Читать книгу "Не будь жестоким, ласковый апрель"

Было страшное желание позвонить Вадиму прямо сейчас – ночью. Но она пересилила себя. Ходила из комнаты в комнату по пустой квартире, то включая, то выключая свет. Наконец, легла спать, сказав себе: «Утро вечера мудренее». Все утро прошло в смятении, она так и не решилась набрать номер Вадима. Несколько раз бралась за трубку, но откладывала ее в сторону. Наконец, измученная терзаниями, набрала его домашний. Телефон молчал. Сотовый был отключен. «Наверное, на работе, наверное, совещание. Если она не дозвонится сейчас, то больше не станет пытаться», – и набрала номер приемной.

Хотя секретарше строго-настрого было запрещено соединять шефа с кем бы то ни было, у него в кабинете шла работа над важным договором, Олеся ослушалась:

– Вадим Николаевич, вас Виолетта.

– Хорошо.

Она не представилась, но ее голос он узнал бы из тысячи:

– Вадим, я люблю тебя.

– Еду.

– Меня не ждите, – сказал Прозоров собравшимся в его кабинете.

– Вадим Николаевич, а как же договор? Японцы завтра утром приедут.

– Мы уже все решили. Сергей, веди совещание.

Когда, закончив работу, все разошлись, Сергей Воронов спросил секретаршу:

– Олеся, что случилось? Тебе же шеф сказал: не соединять ни с кем.

– Да, Сережа, в моем договоре записано, что я должна неукоснительно выполнять приказы руководителя. Но хорошая секретарша должна еще уметь предугадывать желания руководителя. Виолетта звонила. Вот если бы я не соединила, он бы меня точно уволил.

Виолетта испугалась его решительного «Еду!». Сейчас Вадим будет здесь, а она выглядит как-то обыденно. Она ничего не могла придумать, как он уже появился.

– А вот сегодня цветы были бы как раз к месту, – сказала Виолетта, лишь бы только что-нибудь сказать.

– Извини. Я просто потерял голову от счастья. Но это поправимо. Поехали домой?

Виолетта все равно была смущена. Спасла ее собака, которая от избытка радости крутилась под ногами.

– Герцог, давай собирайся, поедешь к хозяину. Из корзинки ты уже вырос. Пойдешь, как взрослый, на поводке.

Если б еще вчера Вадиму сказали, что за одну минуту так изменится его жизнь, он не поверил бы. Теперь в его холостяцком доме появилась женщина, любимая женщина. Он достал бутылку шампанского, оставшуюся не открытой с Нового года.

– Ты меня ждал?

– Я жду тебя с 31 декабря, каждый день – три месяца.

– Извини, что испортила тебе Новый год. А давай у нас Новый год будет сегодня.

– Только у меня нет никакой еды, кроме шоколада.

– Будем закусывать шоколадом. А вечером я приготовлю ужин.

– Еще чего! В первый же день запирать жену на кухню? Ни за что! Закажем еду в ресторане.

– Ресторанную еду ты в ресторане и будешь есть. А дома надо ужинать по-домашнему.

– Слушаю и повинуюсь.

Вечер прошел необыкновенно: мерцали свечи, потрескивали дрова в камине. Сытый пес выбрал себе удобное место в гостиной.

Виолетта приняла душ, завернутая в огромный халат Вадима, зашла в спальню. Поверх покрывала в раскрытой коробке лежал белоснежный пеньюар.

– Когда ты успел купить его?

– Я приготовил тебе подарок к Новому году.

Виолетта стояла в нерешительности, кутаясь в халат.

– Не нравится?

– Нравится. Не в этом дело. Я волнуюсь, как девчонка перед первой брачной ночью. Я боюсь тебя разочаровать.

Утром она проснулась, но думала, что сон еще продолжается. Она лежала, едва различая в сумерках очертания комнаты. Потом чуть коснулась пальцами губ Вадима. Он тут же открыл глаза.

– Как чутко ты спишь. Я не хотела тебя будить. Мы, кажется, проспали на работу.

– А, может, ну, ее, работу?

– Ты сошел с ума. Вставай, уже восемь часов. Сегодня придется мчаться без завтрака.

