Читать книгу "Не дареный подарок. Кася"

Заметив свою верную секретаршу, он приятно удивился. Кажется, Аррануш уже предчувствовал, как наконец-то расслабится с кружечкой нормального, привычно-сладкого чая и перестанет давиться той гадостью, что заваривала я.

Последние дня четыре, смирившись со сложившимся положением дел, он даже перестал просить меня готовить чай и больше не пытался подбить натовиков устраивать ему чаепитие на кухне. Страдая без сладкого, тосковал по исполнительной и доброй Веле.

Как выяснилось, я бываю на удивление вездесуща и найти свою жертву могу где угодно. Особенно если она скрывается от меня на кухне. Это оказалось открытием не только для директора. Обострившаяся интуиция приятно удивила и меня.

К глубочайшему сожалению, избегать неприятностей это не помогало. Если бы не защита директора, меня уже давно по-тихому съели бы. Арсы в последнее время подозрительно часто оказывались на моем пути. Ничего не говорили, задержать не пытались, но смотрели так, что душевное спокойствие мне только снилось.

– День добрый, магистр, – увлеченно перебирая книги, поздоровалась Вела. – А я вот сессию закрыла. Готова вернуться к своим обязанностям.

Затаив дыхание, я ждала ответа Аррануша. Вот он сейчас согласится, освободит меня от обязанностей секретаря, и я снова буду свободна. И все эти книги займут свое законное место под хозяйской кроватью, рядом с так до конца и не изученным «Уставом».

– У меня к тебе еще одна просьба, – ворвался в мои мечты о свободе бодрый голос директора. – позанимайся с Моррой.

– Я? – удивилась Вела. – А по каким предметам?

Выглядела она спокойной и уверенной в своих силах и точно не ожидала услышать то, что услышала.

– По всем.

Такое шокированное удивление на ее лице я видела лишь однажды, когда Илис принес директору мое брыкающееся человекообразное тело.

Самое ужасное заключалось даже не в том, что она смотрела на меня как на поднятого мертвяка, начавшего качать свои права. Хуже было то, что после недолгой заминки она согласилась.

Расстаться с книгами не получилось. И если раньше мучила меня только Илли и изредка Аррануш, то теперь к ним подключилась еще и Вела. Порой я даже жалела, что в тот страшный день знакомства с арсами спаслась бегством. Лучше бы они меня сожрали.

Издевались надо мной долго, вдумчиво и с полной самоотдачей, загружая даже на выходные. И пока Илис наслаждался заслуженным отдыхом и готовился к празднику, я училась.

Вела не особо интересовалась причинами моего критического уровня знаний. Ей вполне хватило на скорую руку состряпанной легенды о полудиком взрослении на окраине маленькой деревни, затерявшейся в лесах, и благотворительном порыве Аррануша пристроить бедную сиротку в этом суровом мире. Чтобы история казалась достаточно правдоподобной, директору даже пришлось стать давним другом моего отца. Вот так и получилось, что знакома я с ним не несколько месяцев, а много лет.

Мое прошлое обрастало новыми подробностями, которые приходилось запоминать. Когда я, сидя на плече хозяина, впервые оказалась в стенах академии, то была уверена, что жизнь моя наконец-то начала налаживаться.

А она даже не думала этого делать. Все стало только сложнее.

* * *

Меня затерроризировали, пытаясь впихнуть в мою голову количество информации, которое нормальный человек получал в течение нескольких лет.

Я страдала, но зубрила, и уже даже не сильно удивлялась, когда простейшие математические формулы в моем мозгу превращались в тайные письмена мертвого языка, который с удовольствием использовали лекари в своей работе. И не было ничего странного в том, что я сама вызвалась отнести какие-то списки в деканат стихийников.

Глоток свободы – вот что мне было нужно.

Аррануша мой энтузиазм удивил и обрадовал. Документы мне вручили с самой благожелательной из имеющихся в наличии улыбок. Пообещав, что сделаю все в лучшем виде, я поспешно сбежала из приемной, оставив Велу наедине с географией и политологией. Можно подумать, они мне в жизни пригодятся.

