Текст книги "Смерть длится только миг"

– Это оттого, что в комнате мало света. А если отдернуть занавески, то ты сразу увидишь, что Мария мертва.

– Но почему она умерла? – тихо спросил Игорь.

– Я думаю, она отравилась.

– Отравилась? Сама?

– Вот на этот вопрос я тебе пока не отвечу. Нужно дождаться выводов экспертов. Ты вызвал машину?

– Да, только что, – пробурчал следователь. – На меня уже в отделе косо смотрят. Считают, что я сглазил свой участок.

– Какая чушь! – фыркнула Мариша.

– Чушь, не чушь, а я и сам начинаю так думать. Когда Семен Семенович занимался поселком, здесь никогда ничего не происходило. Так… Пара пьяных драк да один утопленник. А я не успел заступить, как уже третья смерть! Как будто это место не хочет, чтобы я стоял на его страже.

– Не болтай ерунды, – оборвал его Эрик. – Не превращайся в истеричную девицу, которая начинает пускать слезы, если не находит других аргументов.

Мариша поджала губы, но не стала реагировать на этот выпад. Не следует давать Эрику еще больше пищи для насмешек.

– А почему здесь оказался Иван? Он же должен быть в больнице… – спросила она.

– Понятия не имею, – помотал головой Игорь. – Я с ним еще не разговаривал. Когда он появился на моем пороге, я сначала подумал, что Ванька умер, а ко мне заявилось его привидение.

– Значит, ты еще с ним не разговаривал?

– Нет. Я как услышал про Марию, сразу рванул к вам. Правда, по дороге я позвонил в больницу, решил узнать, может, Ваньку выписали? Хотя время для этого не совсем подходящее… Но врач мне ничего вразумительного не ответил. Сказал, что Иван проснулся, вскочил с горящими глазами и заявил, что ему срочно нужно домой. Доктор хотел его отговорить, мол, сейчас раннее утро, ему даже будет не на чем добраться до дома, но тот ничего и слушать не захотел. Сказал, что у него предчувствие.

– Еще немного, и я поверю в мистику, – прошептала Мариша, пятясь к выходу.

Маркиз убежал, и страх снова стал заползать в ее сердце. Что происходит в этом доме? Почему он вдруг разлюбил своих хозяев?

Они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Пришло время поговорить с Иваном. Что произошло? Почему он ни с того ни с сего помчался домой? Мужчины направились вниз. Мариша посеменила за ними.

В гостиной все еще восседала баба Глаша. Вид у нее по-прежнему был торжественный, а глаза блестели триумфом. У Мариши снова промелькнула мысль – что она здесь делает? Неужели пришла предложить свою помощь? Нет, Мариша никогда в это не поверит. Скорее всего, бабка решила позлорадствовать. Наконец-то сбывается ее пророчество.

Ваня сидел с закрытыми глазами. Казалось, что он где-то далеко-далеко, там, где нет ни смертей, ни разлук. Скорее всего, он вспоминал свое детство. На его лице это было написано слишком явно. То он тихонько улыбался, то морщил нос, а иногда появлялось обиженное выражение, словно его наказали ни за что ни про что.

– Иван, вы можете разговаривать?

Голос сыщика прозвучал, словно выстрел в тишине.

– О чем? – вздрогнул он и открыл глаза.

– Почему вы приехали домой?

– Я должен был вернуться.

– Почему вы так решили?

– Но ведь это мой дом, – парень недоуменно посмотрел на Эрика. – Куда еще я должен был возвратиться?

– Да, но почему в шесть утра?

– А, вы об этом…

Он нахмурился. Очевидно, ему было неприятно говорить на эту тему.

– Я жду, – поторопил его сыщик.

– Мне приснился сон, – нехотя ответил Иван и отвернулся.

– Какой сон?

– Тебе приснилась крыса? – влезла Мариша.

– Почему крыса? – он удивленно раскрыл глаза. – Нет. Мне приснилась Мария.

