Текст книги "Bella Mafia"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bella-mafia-171521.jpg)
Автор книги: Линда Ла Плант
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 8
София решила не надевать в дорогу новое платье, посчитав, что она произведет лучшее впечатление на Майкла или его родственников, если переоденется перед самой встречей и будет выглядеть аккуратно и респектабельно. Она купила фибровый чемодан и билет, после чего от ее скудных средств почти ничего не осталось – разве только на то, чтобы снять номер в отеле на одну ночь.
София ждала этого дня с самого рождения ребенка. Рано утром, около пяти часов, монахини собирались к мессе. Окна в детских спальнях были еще зашторены. Она поставила чемодан на пол возле колыбельки спящего сына и ласково погладила его по щеке. Мальчик открыл глаза. Тогда София взяла его на руки и крепко прижала к груди. Последние несколько месяцев ей приходилось много работать, и она редко видела сына.
– Т-ш-ш, тихо, мой сладкий, все хорошо… Это я, твоя мама… Т-ш-ш…
Малыш зевнул и уткнулся ей в шею, тихонько посапывая. Боясь разбудить остальных детей, София положила его обратно в кроватку. Он тут же начал кричать.
В дверях появилась сестра и, уперев руки в бока, нахмурилась. София сняла с шеи золотое сердечко и потрясла им перед лицом малыша. Она часто играла с ним так, наблюдая за тем, как мальчуган старается поймать медальон пухлыми ручками. Обычно он успокаивался после игры, ритмичные движения золотого сердечка навевали на него сон.
София дождалась, пока сын заснет, и хотела было надеть медальон на шею, но передумала и надела его на сына.
Когда она на цыпочках выходила из спальни, снова появилась сестра. Она критически оглядела ее чемодан и бросила укоризненный взгляд в сторону кроватки. Как часто она бывала свидетельницей подобных прощаний… Странно, от этой хорошей девочки она такого не ожидала.
– Я вернусь через несколько дней. Вы ведь позаботитесь о моем сыне?
– Вы знаете правила, – поджала губы сестра. – Спустя три месяца его отдадут на воспитание, как остальных.
София изо всех сил сжала ручку своего дешевого чемоданчика, чтобы не наброситься на сестру.
– Он не такой, как остальные. Он мой сын, – горделиво выпрямившись, возразила София. – Я возвращусь, можете не сомневаться. Мне нужно ненадолго съездить в Палермо по делу.
– И все же вам придется подписать бумаги, это общее правило.
– Я знаю, – отозвалась София. – Я уже подписала их, сестра Матильда. Если вам нравится попусту переводить бумагу, пожалуйста! Я вернусь за своим сыном. – С этими словами она вышла.
До поезда у нее оставалось много времени, и она сидела на платформе, греясь на солнышке. На душе у нее было легко и спокойно от сознания того, что она поступает правильно.
Однако по мере того, как поезд подходил к Палермо, ее уверенность сменилась гневом. Она стала нервно теребить юбку, не зная, чем занять руки. Что, если они откажутся принять ее или Майкл не захочет признать своего ребенка?
Сомнения не покинули ее, когда она сошла с поезда и сняла номер в дешевом отеле, где приняла душ и переоделась. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, она еще больше расстроилась: платье немодное, туфли из грубой кожи, да и сама она какая-то худая…
– Это потому, что я работала как проклятая, – оправдала она саму себя и тщательно причесалась. Тяжелые густые волосы волнами легли ей на плечи, и даже при своем самокритическом настроении ей пришлось признать, что они красивы. Она вплела в них ленту и подмигнула своему отражению. Правда, туфли не перестали раздражать ее, но общий вид оказался вполне удовлетворительным.
София долго прождала автобус, который высадил ее в полумиле от виллы «Ривера». Она спускалась по склону холма к дому, лежащему в долине и купающемуся в золотистых лучах солнца. Ее самоуверенность таяла с каждым шагом, и она повторяла про себя заранее приготовленную речь, пока шла вдоль высокой кирпичной стены. Подойдя к чугунным решетчатым воротам, она облизнула пересохшие от волнения губы. Как долго она ждала этой минуты! Последние несколько метров она преодолела почти бегом.
