Текст книги "История православия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/istoriya-pravoslaviya-58459.jpg)
Автор книги: Леонид Кукушкин
Жанр: Религиоведение, Религия
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
![](i_004.jpg)
Маслины Гефсиманского сада. Иерусалим
Жесткое разделение этих понятий неизбежно вызывает яростную борьбу между адептами крайних точек зрения, что, например, в условиях тоталитарного государства крайне небезопасно. Как многие еще помнят, в Советском Союзе, где ортодоксальный материализм был включен в официальную идеологию, ярлык «идеалиста» мог привести к большим неприятностям, а в период сталинского террора был связан с риском для жизни. Даже некоторые разделы естественных наук (о гуманитарных и говорить нечего) были объявлены идеалистическими, что привело к закрытию ряда институтов и лабораторий, а ученые, чьи достижения в этих областях часто определяли мировой уровень науки, подвергались преследованиям. Так пострадали генетика, уже упоминавшаяся квантовая физика и связанные с ней фундаментальные направления современной химии и молекулярной биологии, кибернетика.
Сказанное выше свидетельствует о зависимости политического и культурного уровня, характера исторического процесса от того, насколько обществу удалось привести в согласие, «симфонизировать» некоторые антиномичные понятия. Христианство считает исторический процесс делом богочеловеческим, иначе говоря, наряду с Провидением история творится свободной человеческой волей. Эта свобода изначально дана как драгоценный дар Божий и при надлежащем применении является источником блага, но она же может вызвать многие беды, будучи главной причиной зла на земле. Здесь нет противоречия с известным стихом Евангелия: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». Дело в том, что в приведенном тексте истина – не наука, созданная людьми, а – Он Сам: «Я есмь путь и истина и жизнь». Современный немецкий философ К. Ясперс пишет: «Я обладаю свободой не благодаря себе самому, свобода мне дарована… Глубочайшая свобода проявляет себя как свобода от «мира», и в то же время как глубочайшая связанность с трансцендентным». Так Ясперс указывает на возможность прийти к Богу через глубины свободы.
Вопреки такому пониманию свободы диалектический и исторический материализм утверждает, что свобода не дана, а задана человеку, и в полной мере проявится лишь при коммунизме в результате «скачка из царства необходимости в царство свободы» (Ф. Энгельс), или поэтичнее у К. Маркса: «Царство свободы расцветет на царстве необходимости, как на своем базисе». К счастью, подобная «мифология» царства свободы, вырастающего на крови предыдущих поколений, лишена чувства реальности и потому представляет собой беспочвенную фантазию. В действительности, как теперь стало ясно, осуществление коммунистических идей возможно лишь при условии, что «народные массы» добровольно, «свободно» примут свое рабство, находясь в состоянии парализующего страха перед карательными действиями тоталитарного государства, «царства необходимости».
Богословским и философским аспектам сложной проблемы взаимоотношений свободы и рабства (так упрощенно и, по-видимому, не очень удачно можно назвать антиномичное свободе понятие) будет уделено значительное место в основном тексте книги, здесь же в заключение разговора о дуализме мира кратко рассмотрим некоторые понятия, неразрывно с этой антиномией связанные. Понятие свободы многолико, и его, как и антиномичное ему, не удается сколько-нибудь четко определить. Есть парадоксальная формулировка А. Бергсона: «Свободой мы называем отношение конкретного «я» к совершаемому действию. Это отношение неопределимо именно потому, что мы свободны». В свободном акте «я» участвует целиком, неделимо, а попытка насильственного анализа живого «я» неизбежно лишает его жизни, а значит, и свободы: «Вот почему всякое определение свободы оправдывает детерминизм» (там же). Полтора тысячелетия назад подобное было сказано блаж. Августином о времени: «Если никто меня не спрашивает, что такое время, то я знаю – что, но как объяснить вопрошающему – не знаю». Свобода воли и время неразрывно связаны, недаром приведенные выше цитаты взяты из книги А. Бергсона, которая в первом русском переводе была названа «Время и свобода воли». Речь, конечно, идет не о физическом времени, не о часах, бесстрастно отсчитывающих секунды, а о времени, в которое погружены люди, народы, весь мир, о времени живом – судьбе, роке (в большинстве славянских языков рок означает год, т. е. единицу времени), о времени, творящем историю, о страшном древнегреческом Кроне – Хроносе, безжалостно глотающем своих детей; о таком времени А. Ахматова писала: «Что войны, что чума? – конец им виден скорый,/ Им приговор почти произнесен./ Но кто нас защитит от ужаса, который/ Был бегом времени когда-то наречен?» В книге Бергсона «Творческая эволюция» есть знаменитый афоризм о творческом аспекте времени: «Время либо творчество, либо – пустой звук». С другой стороны, основой всякой творческой деятельности, понимаемой в широком смысле этого слова, является свобода; без нее нет творчества.
