Текст книги "Стрекоза для покойника"

– И этим тоже. Но в основном поддержкой научной деятельности в области медицины, биологии и фармацевтики и грантами для студентов, обучающихся в том числе за рубежом. У госпожи Висенте были очень своеобразные увлечения: предприятие для производства сувениров и игрушек, загородный клуб и две элитные конюшни, несколько приютов для животных, поддержка городских хосписов…

Слава крякнул и почесал затылок.

– Разносторонняя дамочка… была!

Арефьев размешивал ложечкой сахар в кофе, раздраженно косясь на фотографии.

– Знаешь, я уже думаю, что хваленое чутье меня подводит! Ничего, никаких зацепок! Ну вот с этими, последними, суди сам – почерк при покушениях разный. Или разные люди – и кому тогда охота связываться с такой толпой наемных убийц? – или один и тот же, практикующий разнообразные способы убийства. С какой целью?

– Сбить с толку следствие! – уверенно сказал Слава.

Капитан пожал плечами.

– А если мы совсем ошибаемся?

– В смысле? – удивился коллега.

– Если твои подопечные – жертвы плохой экологии и неустойчивой психики, и только? А мои – обыкновенного маньяка, помешанного на различных способах совершения преступления?

Слава снова почесал в затылке.

– Пусть, – наконец покладисто согласился он, – но если так, какого черта тогда ты маешься тут ночами, портишь здоровье лошадиными каплями никотина и литрами кофе?

Мефодий вскочил и заходил по маленькому кабинету, как загнанный в клетку зверь. Затем остановился, постучал себя в грудь кулаком:

– Потому что вот здесь мне что-то подсказывает, что есть в этих событиях общий стержень, и он, этот стержень, основной! А еще, – он помрачнел сильнее, – чутье мне подсказывает, что наш не определившийся с любимым способом убийства друг на этом не остановится!

– Думаешь, таки маньяк? – покачал головой Слава.

– Думаю… Да ничего я не думаю! – вспылил капитан. – Мы все время что-то упускаем из виду – раз, нам не хватает информации и показаний свидетелей – два! Расколоть можно кого угодно – но эти, заметь, все как один молчат или говорят то, что мы уже знаем. Или – третий вариант – они говорят все верно, но мы понимаем их неправильно…

– Это как? – вытаращился собеседник.

– Вот и я хотел бы знать – как! – вздохнул капитан, вновь садясь за стол и вороша фотографии. Затем взглянул на коллегу: – Прости, я тебя заговорил! Ты зачем пришел-то?

– У меня для тебя подарок, – заговорщически улыбнулся тот. – Точнее, для меня, но раз ты моим делом тоже интересуешься…

Арефьев подался вперед, его глаза заблестели. Словно и не было бессонных ночей, литров кофе и выматывающей усталости.

– Выкладывай!

– Вот, – Слава достал телефон, – фотка из телефона погибшей Богуславовой. Опросили ее друзей – никто этого парня не узнал. А вот страничка «ВКонтакте» другой погибшей, некоей Вилковой Алены… узнаешь?

– Мне кажется, я видел этого парня входящим в клуб, – прищурился капитан. – Качок, однако!

Слава засмеялся:

– Ничего, мы и с качками работаем!

* * *

Утром Яр завез Луку домой – покормить и приласкать кота, показаться на глаза Анфисе Павловне, а затем они поехали в больницу. С ребятами договорились встретиться в десять, чтобы навестить Саню. Едва войдя в вестибюль, Лука заметила в углу ту самую ведьмочку, что уходила с Логиновым из клуба, и подошла к ней.

– Здравствуйте, вы к Сане?

– Тебе какое дело? – огрызнулась та, высовывая нос из мехового воротника шубки.

Лицо ненакрашенное, глаза припухшие.

– Хотела узнать, почему вчера, уходя с тобой, он был здоров, а потом попал в больницу, – пожала плечами Лука, перенимая стиль общения собеседницы.

Рыжая вскочила, ее волосы разметались по воротнику. Оттеняемые темно-коричневым мехом, они показались еще красивее, а лицо – в противовес – бледнее.

– Ты что же, думаешь, я виновата в том, что случилось? Да я ему жизнь спасла, если хочешь знать!

– Это как же? – вежливо поинтересовался Гаранин из-за спины Луки.

Рыжая окинула его оценивающим взглядом и сникла.

