Текст книги "Смерть длится только миг"

Глава 12

Вероника Алексеева родилась давным-давно, в самом начале двадцатого века. А если точнее, то в тысяча девятисотом году. У помещика Малафеева был небольшой собственный цирк, а ее родители исполняли при нем роль гимнастов. Маленькая Ника все свое детство провела за кулисами, где вкусно пахло лошадьми, под ногами хрустели опилки, и не было ни одной минуты, когда в цирке наступала тишина.

Здесь все кричали, пели, репетировали сценки; собаки лаяли, кошки мяукали, а лошади ржали. Веронике все это безумно нравилось. Ей очень хотелось стать частичкой этого волшебного мира, и, конечно же, этот день настал.

Когда ей исполнилось восемь лет, Нике разрешили выйти на сцену. Она помогала клоуну и объявляла номера. Ника была маленькой, хрупкой и очень хорошенькой. Зрители без конца аплодировали и просили Нику выйти на сцену еще раз. Девочка гордилась своим успехом и очень хотела, чтобы когда-нибудь о ней узнал весь мир.

Когда Веронике исполнилось двенадцать, отец разрешил ей работать под куполом цирка. У девочки каждый раз захватывало дух, когда она оказывалась на самом верху. Ника смотрела вниз, а сердце замирало от страха и восторга.

«Вот бы оказаться сейчас во Франции, – думала она, разглядывая людей, которые словно муравьи бегали по арене. – Я бы обязательно завоевала сердца этих утонченных людей – французов! Как бы они мной восхищались! Какие бы аплодисменты дарили!» – И Ника с утроенной силой принималась тренироваться, преодолевая свой страх, непрерывную боль в мышцах, вставая после падений…

Не нужно думать, что Ника была безграмотной девчонкой. Да, в те времена не все умели читать, но Нике повезло. Николай Малафеев любил своих «циркачей», а Нику особенно. Именно он настоял, чтобы девочка получила образование, и она вместе с младшим сыном помещика постигала разные науки.

Именно тогда она узнала о французском цирке. Николай выписал гувернера из Франции, совсем молодого, но талантливого парнишку, который в свободное от занятий время с упоением рассказывал о цирке. Они с Никой быстро нашли общий язык. Оказалось, что Пьер и сам все детство провел за кулисами. Его родители – знаменитые дрессировщики, готовили мальчика к карьере гимнаста, но неудачное падение перечеркнуло все их планы.

Когда Нике исполнилось шестнадцать, судьба улыбнулась ей. К Малафееву приехал давний друг Иван Петров, большой почитатель циркового искусства и по совместительству меценат. С Малафеевым они не виделись довольно давно. Петров разъезжал по миру, помогал небольшим цирковым коллективам, а свободное время предпочитал проводить в Париже.

В первый же вечер Николай устроил для Ивана сюрприз – выступление Ники. Она как раз отрепетировала новый номер и с удовольствием показывала его публике. Петров аплодировал громче всех, а после выступления подошел к девушке, на французский манер поцеловал ей руку и произнес:

– Мадемуазель, у меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение! Поверьте, это один из лучших номеров, которые я видел в своей жизни.

Мужчина смотрел на Нику восхищенными глазами, а в ее голове билась только одна мысль: она ему понравилась, Иван в восторге от ее номера! Вечером Ника долго не могла заснуть. Она снова и снова прокручивала в голове сказанную Иваном фразу, а когда, наконец, заснула, ей привиделась бабушка, которая спустилась откуда-то сверху, подошла к Нике, обняла за плечи и тихонько сказала:

– Это твой шанс, девочка моя. Ты хочешь быть знаменитой?

– Очень хочу, бабуля, – прошептала она.

– Иван может дать тебе то, что ты хочешь.

– Но как я заставлю его это сделать?

– А зачем заставлять? – удивилась бабушка. – Ты женщина, красивая женщина. Таким женщинам ничего просить не надо, мужчины сами все кладут к их ногам.

– Я – женщина? – прошептала Ника. – Но мне всего шестнадцать!

– Тебе уже шестнадцать лет! А молодость проходит быстро. Используй свой шанс.