До деканата добралась минут за десять и уже там, выполнив свою миссию с блеском, запоздало осознала, что пришла пора возвращаться. А назад не хотелось. Там меня ждали суровая Илли и бескомпромиссная Вела. И три стопки книг. Жуть жуткая, ставшая лишь страшней, когда два дня назад Илис слег с гриппом, ждала меня в приемной директора.

Безголовый хозяин переоценил свои силы и теперь отлеживался в лазарете, с энтузиазмом изображая умирающего и не имея ни сил, ни желания ограждать меня от лавины знаний.

Поняв, что защищать меня больше некому, Аррануш усилил натиск, и я уже всерьез подумывала о побеге. В академии должны найтись укромные и вполне пригодные для жизни уголки. Останавливало лишь осознание того, что у директора есть арские духи, которые в два счета меня найдут. И договориться с ними не получится. А сбежать из академии нет никакой возможности. У меня тут хозяин, как он без меня жить-то будет?

Потому, отложив столь кардинальные меры до худших времен, я решила немного поблуждать и бездумно отправилась в свое, как я надеялась, до-о-олгое путешествие. Собираясь потеряться на как можно более длительный срок.

Проплутав по коридорам около двадцати минут, я добралась до тупика, где каменная стена хранила следы копоти – отметины от магических атак кадетов. Кто-то развлекался здесь, кидая в стену слабые заклинания. Кое-где можно было различить неглубокие трещинки.

Постояв немного перед стеной, я медленно отступила на два шага, собираясь найти какой-нибудь другой коридор. Подлиннее. В эту часть академии я раньше не забредала. Безлюдные коридоры и пустые аудитории казались очень уютными. Мне здесь нравилось.

А потом я обернулась.

Высокий худой мужчина с зачесанными назад темными волосами заступил мне дорогу, преграждая путь к лестнице. Между нами было метров сто. Две пустые аудитории лекарей.

Незнакомец широко улыбнулся:

– А я все гадал, когда ты меня заметишь.

Узкое бледное лицо, на котором красными всполохами сияли глаза, отчего-то казалось знакомым. Скрытый в полумраке, он несколько секунд смотрел на меня.

Потом шагнул вперед, полностью выступая на свет, струящийся из окна. Пасмурный и снежный, день не радовал богатством красок, расцветив мужчину серыми угрюмыми оттенками. И без того жесткое лицо от этого казалось особенно угрюмым и даже злым. Не располагающий к себе тип.

Первым порывом было броситься прочь. Вторым, в общем-то, тоже. Инстинкты вопили, но за спиной была только стена, и я не решалась бежать в нее, почему-то не желая, чтобы кто-то узнал об этом моем умении. Едва ли оборотни так умели.

Незнакомец снова шагнул вперед.

Я не выдержала и сделала единственное, что могла в данной ситуации. Бросилась к аудитории. Дверь открылась со зловещей легкостью, всего-то и нужно было – толкнуть ее плечом. Легко открывшись, она так же легко захлопнулась у меня за спиной.

Вытерев влажные ладошки о штаны, я уверенно пошла в стену. Даже побежала, собираясь добраться до лестницы через соседнюю аудиторию, пока этот странный тип будет обшаривать эту.

Стена не пропустила. Со всего разгона я врезалась в нее, больно стукнувшись лбом. Отлетев на два шага назад, упала на пол.

– В таком виде этот трюк у тебя не пройдет.

В дверях, скрестив руки на груди, стоял этот бледный мужик. На тонких губах играла злорадная улыбка.

Потирая лоб, на котором, по всем правилам, в скором времени должна была образоваться шишка, я пыталась собрать разбегающиеся мысли.

– У превращения есть свои плюсы, – продолжал вещать странный тип, медленно, будто бы даже крадучись, подходя ко мне, – но и минусов достаточно.

Я как заведенная растирала лоб, не отрывая взгляда от стены. Смотреть на незнакомца было страшно, я его слышала, мне и этого хватало.

Он присел на корточки рядом со мной.

– Ну что, пушистая, расскажешь наконец, как тебе удалось стать высшей нечистью?