– Лета, когда мы пойдем в загс?

– Да хоть сегодня. Только собирайся побыстрее.

– Сегодня не получится. Надо же купить тебе свадебный наряд.

– Ты по поводу свадьбы только не выдумывай. Я молодежь смешить не хочу.

– Но все равно тебе придется отвечать, согласна ли стать моей женой, давать клятву любви и верности.

– За все, что положено, готова отвечать по полной программе. А целоваться на виду у всех не буду.

– Но ведь это же праздник.

– Вот и отметим его вдвоем.

– А свидетели?

– Хорошо, еще свидетели.

Зарегистрировались через две недели. Народу было, конечно, больше, чем предписывали запреты Виолетты. Была Нина, был Максим с семейством. Даже Дмитрий с Наташей прилетели из Саратова. Виолетта выглядела настоящей невестой в обворожительном белом костюме. Казалось, она помолодела лет на десять. Правда, перед свадьбой они поспорили с Вадимом. Виолетта наотрез отказалась от дорогого обручального кольца с бриллиантами, которое преподнес ей Вадим. Вот тут он оказался непреклонен:

– Я готов исполнять все твои желания, подчиняться всем твоим запретам. Но разреши хотя бы изредка делать то, что я хочу.

– Слушаю и повинуюсь, – сказала на этот раз она.

Это, пожалуй, была первая его победа. Если не считать, что она вообще вышла за него замуж.

Была и еще одна победа. Вадим заявил: он настаивает, чтобы Лета взяла его фамилию.

– Кто бы возражал, – улыбнулась Лета.

Он почему-то думал, что ему придется долго ее уговаривать, и приготовил кучу аргументов.

На следующее утро после свадьбы Лета сказала:

– Я решила сменить внешность.

В глазах Вадима повис немой вопрос.

– Нет, пластическую операцию я делать не собираюсь, не бойся. Хочу подстричь волосы.

Полвоскресенья она провела в салоне. Домой вернулась Лета и не Лета. Стрижка ей очень шла. Заметнее стали седые волосы, но это ее не портило.

– Красить волосы я отказалась.

– Правильно. Ты стала еще красивее. Я просто тобой восхищаюсь.

Эти перемены к лучшему во внешности Виолетты отметили все сослуживцы.

Сказать, что все в их жизни протекало гладко, было бы неправдой. Встретились два разных человека, две сильные личности, с устоявшимися привычками и привязанностями. Их семейная жизнь была трудной работой, наградой за которую было счастье и крепнущая день ото дня любовь – не влюбленность юнцов, а любовь.

Первая стычка произошла через несколько дней их совместной жизни, еще до свадьбы. Днем Лета придумала, что приготовит вкусненькое на ужин. Оказалось, еда уже готова. Памятуя, что пока мужик голодный, с ним лучше разборки не устраивать, она поела без аппетита. Чуть выждав, затеяла разговор, что на кухне не допустит чужую хозяйку. К тому же готовит она несравненно вкуснее, он в этом, кажется, имел возможность убедиться.

– Извини, просто Полина Андреевна уже год ведет мое хозяйство. О переменах в моей жизни я не предупредил ее.

– В общем, готовить я буду сама. Но вот с уборкой такого огромного дома мне не справиться.

– Тогда пусть на Полине Андреевне останется уборка и стирка. Но жалованье я ей сбавлять не буду. Она всю семью кормит, другого заработка у нее нет.

– Ты и так, наверное, ей немного платишь.

– Думаешь, пятьсот долларов в месяц – это мало?

– У нас в институте столько младшие научные сотрудники не получают.

– Значит, нормально.

– Только, чур, твои рубашки я буду гладить сама.

– И не жаль тебе времени на эту ерунду?

– Во-первых, никто лучше жены рубашки мужчине не погладит, во-вторых, мне хочется делать тебе приятное, а в-третьих, за утюгом хорошо думается: руки заняты, а голова свободна. Умные люди делают открытия во сне, ну, а я за утюгом.

– Неужели правду говорят, что все женщины – кокетки? Я думал, моя жена – не такая.