София позвонила, и за воротами появился охранник. Он молча уставился на нее сквозь решетку.
– Buon giorno![1]1
Добрый день! (ит.)
[Закрыть] Меня зовут София Висконти, и я давняя знакомая Майкла Лучано. Я хотела бы поговорить с ним по частному делу.
Охранник пришел в замешательство. Она издевается над ним или просто сумасшедшая? Однако добродушное лицо девушки и та трогательная решимость, с которой она упрямо поджала губы, заставили его ответить ей ласково:
– Иди домой, девочка. Иди.
– Я не тронусь с места до тех пор, пока не поговорю с ним или с его отцом, – заявила София. Это была вторая часть ее заранее приготовленной речи.
– Ты что, газет не читаешь? Уходи отсюда немедленно. Убирайся. Надо же иметь хоть каплю совести!
К воротам вышел второй охранник и сделал ей знак удалиться, но София твердо возразила:
– Я не уйду, пока не повидаюсь с Майклом Лучано. Я проделала долгий путь, чтобы поговорить с ним. Пожалуйста, это очень важно.
Охранники переглянулись между собой, а затем подошли ближе к Софии. Она вцепилась обеими руками в решетку ворот, демонстрируя намерение любой ценой добиться своего.
– Откуда ты приехала?
– Из Чефалу. Пожалуйста, пустите меня.
Тогда один из стражей отступил на шаг назад и ткнул в сторону венка, украшенного траурной лентой, который висел на другой створке ворот. София только теперь заметила его.
– Майкл Лучано умер три недели назад. Семья в трауре. Так что я вынужден снова попросить тебя уйти. Пожалуйста, иди домой. Тебя никто не должен здесь видеть.
София несколько мгновений смотрела на охранника, не постигая смысла его слов. Мужчины развернулись и направились к сторожке, когда София вдруг закричала им вслед: «Нет, этого не может быть!» Охранники потеряли терпение, вышли за ворота и с большим трудом отцепили ее руки от решетки. Она боролась с ними, как дикая кошка, царапалась и вырывалась, но им удалось справиться с ней и оттащить от дома на большое расстояние. Охранники опасались, что ее крики потревожат покой скорбящей семьи.
Они не успокоились, пока не отвели ее далеко в долину и не убедились в том, что отсюда ее в доме не услышат. София не унималась и пыталась освободиться. Она кусалась и била их кулаками до тех пор, пока один из мужчин не залепил ей пощечину. Она отлетела в сторону и упала на землю.
– Вставай, мы не причиним тебе зла, – сказал другой, поднимая ее сумочку. – На, возьми… А теперь уходи отсюда по-хорошему.
София просидела посреди дороги больше часа, будучи не в силах шевельнуться. Когда она наконец встала, мужчины с облегчением вздохнули. Отряхнув платье, она взяла свою сумочку и медленно направилась к автобусной остановке. Однако когда появился автобус, у нее не хватило сил даже на то, чтобы поднять руку и остановить его. Она не знала, сколько часов провела здесь, а когда решила все же двинуться в город пешком, уже давно наступили сумерки. В голове у нее плыл туман, мысли путались.
Она не слышала, как из-за поворота вывернула машина, и уж тем более не хотела идти впереди нее по дороге. Возможно, она собиралась попросить водителя подвезти ее, но потом не могла вспомнить ничего. Очнулась она на кровати в прохладной темной комнате. Пожилая женщина с ласковыми руками положила ей на лоб мокрое полотенце:
– Не бойся, все позади. Случилась авария, но теперь ты в порядке. Сейчас приедет доктор и осмотрит тебя.
София устало закрыла глаза, даже не поинтересовавшись, где она находится. Вскоре появился доктор и осмотрел ее. У нее было легкое сотрясение мозга и глубокая ссадина на виске, но кости оказались целыми. Он предложил вызвать «скорую помощь» и отвезти девушку в больницу, но Грациелла настояла на том, чтобы она осталась здесь, в доме, где о ней смогут позаботиться.