– Мамочка моя пу…

Рука безвольно упала на колено. Шокированный взгляд легко соскользнул со стены на незнакомца, который оказался не таким уж и незнакомым.

– Пушистая, я помню, – кивнул он.

– А ты…

– Кадай.

– А как ты здесь…

– Рабочие в виварии на удивление внушаемы. Я уже не первый раз покидаю свой вольер. Сидеть взаперти, знаешь ли, неинтересно.

– Мамочка моя пушистая…

Я знала, что аспиды владеют легким гипнозом, но и не подозревала, что высшие аспиды развили свой талант настолько, чтобы управлять человеком. И, судя по тому, что он здесь, а еще никто не начал бить тревогу, разыскивая сбежавшего змея, тот несчастный работник до сих пор под внушением.

– Нет, всего лишь аспид, – усмехнулся он.

– Ма-а-амочка моя пушистая…

Кажется, меня заело.

– Каси…

– Мамочка моя пу…

– Ты ударилась сильнее, чем мне показалось? – в легком удивлении спросил он, выразительно приподняв одну бровь.

– Нет…

Меня рывком вздернули на ноги, от чего перед глазами на несколько мгновений потемнело, а голова взорвалась острой болью. Потом дотащили до парт и усадили за первую.

– Я хочу знать, как слабая нечисть вроде тебя смогла стать высшей. Должен же я получить от тебя хоть какую-то пользу, раз Керст не позволяет тебя съесть?

– Не такая уж я и слабая. Илис вообще считает, что страшнее меня рагры нет, – осторожно ответила я, пытаясь проморгаться.

У людей череп слабый, и нередко, сильно ударившись головой, они зарабатывают сотрясение мозга. Я об этом не так давно вычитала в одной умной книжке и теперь с беспокойством ощупывала голову, пытаясь вспомнить, какие именно симптомы у сотрясения. А вдруг у меня там все же есть мозг, хотя Илли утверждает обратное, и он пострадал?

– Меня не интересует мнение твоего хозяина, – отрезал Кадай, отвернувшись к окну. – За всю свою жизнь я не встретил ни одной высшей рагры. Кроме тебя. И именно поэтому хочу знать, как тебе удалось? Это же невозможно.

– Ну, как оказалось, не так уж и невозможно, – бодро отозвалась я – мир наконец-то начал возвращать себе четкость, что не могло не радовать, – и быстро затухла под тяжелым взглядом.

– И?

– Я долго жила среди людей. В семье. Была питомцем одной девочки. И очень часто присутствовала на ее уроках. Читать там, писать. Запоминать значения слов. Даже немного считать.

Вспоминать те времена было неприятно. Меня, едва живую, подобрал охотник. Каким чудом избежала когтей и зубов крачиттов, разоривших наше гнездо, я так и не поняла. Просто очнулась в теплом доме от запаха еды. Два месяца жила у охотника, который с легким сердцем и за хорошие деньги продал меня купцу. А у купца была дочь, мелкая гадость с сильными ручонками…

– И?

– И все. Три года у купца, потом сбежала. Переждала в городе зиму и ушла в лес. Потом была еще одна деревня, где я чердак в доме старосты почти четыре месяца занимала. Трактир с очень даже удобной конюшней и добрым конюхом. Ну, а теперь вот академия.

– Значит, среди людей…

– Ну… да.

– Безопасное место, возможность учить человеческую речь, – тихо бормотал он, вглядываясь в мои глаза. – Уникальный случай.

Я была с ним полностью согласна.

– Уникальная нечисть, – продолжал бормотать он.

С этим я тоже поспорить не могла.

– Съесть бы тебя, – произнес Кадай, пошатнув мой душевный покой.

– Сам же сказал, что я уникальная, – поспешно напомнила я, продолжая с любопытством разглядывать его.

Забранные назад волосы собраны в низкий пучок. Недлинные, они едва доставали до ворота старомодного камзола из тех, что я видела на картинках в книгах. Камзол Аррануша был короче, всего до середины бедра и не так вычурно расшит. Единственное, что спасало Кадая от клоунской пестрости, – неброская темная вышивка на темной ткани.

– Вот именно. Уникальная, а значит, невероятно вкусная.