Последние слова бабушка договаривала уже еле слышно. Она удалялась, удалялась и, наконец, совсем исчезла из вида.

А утром Ника проснулась в твердой уверенности, что ей нужно делать.

К завтраку Иван вышел первым, долго пил чай в одиночестве, а когда Малафеев составил ему компанию, попросил пригласить к столу Нику. Девушка явилась через несколько минут. Николай сначала даже не узнал ее, настолько существенными были изменения: вместо тренировочного костюма – симпатичное платье по фигуре, вместо привычного «хвоста» – высокая прическа, на лице легкий макияж. Благодаря прическе вытянулся овал лица, глаза стали чуть больше и наполнились загадочным блеском, и это «чуть» превратило Веронику в настоящую красавицу.

Николай растерянно смотрел на воспитанницу, а когда, наконец, перевел взгляд на товарища, заметил в нем некоторые изменения. Иван слегка побледнел, крепко сжал кулаки и пытался что-то сказать.

– Доброе утро! – поздоровалась девушка и широко улыбнулась.

– Здравствуй, Ника, – кивнул Николай и указал на стул рядом с собой. – Садись, позавтракай с нами.

– С удовольствием, – откликнулась она и села за стол.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – заметил Малафеев. – Или, может, радость какая приключилась?

– Да нет, ничего особенного, – снова улыбнулась девушка. – Просто день прекрасный! Солнце светит, птицы поют! А что еще нужно для радости?

– Это верно, радоваться надо каждому дню. Правильно я говорю, Иван?

– Точно подмечено, – отозвался мужчина, понемногу приходя в себя. – А вы старше, чем я думал, – заметил он, обращаясь к Нике. – Вчера мне показалось, что вам не больше тринадцати.

– Мне шестнадцать! – ответила Ника с легкой улыбкой.

– Будет тебе «выкать», – вмешался Николай. – Ника у нас не барыня какая, да и обидно ей слышать от тебя такие речи, будто она взрослая женщина. Вероника еще практически ребенок! Моя лучшая артистка! – добавил Николай и с гордостью посмотрел на девушку.

– Почему же, дядя Николай! Мне это даже приятно, – игриво ответила Вероника. – Будто я и в самом деле барыня!

– Не пристало тебе, Ника, привыкать к таким речам, не дело все это.

– Как скажете, дядечка, – ответила Ника и скромно потупила взор.

– То-то, – сказал Николай и погладил бороду.

Из-под опущенных ресниц Ника видела, что Иван время от времени бросает на нее пристальные взгляды, и Нике это очень нравилось. После завтрака Николай засобирался по делам, а Ивану сказал:

– Ну, друг мой, ты тут не скучай, вечером встретимся. А коли грустно будет, Вероника тебя развлечет.

– Мне бы окрестности поглядеть, – откликнулся Иван, – здесь красивые места! Помню, бродил я по этим тропинкам лет пятнадцать назад…

– Один не ходи, места здесь красивые, да леса дремучие, – отозвался Николай. – За пятнадцать лет многое изменилось. Как бы не заблудился! А знаешь что? Возьми-ка ты с собой Нику. Она здесь каждый кустик знает. Пусть устроит тебе прогулку. Как, Ника? Не откажешь старому другу?

– Конечно, нет, дядечка! С удовольствием погуляю по лесу с вашим товарищем.

– Ну и хорошо, отдыхайте. Только, Иван… – Николай хотел что-то сказать, посмотрел на друга, затем на Нику, но махнул рукой и вышел во двор.

– Вам правда не сложно со мной погулять? – спросил Иван, вставая из-за стола.

– Абсолютно! – заверила его девушка и тоже встала. – Пойдемте!

Она подала ему руку и потянула за собой. Иван вздрогнул от ее прикосновения и направился следом.

Долгое время они шли молча. Иван в растерянности прислушивался к себе и пытался привести свои мысли в порядок. Что с ним происходит? Он взрослый мужчина. Во всяком случае, в свои тридцать восемь лет он считает себя именно таким. Почему же при взгляде на эту девочку он не знает, что сказать? В первый раз за всю свою жизнь он растерялся. Что с ним происходит?