– Очень интересно, – пробормотал Эрик. – А теперь поподробнее.

– Вчера мне весь день было не по себе, – принялся говорить Ваня. – Как будто на меня что-то давит, не дает вздохнуть свободно. Сначала я думал, что это последствия от веревки, но потом понял, что это внутренние ощущения. Я знал, что хочу домой, очень хочу, но не мог же я объяснить этого врачам. Пришлось валяться с капельницей и гнать от себя дурные мысли. А ночью, едва я заснул, мне приснилась сестра. Она ласково на меня посмотрела и сказала: «Поздно. Слишком поздно». Я пытался узнать, что именно поздно, но язык меня не слушался. А потом она вдруг стала молодой, такой, какой я ее помню из своего детства. Она смеялась и качала меня на руках. Помню, я несколько раз просыпался в холодном поту, но потом опять засыпал и снова видел перед собой Марию. А утром, когда окончательно проснулся, понял: что-то случилось, и мне нужно срочно ехать домой. Я нашел врача, объяснил ему ситуацию, но он сказал, что это последствия полученной травмы. Шок. И велел мне возвращаться в кровать. Тогда я просто развернулся и ушел. А до дома добрался на попутке.

– Похоже, Мария разговаривала с ним уже после того, как умерла, – прошептал Игорь.

Эрик, не отрывая взгляда от парня, кивнул и тихо спросил:

– И что было дальше?

– Я вошел во двор и сразу понял: что-то произошло. С Марией. Я направился в дом, поднялся на второй этаж и вошел в ее комнату. Мне даже не нужно было подходить к ее кровати. Я уже знал, что она мертва.

– Но вы все-таки убедились в этом, прежде чем пойти к Игорю?

– Да, я пощупал пульс. Его не было. Сердце не билось. Тогда я заглянул в комнату Семена. На всякий случай. Убедился, что он спит, и пошел к Игорю. Я не знал, что нужно делать, поэтому доверился ему.

– А зачем к вам пришла баба Глаша? – Эрик кивнул на старуху.

– Баба Глаша? – казалось, Иван только что увидел бабку. – Понятия не имею. А давно она здесь?

– Когда мы пришли, она уже сидела.

Все дружно посмотрели на старуху.

– Пророчество сбывается, – захихикала она противным голосом. – Бабуля была права.

– Не смейте так говорить! – возмутилась Мариша. – Ивану и так плохо. Зачем вы еще больше нагнетаете обстановку?

– Не надо, оставь… – скривился парень. – Мне уже все равно. Скоро никого из нас не останется.

– Зачем ты так говоришь? Мы живем не в каменном веке! В подобную ерунду уже никто не верит. Да и кто сказал, что болтовня какой-то старухи обязательно сбудется? – горячо заговорила Мариша.

– Не надо меня успокаивать, – криво усмехнулся Иван. – Троих уже нет, а скоро никого не останется.

– Предание говорит, что за убийство расплачивается весь род, – снова хихикнула баба Глаша.

– Шли бы вы отсюда! – в сердцах воскликнула девушка.

– Зачем же ты так? – произнесла бабка каким-то леденящим шепотом, так что у Мариши пробежал холодок по коже. – Старость нужно уважать. Тем более мы, старухи, знаем много чего интересного…

– У Ивана все будет в порядке, – назло ей ответила девушка. – Раз их род один раз уже остался жить дальше, значит, и сейчас все будет хорошо.

– А я и не спорю, – снова захихикала та. – Кто-то обязательно останется. Или Ванька, или Семен. Хотя, скорее всего, Ванька. Он молодой, сумеет еще обзавестись наследниками.

– Подождите, – растерялась Мариша. – Но вы же говорили, что вымрет весь род за смерть ребенка…

– Я немного перепутала, – улыбнулась бабуля и стала очень похожа на сумасшедшую. – Каждые сто лет род будет вымирать, но не до конца. В живых всегда будет оставаться только один, чтобы род вновь обрел силу и снова потух. Таким образом, наши потомки будут помнить, что ни одна смерть не останется не отмщенной.