– Он у меня телефон забыл, я побежала за ним и нашла у подъезда истекающим кровью, – неохотно пояснила она. – Вызвала «Скорую»…

– Хочешь его навестить? – уточнила Лука. – Тогда давай с нами!

– Вас не пустят… Никого не пускают, – проворчала рыжая. – Я тут с шести утра сижу.

– Тебя как звать?

Лука посмотрела улицу – к вестибюлю шли Муня с Витом и Димыч.

– Маргарита.

– Я – Лука, это Яр, мой парень. А вон идут наши друзья.

Гаранин спокойно положил руку ей на плечо, будто подтверждая, что да, «ее парень». Лука ощутила гордость. Здорово как говорить такие простые два слова!

– Привет! – ребята подошли к ним.

– Я созвонилась с родителями Сани, они сейчас у него, – чмокнув Луку в щеку и косясь на рыжую, сообщила Муня. – Ему уже гораздо лучше, опасность миновала. Как только переведут в обычную палату, мы сможем к нему подняться.

– Так быстро опасность миновала? – удивилась Лука.

– Так у Сани оба предка – целители, – улыбнулся Димыч, – два целителя, да еще для родной крови – сила!

– Что ж… Подождем! – вздохнула Муня и села на банкетку.

– Я все-таки пойду, переставлю машину, – сказал Вит, – вон и место освободилось.

Муня рассеянно махнула ему рукой – смотрела в телефон, который только что звякнул. Смотрела и улыбалась.

Луке не стоило никаких усилий вызвать картинку с экрана в собственном сознании: «Доброе утро, Мунечка!»

Доброе утро, вот, значит, как? Судя по выражению лица той, которой было адресовано сообщение, Виталию Алейнику грозило скорое одиночество.

В вестибюле ребята прождали около часа. В основном молчали, иногда лениво переговаривались. Лука привалилась спиной к груди Яра и дремала: ночью поспать толком не удалось.

Маргарита в разговорах участия не принимала, но терпеливо ждала, не уходила. Встрепенулась, когда из коридора, где были расположены лифты, вышли мужчина и женщина и направились к ним.

– Ну как он, Виолетта Сергеевна? – взволнованно спросила Муня. – Можно к нему?

– Идите, пока не уснул, мы с лечащим врачом договорились, – улыбнулась та. – Мы сделали что смогли, теперь ему восстанавливаться надо, а это только сон, сама знаешь.

– Нам халаты! – радостно сообщил Димыч старушке, сидящей на месте давешнего сурового Степаныча. – И бахилы! Всем!

– Оглашенные… – ворчала та, выдавая спецодежду.

Лука, волнуясь, поглядывала на Гаранина – помнит ли Саня ее поцелуй? И если помнит, не выкинет ли какой-нибудь фортель?

Логинов, лежащий в одиночной палате, был бледен, однако не так страшно, как ночью. К вене на его запястье тянулась капельница, кардиомонитор в изголовье кровати по-прежнему пиликал, но гораздо более бодро.

– Ребята, как хорошо жить! – воскликнул Саня, встречая друзей улыбкой. – Вы не представляете!

– И слава богу… – пробурчал Алейник.

Муня опасливо осмотрела плотно забинтованную грудь Логинова, коснулась бинтов пальцем:

– Сань, очень больно?

– Ерунда! – отмахнулся тот и вдруг увидел замершую в дверях палаты Маргариту.

– Рита? – удивился он. – Ты зачем здесь?

Рыжая прошла вперед, наклонилась и подарила ему поцелуй. Шикарный поцелуй, с учетом состояния больного. Куда Луке было до нее! Понимая, что вот она-то точно тут лишняя, тихонько отступила в коридор. Гаранин чуть повернул голову – маневр заметил, но в палате задержался.

А Лука едва не налетела на… Костю Медведева!

Узнала его не сразу в махровом халате, спортивках и пластиковых тапках на босу ногу.

– Костя? – удивилась она. – А вы что здесь делаете?

– Да вот, – усмехнулся тот, прижимая ладонь к правому боку, – бандитская пуля настигла!

– Какой ужас! – испугалась Лука.

Медведев неожиданно захохотал.

– Шуткую я, девушка! Меня ночью привезли с приступом аппендицита. Вырезали вот…

– После операции лежать надо, а не ходить, – раздался недружелюбный голос.