Пугал меня он зря. То, что в человеческом облике он меня все равно не съест, я осознала сразу, как улеглась паника. А пока он будет превращаться, я всегда успею сбежать. До двери всего-то шагов пять, не больше.

– А ты как стал высшим? – решила спросить я после недолгой борьбы любопытства со здравым смыслом.

– Не знаю. – Он легко забыл о своей угрозе. – Окончательно осознал, что со мной что-то происходит, когда начал наведываться в деревню. Козы, овцы, собаки, пара куриц, на худой конец. Сытная и не сопротивляющаяся пища.

– То есть у тебя тоже все произошло после встречи с людьми? – уныло спросила я. Моя уникальность дала трещину. Рука сама потянулась к набухающей шишке.

– Не думаю. Просто тогда я понял, что легко понимаю человеческую речь. Не сразу, постепенно, но смысл стал до меня доходить. Многие слова долго оставались непонятными, но со временем и они обрели смысл. Потом я начал говорить.

– Хм-м…

Директор был полностью позабыт. Я даже не подумала о том, что он может отправиться на мои поиски. У нас тут шел важный разговор, все остальное стало несущественным.

– Знаешь, – в невероятном порыве откровения он решил поделиться со мной своими мыслями, – мне кажется, тем, кто стал высшей нечистью, просто повезло. Когда-то они столкнулись с людьми. Или контактировали с другой высшей нечистью достаточно долгое время, чтобы начался процесс превращения.

– Теория хорошая, – осторожно согласилась я, – но мне кажется, все не совсем так. Возможно, люди играют значительную роль, но едва ли решающую.

– Почему?

Кадай не разозлился, не стал отстаивать свои убеждения. Создавалось впечатление, что его это действительно волнует.

– Вот смотри. Я когда в деревне у старосты жила, там рядом целая стая бурых жаб обитала. Арсы их, конечно, зимой съели, но за всю осень я не встретила ни одной высшей жабы. Тут должно быть еще что-то. Может, склонность к обучению, какие-то особенности, которые позволяют нечисти эволюционировать. Ведь если бы близость людей играла в этом деле главную роль, то все леса вокруг деревень и городов были бы заселены высшими. А это не так.

Мы помолчали. Я ерзала, стараясь сесть так, чтобы отбитый тыл болел поменьше.

– В стае Энарика был высший, он научил его всему, – неожиданно признался Кадай. – Возможно, ты права, и у нечисти действительно должна быть какая-то предрасположенность… Не зря же высшими в основном становятся хищники.

Мне послышалось или в его голосе действительно проскользнули бесячие самодовольные нотки? Отбитый мозг закоротило?

Кадай задумчиво и немного снисходительно улыбался, глядя на меня.

Кажется, не послышалось.

– Тайны и загадки, да? – усмехнулась я. Кадай уже совсем не казался опасным. – Давай валить все на природу? Она нас создала, значит, она виновата.

– Причудлив замысел творца, – пробормотал аспид.

– Вот и я о том же. Будем благодарить матушку-природу и не заморачиваться.

– Я так понимаю, это основной принцип жизни одной высшей рагры? – усмехнулся он.

– И разве он меня хоть когда-то подводил? – широко улыбнулась в ответ. Ну просто мир и гармония. Никто никого не ест. Идиллия.

– Никогда, судя по все… – Кадай замер, прислушался к чему-то и остался недоволен услышанным. Не закончив мысль, аспид метнулся к двери, пообещав на прощание: – Еще увидимся.

Выскочив из аудитории, всего через секунду он вернулся обратно и, зловеще улыбаясь, спросил:

– Надеюсь, все, что произошло сегодня здесь, останется в тайне?

Я ошалело кивнула, подтверждая его надежды. Как будто у меня есть особый выбор!

Он ушел, а я, не успев толком прийти в себя, была шокирована снова, на этот раз – появлением директора.

Аррануш просто шагнул из пустоты. Мне довелось узнать, как выглядят эти выворачивающие наизнанку перемещения со стороны. Прелестно-прелестно. Сидевшая на его плече сова невозмутимо косила на меня рыжим глазом. Никакого дискомфорта она не испытывала.