Иван никогда не был женат. В молодости он пережил глубокую травму, его невеста умерла от воспаления легких за два дня до свадьбы. С тех пор Иван не посмотрел ни на одну девушку. Он уже и забыл, что такое любовь, а может, не хотел вспоминать – слишком глубокими и болезненными были воспоминания. Он спрятался от них во Франции.

Как ни странно, но Иван не воспринимал француженок как объекты для любви, хотя они и были прелестными созданиями. Почему? Неизвестно! Может, все дело в загадочной русской душе? И в Россию он приезжал нечасто. Вероятно, где-то в глубине он опасался, что воспоминания могут пустить корни.

И надо же такому случиться, что в доме лучшего друга Ивана настигло непонятное и пугающее чувство. Словно огонь вспыхнул внутри его! Жаркий, раздирающий огонь. И к кому? К молодой девочке!

А может, все дело в том, что она гимнастка? Ведь гимнастика – его страсть! Когда девушки поднимаются под купол цирка и начинают выделывать фантастические трюки, у Ивана каждый раз перехватывает дыхание. Это нечто волшебное, грандиозное, фантастическое! Просто невозможно описать эти чувства словами! Иван вкладывал немало денег в развитие цирков, чтобы снова и снова чувствовать, что эта красота рождается во многом благодаря ему.

Ника тоже размышляла и не делала попыток завязать разговор. Она видела, что произвела впечатление на Ивана, но пока не знала, что с этим делать дальше.

– А расскажите мне о Париже! – вдруг попросила она.

– О Париже? – вздрогнул он от неожиданности. – А почему о Париже?

– Мне очень хочется знать об этом городе как можно больше, – призналась Ника. – Пьер рассказывал мне о нем, но он ведь так мало повидал за свою жизнь…

– Вам интересен Париж? – оживился Иван.

– Очень!

Петров закрыл глаза, и перед ним поплыли картины ставшего родным города. Внезапно комок, стоявший в горле, исчез, и слова полились сами собой:

– Париж! Это чудесный город, девочка! Сколько в нем прекрасных мест…

Иван рассказывал и рассказывал, и казалось, его рассказам не будет конца. Они давно перестали идти вперед, а уселись прямо на траву, и Ника, тоже закрыв глаза, рисовала перед собой волшебные картины. Вот она, в белом платье, идет по Парижу, ее все узнают, улыбаются и бросают восхищенные взгляды. А вечером ее ждет выступление. И снова будут восторги, аплодисменты, поклонники, цветы… Она была готова слушать Ивана целую вечность!

– А вы хотели бы побывать в Париже? – вдруг услышала Ника и открыла глаза.

– Я?

– Да, вы!

– Я мечтаю об этом!

Иван посмотрел на нее долгим пронзительным взглядом, вздохнул и поднялся с травы.

– Пойдемте, нам пора домой, – он подал Нике руку и снова вздрогнул, когда она дотронулась до нее своими маленькими пальчиками.

Всю обратную дорогу Ника развлекала Ивана рассказами о деревенской жизни, а тот, казалось, был где-то далеко-далеко, в своих мыслях и думал вовсе не о том, что рассказывала ему Ника. Он представлял ее в дорогом костюме, красивую, стройную, на лучшей арене французского цирка.

Вечером Ника не смогла составить компанию гостю, она тренировалась. Тренировалась яростно, ожесточенно, словно от этого зависела вся ее жизнь. Она летала под куполом цирка до тех пор, пока старый сторож не начал покрикивать на нее:

– Ника, неслушница такая, ну-ка слезай оттуда! Сколько можно? Ты загонишь себя до смерти.

Ника вздохнула и закончила тренировку. Ей безумно хотелось оказаться сейчас в гостиной дяди Николая и послушать, о чем он беседует с гостем, но какой-то голос внутри ее нашептывал:

«Не сегодня. Не нужно сейчас попадаться ему на глаза. Пусть он думает о тебе».

На следующий день они снова пошли в лес. Иван долго молчал, а потом заговорил:

– Вы хотите стать артисткой?

– Еще как! – воскликнула Ника. – Это мечта всей моей жизни.