Однако успешный творческий акт требует разумного ограничения свободы, как внутренней, так иногда и внешней. «Лишь в самоограничении обнаруживает себя мастер», – писал Гете. Иначе говоря, соответствующая антиномия нуждается в согласовании, понятие, антиномичное свободе, многообразно и трудно определимо, спектр его проявлений весьма широк – от самодисциплины, умения управлять своими желаниями и страстями, от всевозможных запретов этического характера, от юридических кодексов и других правовых ограничений, которые Вл. Соловьев удачно определил как «минимальную нравственность», до тупой инертности, нравственной неразборчивости, а в общественной жизни – до правового беспредела, грубого насилия со стороны окружающих или государственной машины. Свобода без противодействия, свобода ничем не сдерживаемая, неизбежно скатывается к анархии, хаосу; с другой стороны, жесткая закрепощенность без уважения к свободе и правам человека приводит к рабству в буквальном смысле этого слова. В связи со сказанным нельзя не вспомнить «золотую середину» Аристотеля или еще более древние афоризмы греческих мудрецов: «ничего слишком» (Солон) и «знай меру» (Клеобул и Фалес). Есть, правда, рабство воли, которое христианство считает проявлением высшей свободы, это – безоговорочное подчинение своей воли воле Божьей согласно известной православной молитве: «Научи меня творить волю Твою». Такое рабство требует полного отречения от мира, что слабому и греховному человеку в полной мере не под силу, однако некоторым подвижникам удалось вплотную приблизиться к этому идеальному пределу. Одинокий странник, замечательный философ, богослов и поэт Г. Сковорода, чья жизнь была гармонично слита с его учением, составил себе эпитафию, написанную не без чувства гордости: «Мир ловил меня, но не поймал», которую и сейчас можно прочесть на его могиле вблизи родного автору г. Харькова. Итог приведенного пассажа о свободе, рабстве, времени и творчестве можно кратко подвести так: названные понятия, каждое из которых имеет свои особые, только ему одному присущие черты и функции, одновременно тесно связаны между собой и в значительной степени определяют друг друга, так что оптимальное отношение между ними укладывается в неоднократно упоминавшуюся уже богословскую формулу – «неслиянно и нераздельно».
Список антиномий нетрудно продолжить, поскольку каждому фундаментальному понятию в онтологии или антропологии отвечает, как правило, неразрывно с ним связанное и противоположное ему. Этот дуализм заложен в основание нашего мира, который «весь во зле лежит», и потому может быть снят лишь в мире ином. Причина дуализма согласно христианским представлениям кроется в нашей тварности (пусть не коробит никого этот общепринятый богословский термин), а главное, в трагедии грехопадения и вызванной им «трещине», проходящей через все мировое бытие, включая сердце, ум и душу каждого человека. Бессилие, а иногда нежелание эту раздвоенность согласовать грозит человеку достаточно распространенным болезненным состоянием психики – раздвоением личности, в то время как «симфоничность» духовного и телесного – залог душевного здоровья и основа гармоничной личности. Глубочайший анализ внутренней борьбы, в результате которой было обретено такое единство, дан в «Исповеди» блаж. Августина. Для него эта борьба была особенно трудной и мучительной, если учесть его африканский темперамент и мощь его творческого гения. Путь к душевному равновесию и внутренней умиротворенности нередко, как, например, у блаж. Августина, лежит через так называемый религиозный опыт, который во многом подобен обычному опыту, даже чувственному, и речь о котором пойдет во Введении. У поэтессы 3. Гиппиус, жены и соратницы писателя и религиозного мыслителя Дм. Мережковского, есть стихотворение «Электричество» (опять физика!), которое имеет непосредственное отношение к обсуждаемой теме и смысл которого гораздо шире его названия: «Две нити вместе свиты,/ Концы обнажены,/ То «да» и «нет», – не слиты,/ Не слиты – сплетены./ Их темное сплетенье/ И тесно, и мертво./ Но ждет их воскресенье,/ И ждут они его./ Концы концов коснутся —/ другие «да» и «нет»,/ И «да» и «нет» проснутся,/ Сплетенные сольются,/ И смерть их будет – Свет». Это стихотворение Мережковский поместил в лучшую свою книгу «Толстой и Достоевский»; в ее третьей части – «Христос и антихрист в русской литературе» Толстой назван «гением плоти», а Достоевский – «гением духа». Гармония плоти и духа в русской литературе была реализована в чудесном явлении Пушкина, из которого, подобно ветвям из единого ствола, направленным в противоположные стороны, выросли и Достоевский, и Л. Толстой.