– Почему я должен искать тебя по всей академии? – грозно спросил он.

– Почему?

У меня болели лоб, мозг и попа, на которую я приземлилась при падении. Мне было все равно: почему, зачем и каким образом.

– Тебя долго не было, Илли отправилась за тобой. В деканате сказали, что ты уже давно ушла, но до Велы так и не добралась. Хорошо, я догадался прикрепить к тебе маячок. И, судя по всему, не зря. Почему вместо того, чтобы идти сразу ко мне, ты сидишь здесь? Ты от кого-то прячешься? Тебя кто-то обидел? Опять студенты?

– Никакие студенты меня не обижали, – выпалила я чистейшую правду. Ну какой аспид студент? Он и не человек-то толком. – Подождите, вы нацепили на меня маячок?! Вы за мной следили!

Больше возмутил даже не сам факт слежки, сколько моя об этом неосведомленность. Я не знала, что за мной следят. В дикой природе я бы уже давно стала чьим-то не слишком сытным обедом.

– Для твоего же блага.

– Очень… мило, – проворчала я, исподлобья глядя на директора.

Мое возмущение его ни капли не смутило. Непрошибаемый тип.

– Так от кого ты здесь прячешься?

– От вас, – пожала плечами я.

Аррануш нахмурился, но добиться ничего так и не смог. Никаких чистосердечных признаний. Это наш с Кадаем маленький нечистый секрет, которым я не собиралась делиться с посторонними. Не помогли даже суровые, профессиональные директорские взгляды.

Я сидела и молчала, с безмятежной улыбкой разглядывая его лицо. Отбитый мозг существенно помогал сохранять это шаткое невозмутимое спокойствие. Кадай ушел, и вместо мыслей о высшей нечисти ко мне вернулись мои мелкие, приземленные бытовые мыслишки.

В данный момент меня волновал даже не директор с его подозрениями. Я не могла перемещаться: запертая в человеческом теле магия не действовала. В образе человека я стала еще беспомощнее, чем была в облике рагры. Ужасное чувство.

– Шишка откуда?

– А это я в стену вбежала.

Недоверчивый взгляд я выдержала с достоинством и искренне добавила:

– Честно. – Ткнув пальцем в не пропустившую меня стену, призналась: – Вон в ту стену. Случайно.

Аррануш помрачнел и, кажется, готов был прибегнуть к каким-нибудь страшным пыткам, лишь бы узнать, кто меня обидел. Пришлось признаваться в своей ущербности, чтобы отвести беду:

– В этом теле я не могу перемещаться в пространстве. Попыталась, и вот…

Погладив шишку, грустно посмотрела на директора. Может, он меня пожалеет и избавит от необходимости и дальше учиться?

– Что ж, вероятно, оно и к лучшему, – задумчиво протянул Аррануш, легко приняв мои объяснения, словно что-то такое и подозревал. – Сейчас сходим в лазарет, пусть тебя осмотрят.

– А потом? – затаила дыхание я.

– Учиться, – ухнула Илли, не сводя с меня пронизывающего взгляда.

Наверное, именно в этот момент я осознала, насколько сильно попала. Окончательно осознала. Такое запоздалое озарение.

Глава семнадцатая
Разбирательная

– Каси, тебе не пора? – устало спросил Илис.

Он лежал на жесткой койке в лазарете, закрыв глаза и вытянув руки вдоль тела. И смиренно терпел мое копошение под боком. Я нервно ползала по кровати, подушке и Илису, то и дело с опаской поглядывая на дверь. В лазарете мне не нравилось. Слишком много свободного пространства, которое занимал один лишь хозяин.

Академия опустела два дня назад. Сессия была официально закрыта, и большая часть студентов отбыла домой, желая отметить зимние праздники в кругу семьи. Даже те неудачники, кто раньше составлял хозяину компанию в лазарете, поспешно сбежали, мужественно решив выздоравливать дома.

Илису бежать было некуда. Вот и лежал он один, навещаемый в основном мною и лекарем. Аррануш, забегавший пару раз в день, больше походил на надсмотрщика, чем на заботливого родственника.