– Вы отличная гимнастка, я сразу это заметил. А если поработать с хорошим тренером, то результаты наверняка превзойдут все мои ожидания. Кто вас сейчас тренирует?

– Отец. Иногда мама подключается, но чаще всего – он.

– Он молодец, но все же тех высот, которые вам по силам, здесь никогда не достичь.

– Знаю, – вздохнула Ника, – но что я могу поделать?

– А если… – Иван немного помолчал, пристально посмотрел на девушку и продолжил: – Если я предложу вам поехать в Париж. Как вы к этому отнесетесь?

– В Париж? Я? – Ника даже растерялась. Конечно же, она рассчитывала услышать нечто подобное, но чтобы вот так скоро… – А когда? – поинтересовалась она, преодолев растерянность.

– Да хоть завтра!

Щеки Ники раскраснелись, она открыла рот, потом снова закрыла и вдруг бросилась Ивану на шею.

– Я согласна! Дядечка Иван, я согласна!!! Я очень хочу в Париж!

– Я рад, что вы так к этому отнеслись, – ответил Иван, отстраняя от себя Нику. – Но…

– Что – но? – насторожилась Вероника.

– Есть одно но… – ответил Иван. – Даже не знаю, как об этом сказать…

– Вы боитесь, что родители меня не отпустят? А я все равно уеду, даже если они будут против!

– Нет, дело не в этом…

– Я слишком мала для французского цирка? Но я знаю, что там выступают девочки гораздо моложе, чем я.

– Нет, нет, подожки немного, не спеши, дай собраться с мыслями… Ничего, что я перешел на «ты»?

– Конечно! Я вообще не понимаю, зачем вы придумали эдакие глупости – выкать, словно я барышня какая!

Иван смутился и покраснел. Слова, которые он хотел произнести, никак не хотели выходить наружу. Ника терпеливо ждала, не понимая, что смущает Ивана. Если возраст не помеха, родители тоже ни при чем, что тогда?

– Я сейчас тебе кое-что скажу, – наконец заговорил Иван, – только прошу тебя, не отвечай сразу, подумай немного. Хорошо?

– Ладно, – кивнула Ника. Ее раздирало любопытство.

– Я могу забрать тебя в Париж, – продолжил мужчина, – но мне придется заботиться о тебе – ведь тебе нужно будет есть, пить, да и потом, Париж – чужой для тебя город. Нужно будет где-то жить, хотя бы первое время, пока ты не устроишься в цирке.

– Я все это понимаю, – перебила его Ника, – но я отдам, обязательно отдам все деньги, которые вы на меня израсходуете, когда начну зарабатывать.

– Подожди, не в этом дело, – остановил ее Иван, снова замолчал и отвел глаза в сторону. – А ты знаешь, что я не женат? – вдруг спросил он.

– Знаю, – кивнула Ника, – Николай Андреевич говорил. А какое это имеет значение?

– Имеет. Я был уверен, что никогда не женюсь, но сейчас все перевернулось с ног на голову, и я хочу стать женатым человеком. Я хочу жениться, – еще раз повторил он и посмотрел Нике в глаза. – На тебе. Это мое условие. Только так я могу взять тебя с собой.

– Вы хотите на мне жениться? – с трудом произнесла девушка и широко раскрыла глаза.

– Да! Но я прошу тебя, не говори ничего сейчас, подумай.

Ника кивнула и отвернулась. Такого поворота она не ожидала. Стать женой Ивана? Чушь какая! Ведь ему уже тридцать восемь. Он даже старше ее отца! Нет, Иван наверняка пошутил! Вероника украдкой взглянула на мужчину. Тот сидел, закрыв глаза, сжав пальцы, и, видимо, пытался прогнать волнение, с которым боролся последние два дня.

Вероника покусала губы. Нет, она не может выйти замуж за Ивана. Это полная глупость. Но почему он хочет на ней жениться? Зачем ему это? Неужели мало женщин, которые с удовольствием доверят себя ему? Вероника закрыла глаза. Какое-то время они сидели молча. Ника переваривала информацию, а Иван уже сожалел, что решился на такое предложение.