Жизнь – театр, где мы одновременно и актеры, и зрители; к этому известному афоризму Шекспира можно добавить, что жанр этого спектакля – трагикомедия, т. е. в некотором смысле он тоже антиномичен. Как писал Вл. Соловьев в «Посвящении к неизданной комедии»: «Таков закон; все лучшее в тумане,/ А близкое иль больно, иль смешно./ Не миновать нам двойственной сей грани:/ Из смеха звонкого и из глухих рыданий/ Созвучие вселенной создано». Наш философ, как и надлежит православному христианину, не был ни оптимистом, ни пессимистом (спор между ними так же нелеп, как упомянутый выше спор материалистов с идеалистами); христианское миросозерцание упрощено можно назвать «трагическим оптимизмом».
В заключение темы уместно привести пример, иллюстрирующий факт раздвоенности мира на уровне физических явлений, коснувшись при этом проблемы творения ех тЫ1о, «из ничего». Поскольку описываемая картина относится к одному из сложнейших направлений современной физики, то читателю, не имеющему прямого отношения к подобным вещам, следует, не мудрствуя лукаво, поверить автору на слово. В обычном, обыденном понимании слово «вакуум» означает отсутствие чего бы то ни было, «ничто», так можно создать вакуум в сосуде, полностью выкачав из него воздух. Однако в современной физике этот термин означает так называемое основное состояние физической системы, т. е. состояние, в котором рассматриваемая система имеет минимально возможное для нее значение энергии; остальные состояния являются «возбужденными», обладая большей энергией за счет «элементарных возбуждений», добавленных к основному состоянию и тем самым повышающих энергию системы. В вакуумном состоянии какие бы то ни было возбуждения отсутствуют, и в этом смысле для него оправданы обыденные представления. Состояние вакуума можно достичь, например, опустив температуру системы до абсолютного нуля (-273,16 °C), и хотя сделать это не позволяют законы термодинамики, приблизиться к желаемому, скажем, на миллионную долю градуса физики уже умеют, и это не предел. Утверждение, ради которого пришлось углубиться в дебри физических понятий, таково: из вакуума, например, знакомого всем электромагнитного поля (простейшие колебания этого поля – радиоволны, видимый свет, рентгеновское и гамма-излучение и т. п.) с помощью специальных внешних воздействий можно «родить» возбуждения в виде пар частиц, в определенном смысле противоположных друг другу: электрон – позитрон (антиэлектрон), протон – антипротон и другие пары частица – античастица, т. е. возможно реально, в физической лаборатории, сотворить одновременно два мира – обычный и антимир. При столкновении частицы с античастицей они могут исчезнуть – аннигилировать, а затраченная на их рождение энергия выделится при этом в виде излучения или новых частиц.
Внешне все это очень напоминает описанную ранее картину динамики мира в буддизме – постоянное рождение всего сущего из Нирваны с помощью дхарм – свойств, а затем возвращение в нее же. В индуизме также есть понятие Пустоты как неисчерпаемого источника всякого творения, однако восточные религии пантеистичны, и потому кажущееся сходство с христианским креационизмом здесь является поверхностным.