Гаранин встал рядом с Лукой. Ведьмаки смерили друг друга оценивающими взглядами. Костя явно был в более тяжелом весе.

– Да ладно тебе, коллега, я витамины пью! – ответил тот, на миг вытаскивая из кармана флакон темного стекла. – Кому охота в больнице валяться? Скучно тут, в мужском отделении…

– А ты девушек любишь? – поинтересовался Яр.

– Люблю! – охотно кивнул Медведев. – Черных, белых, красных, разных и разнообразных…

– Ну люби, – непонятным тоном ответил Гаранин, беря Луку за руку и утягивая в сторону выхода из отделения, – бывай!

– Бывай! – улыбнулся тот.

У дверей Лука оглянулась. Костя пристально смотрел им вслед, на его грубо вылепленном лице улыбки как не бывало.

– А с Саней попрощаться? – опомнилась Лука, когда они с Яром оказались на улице.

– С ним там есть кому, – пожал плечами Гаранин. – Я тебя сейчас домой отвезу – мне по делам надо уехать. А вечером встречу, хорошо?

Лука кивнула. Анфиса Павловна, скорее всего, прочитает ей нотацию за то, что пропустила пару занятий. Ну ладно! Заслужила. А коту она купит вкусняшек. Вот прямо сейчас около дома и купит!

* * *

Стемнело. Скоро на работу, но пока время позволяло выпить кофе и приласкать заскучавшего кота. Лука стояла у окна, держа Вольдемара на руках, смотрела на улицу и иногда делала глоток из чашки. Кот обнимал ее лапами за шею и громко мурчал в ухо, так громко, что она периодически пыталась отодрать его от себя и спустить на пол. Впрочем, безрезультатно. У сиамской твари явно был свой взгляд на жизнь и умение отстаивать свою позицию.

Глядя на отсветы автомобильных фар на стенах домов, Лука думала об Эмме Висенте. До сего момента не позволяла себе анализировать увиденное в памяти водителя «Скорой» – и страшно было, и слишком много стремительно происходящих событий. А сейчас вот решилась.

Вызвала видение двух кульков, лежащих на пеленальном столике, серых папок, упавших на пол…

Увиденное означало, что тайна происхождения Луки так и не будет раскрыта, ведь водитель не помнил, в каком порядке положил документы обратно. Занятый своими мыслями, он даже не обратил внимания на то, что мог их перепутать. Этот момент просто не остался в памяти – так машинально закрываешь дверь в квартиру, а потом не помнишь – на ключ закрыл или просто захлопнул?

Тихонько выругавшись, Лука попыталась в очередной раз отцепить кота. Тот держался намертво, терся об ее подбородок ушами, совал нос в ухо и мурчал, мурчал, мурчал… Сдавшись, она перехватила его поудобнее и поцеловала в теплый лоб. Тоже сиротинушка. Ведь у него никого, кроме нее, нет. Интересно, как Яр относится к котам? Когда ведьмак бывал у нее в гостях, Вольдемар нарочно лез к нему то на колени, то на плечи, ходил вокруг, мешал зашнуровывать берцы. При этом он не выпрашивал ласки или внимания, а словно испытывал выдержку и терпение Гаранина.

– Мне на работу пора, – пожаловалась Лука, снова пытаясь отцепить кота. – Слышишь, ушастый гад? На ра-бо-ту!

«Гад» упорствовал. Лука, вздохнув, вышла на кухню, где Анфиса Павловна, сияя свежим маникюром, кушала кофей.

– Ты не опоздаешь, иллюминация? – спросила она, взглянув на часы.

– Не отпускает, – пожала плечами та, – соскучился сильно.

– Соскучишься тут, – хмыкнула домохозяйка, – когда владелица то там, то тут проживать изволит. Съехать не надумала еще?

– Куда? – удивилась Лука.

Анфиса Павловна лукаво улыбнулась. На ее щеках появились трогательные ямочки.

– Известно куда. К милому своему. У него же вроде есть где жить?

– Да мы как-то… – совсем растерялась Лука.

Ей даже и в голову такое не приходило! Жила сегодняшним днем, наслаждалась тем, что есть, каждодневными встречами, теплом прижавшихся друг к другу тел, даже расставаниями, после которых обязательно следовала новая встреча. Все, кажущееся незыблемым и постоянным, рухнуло в тот миг, когда она услышала о том, что неродная дочь, и с тех пор Лука в это, незыблемое и постоянное, не верила. Наверное, повзрослела…

– Иди-ка сюда, мой хороший! – все еще улыбаясь, Анфиса Павловна отодрала Вольдемара от Луки и, переложив себе на колени, серебряной ложечкой зачерпнула масло из масленки. – Иди, собирайся! А я его подкупать буду!