«Конечно же, она не согласится, – думал он. – Зачем я ей, старый хрыч? У нее вся жизнь впереди… Мужчины, поклонники… А я… Кто я? Да, я могу взять ее с собой без всяких условий. Предоставить ей жизнь, полную славы и известности. Могу смотреть, как она растет и распускается, как вокруг нее собирается все больше и больше обожателей, готовых на многое за один только взгляд. Да, я могу предоставить ей эту жизнь, но не смогу смотреть, как она будет принимать все это из других рук. Не смогу, потому что, потому что…» Иван вздохнул. Даже самому себе он боялся признаться в том, что предпочитал хранить далеко-далеко в уголках своей души. Внезапно он заговорил:

– Я хочу рассказать тебе одну историю. Когда-то давно я любил девушку. Она была прекрасна, словно бутон, распустившийся под солнцем. Я долго не решался заговорить с ней, но когда жить без нее и дальше уже не было сил, я пришел к ней, и она меня приняла. Аннушка оказалась славной девушкой, доброй, ласковой. Ее родители принимали меня как родного. Анна организовала свой маленький домашний театр и разыгрывала для меня представления. Иногда она показывала мне цирковые трюки, которым научил ее отец. И очень скоро я понял, что дороже ее у меня в этой жизни нет никого. Я предложил ей выйти за меня замуж, и она согласилась. Мои родители были против этого брака. У ее семьи совсем не было денег. Но мне было все равно. Я любил ее.

Внезапно Иван замолчал. Молчал он долго, и Ника, не выдержав такой длинной паузы, спросила:

– А что было дальше?

– А дальше не было ничего. Она умерла от воспаления легких. С тех пор я почти не бываю в России и поддерживаю цирковых артистов, потому что хочу продолжить дело Аннушки, ведь она так любила искусство!

– Грустная история, – поежилась Ника. – А когда это случилось?

– Более шестнадцати лет назад. Девятого июня.

– Когда? – переспросила Ника, почувствовав, как кровь отхлынула от ее щек. – Девятого? Это же мой день рождения.

– Я знаю, – кивнул Иван, – Николай сказал мне об этом. И ты очень похожа на Аннушку. Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя впервые.

– Так вы поэтому предложили мне выйти за вас замуж? Потому что я похожа на вашу невесту?

– Я предложил тебе это, – медленно начал Иван, – потому что я люблю тебя. Люблю уже много лет.

– Но ведь я не Аннушка! – воскликнула Ника.

– Кто знает… – произнес Иван, – кто знает… Это лишь Господу Богу известно. Но мне кажется, что ничего в этой жизни не бывает просто так.

Иван вдруг вскочил на ноги, потянул за собой Нику и, посмотрев ей в глаза, сказал:

– Ничего сейчас не говори. Потом, все потом.

И развернувшись, бросился к дому. Ника пыталась догнать его, но куда там! Через несколько минут мужчины и след простыл!

Весь день Ника ходила сама не своя. С одной стороны, ее поразила и даже немного напугала история Ивана, но с другой, Вероника понимала, что она – это не Аннушка и ее судьба – другой мужчина. Наверное, придется распрощаться с мечтой о Париже, подумала Ника и тяжело вздохнула.

А вечером она снова давала представление. Зрителей было немного, только Малафеев, Иван да домашние, но организовано все было по-настоящему – играла музыка, горели огни, и у Ники перехватывало дыхание, когда она представляла себе, что совсем скоро ее мог бы ожидать другой мир. На какое-то время ей вдруг почудилось, что она не здесь, в простой деревеньке, а на парижской арене.

Она так вошла в этот образ, что выложилась вся, до последней капли. А когда зазвучали бешеные аплодисменты, Ника увидела перед собой блестящую от драгоценностей толпу почитателей, высший свет парижского общества. И только когда последние аплодисменты смолкли и Ника поняла, что она в своем родном маленьком цирке, ей вдруг захотелось разрыдаться, такой значительной была разница между реальностью и ее грезами.

Через неделю она уезжала в Париж. Карета давно была подана, а Ника все еще прощалась с родными. Мать плакала и все время повторяла:

– Доченька, не забывай нас, приезжай! А вы берегите ее, Иван Петрович.