![](i_005.jpg)
Храм Воскресения Христова (известен также как храм Гроба Господня).
Иерусалим
Обилие приведенных выше примеров из области физики для иллюстрации богословских и философских положений, весьма далеких от проблем естествознания, может вызвать у читателя законное недоумение. Для оправдания такого методического приема имеется ряд причин. Первая – следствие одного из фактов биографии автора – профессионального физика-теоретика. В свое время он обратил внимание на глубокие и далеко идущие аналогии между некоторыми утверждениями христианского богословия и представлениями современной теоретической физики, в результате чего был подготовлен курс лекций со странным, на первый взгляд, названием «Теоретическая физика для богословов», который предполагалось прочесть студентам одной из Духовных академий. Однако этим планам, к сожалению, не суждено было сбыться, поскольку в 70-е годы XX в. в Советском Союзе чтение подобного курса оказалось делом несовместимым с работой в академическом режимном (закрытом) институте и тем более с педагогической деятельностью в вузе. Часть собранного для лекций материала, соответствующим образом переработанного, вошла в настоящую книгу. Недавно автор с удовлетворением узнал, что в этом своем деле он не одинок – в 1994 г. в серии «Bibliotheca orientalia» вышла книга «Дао физики» с подзаголовком «Исследования параллелей между современной физикой и мистицизмом Востока». Ее автор работал в Калифорнийском университете и в научных центрах Англии и Франции, специализируясь в области теоретической физики высоких энергий и одновременно серьезно изучал индуизм и даосизм под руководством опытных учителей.
![](i_006.jpg)
Общий план храма Гроба Господня
Вторая причина, которая частично объясняет первую, связана с важным принципом христианского богословия Analogia entis («подобие сущего»), утвержденным на знаменитом Латеранском соборе 1215 г. в Риме (печально знаменитом, поскольку на нем также была учреждена инквизиция), и определяет отношение между бытием Абсолютным и конечным, тварным. Утверждение Analogia entis послужило толчком к развитию естествознания, а инквизиция стала своего рода противовесом (как правило, жестоким и несправедливым, в чем католическая Церковь недавно повинилась), не позволяющим плодам человеческого разума слишком отдаляться от Бога, т. е. философия должна была стать, по словам св. Фомы Аквинского, «служанкой богословия (под философией тогда понималась натурфилософия, включавшая всю науку), правда, всегда подчеркивалось, что служанка эта любимая, почти подруга. Согласно принципу Analogia entis, не только человек сотворен по образу и подобию Божьему, но и вся природа, живая и неживая, имеет в себе черты Творца, надо только уметь их разглядеть, хотя это не более чем подобие, – природа Создателя и Его творения совершенно различны и даже несовместны, как живое человеческое лицо и написанный художником портрет. А «художница» Бога, София – Премудрость, глубоко почитаемая в Православии, о чем свидетельствуют многие древние храмы ее имени, немало потрудилась не только над человеком, но и над всей природой. Вспомним тютчевское: «Не то, что мните вы, природа:/ Не слепок, не бездушный лик —/ В ней есть душа, в ней есть свобода,/ В ней есть любовь, в ней есть язык…»
Нельзя забывать, наконец, что в наше время мир коренным образом изменился благодаря великим открытиям физики XX в., причем это преображение не сводится только к результатам так называемого научно-технического прогресса – этот прогресс принес, к сожалению, немало горьких плодов, и Вл. Соловьев был отчасти прав, пророчески видя в нем симптом конца истории и сравнив в известном своем каламбуре такой прогресс с прогрессивным параличом. Достижения современной физики изменили прежние представления о времени, пространстве, причинности, были открыты новые законы микромира и Вселенной в целом, которые формируют наше мировоззрение, хотим мы этого или нет, и упоминание об этих открытиях весьма желательно при обсуждении затронутых в настоящей книге тем. Надо, однако помнить, что примеры из области естествознания не более, чем бледные копии, иллюстрации к положениям богословия; тем не менее, такие примеры могут быть полезны для современного человека, тонущего в пучине безверия и ищущего хотя бы соломинку, лишь бы исходила она от почитаемой им позитивной науки. Нелепо ждать, что наука когда-либо ответит на сакраментальные вопросы, решать которые берется религия: «Кто мы есть?», «Зачем мы?», «Откуда и куда идем?» – она для этого не предназначена, у нее свои функции, очень серьезные, часто мировоззренческие, но – иные.