– Такая, такая…

– На комплимент нарываешься?

– Ну…

В общем-то, это была не ссора, а так – недоразумение. В конце концов, все перевели в шутку и забыли, о чем спорили.

В другой раз пришлось решать проблему посерьезнее. Обычно к концу рабочего дня Вадим посылал за Виолеттой свою машину, и водитель отвозил ее домой. А тут ему захотелось устроить праздничный ужин – без повода, просто так. Он бросил все дела и поехал за ней. А Виолетта задержалась на ученом совете. Вадим прождал ее в машине у академии целый час и только зря потерял время.

– Может, ты оставишь работу? Денег у нас вполне достаточно.

– Ты думаешь, все дело только в деньгах? Не предполагаешь, что моя работа мне может быть интересна? Кроме денег, согласна, гораздо меньших по сравнению с твоими, она позволяет мне чувствовать себя нужным человеком.

– Ты могла бы быть консультантом в нашей компании.

– Не дождешься. Работу я не оставлю. И в академии каждый день пропадать буду, и лекции студентам читать в институте тоже. А если твоей компании нужны толковые консультанты, милости просим, заключите договор с академией, заплатите деньги и получите квалифицированную помощь. Если эту работу поручат мне, буду консультировать вас я.

Вадим не ожидал такого напора, его обуял гнев. Он только чудом сдержался. Лета поняла, что переборщила. Она обняла его и осыпала поцелуями все лицо.

– Извини меня. Конечно, я пошутила. Если будет необходимость, я всегда готова помочь. Только не проси оставить работу, я умру без нее, – хотела добавить: «И без тебя тоже», но сдержалась. – А вот машину для меня тебе придется купить. Твоей служебной пользоваться неудобно, подстраиваться под твой распорядок – тоже. Водить я не умею, учиться, пожалуй, поздно. Так что придется еще и водителя брать. Иначе мне предстоит добираться до поселка на рейсовом автобусе с двумя пересадками. Мне такая перспектива как-то не очень.

С водителем устроилось сразу. Взяли сына Полины Андреевны, он и возил Лету на «Тойоте» Вадима, пока не купили специально для нее новый «Лексус». Теперь даже из академии на лекции в институт и обратно ей было добираться просто.

Однажды Лета «наехала» на мужа совершенно напрасно. С Сергеем Вороновым она изредка виделась. Компания Вадима на самом деле заключила договор с академией, институт экономки разрабатывал стратегию развития бизнеса. Сергей и сказал Лете, что на днях Прозоров поручил открыть счет компании в банке, где директором был Максим Галустян. Она его отчитала, что нельзя такими способами помогать мальчишке.

– Знаешь, я не привык бросать деньги на ветер. Мои люди проверили активы банка, у Максима прирост наполовину больше, чем у конкурентов. У мальчика, к твоему сведению, есть чутье настоящего экономиста. Наверное, от мамы. Наши с ним дела взаимовыгодны. И вообще, откуда тебе известно о договоре, который мы подписали только вчера? Ну, да, он же – твой сын.

Лета чуть не подставила Сергея Воронова.

В канун майских праздников Вадим объявил жене:

– Наконец-то, я могу вернуть тебе свой давнишний долг.

Лета удивленно взглянула на него

– Мы едем в Париж. Ты можешь взять отпуск?

– Без проблем.

Однако поездка снова сорвалась. Вадим извинялся, что проклятые дела не отпускают его даже на неделю.

– Я испортил тебе отпуск.

– Не нагружай себя. Я знала, за кого иду замуж. Твоя личная жизнь принадлежит тебе настолько, насколько это позволяют дела.

– Но теперь еще и твои планы должны подчиняться моим делам.

– Да не расстраивайся ты так. Нельзя же, чтобы все мечты сразу сбывались. Иначе просто будет неинтересно жить.

– Но у тебя же отпуск. Может, поедешь одна?

– Ни за что! Теперь, когда у меня есть ты, я хочу, чтобы в мои самые лучшие мгновения ты всегда был рядом. Париж подождет. А я займусь домом. Вначале мы с Полиной Андреевной сделаем генеральную уборку. А потом будем обустраивать участок. Мне хочется, чтобы у нас было много цветов. Ровный газон, конечно, очень красив, но глазу не за что зацепиться.