– Не беспокойтесь, все будет хорошо, – отвечал Иван и гладил женщину по голове.

– Ну, прощай, Иван, – сказал Малафеев, крепко пожимая другу руку. – По идее, я бы должен на тебя обидеться, ведь ты увозишь мою лучшую артистку. Однако надеюсь, что это тебе пойдет на пользу, да и Нике тоже. Какое у нее здесь будущее?

Иван улыбался. Счастье било из него неутомимым фонтаном. Он словно сбросил десяток лет. Жизнь снова повернулась к нему лицом.

Глава 13

Эрик замолчал и невидящим взглядом уставился вдаль.

– А дальше что? – затеребила его Мариша. – Они уехали в Париж? Они были счастливы?

– Да, уехали, – ответил Эрик. – Ника стала звездой цирка. Многочисленные поклонники толпами осаждали их дом. В открытые окна влетали букеты цветов. На улице мужчины снимали перед ней шляпы. В общем, все было так, как мечтала Ника. Они уехали вовремя, через год в России произошла революция, и Нике, скорее всего, пришлось бы распрощаться с цирком.

К тому времени, как бабушка познакомилась с дедом, прошло больше двадцати лет ее жизни в Париже. Она ушла с большой арены, но не оставила любимого дела. Бабуля тренировала девочек, а в свободное время устраивала грандиозные приемы. На одном таком приеме они и встретились.

В то время он уже был довольно популярным детективом. Познакомиться с ним мечтали многие, но из-за своей занятости он не мог позволить себе посещать светские мероприятия слишком часто. Дед очень любил искусство, а Иван к тому времени стал заниматься еще и поддержкой театров, и в какой-то момент они встретились. Встреча быстро переросла в крепкую дружбу, и однажды детектив посетил мероприятие, устроенное моей бабушкой. Эта встреча оказалась роковой. Бабушка рассказывала мне, что просто остолбенела, когда увидела деда. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы Ника влюбилась окончательно и бесповоротно.

– Наверное, он был очень интересный мужчина, – мечтательно произнесла Мариша.

– Наверное, – усмехнулся Эрик. – Говорят, я очень на него похож.

– Тогда ничего удивительного…

Бабушка думала, что упадет в обморок, настолько сильными были ее эмоции. Однако она нашла в себе силы и, кое-как улыбнувшись, пригласила гостя войти.

– Благодарю вас, мадам, – галантно произнес дед и поцеловал ей руку. – Я счастлив наконец-то познакомиться с вами! Вы видите перед собой большого поклонника вашего таланта. Искусство и русские женщины – вот моя слабость!

Как бабушка пережила этот вечер, сложно сказать. Все ее мысли были заняты только дедом. Его слова о русских женщинах бились у нее в голове и наполняли каким-то новым, неведомым до сих пор чувством. Видимо, дед тоже был восхищен Никой, но старался этого не показывать. Он говорил банальные фразы, отделывался стандартными комплиментами, но что-то между ними произошло, бабушка точно это знала. Женщина всегда чувствует, когда мужчина становится к ней неравнодушен, а Вероника это знала совершенно точно. Ей много раз признавались в любви и были готовы на многое за один только взгляд.

В тот вечер они бросали друг на друга быстрые, тревожные взгляды, словно пытались разобраться, что вдруг между ними произошло, но так и не попытались завязать дружеские отношения.

Всю ночь Ника ворочалась с бока на бок и в который раз прокручивала в голове их встречу. Она вдруг ясно поняла, что к ней явилась любовь. Та самая, о которой она мечтала, когда была совсем юной девочкой. Та самая, которую, как считала Ника, она никогда не встретит. Любовь, которую она видела в своих снах, но, увы, до сих пор не испытывала в жизни.

Веронике было стыдно признаться даже самой себе, но она так и не смогла полюбить Ивана. Да, она была благодарна этому человеку, она безмерно уважала и почитала его, но не любила. Вероятно, он тоже это понимал, но никогда не укорял Веронику, лишь попросил – если она когда-нибудь кого-нибудь полюбит, он должен узнать об этом первым.