Принцип Analogia entis помогает преодолеть двойственность божественного и природного в мире, идеального и материального, он направлен на «склеивание трещины», походящей через земное бытие, что является делом не только трудным, но и невыполнимым в полной мере. Тем не менее труд по такому «склеиванию» самоценен, представляя собой подвиг в числе тех, что совершали отцы и учители Церкви, а благочестивому христианину надлежит усердно им следовать, уповая на помощь благодатных сил и в меру своих возможностей. Вспомним Вл. Соловьева: «Высшую силу в себе сознавая,/ Что ж тосковать о ребяческих снах?/ Жизнь только подвиг, – и правда живая/ Светит бессмертьем в истлевших гробах».
Переходя к краткому описанию содержания книги, приведем в качестве пролога одно любопытное наблюдение автора, сделанное при подготовке курса лекций под названием «Религиоведение», который в 1990-е годы ему пришлось читать по кафедре «Истории культуры» студентам вуза. Наблюдение может рассматриваться как возможная реализация принципа Analogia entis и относится к малопонятной автору области так называемой сакральной географии, которая в последнее время часто упоминается, например, в связи с евразийскими спекуляциями. Итак, читателю предлагается отметить на карте мира (лучше – на глобусе) точками следующие места: в Индии – Бенарес, священный город индуизма и родина буддизма. Далее на северо-запад – в Сузы, центр персидского зороастризма через наиболее известные центры Индии доарийского периода Мохенджо-Даро и Хараппу; затем – библейский Ур Халдейский (Шумер), Вавилон, Иерихон – самый древний из известных городов – и Иерусалим. Наконец, остров Санторин в Эгейском море, вблизи которого, по мнению современных археологов, находилась до своего погружения в пучину в XV в. до н. э. легендарная Атлантида, далее – Афины, Микены и Рим. Эти центры мировых религий и культур с небольшим разбросом укладываются на геодезическую линию (кратчайшее расстояние вдоль поверхности между двумя ее точками, в данном случае – по сфере глобуса), а на плоской карте – на линию, близкую и прямой. Теперь через Иерусалим, который считают центром Вселенной (в Храме Гроба Господнего есть место, называемое «пуп Земли»), надо провести перпендикулярную геодезическую через Египет с юго-запада (Луксор, Фивы, Мемфис, Гиза) к Дамаску, Каркемишу (столица древних хеттов), Харану и Каппадокии. Затем короткий перпендикуляр через о. Санторин: с одной стороны – о. Крит, с другой – Стамбул (Константинополь, Византий), пройдя по дороге Эфес и Трою. Наконец, наклонная линия через Бенарес, захватив на юго-западе центры индуизма с большой примесью древних дравидийских религий (кришнаизма, например), а на северо-востоке – Лхасу (ламаизм) и некоторые районы Китая. Получается православный восьмиконечный крест, который накрывает практически все известные центры мировой культуры и религий, что вряд ли требует комментариев, тем более что у автора их нет.
Отступления, подобные приведенному выше или иного рода, такие, например, как попытка объяснить богословские понятия с помощью примеров из области естествознания в рамках принципа Analogia entis, необходимы для настоящей книги прежде всего для того, чтобы читатель не забывал о мистических корнях христианства и чтобы избежать превращения изложенного материала в сухую схему. Однако не следует обольщаться, что таким или каким-то иным способом удастся исчерпывающим образом передать дух Православия – этого обычная книга сделать не в состоянии, о чем писал замечательный богослов и ученый о. Павел Флоренский в книге «Столп и утверждение истины»: «Православие показуется, но не доказуется. Вот почему для всякого, желающего понять Православие, есть только один способ – прямой опыт православный… Чтобы стать православным, надо окунуться разом в самую стихию Православия, зажить православно, – и нет иного пути». При этом о. Павел считал религиозное образование в России крайне необходимым; он читал лекции в Московской Духовной академии и написал большое число работ на религиозно-философские темы, хотя их издание вскоре после Октябрьской революции прекратилось, а сам П. А. Флоренский в 1937 г. был расстрелян.