На пороге Лука оглянулась. Кот вылизывал ложку, но ухо держал повернутым в сторону хозяйки. Длинный черный хвост раздраженно бил старушку по коленке, несмотря на то что она старательно гладила кошачью спину.

– Иди-иди, – замахала рукой Анфиса Павловна, – справлюсь я с твоим пиратом. Сейчас вот минтая нажарю…

Блеклые голубые глаза, лучащиеся добром, аккуратный подбородок, седые волосы на пробор, прихваченные черепаховой гребенкой… И когда эта маленькая пожилая дама успела стать такой родной?

Сглотнув ком в горле, Лука вышла в коридор. Жизненные истины оказались сродни кошкам – гуляли сами по себе, захаживая в гости лишь по собственному желанию!

* * *

Поздно вечером пошел снег. Да такой, что забелил все вокруг, будто простыни развесил вдоль улиц и между зданиями. Посетители «Черной кошки» поспешили разойтись, пока до дома еще можно было добраться. Лука проглядывала чеки за день и искоса посматривала на дверь – должен был приехать Яр. И действительно, скоро увидела его входящим, правда, не одного, а с Димой Хотьковым. Оба смеялись, стряхивая снег с капюшонов курток и плеч. Она поспешила им навстречу.

– Ну и погодка! – чмокнув ее в щеку, сообщил Димыч. – Сейчас бы гулять и гулять в этом снежном царстве. Жаль, что завтра на работу.

– Жаль, что другое… – коротко сказал Гаранин, без стеснения привлекая и целуя Луку.

Хотьков мгновенно помрачнел.

Лука поняла, что имел в виду Яр – неуловимого убийцу, который мог поджидать за каждым углом.

– Закончила? – уточнил Гаранин.

– Закончила, закончила, – улыбаясь, закричал Макс из-за стойки бара, – пущай идет на все четыре стороны!

– Блин, в одну бы правильно дойти! – глядя в окно, пробормотал Хотьков.

За окном было белым-бело.

– Мы тебя до машины проводим, – сказал ему Яр, – а потом к своей вернемся.

Димыч кивнул с благодарностью.

Лука сбегала в подсобку, стянула фартук, скинула мягкие туфли, залезла в сапоги и куртку, укуталась шарфом. Наступало самое чудесное время суток – время рядом с Гараниным. Она никогда не загадывала – отвезет он ее к себе или домой – и уедет. И разочарований по этому поводу не испытывала.

Они вышли на улицу. Ветер бесновался выше, трепал им же самим сотканные снежные полотнища, придавая ночному пейзажу совершенно нереальный вид. У земли было относительно тихо, однако густой снегопад перекрывал видимость.

Перейдя дорогу, направились в ту сторону, где Хотьков оставил машину. Вокруг царили пустота и тишина, лишь снежные крупинки шуршали, царапая куртки. Гаранин вдруг остановился… Как-то задумчиво натянул на плечо вторую лямку рюкзака – до этого нес на одном плече, – и вдруг… сделав Димычу подсечку, швырнул его на землю.

* * *

Все произошло за долю секунды…

Лука изумленно смотрела, как Яр, будто в замедленной съемке, идет к ней – вкрадчивый, чужой и смертельно опасный, как крутит в пальцах непонятно откуда взявшийся нож. Гаранин, оказавшись рядом, взглянул на девушку страшными суженными зрачками на нечеловечески бледном лице и хрипло произнес:

– Беги…

Она попятилась. Он сунул ей что-то в руку, развернул, толкнул от себя и рявкнул:

– Беги к нашей машине!

И только тут Лука заметила белые фонтанчики, то тут, то там вспарывающие сугробы. Звуков выстрелов, как и в случае с Юлей Всеславской, слышно не было.

От толчка Яра девушка чуть не упала на капот близстоящего авто, но – вовремя сообразила! – подогнула колени, рухнув в снег за машину. Спустя мгновение к ней подполз Димыч. Лицо у него было не столько испуганное, сколько ошарашенное.

– Что происходит? – шепотом спросил он.