– Я не смогу пережить, если у тебя будут отношения за моей спиной, – как-то сказал ей Иван. – Хотя вряд ли переживу и то, если отношения будут у меня на глазах. Мне будет не нужна моя жизнь, если рядом не будет тебя. Я не смогу потерять тебя еще раз.

Он сказал ей это всего однажды, но Вероника запомнила его слова на всю жизнь и была даже рада, что ей не встретился человек, которого бы она полюбила. Она не смогла бы сделать Ивану больно.

Но имелась и другая сторона вопроса. У них не было детей, а Веронике безумно хотелось иметь малыша – отдать ему всю свою нерастраченную любовь, учить его, радоваться его успехам и переживать его неудачи… Конечно же, они были у врача, но он лишь развел руками.

– У вас все прекрасно, – сказал он, – надейтесь и уповайте на бога. Вот такой мой совет.

И Ника надеялась. Надеялась все эти годы. Однако в последние несколько лет эти надежды совсем угасли. У Ивана обнаружились разные болячки, и о потомстве можно было забыть. Вероника старалась не унывать, она убеждала себя в том, что в жизни много прекрасного и нужно радоваться тому, что есть. И она радовалась. Радовалась до того вечера.

Ника проворочалась до самого утра, но так и не смогла обрести равновесие. Она понимала, что жить так, как раньше, она уже не сможет, но жить по-другому ей не суждено. Ника не сможет предать Ивана, она и так не умела расплатиться за все то, что он для нее сделал.

Эрик снова помолчал и, убедившись, что Мариша его внимательно слушает, продолжил:

…Следующая встреча Ники и деда произошла через полгода. Иван повез жену отдыхать в один из пансионов на берегу моря. Ника к тому времени немного пришла в себя, но чувствовала себя глубоко несчастной. То, что раньше она делала с удовольствием, теперь ее совершенно не интересовало. Иван, обеспокоенный состоянием Ники, показывал ее самым разным врачам, но те лишь разводили руками и говорили, что ничего особенного у Вероники не находят. Последний доктор, которого они посетили, посоветовал им сменить обстановку, и пара оказалась в небольшом симпатичном пансионате под названием «Последний причал».

Веронике было все равно, куда они поедут и поедут ли вообще, но чтобы совсем не расстраивать мужа, она сделала вид, что очень рада поездке. Таким образом, тихим теплым вечером они сидели на веранде небольшого кафе и наслаждались природой. Ника молчала и отрешенно слушала Ивана, который с воодушевлением рассказывал ей о своей последней постановке:

– Представляешь, Жорж хотел задействовать в спектакле своего племянника, абсолютно бесталанного, на мой взгляд, парня, но я ему сказал, что если главная роль не достанется Николя, тому сироте, которого ты нашла в приюте в прошлом году, то никакой постановки не будет, я не дам ни гроша!

– А что Жорж? – поинтересовалась Ника, пытаясь поддержать разговор.

– Жоржу пришлось согласиться. Ведь он остался на мели. Его прошлый спектакль с треском провалился. А разве могло быть иначе, если он совершенно не умеет подбирать актеров? Но я свои деньги проматывать не дам, пусть не надеется. Жоржу придется со мной считаться! – Иван радостно засмеялся и откинулся на спинку стула.

Ника кивнула мужу, рассеянно оглядывая окрестности. Иван допил кофе и вдруг тронул Нику за руку:

– Смотри, кто это там?

– Где? – не поняла Ника.

– За крайним столиком. Посмотри получше, а то я забыл в номере очки. Мне кажется, это мой хороший друг!

– Какой именно? – поинтересовалась Ника. – У тебя их немало.

– Немало, – согласился супруг. – Но этот – особенный. Да посмотри же внимательно, вон он сидит у самого выхода.

Ника повернулась, чтобы разглядеть человека, сидящего к ним спиной, и вдруг замерла, встретившись с ним взглядом. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и время для них будто остановилось. Не стало слышно топота копыт по мостовой, жужжания мух, гула прохожих, все стихло, и только два сердца стучали так громко, что казалось, их слышит вся вселенная.

– Дорогая, ну что, ты его не узнала? – послышался голос Ивана, и Ника выпала из забытья. – Я уверен, что это Эрик Пуаре! Пойдем, поздороваемся с ним!