– Не пора, – проворчала я, пытаясь забраться под хозяйскую безвольную руку, – я прячусь.

Пятнадцать минут назад часы с тихим щелчком ознаменовали восемь утра. Мой рабочий день начался, и мне, по-хорошему, стоило уже сидеть в приемной над учебником. А я не сидела. Я в своем пушистом виде пыталась соорудить подкоп под хозяина.

– Каси…

– Сегодня у вас какой-то праздник. Все празднуют, так почему я должна учиться? Я тоже хочу праздновать. – Илис хмыкнул. – Или хотя бы отдохнуть немного.

– Неужели Вела такая плохая учительница?

– Ужасная, – тихо призналась я, бросила бесплодные попытки закопаться под хозяина и поползла к подушке. – В меня столько информации не влезает, сколько она пытается впихнуть.

Илис мне отчего-то не верил.

– Хазяин, родненький, – подобравшись к его голове, я робко погладила бледную щеку, – я тебя всегда-всегда любить буду. – Илис насмешливо фыркнул, скосив на меня покрасневшие глаза. – Даже больше Керста. Ты только спаси меня, пожалуйста.

– Ты же понимаешь, что учиться тебе все равно нужно? – спросил он, явно заинтересованный перспективой оказаться любимее своего волосатого друга.

– Но не такими же темпами! – возмутилась я. – Ты вот скажи, на кой мне сдалась политология? Подтянули бы по основным предметам, и все. Я, между прочим, не совсем глупая. Знаю не меньше восьмилетнего ребенка. А о некоторых вещах получше тебя осведомлена. Да и география мне ни к чему. Все, что нужно, мне известно, а остальное неважно. И с математикой можно уже заканчивать. Я специально узнавала: на факультет лекарей берут не только закончивших школу травников, но и учеников деревенских или штатных лекарей, если они сдадут экзамен. А деревенские лекари едва ли мучают своих учеников математикой. И…

– Понял я, понял, – хрипло засмеялся Илис, чтобы тут же закашляться. Прижав к груди лапки, я с беспокойством пережидала приступ сухого кашля. – Обещаю поговорить с отцом и убедить Велу облегчить твою программу. Признаюсь, я не ожидал, что она настолько ответственно подойдет к этому делу.

– Никто не ожидал, – тихо сказала я и вернулась к своему прерванному занятию. Подкоп под хозяина возобновился.

То, что он с отцом поговорит, конечно, хорошо, но лучше перестраховаться.

Зря перестраховывалась. Про маячок, повешенный на меня, могла забыть одна позитивно настроенная рагра, но никак не Аррануш. Директор пришел минут через десять, вытащил мое полузакопавшееся под хозяина тело, отобрал покрывало, в которое я отчаянно вцепилась, и вернул его больному. А потом очень обидно держал меня за шкирку все время, пока Илис высказывал свои соображения касательно моего дальнейшего обучения.

Аррануш пообещал со всем разобраться и унес меня в самое страшное место во всей академии. Место, по ужасности с которым не сравнятся даже некромантские подвалы. В свою пустую приемную, где с чувством выполненного долга сгрузил на стул. Вела, как и все студенты академии, готовилась к празднику, на сутки забыв о том, что она очень ответственная и исполнительная и ей совсем не жалко тратить на меня свое время.

На мое робкое замечание, что есть в академии одна нечисть, которая тоже не отказалась бы сходить на праздник, Аррануш снисходительно ответил, что там будет очень много народа. Едва ли кто-то обрадуется, увидев на улице праздно гуляющую рагру.

Он еще не закончил свою речь, а я уже стояла перед ним на двух ногах, приглаживая вечно растрепанную косу и одергивая теплый свитер. В последнее время в виде Морры я сильно мерзла. Без меха было неудобно и непривычно, но я терпела.

Мое превращение директора впечатлило, но с мысли не сбило.

– Ты к этому готова? – спросил он со зловещей улыбкой, деля книги на две стопки. Те, что я продолжу изучать, и те, что отправятся обратно в библиотеку. Разговор с сыном его, судя по всему, очень впечатлил.

Одна из стопок получалась значительно меньше, и я очень надеялась, что мне достанется именно она.