Когда доктор ушел, София снова почувствовала прикосновение ласковых рук и открыла глаза.
– Ну, как ты себя чувствуешь? Получше?
София слабо улыбнулась, губы у нее задрожали, а из глаз хлынули слезы.
– Как тебя зовут, маленький воробышек?
– Со-фия…
– Так вот, София, мы тебя вылечим, и нечего плакать. У тебя есть кто-нибудь, кому я могу позвонить? Кто-нибудь будет беспокоиться о тебе?
– У меня никого нет… Я только утром приехала сюда.
Грациелла как следует укрыла ее и ободряюще пожала ей руку.
– Доктор дал тебе успокоительное, и ты сейчас заснешь. Мы продолжим наш разговор, когда ты отдохнешь.
София с улыбкой поблагодарила женщину, чувствуя, что мысли у нее путаются, а глаза неудержимо слипаются. Она пробормотала что-то, что Грациелла не смогла разобрать, и погрузилась в глубокий сон.
Мальчики каждый по-своему переживали утрату старшего брата, которого им всегда ставили в пример. Майкл, любимец отца, с детских лет был похож на златокудрого ангела, а сейчас, наверное, стал им и невидимо парит у них над головой, недосягаемый после смерти, как и прежде, в жизни.
Фредерико разбил гитару Майкла и сжег ее в тщетной попытке обратить на себя внимание родителей. Это был жест отчаяния, безмолвный крик души: «Я здесь, посмотрите на меня! Я живой!» Однако все его игнорировали. Константино начал пить в одиночестве, запершись в своей комнате. Он тоже искал помощи и сочувствия, но никто не заметил, что он стал говорить запинаясь и шататься при ходьбе. Альфредо носился на машине как безумный, а теперь еще вылетел на тротуар и чуть не задавил девушку.
Общим знаменателем в их жизни был Майкл. Неожиданно под крышей их дома оказался еще один человек, связанный с Майклом теснейшими узами. Правда, ни одна живая душа об этом даже не догадывалась. Грациелла первая вышла из шокового состояния и стала возвращаться к жизни. Ухаживая за Софией, она разрушила непроницаемую стену молчания, которой сама отгородилась от семьи после похорон Майкла.
Альфредо в тревоге поднял глаза на мать, спускавшуюся по лестнице со второго этажа с кувшином воды в руках.
– Она в порядке. У нее ссадина на виске и легкое сотрясение, но доктор сказал, что все обойдется. Это хороший урок для тебя – ты всегда ездишь слишком быстро. Отныне, может быть, станешь осторожнее.
Впервые после похорон Майкла мать заговорила, и даже простое назидание в ее устах сын воспринял с радостью.
Он поднялся наверх, приоткрыл дверь и посмотрел на спящую Софию. Убедившись в том, что его никто не видит, он крадучись подошел ближе к постели, чтобы лучше разглядеть ее. София положила руку под голову, склоненную набок, и слегка приоткрыла рот. Ее детское лицо казалось таким умиротворенным и в то же время беззащитным, что Альфредо внезапно ощутил острую потребность уберечь ее от всех жизненных тревог и невзгод. Он склонился над ней и отпрыгнул в сторону, когда в комнату вошла Грациелла.
– Уходи отсюда немедленно! Дай бедной девочке выспаться, – прошептала она.
– Разве она не красавица?!
– Я видела и поупитаннее, а эта худая, как скелет… А теперь оставь ее и меня в покое. Я побуду с ней.
Грациелла поставила стул возле кровати Софии и уселась на него. Ей не хотелось, чтобы девушка проснулась и перепугалась, обнаружив, что находится в чужом доме.
Альфредо постучал в дверь кабинета отца и вошел. Роберто даже не взглянул на него, погруженный в свои бумаги.
– Ты слышал, что я сбил девушку? Все, слава богу, обошлось, и теперь мама сидит с ней.
– Альфредо, я очень занят, и если у тебя нет ко мне ничего важного и безотлагательного, то не мешай мне. Пора и тебе заняться делом, вместо того чтобы гонять на машине и сбивать людей почти у порога собственного дома.