Проблема православного образования остро встала после распада Советского Союза и связанного с этим событием процесса демократизации и либерализации общества. «Маятник истории» начал медленно с двигаться в сторону возрождения религиозной веры, но его пути, о чем говорилось выше, неоднозначны, и, как это обычно бывает в переходные периоды, во времена смутные, результаты такого сдвига часто принимают искаженные и даже уродливые формы. Нередко на экранах телевизоров можно увидеть, как недавние яростные гонители христианства со смиренным видом участвуют в церковных богослужениях (дай-то Бог, чтобы у кого-нибудь из них «совесть Господь пробудил», как поется в известной песне об атамане Кудеяре). С большой помпой и рекламной шумихой строят грандиозные и дорогостоящие копии разрушенных большевиками храмов, и в то же время совсем рядом у старой намоленной церкви с устоявшимся приходом прохудилась крыша, а средств на ремонт нет.
Молодежь, всегда склонная к максимализму, нередко попадает в сети бездумной чувственности, считая это проявлением обретенной свободы; живое слово и серьезная литература для большинства молодых (и не только молодых) людей во всем мире вытеснены картинками на экранах телевизоров и интернета. Не следует принимать последний пассаж за «ворчливый старческий задор», автор хорошо понимает, много лет постоянно и близко сталкиваясь с молодежью, что в современных молодежных движениях есть своя несомненная правда, хотя ее реализация из-за того же максимализма зачастую принимает характер эпатажа. Поведение молодежи может быть вызвано, например, стремлением оправдать законные притязания человеческой плоти, тела, этого «храма духа», ведь сказано в книге Бытия о сотворенном мире: «все, что Он создал, хорошо весьма». Однако во всем этом есть также много неправды, исправить которую может помочь религиозное образование. Слава Богу, в последние годы начала восстанавливаться сеть православных учебных заведений в России, на Украине и в Белоруссии. Растет число церковно-приходских и монастырских школ, Духовных академий. В светских вузах введен курс «Религиоведение», который, по замыслу составителей программ, рассматривает историю дохристианских и нехристианских верований, согласно образному выражению о. А. Меня, «как потоки рек и ручьев, несущих свои воды в океан Нового Завета». В некоторых средних школах России изучается предмет «Основы православной культуры». Желание в меру своих сил включиться в этот благотворный процесс послужило основным побудительным мотивом для написания настоящей книги, а настроение, с которым автор приступил к ее написанию, хорошо передают слова Пролога к поэме Блока «Возмездие»:
Жизнь без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами – сумрак неминучий
Иль ясность Божьего лица.
Но ты, художник, твердо веруй
В начала и концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай.
Тебе дано бесстрастной мерой
Измерить все, что видишь ты.
Твой взгляд да будет тверд и ясен.
Сотри случайные черты —
И ты увидишь: мир прекрасен.
Познай где свет, – поймешь, где тьма.
Пускай же все пройдет неспешно,
Что в мире свято, что в нем грешно,
Сквозь жар души, сквозь хлад ума.
Так Зигфрид правит меч над горном:
То в красный уголь обратит,
То быстро в воду погрузит…
Кто меч скует? – Не знавший страха,
А я беспомощен и слаб,
Как все, как вы, – лишь умный раб,
Из глины созданный и праха,
И мир – он страшен для меня…
Стоит над миром столб огня,
И в каждом сердце, в мысли каждой —
Свой произвол и свой закон…
Над всей Европою дракон,
Разинув пасть, томится жаждой…
Кто нанесет ему удар?., не ведаем,
Но не за вами суд последний,
Не вам замкнуть мои уста!..
Пусть церковь темная пуста,
Пусть пастырь спит; я до обедни
Пройду росистую межу,
Ключ ржавый поверну в затворе
И в алом от зари притворе
Свою молитву отслужу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?