– Я ко всему готова! – горячо заверила его, присев на стул и не переставая гипнотизировать взглядом книги.

Аррануш улыбнулся.

– Я пойти не смогу.

– Ничего страшного, я и сама…

– И Илиса там не будет, – перебил он.

Я резко выдохнула, только сейчас осознав, что мне, в общем-то, идти действительно не с кем. Керст уехал, Тайс уехал, и даже Ная куда-то подевалась.

Есть, конечно, еще Вела, но мне было страшно с ней куда-то идти. Даже с Наей было бы не так страшно.

– Если ты готова пойти одна…

– Нет!

Директор понимающе кивнул и подвинул ко мне одну из книжных стопок. Глядя на нее, я немного расслабилась. Ну хоть в чем-то повезло.

– В следующем году обязательно на нем побываешь, – решил утешить меня Аррануш.

– Можно, я хоть генерала проведаю?

– Генерала?

– Ну, линорма.

На несколько секунд задумавшись, Аррануш медленно кивнул:

– Думаю, это можно устроить.

Я воспряла духом и быстро вскочила на ноги. А потом Аррануш рявкнул: «Илли!» – и я плюхнулась обратно на стул, больно ударилась лбом о столешницу и зажмурилась, накрыв голову руками. Прохладная деревянная поверхность приятно холодила кожу.

Неизвестно, сколько бы я пролежала лицом в стол под растерянным взглядом директора, не впорхни сквозь приоткрытую дверь приемной сова. Приземлившись на хозяйское плечо, она легко, я бы даже сказала – дружески ткнулась клювом ему в волосы над ухом и полюбопытствовала, распушив перья и став сразу в два раза больше:

– Что она на этот раз натворила?

– Отведешь ее в виварий? Морра хочет навестить линорма.

– А как… – медленно выпрямившись, я с подозрением посмотрела на сову, – как ты так быстро здесь оказалась? В коридоре караулила?

– Расскажем? – весело спросил Аррануш.

– Все ее секреты мы знаем, – благожелательно отозвалась Илли.

– Ты умеешь перемещаться на короткие расстояния, – он пересадил сову мне на плечо, отчего я ощутимо накренилась, – а Илли видит картины своего близкого будущего.

– Полезное умение, – не скрывая зависти, сказала я. Мне бы такой дар пригодился. Лучше знать, где тебя ждет потенциальная опасность, чем иметь сомнительную возможность убежать от нее в стену.

Сова лишь равнодушно встряхнулась, сильнее вцепившись в мое плечо. И как только Аррануш с такой тяжестью постоянно ходит?

– Но зачем было так орать, если она все равно знает, когда вам нужна? – осуждение в моем голосе расслышала даже я сама.

– Привычка, – пожал плечами директор.

У него привычки, а у меня шишка после неудачного перемещения не прошла, как я новую на том же месте чуть не заработала.

* * *

Решение навестить генерала оказалось одним из самых верных за время моего пребывания в академии. Он стал тем самым незаменимым слушателем, которому я могла пожаловаться на все: начиная от пресности утренней каши и заканчивая деспотичностью Велы.

В отличие от него, Илис не понимал моих переживаний и слишком снисходительно относился к жалобам. Арранушу же и вовсе жаловаться было бесполезно.

Зато Рован оказался просто подарком судьбы. Он слушал и молчал, и, кажется, даже сопереживал.

– Никто меня не любит, – ныла я, поглаживая покоящуюся на моих ногах тяжеленную голову.

– Р-р-ру-у-у, – понимающе поддакнул Рован.

– Никто меня не ценит, – не унималась я.

– Р-р-роу, – не спорил со мной самый замечательный линорм на свете.

– Никто меня не понимает.

Генерал лишь сострадательно вздохнул, не оставляя меня без поддержки. Он готов был слушать мои жалобы часами, и единственное, чего требовал взамен, – немного ласки.

Илис, конечно, хороший хозяин, но как и всякий боевик, будь он хоть тысячу раз замечательным, с проявлением чувств имеет серьезные проблемы. Он в принципе не умел быть нежным. И если мне еще иногда перепадало немного ласки, пробивающейся сквозь наработанный панцирь его суровости, то Рован был лишен и этого.