Альфредо тихонько притворил за собой дверь. После смерти Майкла с отцом стало совершенно невозможно разговаривать; он был не в состоянии найти общий язык ни с кем из своих близких. Альфредо знал, что с тех пор мать и отец спят в разных комнатах, и это огорчало его, как и братьев.
Сыновья отчаялись вызвать отца на разговор. Говорили, что он замкнулся от горя и что это со временем пройдет, но в это верилось с трудом. Покуда Лучано не мог направить свою ненависть на конкретную цель – то есть на Пола Кароллу – и отомстить за смерть сына, он боялся, что если уступит и поддастся своему горю, то не сможет потом снова собраться с духом. Жизнь превратилась для него в кошмарный сон, и единственным способом не лишиться рассудка в такой ситуации он считал отказ от всяческих контактов с семьей.
Грациелла всю ночь провела у постели Софии и даже не пыталась поговорить с мужем. Она слышала его тяжелые неторопливые шаги по лестнице и знала, что он, как обычно, идет в комнату Майкла. Ей следовало бы пойти за ним.
В глазах у Роберто застыла мука. Он был не в силах взглянуть на жену и отводил их, как побитая собака. Он болезненно поморщился и глухо вымолвил надтреснутым голосом:
– Мама, они забрали моего мальчика…
Грациелла не могла видеть мужа в таком состоянии, сердце разрывалось у нее в груди. Те жестокие обвинения, которые она бросила ему в лицо, потеряли смысл; любовь и сострадание переполняли ее душу. Она обняла его, прижала к себе, и наконец ожило его окаменевшее от горя сердце.
Константино слышал через стенку, как плакал отец, и спрятал голову под подушку, чтобы не слышать этих звуков. Фредерико, который был во дворе неподалеку от открытого окна в комнате Майкла, убежал в сад, заткнув уши руками.
Альфредо, дрожа от волнения, поставил поднос с завтраком на постель Софии. Она прикрыла грудь одеялом и села, испуганно озираясь по сторонам и не понимая, откуда раздаются такие ужасные звуки: плач мужчины и разбудил ее.
– Все в порядке… все в порядке, – поспешил успокоить ее Альфредо, присаживаясь на край постели. – Это… это мой отец.
Он провел рукой по лбу, растерявшись окончательно и не зная, что делать – то ли извиняться, то ли попытаться объяснить, в чем дело.
– Мой брат, его звали Майкл… – начал он и сбился, устыдившись слез, которые выступили у него на глазах. – Мой брат умер три недели назад и…
София не верила своим ушам. Она не сводила с юноши изумленного и одновременно испуганного взгляда. В голове у нее царил полный сумбур, и было трудно собраться с мыслями.
– Это… это дом Майкла Лучано?
– Он мой брат. – Альфредо подошел к окну и открыл ставни, после чего добавил, не оборачиваясь к ней: – Майкл был необычным человеком, самым умным из нас. И не было на свете такой вещи, которой он не мог сделать. Когда он уехал в Америку… я обрадовался, потому что отец наконец заметил меня.
Он повернулся к Софии. На глазах у него заблестели слезы обиды, юное лицо казалось совсем детским.
– Извините, я не знаю, почему я вам все это рассказываю. Возможно, потому, что мой отец теперь и вовсе позабыл о нашем существовании.
София молча протянула к нему руки и по-матерински заключила в объятия. Было странно утешать брата Майкла, ее собственное горе показалось ничтожным по сравнению с его тоской. В тот момент, когда Альфредо приник к груди Софии, дверь отворилась и на пороге возник Константино. От неожиданности он попятился и жестом подозвал брата.
– Ты слышал папу? – спросил он шепотом.
Альфредо кивнул, а София смутилась и решила представиться.
– Меня зовут София, – сказала она тихим и хрипловатым голосом. Оба брата обернулись к ней. – София Висконти…
– Я – Альфредо Лучано, – с улыбкой поклонился он. – А это мой старший брат Константино.
В ту же секунду в комнату ворвался Фредерико, которому не терпелось узнать, что здесь происходит. Альфредо удержал его за плечо.
– А это самый младший Лучано, толстячок Фредерико.