– Но кто сказал, что ребенка убили? – воскликнула Мариша. – Он просто упал в подпол. Такое тоже бывает.

– Милая моя… Если бы он просто упал, не было бы всей этой каши. Поэтому, Ваня, жди, скоро все решится. Останешься или ты, или Семен. Но помни, когда у тебя будут дети, не забудь рассказать им, что через некоторое время их постигнет та же участь, которая постигла твоих родных.

– Я никогда не женюсь! – побледнел Иван и сжал кулаки. – И с Семой все будет в порядке. Мы уедем отсюда, а дом заколотим.

– От судьбы не убежишь! – захохотала старуха и поднялась с кресла. – Пойду. Буду ждать конца у себя дома. Здесь мне как-то не по себе.

– Она несет чушь! – воскликнула Мариша, когда дверь за ней закрылась.

– Может, чушь, а может, и нет, – ответил Иван. – Когда я был маленький, я часто слышал от нее эти рассказы. Она заманивала меня к себе и говорила всякие гадости, а потом мне всю ночь снились страшные сны, а Семен ругался, что я опять ходил к этой выжившей из ума старухе. Жаль, что я не слушал ее раньше. Возможно, тогда все еще можно было изменить. Знаете, мне до сих пор не верится, что их уже нет. Ни Антонины, ни Артема, ни Маши. Мне все кажется, что они просто уехали, но скоро вернутся, и тогда все будет по-прежнему.

– Вы дружили с Артемом? – тихо спросил Эрик.

– Дружили, – кивнул тот. – Мы же были почти как братья. Я иногда ездил к нему в город – у него там была комната в общежитии – и всю ночь куролесили. Ходили по клубам, знакомились с девчонками… Как подумаю, что теперь ничего этого не будет… – он отвел глаза.

Мариша поерзала на стуле. Ей было очень жаль этого парня, но помочь ему она ничем не могла.

У Игоря зазвонил телефон. Он схватил трубку и почти сразу же выбежал на улицу.

– Машина приехала! – крикнул он со двора, а Иван судорожно вздохнул.

Два санитара с носилками вошли в дом и поднялись вслед за Литовцевым. Мариша осталась внизу. Она не смогла найти в себе силы, чтобы еще раз отправиться в комнату Марии. Мужчины отсутствовали недолго. Минут через десять лестница заскрипела вновь, судорожно и надрывно. Мария покидала свой дом, на этот раз навсегда. Следователь с самым мрачным видом шел впереди, открывая двери.

– Игорь, езжай с ними и позвони сразу, как только будут готовы результаты вскрытия.

– Хорошо, – кивнул тот и вышел во двор.

Лестница снова заскрипела. Медленно и неуклюже вниз спускался Семен. Мариша застыла на месте, глядя на мужчину. А ведь он еще не в курсе, что его сестры больше нет, и она не готова ему об этом сказать.

Семен удивленно посмотрел на девушку, споткнулся и вовсе замер, когда из-за ее спины появился Иван.

– А вы почему здесь? – срывающимся голосом произнес он. – Ваньку встречаете?

Парень отвернулся и направился на улицу. Похоже, он тоже не мог сообщить брату печальную весть.

– Эй! Я кого спрашиваю! – повысил голос Семен.

Мариша втянула голову в плечи и побежала вслед за Ваней.

– Постойте! Куда вы бежите? Я не могу так быстро передвигаться.

Девушка выскочила на улицу. Санитары еще не погрузили тело Марии в машину. Они положили носилки на траву и с кем-то разговаривали по телефону.

– Вы слышите меня? – Семен доковылял до угла дома и замер, не в силах отвести взгляда от сестры.

– Что это с ней? – пробормотал он. – Ей плохо? Что-то с сердцем?