Лука высунулась из-за капота, желая посмотреть, где Гаранин, однако того поблизости уже не было. Перспективу старательно занавешивал снегопад.

Свистнул воздух, посыпалось разбитое стекло. Разбуженное авто заголосило, мерцая огнями.

Лука посмотрела на Хотькова огромными глазами.

– Димыч, нас пытаются убить…

Перевела взгляд на ключи, лежащие в ладони…

Новый выстрел раздробил фару. Острый осколок пластика рассек Хотькову щеку. Тот выругался. Схватился одной рукой за щеку, другой за Луку:

– Яр сказал к его машине бежать… Надо бежать! Давай… На счет три! Раз, два, три!

И они побежали. Лука в жизни так не бегала – почти ничего не видя от ужаса. Смерть едва не касалась плеча стальным крылом, и где-то в снежной мути остался Гаранин, только что спасший жизнь Димычу… Несмотря на то что глаза отказывались видеть, она, не осознавая, в полной мере пользовалась способностями Видящей и поэтому успевала не только отклоняться с траектории пуль, но и утягивать с них Хотькова. Спустя мгновения бешеного бега оба, задыхаясь, нырнули в черный BMW и заперли за собой двери.

Глухой стук, будто шмель ударился о стекло…

Еще один.

Смерть здесь!

Близко…

Это ее посланцы, и она все ближе с каждым выстрелом. Но на стекле ни трещинки!

– Да это броневик! – восхитился Димыч, с силой прижимая ладонь к кровящей щеке. – А я все удивлялся, зачем бумеру усиленная рама и такие колеса!

А затем стук прекратился. Спустя паузу мучительной тишины снежная вакханалия расцветилась фиолетовым и желтым, и музыкой зазвучала милицейская сирена, гармонично добавившаяся к какофонии голосящих изувеченных выстрелами машин с выбитыми стеклами и разбитыми фарами.

Стук в окно заставил обоих пассажиров подскочить. В салон пытался заглянуть полицейский с погонами лейтенанта.

– Откройте машину и выходите! – его почти не было слышно.

Лука нажала на кнопку брелока и отворила дверь.

– Что здесь происходит? – спросил лейтенант. – Кто стрелял?

– Мы не знаем! – дружно ответили и Лука, и Димыч.

– Что со щекой?

Хотьков на мгновение убрал ладонь.

– Осколок от фары… Там, метрах в тридцати, по машине стреляли. Мы рядом оказались.

– Документы предъявите!

Димыч полез во внутренний карман куртки, а Лука растерялась, поскольку паспорта с собой никогда не носила.

– У меня нет…

Неожиданно двое полицейских со всего размаха обрушили на капот машины… Ярослава Гаранина.

– У него холодное оружие, товарищ лейтенант, и возвращался с той стороны, откуда стреляли!

– Где Петров и Громов?

– Осматривают место происшествия. Стреляли из дальнобойника, но с глушителем. Скорее всего, с подвесной лестницы к шестому дому…

Лейтенант внимательно осмотрел гаранинский нож, взвесил в ладони.

– Для каких целей носите с собой клинок? – поинтересовался он у Яра.

Тот так и лежал на капоте, с завернутыми за спину руками.

– Коллекционирую, – хрипло отозвался тот. – Разрешение имеется, только оно дома.

– Проверим! – покивал лейтенант. – Василий, парня и девулю в отделение – оба без документов. А ты, Рыжиков, этого отвези в ближайший травмпункт, пусть зашьют.

– За что вы нас арестовываете? – возмутилась Лука.

Страх отпустил, и кровь от избытка адреналина бурлила в венах, заставляя ее чуть ли не ядом плеваться.

– Не арестовываем, гражданочка, а задерживаем для установления личности! – усмехнулся лейтенант и кивнул своим товарищам: – В машину их…

В отделение ехали на полицейском «козле», сидя друг против друга на скамейках в кузове. Рядом развалились патрульные, для наглядности положив ладони на приклады автоматов. Лука разглядывала их и ощущала себя героиней дешевого криминального сериала. Перевела взгляд на Гаранина.

– Все будет хорошо, – улыбнулся он, – вот увидишь.

Столько вопросов надо было ему задать, но не спрашивать же в присутствии конвоя, удалось ли ему догнать стрелявшего?

– В обезьянник, – коротко приказал лейтенант, когда они приехали в отделение. – До выяснения обстоятельств.