Трое смуглых, темноволосых и черноглазых юношей улыбались ей с порога. Никто из них внешне не имел ничего общего с погибшим Майклом.
София провела на вилле неделю, но так и не увидела Роберто Лучано. В конце недели дон отправился в Нью-Йорк по делам, наказав Константино сделать так, чтобы к его возвращению Софии в доме уже не было. Ей нужно заплатить за моральный ущерб и выпроводить поскорее, потому что посторонним на вилле делать нечего, особенно теперь.
Грациелла хотела оставить девушку еще ненадолго, поскольку она не совсем оправилась, но сын твердо решил выполнить приказание отца. Он извинился перед Софией и предложил прислать к ней доктора в отель, если она все еще нуждается в медицинской помощи. София сердечно поблагодарила его и всю семью за гостеприимство, понимая, что не может дольше злоупотреблять им. Она знала, что дон в отъезде, но никому другому открыть причину своей поездки в Палермо не могла. Если она и станет с кем-то говорить о своем ребенке, то только с отцом Майкла.
Она молча сидела на переднем сиденье автомобиля. Альфредо вез ее в отель. Узнав сына дона Лучано, хозяин отеля сбился с ног и не знал, как услужить. Он настаивал на том, чтобы София заняла лучший номер.
Альфредо задержался всего на несколько минут, чтобы снова поблагодарить за понимание и извиниться за то, что по его вине произошел этот досадный несчастный случай. Если ей что-нибудь понадобится, она может в любое время позвонить на виллу… София с трудом нашлась что ответить: она была смущена и прикидывала, сколько стоит ее новый номер. Когда Альфредо уехал, она первым делом направилась к хозяину, который встретил ее заискивающей улыбкой. София взволнованно справилась о цене за номер, но оказалось, что Лучано полностью оплатили ее пребывание в гостинице до конца месяца. Хозяин протянул ей пакет, который оставил для нее Альфредо. Раскрыв его у себя в номере, София обнаружила внутри маленькую золотую брошь с бриллиантом.
После полудня она спустилась вниз. Хозяин учтиво поклонился ей и спросил, может ли чем-нибудь быть полезен. София растерялась и покачала головой. Она давно не ела, но почему-то не ощущала голода.
– Вы не позволите мне переселиться в старый номер и получить разницу?
Хозяин тяжело вздохнул и полез в конторскую книгу. София смущенно кашлянула и добавила:
– И еще я хотела бы узнать, не нужна ли вам помощь? Я ищу работу.
– Какую работу? – улыбнулся хозяин, барабаня пальцами по конторке.
– Я могу убирать, стелить постели, делать все, что угодно.
– Лучано присматривают за тобой, да? – спросил он, перегибаясь через стойку и приподнимая ее голову за подбородок.
– Да, присматривают, – ответила она, отступая назад.
Девушка показалась ему привлекательной, правда, несколько худощавой на его вкус. Однако ее не стыдно было поставить за стойку. К тому же всегда лучше поддерживать хорошие отношения с Лучано, нежели ссориться с ними. И все же интересно, какая связь между ними и этой девушкой?
Склеп Майкла Лучано по-прежнему был убран живыми свежими цветами, которые служители меняли ежедневно. София стояла возле закрытых ворот с букетиком полевых цветов в руках и тщетно пыталась заглянуть внутрь через решетку. Пожилой служитель окликнул ее и махнул рукой, делая знак удалиться. София не двинулась с места, тогда он подошел к ней.
– Пожалуйста, пустите меня. Дайте мне посмотреть на него, – обратила она к нему заплаканное лицо.
Горькие слезы девушки тронули старика. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что их никто не видит, открыл ворота мавзолея и впустил Софию. Предупредив, что в ее распоряжении всего несколько минут, он остался на страже снаружи. Но время шло, а она не выходила.