Мариша отошла в сторонку и постаралась стать как можно незаметнее.

– Я вас спрашиваю! – закричал мужчина.

– Она умерла, – спокойно ответил Эрик.

– Умерла? Вы сказали, умерла?! Маша?

– К сожалению, это так.

Семен опустился на траву и горько заплакал. Похоже, это были первые слезы с тех пор, как в их дом пришло несчастье. Он плакал, как маленький ребенок, горько и трогательно. Его хотелось посадить на колени, прижать к себе и не отпускать, пока его горе немного не утихнет. Но Семен не был маленьким мальчиком, и он вряд ли желал, чтобы кто-то его успокаивал. Поэтому Марише оставалось только стоять в стороне и смотреть, как мужчина выливает свое горе.

Игорь быстро засобирался, накричал на санитаров, что они слишком долго возятся, и быстро покинул дом Зарубкиных. Машина отбыла в город. Тузик тихонько заскулил, залез в будку и оттуда искоса поглядывал на хозяина.

Внезапно Семен перестал плакать, схватился за голову, побледнел и упал на траву.

– Эрик, ему плохо! – закричала Мариша и бросилась к мужчине.

Семен лежал на траве, морщась от боли и кусая губы.

– Нужно положить его в постель, – быстро сказал сыщик и посмотрел на Ивана. – Сможешь мне помочь?

Тот кивнул, и мужчины подхватили Семена под руки. Его донесли до гостиной и уложили на диван.

– Я должен померить ему давление, – сообщил Эрик, и парень подал ему аппарат, оказавшийся тут же.

Мариша припомнила, что совсем недавно такую же процедуру он проводил с Марией.

– У него гипертонический криз, – сообщил сыщик, посмотрев на монитор. – Неси аптечку, в ней должно быть что-нибудь от давления.

Иван сбегал в кухню и притащил небольшой ящичек. Эрик вытряхнул на стол все таблетки, нашел нужную упаковку и сунул Семену в рот сразу две таблетки.

Тот глотнул и поморщился, видимо, лекарство было не особо приятным на вкус.

– Сейчас вам станет лучше, – сказал Эрик, подкладывая под голову Семена подушку. – Вы меня слышите?

Тот молча кивнул.

– Ваня, вызывай «Скорую». Лучше не оставлять его дома в подобном состоянии.

Парень кивнул и пошел за телефоном. Мариша смотрела на эту сцену в каком-то оцепенении. Ей все еще не верилось, что все это происходит наяву. «В живых останется только один!» – бились в голове слова старухи. Или Семен, или Иван. Что еще может случиться? На Ваню грохнется кусок крыши? Семен выпадет со второго этажа? Как распределится жребий?

– Черт! – послышался с кухни громкий крик.

Мариша и Эрик, не сговариваясь, бросились туда. Возле кухонного стола стоял Иван и с удивлением рассматривал свою руку. С нее быстрым ручейком стекала кровь.

– Что случилось? – прорычал сыщик и, схватив полотенце, прижал его к Ваниной руке.

– Не знаю. Я хотел отрезать хлеба, а нож вдруг соскочил.

– Мариша, беги в гостиную за аптечкой, тащи ее сюда, – приказал сыщик.

Через несколько минут Эрик обработал рану и перевязал ее бинтом. Кровь больше не текла, хотя в месте пореза виднелось маленькое алое пятнышко. Мысли судорожно метались в Маришиной голове. Создавалось впечатление, что судьба словно испытывает мужчин на прочность. Кто из них сдастся первый и больше не будет барахтаться лапками, пытаясь остаться на поверхности?

– Я только хотел отрезать хлеба, – повторил Иван и побледнел.

Очевидно, до него дошло, что могло только что произойти.

– Я отрежу, – сказала Мариша и забрала у него нож.

Парень со страхом наблюдал за ее манипуляциями. Она сделала ему несколько бутербродов, и он, наконец, сумел перекусить.