Обезьянник выглядел вполне себе по-киношному. Бетонные стены, две узкие железные банкетки вдоль них, прикрученные к полу, толстая решетка. В камере уже сидели какой-то мутного вида мужик и явный бомж, источающий ароматы. Несмотря на затрапезный вид, оба окинули вошедших вполне трезвыми взглядами.

– Сигаретки не найдется? – хрипло поинтересовался бомж.

Голос его напоминал карканье вороны.

– Не курю, – качнул головой Яр, а Лука полезла в карман куртки и достала едва початую пачку.

Надо же, за всеми этими событиями о сигаретах как-то и забылось.

– Девушка, а можно и мне? – оживился сосед бомжа.

– А можно две? – поддакнул бомж, протягивая руку.

– Берите все! – решительно сказала Лука. – Я бросаю!

– Ух ты, какая! – восхитился бомж. – Решительная!

Она села на другую банкетку рядом с Яром.

Задержанные не просидели и пятнадцати минут, как дверь открылась, и в камеру вошел… капитан Арефьев. Лука изумленно воззрилась на него – а он-то что тут делает?

Мефодий посмотрел хмуро, кивнул:

– Вы, двое, идите за мной.

– А мы? – в спину ему обиделся бомж.

Капитан привел их в пустой кабинет, с размаху плюхнулся на стул – как человек, которого ноги не держат от усталости. Лука разглядывала его во все глаза, похоже, он продолжал ночами не спать.

– Так и не хотите сказать мне, почему некто охотится за теми, кто посещал закрытый прием в «Черной кошке»? – устало потерев веки, спросил он. Подумав, уточнил: – Охотится за вами…

Яр и Лука молчали.

Порывшись в кармане, капитал достал сложенный вчетверо листок бумаги.

– Вот список погибших, изучите. Последние двое убиты вчера. Один задушен, другой – сброшен с моста под поезд.

Лука взяла листок, развернула. Перед глазами возникли фамилии в заметках – в телефоне Вита Алейника: список тех, кто находился рядом с гробом во время похищения броши-стрекозы Эммы Висенте. Он дублировал список Арефьева, только в нем не хватало… Муни, Вита, Димыча, Юли, Сани и… Яра.

Девушка очень осторожно положила листок на стол и посмотрела в окно. Ее в списке не было, но как она сможет жить, если погибнет еще кто-то из друзей, как погибла Оля Всеславская и чуть было не погиб Саня Логинов?

– Я не понимаю, при чем тут мы? – спокойно сказал Гаранин, взяв список, пробежав его глазами и возвращая капитану. – Да, мы были в тот день в клубе, и с некоторыми из этих людей я знаком. Но это всего лишь совпадение.

– Час назад вас пытались убить – расстрелять на улице, как бродячих собак! – язвительно заметил капитан. – Это тоже совпадение?

Яр пожал плечами.

Арефьев поднялся.

– Я забираю вас к себе в Управление. Посидите, отдохнете, подумаете… Главное, побудете под наблюдением. А то выпустишь вас, а через пару часов придется опознавать.

– Телефон верните, – встрепенулся Яр. – Право на звонок у меня есть!

Капитан, хмыкнув, достал из кармана свой телефон и положил перед ним. Судя по блеску его глаз, похожему на мерцание глаз кота в засаде, разговор будет отслежен.

– Димыч? – сказал Яр, и Лука внимательно на него посмотрела. – Димыч, нас забирают в Управление. Капитан Арефьев. Ты там как? Зашили? Рану обработали? Ты навести нас… Лука беспокоится. И будь осторожен! Пока…

– Все? – Арефьев пристально посмотрел на Гаранина. – Поговорили, можем ехать?

– Поговорили, можем ехать, – согласился тот и взял Луку за руку.

* * *

Капитан привел их в разделенное на зарешеченные камеры пустующее помещение в подвале Управления. И, любезно улыбаясь, пояснил:

– Я вас разлучу, для вашей же безопасности!

Лука не успела опомниться, как дюжие конвоиры втолкнули ее в одну камеру, а Яра – в соседнюю. Теперь она его не видела, поскольку камеры разделяла бетонная стена.

– Нас с тобой он тоже подозревает, – раздался голос Гаранина, когда и капитан, и конвоиры ушли.

Лука ощутила, что еще немного – и ее накроет паника.

– Ты думаешь?