София не ожидала увидеть фотографию Майкла. Красивое лицо возлюбленного, его лучистая улыбка разрывали ей сердце. Горе навалилось на ее хрупкие плечи с новой силой, раздавило ее. Служитель нашел ее на коленях перед гробом. Девушка прижалась лбом к белому мрамору пола, в лице у нее не было ни кровинки. София не могла подняться; он протянул к ней руки и поставил на ноги. Ее душили слезы; прежде чем разрыдаться, она успела тихо вымолвить:
– Я любила его, я любила его…
Старик отвел Софию в отель. Он уложил ее в постель и приготовил крепкий чай. Ее лицо постепенно обрело нормальный цвет, но в глазах застыла тоска, от которой нет избавления. Она почти ничего не говорила, а он не задавал вопросов.
Когда София поблагодарила его и открыла кошелек, чтобы заплатить, старик отказался.
Хозяин гостиницы сообщил ей, что она может занять свой прежний номер.
– Ты будешь помогать мне за стойкой и стелить постели по утрам.
София кивнула, процедила «спасибо» и поспешила к себе в комнату. Она захлопнула за собой дверь, не понимая, что рассердило ее. Швырнув ключ от двери на кровать, она стала бродить из угла в угол по комнате. Похоже, она упустила свой шанс. Почему она не рассказала правду, пока была на вилле, в доме Майкла? Почему не попросила разрешения поговорить с его отцом? Как они теперь отнесутся к ее словам? А если они решат, что она лжет про ребенка, про сына Майкла? София остановилась посреди комнаты и внезапно бросилась к ящику, где лежала брошь. Она сжала ее в ладони и нахмурилась. Семья Лучано должна ей гораздо больше, и она намерена получить свое.
Всю ночь она ворочалась с боку на бок, вспоминая неделю, проведенную на вилле. Грациелла была так добра к ней, проявила столько понимания и участия. Почему она не призналась ей? Ведь ее малыш тоже Лучано, хотя и незаконнорожденный. Сомнения терзали ее сердце: а сама она на их месте поверила бы такому рассказу девушки, подобранной на дороге? Той, которая оказалась в их доме и своими глазами увидела, в какой роскоши они живут?
К утру София приняла решение. В ее распоряжении три месяца, прежде чем ребенка отдадут на воспитание. Она поговорит с доном Роберто, и если они не поверят ей, то поедет в Чефалу и привезет им сына.
С того дня она начала работать в отеле: стирала, гладила, убирала номера и стелила постели. Хозяину понравилась ее старательность, и он позволил ей по два часа в день проводить в холле за конторкой. Здесь София протирала отделения для бумаг, чистила ключи и до блеска драила стойку.
Над дверью звякнул колокольчик, и София подняла глаза на вошедшего. Константино покраснел от смущения.
– Вы получили подарок от моей матери?
Он нервно теребил узел галстука, чувствуя себя неловко в холле дешевой гостиницы, куда ему вообще не следовало заходить.
– Я собиралась написать вашей маме. Извините. Надеюсь, она не сочтет меня грубой и неблагодарной.
– Конечно нет… Вы потеряли ключ от номера?
– Нет, я здесь работаю, – смущенно улыбнулась она.
– Понятно. Я не знал. Альфредо сказал, что вы тут остановились. – Он заметил хозяина, который появился в холле, и кивнул ей на прощание. – Хорошо, я не буду отвлекать вас от работы. Buona sera[2]2
Добрый вечер (ит.).
[Закрыть], София!
Она видела, как он вышел и направился к своей «альфа-ромео». На память ей пришла их с Майклом поездка в машине. Хозяин тоже видел отъезжающий автомобиль и бросил косой взгляд в ее сторону, после чего облокотился на стойку.
– Это старший сын дона. Теперь он унаследует все состояние отца… Если тебе захочется отдохнуть или пойти поразвлечься, только скажи, ладно? Лучано – большие люди, и я всегда готов оказать им услугу, поняла меня? В любое время…
Толстый лысый хозяин отеля внушал Софии отвращение. Она невольно напрягалась всем телом, когда он подходил к ней. И теперь, когда он протянул руку, чтобы взять ее за подбородок, она попятилась.
– Не смейте прикасаться ко мне, понятно? Никогда.