– А вы не хотите подкрепиться? – спросил он, потихоньку приходя в себя.

– Пока нет, – покачал головой Эрик. – Не время.

– Тогда вернемся в гостиную. Я волнуюсь за Семена.

Иван забрал свою чашку и торопливо вышел из кухни. Марише все эти передвижения напоминали замедленную съемку. Как будто кадры стали перемещаться медленнее, движения стали неуклюжими, и вот-вот что-то должно было произойти. Вот они входят в гостиную, Иван ставит чашку на стол, подходит к брату, всматривается в него, и вдруг выражение его лица становится озабоченным.

– Кажется, ему плохо, – срывающимся голосом сообщил он, и пленка вновь замоталась как надо.

– Что такое? – подскочил Эрик и поглядел на мужчину.

Мариша даже издали видела, что губы у Семена посинели, а дыхание стало тяжелым.

– Похоже на очередной приступ, – озабоченно сказал он. – Ты позвонил в «Скорую»?

– Да, – кивнул парень.

– Теперь все будет зависеть от того, как быстро приедут врачи. – Он сел рядом с мужчиной и тихонько похлопал его по щекам.

– Семен Семенович, вы меня слышите?

Мужчина приоткрыл глаза, но тут же их закрыл.

– Недолго осталось… – услышала Мариша его шепот и поежилась.

Нервы были напряжены до предела. Счет шел на минуты, а врачи все не ехали и не ехали.

– А вот и «Скорая», – с облегчением сообщила девушка, заслышав вдалеке вой сирены.

– Думаешь, это к нам? – произнес Иван.

– Надеюсь на это.

Звук сирены приближался и совсем скоро стих, прямо около дома Зарубкиных. Ваня выскочил во двор. Через минуту он вернулся с врачами. Те, быстро оценив ситуацию, вытащили какой-то прибор, подсоединили к Семену проводки и принялись производить какие-то манипуляции.

Мариша стояла в сторонке и старалась на все это не смотреть. Ей было страшно.

– У пациента инфаркт, – наконец услышала она вердикт докторов. – Мы забираем его в больницу.

Семена положили на носилки и вынесли из дома. Мариша отстраненно смотрела на эту картину и думала: тем же путем час назад выносили Марию. Только Семен еще жив, а Мария уже простилась с этим миром. Просто дежавю какое-то!

Семена осторожно понесли по двору. Около калитки процессия задержалась. Иван никак не мог открыть замок.

Внезапно Семен открыл глаза и посмотрел куда-то в сторону.

– Она меня провожает, – хрипло произнес он. – Словно в последний путь.

– Кто? – испуганно спросила Мариша.

– Новая хозяйка дома, – с трудом усмехнулся он и повел глазами.

Мариша обернулась. Посреди двора сидела крыса и внимательно смотрела на мужчину. Девушка вздрогнула. В первый раз животное отошло так далеко от своей норы. Сейчас крыса не выглядела торжественно или оживленно. Она была сосредоточенной, будто оценивала ситуацию – действительно ли эпопея с местью подходит к концу или кто-то остался неохваченным. Мариша в ужасе метнулась в сторону, крыса повела носом и медленно направилась к норе.

Семена увезли, и люди были вынуждены вернуться в дом, покидать его было еще рано. Сначала нужно было дождаться результатов вскрытия Марии, а потом узнать о состоянии Семена. С турбазы это будет сделать невозможно.

Потекли минуты ожидания. Было слышно, как тикают на кухне часы, капает из крана вода и мечется по дому кот. Говорить не хотелось. Тишина казалась сейчас лучшим другом.

Внезапно раздался телефонный звонок. Эрик схватил трубку.

– Алло, – произнес он. – Я слушаю.

Это Игорь, сразу поняла Мариша, и сердце ее снова забилось, как часто бывало в последние дни. О чем он говорит? Сыщик ничего не произносил в ответ, он только слушал.