– Он подозревает любого из оставшихся в живых из списка, но он ошибается.

– Откуда ты знаешь?

– Среди указанных там нет ведьмаков, кроме меня, – помолчав, ответил Яр. – А тот, за кем я погнался сегодня, – ведьмак!

– Ты его видел?

– Он был под действием зелий… Слишком быстро двигался. Но здоровый, гад! Тяжеловес… Как мой отец или Макс… был.

Наступившая тишина подавляла. Пугала до дрожи в коленях. Казалось, Гаранин сгинул в этой тишине, шагнул куда-то – и пропал.

– Они дружили, Макс и твой отец? – торопливо спросила Лука, не желая доверять тишине.

– Они были напарниками. – Слышно было, что Яр подавил вздох. – Кроме того, Макс был свидетелем на свадьбе у родителей.

– А… Как же так получилось? – искренне удивилась девушка.

– Макс однажды сказал, что ждал ее всю жизнь и дождался, – ответил Гаранин, и в его голосе Луке почудилась грустная улыбка. – Мама с ним снова начала смеяться… Давай не будем об этом?

– Давай… – покорно согласилась девушка и отошла от решетки.

Села на койку, накрытую матрасом и тонким одеялом. Семья – это мир. И когда он погибает – больно всем, кто в нем обитал. Раньше, когда у нее была семья, она этого не понимала. Разве ценишь то, что имеешь? Разве бережешь краюху, когда хлеба много?

Тишина по-прежнему давила. Горожанке, привычной к постоянному «белому шуму» окружающего мира, она казалась враждебной, затаившейся, замышляющей зло.

– Яр… – жалобно позвала она. – Ты здесь?

– Здесь, – тут же откликнулся он, – не бойся, я рядом.

– Когда ты рядом, я ничего не боюсь, – сказала Лука, стараясь не заплакать, – а сейчас ты там, за стеной! И здесь больше никого нет…

Сказала – и замолчала испуганно. В отсеке кто-то был: невидимый, смертоносный, находящийся в поиске.

– Лука… – голос Гаранина звучал излишне спокойно. – Здесь нежить, я чувствую…

– Мне страшно…

– Не бойся. Подумай, что тебя может защитить?

– Но…

– Думай!

Яр понизил голос и умудрился рявкнуть шепотом. А Лука, метнувшись к решетке, ощутила, как по вискам заструился холодный пот.

Да, она была здесь – тень, похожая на осколок тьмы. Медленно плыла вдоль коридора, кутаясь в лохмотья и посверкивая из их глубины красными злыми огнями. Призрачное одеяние вихрилось, словно черный снег, и Луке сразу стало понятно, как будто она давно это знала, – стоит одному из этих лохмотьев-щупальцев коснуться ее, и в эпикризе о гражданке Лукерье Павловне Должиковой запишут либо инфаркт, либо инсульт… Как у Эммы Висенте!

Девушка растерянно оглянулась. Чем защититься от того, что по логике вещей может проходить сквозь стены, просачиваться в любую щель?

И в этот момент раздался щелчок электронного замка коридорной двери.

Нежить метнулась куда-то вбок, мелькнула на краю сознания такой знакомой тенью!

– Яр… – дрожащим голосом позвала Лука.

– Тихо, все потом! – мгновенно ответил тот.

В помещение заглянул капитан Арефьев, подозрительно поводил носом, еще более подозрительно посмотрел на заключенных.

– К вам посетитель. Пять минут!

И уселся на стульчик у стены.

– Ну как вы тут? – Димыч зашел, преувеличенно бодро улыбаясь. – Лука, что с тобой? Бледная, как смерть…

Он посмотрел на нее, на подошедшего к решетке Гаранина и судорожно сглотнул, явно все поняв.

– Клаустрофобия, – пояснил ведьмак, – нам обоим плохо в замкнутом пространстве.

Лука, так и не перешедшая на обычное зрение, углядела молниеносный бросок его руки из-за решетки. Флакончик темного стекла с ладони Хотькова исчез в кармане куртки Яра…

– Ну… – Димыч нерешительно оглянулся на Арефьева. – Может, капитан и прав. Здесь вы в безопасности!

– А ты? – уточнил Гаранин.

– А я машину прямо за углом оставил, у помойки, – зачем-то уточнил Димыч. – Сейчас поеду домой и буду там сидеть, не высовывая носа!

