеркало, и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего сравнить нельзя на свете – а душу твою люблю я еще более твоего лица. Прощай, мой ангел, целую тебя крепко.

(из письма Н.Н. Пушкиной, 21 августа 1833 года)

* * *

Однако скучна Москва, пуста Москва, бедна Москва. Даже извозчиков мало на ее скучных улицах.

(из письма Н.Н. Пушкиной, 27 августа 1833 года)

* * *

Теперь и он женат, и он сделал двух ребят, и он перестал играть – но у него 125 ООО доходу, а у нас, мой ангел, это впереди. Жена его тихая, скромная, некрасавица…

Ты видишь, что несмотря на городничиху и ее тетку – я все еще люблю Гончарову Наташу, которую заочно целую куда ни попало. Прощай, красавица моя, кумир мой, прекрасное мое сокровище, когда же я тебя опять увижу… (последняя фраза написана на итальянском).

(из письма Н.Н. Пушкиной, 2 сентября 1833 года)

* * *

Знаешь ли, что обо мне говорят в соседних губерниях? Вот как описывают мои занятия: Как Пушкин стихи пишет – перед ним стоит штоф славнейшей настойки – он хлоп стакан, другой, третий – и уж начнет писать! – Это слава.

(из письма Н.Н. Пушкиной, 11 октября 1833 года)

* * *

Если при моем возвращении я найду, что твой милый, простой, аристократический тон изменился, разведусь, вот те Христос, и пойду в солдаты с горя.

Ты спрашиваешь, как я живу и похорошел ли я? Во-первых, отпустил я себе бороду; ус да борода – молодцу похвала; выйду на улицу, дядюшкой зовут.

Просыпаюсь в семь часов, пью кофей и лежу до трех часов. Недавно расписался, и уже написал пропасть. В три часа сажусь верхом, в пять в ванну и потом обедаю картофелем да грешневой кашей. До девяти часов – читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо.

(из письма Н.Н. Пушкиной, 30 октября 1833 года)

* * *

Радоваться своими победами тебе нечего. Та, у которой переняла ты прическу, Ninon говорила: «На сердце каждого мужчины написано: самой податливой». После этого изволь гордиться похищением мужских сердец. Подумай об этом хорошенько и не беспокой меня напрасно.

…..

Женка, женка! я езжу по большим дорогам, живу по три месяца в степной глуши, останавливаюсь в пакостной Москве, которую ненавижу, – для чего? – Для тебя, женка; чтоб ты была спокойна и блистала себе на здоровье, как прилично в твои лета и с твоею красотою. Побереги же и ты меня. К хлопотам, неразлучным с жизнью мужчины, не прибавляй беспокойств семейственных, ревности etc. etc. Не говоря о положении рогоносца…

(из письма Н.Н. Пушкиной, 6 ноября 1833 года)

Поэтические произведения

Сюжет:

От восхваления великих замыслов Петра и красоты основанного им города поэт переходит к описанию трагедии, постигшей одного из неприметных жителей Петербурга.

Мелкий чиновник Евгений мечтал жениться, завести детей и дожить до счастливой старости.

Наводнение сносит дом его любимой, Параша и ее мать гибнут. Потрясенный случившимся Евгений сходит с ума.

Однажды ненастной ночью он в безумии шепчет несколько злобных слов бронзовому истукану, пугается и убегает, воображая, что грозный всадник гонится за ним по пятам.

На одном из пустынных островков находят занесенный туда наводнением ветхий домишко, у порога которого лежит труп Евгения.

 
(Петр)
На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.
И думал он:
Отсель грозить мы будем шведу,
Здесь будет город заложен
На зло надменному соседу.
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно,
Ногою твердой стать при море.
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам,
И запируем на просторе.
 
 
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво…
В гранит оделася Нева;
Мосты повисли над водами;
Темно-зелеными садами
Ее покрылись острова,
И перед младшею столицей
Померкла старая Москва,
Как перед новою царицей
Порфироносная вдова.
 
 
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла,
И, не пуская тьму ночную
На золотые небеса,
Одна заря сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
…..
Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо как Россия,
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия…
…..
Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье…
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ.
…..
Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладом.
Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась, как больной
В своей постеле беспокойной.
…..
О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом
Он должен был себе доставить
И независимость и честь;
Что мог бы бог ему прибавить
Ума и денег. Что ведь есть
Такие праздные счастливцы,
Ума недальнего, ленивцы,
Которым жизнь куда легка!
Что служит он всего два года;
Он также думал, что погода
Не унималась; что река
Всё прибывала; что едва ли
С Невы мостов уже не сняли
И что с Парашей будет он
Дни на два, на три разлучен.
Евгений тут вздохнул сердечно
И размечтался, как поэт:
 
 
"Жениться? Мне? зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно;
Но что ж, я молод и здоров,
Трудиться день и ночь готов;
Уж кое-как себе устрою
Приют смиренный и простой
И в нем Парашу успокою.
Пройдет, быть может, год-другой —
Местечко получу, Параше
Препоручу семейство наше
И воспитание ребят…
И станем жить, и так до гроба
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят…"
…..
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Народ
Зрит божий гнев и казни ждет.
Увы! всё гибнет: кров и пища!
…..
На звере мраморном верхом,
Без шляпы, руки сжав крестом,
Сидел недвижный, страшно бледный
Евгений. Он страшился, бедный,
Не за себя.
…..
И, обращен к нему спиною,
В неколебимой вышине,
Над возмущенною Невою
Стоит с простертою рукою
Кумир на бронзовом коне.
…..
Увы! его смятенный ум
Против ужасных потрясений
Не устоял.
…..
Куда ты скачешь, гордый конь,
И где опустишь ты копыта?
О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?
…..
И, зубы стиснув, пальцы сжав,
Как обуянный силой черной,
"Добро, строитель чудотворный! —
Шепнул он, злобно задрожав, —
Ужо тебе!.." И вдруг стремглав
Бежать пустился.
…..
Бежит и слышит за собой —
Как будто грома грохотанье —
Тяжело-звонкое скаканье
По потрясенной мостовой.
И, озарен луною бледной,
Простерши руку в вышине,
За ним несется Всадник Медный
На звонко-скачущем коне;
И во всю ночь безумец бедный,
Куда стопы ни обращал,
За ним повсюду Всадник Медный
С тяжелым топотом скакал.
 
 
У порога
Нашли безумца моего,
И тут же хладный труп его
Похоронили ради бога.