– Мне совсем не хотелось нагружать тебя на время отпуска домашними делами.

– Ну, так и быть, обещаю немножко позаниматься своей наукой. Ты же знаешь, у меня всегда остаются недописанные статьи, доклады, лекции.

К вечеру Лета валилась с ног от усталости. Но такая уж у нее была натура: если что-то задумала, результат должна видеть сразу. Через десять дней дом было не узнать. Но теперь ей нечем было себя занять. Чтобы не умереть от безделья, Лета поехала в академию: надо было взять начатую статью для журнала и кое-какие документы.

Вечером Вадим застал ее грустной.

– Устала?

– Это правда, от безделья устаешь быстрее, чем от работы.

– Ничего себе безделье. Ты посмотри – наш участок не узнать, как преобразился.

– Это мы с Полиной Андреевной еще на прошлой неделе закончили. Я уже десять раз успела отдохнуть.

– Чем же ты тогда так расстроена?

– Ездила на работу. Девчонки только что вернулись из командировки в Москву. Ты же знаешь, какие мы все театралки. В Малом театре под занавес сезона дают премьеру. Девчонки умудрились достать билеты. Так восторженно рассказывали о спектакле, что завидно стало. Так захотелось в Москву, в театр. Да, ладно, не обращай внимания. Это минутная блажь. Вот ты приехал, и у меня уже хорошее настроение.

На следующий день, вернувшись вечером, Вадим сказал:

– В субботу снова ставят премьерный спектакль в Малом. Я с тобой поехать не могу, много дел. Бери с собой Нину. Билеты на самолет и гостиницу я уже заказал. Утром вылетите, погуляете по Москве. После спектакля наша машина довезет вас до гостиницы. А в воскресенье дневным рейсом вернетесь.

Лета постепенно научилась привыкать к чудесам, а Нина впервые попала в сказку. Когда подруги летели из Москвы, Нина сказала:

– Я понимаю, у богатых свои причуды. Но никогда не думала, что это каким-то образом коснется меня. Приятно, что ни говори.

Лета поняла, что более удобного случая для разговора, который она все время откладывала, может не представиться. И она решилась.

– Нина, ты – моя лучшая подруга.

– Что за признания в любви и дружбе?

– Я серьезно. Ты – моя лучшая подруга, у тебя скоро юбилей…

У Нины после великолепных выходных было чудесное настроение, и ей вовсе не хотелось быть серьезной.

– Если ты боишься, что обидишь меня напоминанием о возрасте, то, сколько ни старайся, ничего у тебя не выйдет, – опять перебила она. – Во-первых, мне никто не дает даже сорока. Во-вторых, в мои реальные сорок пять баба ягодка опять. В-третьих, я не принимаю никаких отказов: на моем юбилее ты просто обязана быть, потому что ты – главная гостья.

– Совсем наоборот. Я на твой юбилей приду обязательно. Я хочу сделать тебе подарок. От чистого сердца, от всей души, – Лета говорила быстро, не давая подруге вставить слово в свой монолог. – Я решила купить тебе шубу. Помнишь, ты мечтала о короткой норковой шубке? Поедем вместе в магазин, выберешь, что тебе понравится. Ты не думай, это мои деньги, не Вадима. Я получила гонорар за статью в немецком журнале – кучу евро. На шубу хватит и еще останется. Ты знаешь, мы никогда не копили деньги. Если вдруг сваливались какие-то лишние рубли, тут же вся семья страдала, куда бы их лучше потратить. А сейчас мои дополнительные заработки никому не нужны. Сын – банкир, у него у самого денег куры не клюют. Муж вообще моей зарплатой не интересуется. Могу я сделать подарок своей лучшей подруге? Могу. И хочу! Только извини, шубу в июне дарить как-то не очень прилично. Но ведь у тебя и в будущем году, и через пять лет день рождения все равно будет в июне, – Лета слабенькой шуткой пыталась загладить свою неловкость.