– Мария отравилась, – наконец сказал он, положив трубку. – Крысиным ядом.

– Как крысиным ядом? – опешила Мариша. – Где она его взяла?

– Вот это как раз не проблема. Семен решил избавиться от крысы и купил яд. Меня больше волнует другое. Как она его умудрилась выпить? И самое главное, зачем?

– Ты думаешь, она могла принять его специально? – широко раскрыв глаза, поинтересовалась девушка.

– Я не исключаю такой возможности, – ответил сыщик. – Нервы женщины были на пределе. Возможно, ей что-то показалось, и она решила не дожидаться, пока ее постигнет страшная участь. Но возможен и другой вариант… – Эрик немного помолчал. – Яд ей подсыпали.

– Подсыпали? – Мариша в ужасе раскрыла рот. – Но кто?

– Не знаю. Я всего лишь предполагаю.

– И что теперь делать?

– Мы должны обыскать дом. Будем искать крысиный порошок.

– А что произойдет, когда мы его найдем?

– Тогда будет видно.

– А как выглядит этот порошок и где мы будем его искать?

– Как выглядит, не знаю, скажу честно. В продаже есть много разных вариантов – и белый, и розовый… Ищем все, что не похоже на стандартные продукты. Как выглядят соль, сахар, мука, ты, конечно, знаешь?

Мариша кивнула.

– Вот и хорошо. Начнем оттуда, где больше всего шансов отыскать отраву, то есть с кухни. Пошли.

– Можно я с вами? – попросил Ваня.

Похоже, ему было некомфортно оставаться одному.

– Пошли, если хочешь. Заодно подашь какие-нибудь идеи. Кстати, ты не знаешь, где этот порошок хранился?

Иван помотал головой.

– Ну и ладно. Будем искать.

Следующий час они обыскивали кухню. Залезли во все шкафчики, открыли пакеты с мукой и манкой, забрались в котомку с сахарным песком и банку с солью. Ничего похожего на крысиный яд не было. Мариша смотрела на выставленные ровным рядком запечатанные баночки с заменителем сахара и с горечью думала о том, что Мария рассчитывала долго оставаться здоровой, а теперь это здоровье ей уже не понадобится.

– Ничего! – наконец констатировал Эрик и развел руками. – Попробуем поискать в ее комнате.

Следующий час они провели на втором этаже. Но поиски вновь были тщетны.

– Я не думаю, что мы что-нибудь найдем, – наконец сообщил сыщик. – Либо яд где-то хорошо спрятан, так что мы никогда не догадаемся, где именно, либо отравы уже давно нет в доме. Хотя, на мой взгляд, логичнее было бы ее оставить на видном месте.

– Почему? – полюбопытствовала Мариша.

– Потому что тогда было бы проще предположить, что Мария отравилась сама. А теперь мне кажется, что в этой истории не все так просто.

Эрик стал медленно спускаться вниз. Лестница опять заскрипела, и Марише показалось, что сейчас этот скрип звучит не натужно, как раньше, а зловеще, будто дом торжествует, что он, наконец-то, почти избавился от надоевших ему людишек.

В тишине вновь раздался телефонный звонок. На этот раз звонили Ване. Он кубарем скатился с лестницы и схватил трубку.

– Да, я слушаю! – заорал он.

Мариша прислушивалась к разговору. Понять ничего было нельзя. Ваня отвечал односложно. Да, нет, не знаю. Лишь один раз он спросил: вы уверены? А потом положил трубку и замолчал.

– Что случилось? – спросил Эрик, глядя в его каменное лицо.

– Семен умер, – ответил он. – Врачи ничем не смогли ему помочь.

– Мне так жаль! – воскликнула Мариша, с трудом сдерживая слезы.

Иван хотел что-то сказать, но только махнул рукой. Его душили рыдания.

– Вы ничем не могли помочь. Против судьбы не попрешь. Спасибо за все. Можете ехать домой. Теперь мне ничего не угрожает.