– И это правильно! – негромко заметил Мефодий.

– Я нашим скажу, чтобы не волновались, – продолжил Хотьков, – и Анфисе Павловне позвоню.

– Только ей не говори, что я в тюряге! – испугалась Лука.

– Не скажу, – улыбнулся Димыч, – скажу, что ты с Яром.

– Время, – сообщил Арефьев. – По-хорошему, гражданин Хотьков, надо бы и вас того… в камеру! Для безопасности!

– Ну если надо – сажайте! – обреченно вздохнул Димыч. – Но я обещаю, что из дома носа не высуну, пока все не разрешится, и буду держать вас в курсе, если что.

Мефодий пожал плечами. Кажется, он бесконечно устал от всего происходящего, и ему стало уже все равно.

– Как знаете. Пройдемте.

Димыч вышел, кинув напоследок взгляд через плечо на Гаранина.

Едва за ними закрылась дверь, как Лука услышала странный скрежет. Негромкий, неприятный. Спустя мгновение дверь ее камеры распахнулась. На пороге стоял Яр… и не Яр. То существо, что она видела в ночь, когда они с Димычем приехали в дом на болотах. Существо с бледной кожей, суженными зрачками и мышцами, бугрящимися чудовищной силой. Ведьмак.

– Нам нужно уходить, он возвращается! – сказал Яр. – Капитан был бы прав, если бы убийца был человеком. Но он не человек!

– А кто он? – удивилась Лука. – Ведьмак?

– Нет. Злой дух… Лич.

– В нас стрелял дух? – еще больше изумилась она. – Как это возможно?

Гаранин поморщился и, схватив ее за руку, закинул себе на закорки.

– Их двое, человек и нелюдь… Держись крепче.

Дальнейшее Лука помнила плохо. Вроде бы Гаранин выдавил замок двери подвала, вихрем пронесся по коридору, миновал пост охраны у входа – причем никто не понял, что произошло – лишь заорал металлоискатель и взметнулись журналы на столе у дежурного, – и, очутившись на улице, свернул направо. К помойке.

Димыч ждал в машине. Резко обернулся, когда открылась дверь, вздохнул с облегчением, увидев Гаранина, заталкивающего Луку в машину.

– Слава богу!

– Подожди, мне нужно вернуться… Там мои вещи.

– Сматываться надо! Сейчас они обнаружат, что вы сбежали, и тут такое начнется!

– Не могу, – покачал головой Яр.

– Рюкзак! – догадалась Лука. – Там Алусин рюкзак. Яр, мы тебя подождем!

С мгновение он смотрел на нее, а потом взял маленькое лицо в ладони и поцеловал.

– Я скоро!

И исчез.

– Алуся? – подозрительно уточнил Хотьков. – Это кто?

– Его сестра. – Лука смотрела в том направлении, где скрылся Гаранин.

Ее больше волновала чернота с красными злыми огнями в глубине, вставшая на их след, чем переполох, который мог подняться в здании. Как скрыться от нее? Ведь никто не учил Луку таким вещам. Что говорила о боевой магии Анфиса Павловна? «В современных романах неучи пишут о боевой магии, каковой, по сути, не существует. Около семидесяти процентов заклинаний, призванных разрушать и уничтожать, основаны на использовании магии стихийников, остальные тридцать – извращение идеи целительства или использование призванной нежити для усилия собственных физических сил». Значит, магия стихийников вполне может сработать! Воды в ее распоряжении нет, огонь и земля привлекут внимание. Остается воздух! Воздух, управлять которым после случившегося с Темкой она боится! Вспомнилась вкрадчивость движений теневой твари… Та плыла, напоминая глубоководного хищника, который мог мгновенно сменить ленивую медлительность на стремительную смертоносность! Как ее назвал Яр – лич?

Лука закрыла глаза и представила, что воздух вокруг машины собирается в защитный купол, отражающий действительность. Теперь снаружи машину видно не было, хотя сидящие в ней видели все.

– Уф, родная, предупреждай хоть! – раздался над ухом голос Гаранина, и Лука взвизгнула от неожиданности. – Еле нашел! Отличный морок, только тебе придется его снять, когда тронемся, иначе в нас въедет первая же встречная машина. Димыч, отвези нас к моему авто, оно мне нужно, после заберешь Луку, и поедете по адресу, который я скинул тебе. Там надежные ребята, защитят, если что!