Нина молчала, и Лета не знала, как расценивать это молчание. Нина повернулась к ней и улыбнулась:

– А знаешь, тогда всех наших я приглашу в ресторан.

– Но он же влетит в копеечку.

– На половину шубы я накопила. А раз ты обещаешь мне целую, могу я свои накопления прокутить? Могу. И хочу! – не удержалась, подразнила она подругу, повторив ее пафосные фразы.

Выйдя замуж, Лета избавилась от комплексов брошенной женщины. Она перестала избегать общения с бывшим мужем, искренне радовалась успехам Виктора. Как-то за ужином поделилась с Вадимом:

– Галустян вернулся с симпозиума из Китая. Говорят, он произвел там фурор своим докладом. Ему так аплодировали, разве только не вынесли с трибуны на руках.

Реакция оказалась неожиданной:

– Долго я еще буду слышать фамилию Галустян в своем доме?

– Столько, сколько ее будут носить мой сын, моя сноха, мои внуки!

– Прости, Лета.

– Вадим, не надо меня ревновать к прошлому. Ты же знаешь, Виктор женат, у него дочь. И даже если бы я по-прежнему была одна, он бы не вернулся. Мы прожили двадцать пять лет, их не вычеркнешь из моей жизни, у нас сын, внук. Так или иначе, нам придется встречаться. Я так спокойно и говорю о нем, потому что твоей любовью защищена. Я другая, потому что я – твоя жена. У меня даже имя, которое ты придумал.

Виолетта не просто сменила имя. Лета стала настолько великодушной, что силой заставила своего бывшего мужа переехать из тесной однокомнатной квартиры в их трехкомнатную – старую, обжитую, с высокими потолками. Оставила там все, забрав только свои вещи. Да они, собственно, давно переехали к ней в новое жилище, вернее, в новую семью. Виктор вначале вообще не хотел слышать о переезде. Она настаивала:

– У тебя дочь постоянно болеет бронхитом. В вашей квартире на первом этаже, где даже летом холодные полы, она никогда не вылечится. Ты хочешь, чтобы девочка получила астму?

Он сдался. Лета, не уверенная, что уговорила Виктора, апеллировала к его жене. Людмила давно работала инженером в отделе. Виолетта пришла к ней в кабинет, положила ключи от квартиры на стол:

– Не тяните, переезжайте.

– Неудобно. Это ваша квартира.

– Все удобно, в первую очередь, для вашей дочери. Эта квартира вам нужнее, чем мне. Кому будет лучше, если она будет стоять закрытой?

– Спасибо, Виолетта.

В этот вечер за ужином Виолетта сказала Вадиму:

– Ну, вот я и бездомная. Если вдруг надумаешь выгнать меня, буду жить на улице. Виктора с маленькой девочкой у меня рука не поднимется выставить из квартиры, так что никакого жилья у меня нет.

– При разводе все имущество супругов делится пополам.

– Только нажитое совместно. А дом и все, что в нем есть, ты купил до моей эры.

– А мы не рано начали делить имущество?

– Ты прав, о разводе не стоит говорить даже в шутку. Пустые слова могут материализоваться. Это я неудачно пошутила.

Через два дня Вадим положил перед Летой документы, из них следовало, что дом, в котором они живут, принадлежит ей.

– Я протестую. Я порву эти бумаги.

– Сколько угодно. Сделка зарегистрирована везде, где положено. Теперь я бездомный, а тебе ежегодно будут присылать уведомление об уплате налога на имущество. Придется платить.

Он смеялся, глядя на ее растерянное лицо.

– Отомстил, да? Ну, погоди, я тоже что-нибудь придумаю.

Все угрозы так шуткой и остались. Лета чувствовала, что с каждым днем все больше прирастает к Вадиму, становится частью его. А он настолько привык к толковым советам жены, что, бывало, ночи напролет они просиживали над документами фирмы Прозорова. Утром он приезжал с готовым решением, его коллеги с облегчением вздыхали, потому что накануне были уверены: нет выхода из тупика, и готовы были снова и снова ломать головы.