На то, чтобы научиться отпирать вольеры самостоятельно, мне понадобилось три похода в виварий под неусыпным надзором Илли. На четвертый я уже сама довольно сносно вскрывала генеральский вольер, и необходимость в присутствии работников или деспотичной совы отпала.

Но если у рабочих были специальные браслеты, позволяющие открывать любые вольеры и работать, не опасаясь нападения какого-нибудь хищника, я могла похвастаться только непонятной вязью подчиняющего плетения, едва различимого на белой коже. Оно тоже неплохо справлялось с открытием вольеров, но защитить от их обитателей не могло.

Путем проб и ошибок я получила относительную самостоятельность и навещать генерала могла в любое время, чем очень часто и пользовалась. Виварий оказался довольно тихим местом, что казалось мне особенно ценным. Встретить здесь кого-то, кроме редких боевиков-старшекурсников или специальных рабочих, было нельзя.

Так продолжалось примерно месяц, а потом меня заметил аспид.

Одним пасмурным днем, задумавшись об отварах и снадобьях, я прошла вольер генерала и остановилась, только когда справа меня позвали знакомым голосом:

– Пушис-с-стая, что ты здес-с-сь делаешь?

Вздрогнув, я вынырнула из безрадостных дум и огляделась. Кадай, чуть покачиваясь, вытянулся в вольере слева от меня. Его черная чешуя сквозь зачарованное стекло отливала синевой.

Я невольно обернулась назад, туда, где меня ждал линорм. Кажется, я даже слышала его растерянное ворчание.

– Пришла проведать генерала.

В последнее время, каждый вечер после ужина, я сбегала от хозяина и его друзей. Особенно боялась оставаться наедине с Наей, которая Каси щупала меньше, чем Морру, и проводила добрых два часа у генерала, рассказывая, как меня все достали и почему я считаю, что люди то еще зло. Похуже блох. Блох хотя бы можно вывести, а с людьми что делать? Они же живучие, их много, и всем от меня что-то нужно.

Чаще я жаловалась на Велу и Аррануша, порой доставалось Нае, изредка и Илис получал свое. Рован молчал, слушал и сочувственно вздыхал, подставляя бока для почесывания. Мы в полной мере наслаждались обществом друг друга.

– Меня тоже можно проведывать, пушис-с-стая, – с намеком произнес аспид.

– Приму это к сведению, – осторожно пообещала я, сделав сразу два шага назад. Зря, наверное. Если бы отступала постепенно, может, он этого и не заметил бы.

– Куда с-с-собралась? – гневно зашипел змей. – Вольер открой!

– А с чего бы мне это делать? – Кадай помрачнел. – К тому же ты и сам умеешь выбираться…

– Эти глупые мяс-с-сные деликатесы на ножках что-то заподозрили. Теперь с-с-стараются не ходить ко мне в одиночку и обвешиваются вс-с-семи возможными оберегами против ментального воздействия.

– А почему они на тебя не пожаловались?

– И что они скажут? Что им кажется, будто я на них как-то воздействую? Никаких доказательств нет.

– М-да-а-а…

И этого типа Керст выбрал себе в качестве подчиненной нечисти. Какую же серьезную ошибку он совершил.

– Пушис-с-стая, выпусти меня.

– Вообще-то я… Морра.

– Морра, лапушка, будь душкой, сделай, как он просит, – проурчали справа, – и меня вниманием не обдели.

Напротив Кадая жил илистый кот. Ну кто бы сомневался?

Самым грустным во всей этой ситуации было то, что я их действительно выпустила и даже не сильно ворчала, когда они решили обустроиться в вольере Рована. С тех пор у меня появилось целых три слушателя. Понимающих и сочувствующих, к которым я ходила каждый день излить душу.

Иногда Кадай жаловался на Керста, но чаще всего мы с котом наперебой ныли, жалуясь на все без разбору. Рован молчал и слушал. Молчал он до середины весны, исправно выполняя роль слушателя и изредка тихо рыча на аспида, стоило тому подползти ко мне, по мнению линорма, слишком близко.