Он отшатнулся, словно получил пощечину, и молча скрылся в своем кабинете. София усмехнулась; похоже, он будет опасаться ее до тех пор, пока очевидна ее связь с Лучано. Хозяин безоговорочно выплатил ей разницу за номера и положил приличное жалованье. Если знакомство с этой семьей дает такие преимущества, то что чувствует человек, принадлежащий к ней?
Тем же вечером София написала письмо синьоре Лучано, в котором поблагодарила ее за гостеприимство и доброту, а также за подарок. Кроме того, она попросила разрешения навестить ее перед отъездом из Палермо. София больше не видела Константино, но получила от Грациеллы короткую записку, в которой та приглашала ее на чашку чая на следующей неделе.
Шли дни, и София раздумывала, как лучше рассказать Грациелле о ребенке. Это приглашение казалось ей прекрасной возможностью осуществить задуманное.
София купила белое льняное платье и перчатки. Ее туфли были начищены до блеска, а волосы поддерживала голубая лента. К воротнику она не забыла приколоть золотую брошь.
Грациелла прислала за своей гостьей машину, и шофер в форменной фуражке открыл перед ней дверцу. Утопая в мягком кожаном сиденье, София сначала чувствовала себя неловко, но вскоре расслабилась. Охранники, которые некогда оттаскивали ее от ворот, сделали вид, что не узнали ее, когда пропускали машину.
Только теперь она увидела виллу во всем ее великолепии. Живописная подъездная аллея, усыпанная гравием, при свете дня поразила ее: вдоль нее тянулись живая изгородь и ряд цветочных клумб. Портик с колоннами, увитыми плющом, и огромная веранда делали виллу похожей на сказочный дворец.
Грациелла ждала гостью у дверей. Она улыбнулась и помахала ей, а когда шофер подал Софии руку, помогая выйти, спустилась по лестнице ей навстречу. Грациелла обняла девушку за плечи как старую подругу и повела ее через холл в уютную маленькую гостиную. Она отметила, что София прекрасно выглядит, чем невероятно порадовала ее.
Ставни были открыты, окна выходили на веранду, где уже накрыли чайный столик. Здесь приятно веяло прохладой и свежестью, пахло розами. София заметила на столике четыре прибора.
Грациелла представила ей Адину, милую расторопную горничную, которая суетилась вокруг стола, подавая пирожные и домашнее печенье, в то время как Грациелла развлекала гостью рассказами о своем саде, о редких растениях, которые разводят здесь садовники. София вежливо и внимательно слушала ее, сложив руки на коленях.
– Мой муж сейчас в Нью-Йорке по делам, и мне очень одиноко. Ты представить себе не можешь, как я обрадовалась тому, что ты приняла мое приглашение… А теперь, София, попробуй печенье, которое испекла Адина. Она настоящая мастерица. Не стесняйся, к тому же тебе не мешает немного поправиться. Альфредо?
Альфредо вышел из глубины сада и поднялся на веранду. Его лицо и руки были испачканы машинным маслом. Грациелла запретила ему в таком виде даже подходить к ним, а когда он пошел умываться, сообщила Софии, что ее сын без памяти влюблен. Но к сожалению, не в хорошенькую девушку, на которой он мог бы жениться, а в мотоциклы… Руки Грациеллы при этом двигались без остановки: разливали чай, передвигали тарелки со сладостями, открывали сахарницу, раскладывали салфетки.
– Buon giorno, mama! Как ваши дела? – Константино поцеловал мать в щеку, а затем коснулся губами руки Софии.
– Спасибо, неплохо, – ответила она, смущенно покраснев, и поспешила опустить на колени свои огрубевшие от работы руки.
Вскоре к ним присоединился Альфредо, который привел себя в порядок и переоделся. София чувствовала себя непринужденно в кругу этой дружной семьи. Младший, Фредерико, был на диете – ему запретили есть пирожные – и сидел за столом хмурый до тех пор, пока Грациелла не предложила ему шоколадный пудинг. София пребывала в прекрасном расположении духа, ее глаза возбужденно сверкали.