В конце июня стояла необыкновенная жара. В офисе опять засиделись допоздна, все устали. Выяснилось, что папку с документами, которую Вадим вчера взял домой, он забыл. Можно, конечно, было отложить дела, но Прозоров не привык подчиняться нелепым обстоятельствам. Ему непременно нужно было, чтобы завтра к девяти утра Воронов просмотрел все документы. Он велел Сергею садиться с ним в машину, и водитель помчался к поселку. Вдруг Прозоров спросил:

– Сергей, как ты думаешь, ромашки уже расцвели?

– Не знаю, – удивился Сергей вопросу. – Наверное.

– Притормози, – сказал Вадим водителю.

Чуть в стороне от обочины белела целая поляна ромашек. Вадим стал рвать цветы.

– Давай помогай, – обратился он в Сергею.

– Зачем, Вадим Николаевич?

– В ноябре, когда мы только познакомились, Лета сказала о ромашках. Ты знаешь, я нигде не смог их достать – простые полевые ромашки. Вот, наконец, дождался. Женщин, Сережа, надо уметь удивлять.

– Да вы романтик, Вадим Николаевич.

– А ты не пробовал своей жене дарить ромашки?

– Боюсь, она не такая тонкая натура, как ваша жена.

Вадим не стал открывать своим ключом дверь, нажал звонок. Когда на пороге появилась Виолетта, он протянул ей цветы.

– Боже, мои ноябрьские ромашки! – на ее лице были написаны и удивление, и восторг, и нежность. Именно этого он и добивался. – Вадим, неужели полгода ты помнил о тех первых пришедших в голову словах?

– Ты никогда ничего не говоришь просто так. Это первое. Любой каприз любимой женщины – это закон для мужчины. Это второе.

– В другой раз я буду осторожнее в желаниях. Как я счастлива! Лучшего подарка просто придумать невозможно. Я думала меня ничем нельзя удивить.

Сергей, стоявший в стороне, невольно улыбался. Ему было немножко завидно, он понял: в их с женой отношениях было много страсти, но мало нежности.

В сентябре Виолетта выступала на конференции в Москве в академии наук. Когда назвали ее имя, по рядам пошел шепот: «Кто такая эта Прозорова?». Она шла между рядами и чувствовала, что все обсуждают ее. Она слышала обрывки фраз. «Это та самая Галустян, которую бросил муж, ушел к молодой. Говорят, она вышла замуж за миллионера». «Посмотри, у нее на пальце обручальное кольцо с бриллиантами тысяч за сто». «Говорят, муж ей подарил особняк в Лондоне». А вот это уже была неправда. Виолетта выступила, как всегда, блестяще. Недаром она целую неделю просидела за письменным столом до ломоты в спине. После закрытия конференции ей, наконец-то, сообщили долгожданное решение: в МГУ в первом семестре на экономическом факультете утвержден ее спецкурс. Она будет читать лекции студентам ежедневно в течение двух недель. А в конце сентября Леночка родила еще одного сына. Это была осень одних хороших новостей.

В Москву надо было ехать в середине ноября. Лета не представляла, что ей так тяжело будет расставаться с мужем. Она с трудом переносила его командировки, если Вадим уезжал на несколько дней. Когда его не было рядом, по сути, она не спала. А тут он оставался дома, а уезжать надо было ей – по доброй воле. Ее душа рвалась на части: с одной стороны, она так долго ждала этой возможности – преподавать студентам столичного вуза, с другой стороны, ей не хотелось покидать дом даже на две недели. Вадим тоже был не в восторге от ее поездки, но все уже было решено.

Москва не радовала ее, как это бывало в прошлые приезды. Суматошный день не давал ей впасть в уныние. Общение со студентами и преподавателями МГУ приносило удовлетворение. Тоска наваливалась, когда она оставалась одна вечером в гостинице. Они с Вадимом каждый день звонили друг другу. Но короткий разговор по телефону еще только больше нагонял на нее тоску. Она считала дни, когда же закончится ее добровольное изгнание.

Подходила к концу первая неделя. Утром Виолетта еще только встала, зазвонил сотовый.

– Лета, я только что прилетел в Москву.

– Как я рада! Когда мы увидимся?