Словно во сне Ника побрела вслед за мужем. Она абсолютно не знала, что ей делать дальше, о чем говорить, как себя вести… Она мечтала только об одном, чтобы Иван не догадался, какие чувства бушуют внутри ее.

– Здравствуй, дорогой друг! – радостно поприветствовал Эрика Иван, подходя к его столику. – Как давно я тебя не видел! Где ты пропадал, старина?

– Служба… – произнес Эрик, разводя руками. – Увы, но я себе не подчиняюсь. Работа такая…

– Понимаю, – кивнул Иван и обнял за талию Нику, – а это моя жена, помнишь ее? Ты ведь был однажды у нас на приеме?

– Такую женщину, как твоя жена, забыть невозможно, – галантно ответил Эрик и поклонился Веронике. – Садитесь за стол, давайте выпьем за встречу.

Иван усадил Нику и сам сел рядом с Эриком.

– Знаю, знаю, ты падок на красивых женщин, – засмеялся мужчина, – особенно на русских.

– Грешен, каюсь, – улыбнулся Эрик. – Такой уж я есть и другим не буду.

Ника потягивала вино и старалась привести свои мысли в порядок. «Наверное, мне это снится, – в который раз думала она и поглядывала на Эрика, словно ожидая, что тот вот-вот исчезнет. – Такого просто не может быть! Столько мечтать о встрече с ним, и вот он – своей собственной персоной!»

Мужчины непринужденно разговаривали, а она пыталась найти ответ на очень простой вопрос: что ей делать? Что ей теперь делать? Она пробовала смириться со своей несчастной любовью, пыталась гнать мысли об Эрике из головы, старалась поменьше выходить в свет, чтобы ненароком не встретиться с ним… И вот, пожалуйста, вдали от дома, там, где она никогда не должна была столкнуться с Эриком, она его и встретила. Что же ей теперь делать? Она опасалась, что больше не сможет притворяться. Она боялась, что не сумеет сдержать своих эмоций, а больше всего Ника страшилась того, что это заметит Иван.

Сославшись на головную боль, Ника попрощалась с мужчинами и поднялась в номер. В этот вечер она так и не смогла спуститься вниз. Упав на кровать, она думала, думала, думала, пока ее голова не стала разрываться от боли. Ника слышала, как пришел Иван, как сидел с ней рядом, взяв за руку, как он уговаривал ее вызвать врача, но Ника только качала головой и молчала. Ей не хотелось говорить. Ей вообще ничего не хотелось.

На следующий день Иван ушел рано. Он желал искупаться, пока вода не нагрелась от жарких солнечных лучей. Ника вышла на балкон, глубоко вздохнула и рассердилась на себя. Сколько можно мотать Ивану нервы? Почему она ведет себя как эгоистка? Никто не тащил ее замуж, она сама сделала этот шаг, клялась быть верной женой и поддерживать мужа в болезни и здравии. Что изменилось с тех пор? Да ничего! Она все так же замужем и все так же должна быть рядом с мужем. Нужно брать себя в руки! Хватит этих чувств! Надо побороть эту никому не нужную любовь!

Ника решительно вернулась в комнату, сделала легкий макияж, надела свое любимое платье и спустилась вниз. Она дала себе слово, что станет Ивану лучшей женой, чем была все эти месяцы, несмотря ни на что. Она пройдет это испытание!

Ника попросила портье передать мужу, что ждет его на веранде, и направилась к дальнему столику. Завтракать не хотелось, но чашечка кофе ей бы не помешала. Ника отдала официанту заказ и стала смотреть на море. Она любила море. Ничто так не успокаивало ее, как плеск волн о песчаный берег, крики чаек и безразмерное водное пространство, простирающееся до самого горизонта.

– Позвольте присесть, мадам! – услышала она и обернулась. Эрик Пуаре приподнял шляпу и смущенно улыбнулся. – Или мадам предпочитает побыть в одиночестве?

– Садитесь, пожалуйста, – улыбнулась она в ответ. – Нет, одиночества я не люблю. В нем слишком много пустоты!