И вдруг на совершенно безоблачном небосклоне невесть откуда взялась темная тучка. София не поняла, что произошло. Грациелла казалась такой счастливой в окружении сыновей. Фредерико взгромоздился на ручку ее кресла… Никто не сказал ничего особенного. Внезапно Грациелла переменилась в лице, у нее задрожали губы, на глаза навернулись слезы. Ее руки, минуту назад такие живые, безвольно опустились. Она даже не сделала попытки вытереть слезы, заструившиеся по щекам.
Альфредо отставил в сторону тарелку и помог матери подняться:
– Все в порядке, мама. Пойдем. Тебе нужно немного отдохнуть.
София услышала тихий плач Грациеллы. Константино аккуратно поставил чашку на стол:
– Прошу прощения, но мама редко принимает гостей. Я думаю, она перевозбудилась. Она все еще…
– Дело в вашем брате?
– Да. Это странно, однако она всегда расстраивается именно за столом. Наверное, потому, что острее ощущает то, что его нет с нами. Когда мы собираемся все вместе, его место пустует. Мама еще очень слаба. Но надеюсь, скоро поправится.
Они сидели в полном молчании, глядя в сад. София думала о том, вернется ли Грациелла к столу, или она снова упустила свой шанс.
– Надолго ли уехал ваш отец?
Константино удивленно посмотрел на нее, не понимая, почему это ее интересует.
– Вашей маме будет легче, когда он вернется, – объяснила она.
– Не думаю. С тех пор как похоронили брата, они с трудом общаются друг с другом, – ответил Константино. София заметила, что он никогда не называет Майкла по имени. Константино вновь устремил взгляд в глубину сада.
– Вам, должно быть, тоже нелегко, – сказала она.
– Да… – Он нервно стучал ногой о пол. – Раньше я был вторым сыном… Позвольте заметить, что вы прекрасно выглядите сегодня.
– Спасибо… – растерянно отозвалась София на этот неожиданный комплимент и улыбнулась.
Он поднялся и прошелся по веранде. Остановившись поодаль в тени, он сунул руки в карманы и сказал:
– Я хотел приехать повидать вас, но… В общем, я не был уверен в том, что вы захотите меня видеть. Если бы я заехал к вам в отель, вы бы согласились встретиться со мной?
София рассмеялась и ответила, что, разумеется, да. Он радостно улыбнулся и вернулся за стол.
– У вас есть семья?
– Нет. Отец умер, когда я была еще маленькой, а мама полтора года назад.
– Извините… А в отеле, где вы работаете… У вас там родственники?
– Нет. Просто я там работаю, вот и все.
– Скажите, откуда вы приехали? – спросил он вдруг, положа ей руку на плечо. – Хозяин сказал, что вы сняли номер вечером накануне аварии.
София почувствовала, что настал подходящий момент, и собралась все рассказать. Но Константино ласково погладил ее по щеке и прошептал:
– Простите, я не имею права задавать вам столько вопросов…
На веранду вышел Альфредо, и момент был упущен.
Он сел за стол, намазал хлеб маслом и откусил большой кусок, испачкав щеку.
– Вы окончательно поправились? Никаких последствий?
– Никаких, – ответила София, чувствуя на себе пытливый взгляд юноши. Он отложил бутерброд и стал вертеть в руках чайную ложечку. София обратила внимание на то, что братья были как-то странно взвинчены, особенно Альфредо. Его глаза с пушистыми ресницами бегали по сторонам от волнения, но в то же время он был невероятно привлекателен.
– Кон, тебя зовет мама. И еще она велела вызвать для Софии машину, – заявил Фредерико, появляясь на веранде. Константино подал Софии руку, чтобы отвести ее попрощаться с матерью. Когда они проходили мимо Фредерико, он с улыбкой потупился и добавил: – Только что звонил папа. Сказал, что задержится в Нью-Йорке. – И неожиданно лукаво хихикнул: – Я думаю, что мы еще увидимся с вами, София!
Константино шлепнул брата, но при этом густо покраснел.
Грациелла полулежала в шезлонге. Она с улыбкой указала Софии на место рядом с собой.
– Дорогая моя, я должна просить прощения у тебя. Посиди со мной, пока не подадут машину… Оставь нас, Константино.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?