– К сожалению, не получится. Мне только нужно получить подпись в министерстве – и сразу обратно. В пятнадцать часов уже самолет. Но ты не расстраивайся. Я прилечу в начале следующей недели.

Виолетта готова была расплакаться: ну, как же так – он рядом, а она не может его увидеть. Глянула на часы: она уже опаздывала на лекции.

Ей было совсем грустно, когда она после занятий спустилась в метро, чтобы ехать в гостиницу. Завтра воскресенье, она целый день будет предоставлена себе, а впереди еще неделя в Москве. Электронные часы в метро показывали время. Красные цифры на табло каждую секунду сменяли друг друга. 12 часов 17 минут 11 секунд…

«Сегодня 17 ноября! Как же я забыла! День, когда мы встретились с Вадимом! – решение созрело мгновенно: – Еще успею на самолет». Виолетта перешла на другую платформу. Через час уже ехала в аэроэкспрессе, подгоняя электричку. Билеты на рейс в 15.00 были. Благо, что паспорт и деньги Виолетта всегда носила с собой в сумочке. Она успела за десять минут до окончания регистрации, схватила посадочный талон, не взглянув на место. Она нигде не видела Вадима. Неужели что-нибудь перепутала? Может, он полетел другим рейсом? Может, он тоже вспомнил этот день и разыскивает ее в гостинице? Тупица, можно же позвонить. Она достала из сумочки телефон. Он был отключен. Она опять забыла его зарядить.

Днем пассажиров было гораздо меньше, чем на вечерний рейс. Они не спеша заходили через посадочный тоннель в переднюю дверь. В тесном проходе ТУ-154 пришлось задержаться, пока усаживались пассажиры на первых рядах. Виолетта окинула взглядом ближайшие места. Вадима здесь не было. «А у меня-то какое место?». Она достала из кармана посадочный талон. 13 «Б». Она шла по проходу, разглядывая надписи наверху, чтобы не пропустить свой ряд. Остановилась у тринадцатого. У окна сидел ее муж и смотрел в иллюминатор.

– Вадим, – прошептала Лета, у нее перехватило дыхание.

Он обернулся и смотрел на нее, все еще не веря своим глазам.

Она, не снимая пальто, опустилась рядом с ним в кресло, взяла теплую родную руку.

– Сегодня семнадцатое. Ты помнишь?

– До меня дошло, когда я уже ехал в аэропорт. Хотелось все бросить и вернуться к тебе, но сегодня меня с документами у самолета будут ждать. Спрашивал себя: «Ну, что случится, если ты не заключишь эту сделку? Потеряешь несколько миллионов рублей? Почему вся моя жизнь подчинена работе? Ну, ладно, моя! Почему близкие должны быть заложниками моей вечной занятости?».

– Вадим, ты бы не был собой, если поступил по-другому.

– Я тебе звонил, но телефон не отвечал.

– Как всегда, забыла зарядить. Если б ты знал, как я боялась опоздать. Не могла я в такой день сидеть одна в гостинице. Я понимаю, ты сегодня будешь до ночи занят, а завтра днем мне надо улетать обратно. Пусть хотя бы три часа в самолете я буду с тобой рядом. Думала, вот сяду на свое место, сразу нажму кнопку вызова бортпроводника, и пусть объявляют на весь самолет, что я тебя разыскиваю. Это просто чудо, что мы снова встретились в тринадцатом ряду. Я глазам своим не поверила, когда взглянула в посадочный талон.

– А я специально попросил девушку на регистрации дать мне место 13 «А». Она еще сказала: «Все боятся тринадцатого места, а вы специально просите. Наверное, у вас что-нибудь связано с этим числом?».

– Все, как год назад.

– И опять я сижу на твоем любимом месте у окна. Поменяемся?

– Ни за что.

Включились двигатели, загорелось табло «Пристегните ремни». Виолетта, наконец, сняла пальто и положила в пустое соседнее кресло. Пассажиров поприветствовал командир корабля, закончив привычной фразой:

– Экипаж желает вам приятного полета.

– Спасибо, командир корабля, пилот первого класса Никифоров. И вам приятного полета, – Лета повернулась к Вадиму и улыбнулась. – Всем нам счастливого полета.