Текст книги "Bella Mafia"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bella-mafia-171521.jpg)
Автор книги: Линда Ла Плант
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Линда Ла Плант
Bella Mafia
Lynda La Plante
BELLA MAFIA
Copyright © Lynda La Plante, 1990
The moral rights of the author have been asserted
Published in Russia by arrangement with The Van Lear Agency
All rights reserved
Серия «Звезды мирового детектива»
© О. Г. Качковский, перевод, 2019
© Е. К. Денякина, перевод, 2019
© Т. В. Трефилова, перевод, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019
Издательство АЗБУКА®
* * *
Народ нельзя покорить, если сердца женщин хранят его корни. И пока это так, не важно, насколько сильны завоеватели и мощно их оружие.
Из фольклора индейцев-шайеннов
Пролог
Арест Томазо Бускетты – одного из хорошо осведомленных членов мафии, который оказался доносчиком, повлек за собой не только облаву в высоких кругах трех нью-йоркских семей, уходящих корнями в Палермо, но и величайший в истории судебный процесс над мафией.
Предполагаемый глава семьи Гамбино, Пол Кастеллано, со дня на день ожидавший ареста по подозрению в вымогательстве, был убит при входе в закусочную на Манхэттене.
Энтони Коралло, по прозвищу Дакс, Кармин Персисо и Энтони Салерно, Толстый Тони, были приговорены к ста годам заключения каждый. Обвинители считали, что лишь такой срок может положить конец всемогуществу донов, которые обычно ухитрялись вести свои дела даже из-за решетки. Если у дона был хотя бы малейший шанс выйти на волю, его власть сохранялась, приказы беспрекословно выполнялись и он продолжал представлять угрозу для общества. Пожизненное заключение кардинально меняло ситуацию.
Впервые появилась реальная надежда на то, что бессмертная и непобедимая мафия доживает последние дни. С этой минуты считаться членом семьи стало не только опасно, но и невыгодно. Если даже главари оказались бессильными перед правосудием и не смогли избежать заключения, отделавшись штрафом, то что говорить о мелкой сошке! В таких условиях мало кто захочет связать себя «семейными узами».
Бускетта стал первопроходцем, за которым последовала вереница тех, кто был готов нарушить омерту – кодекс молчания, существующий в мафии. В Соединенных Штатах арестовали множество так называемых новичков – американцев во втором-третьем поколении, получивших прекрасное образование. Боссы подвергли сомнению состоятельность показаний новичков, в результате чего трещины, наметившиеся в структуре этой мощной Организации, углубились и привели к расколу.
Правительство США установило, что в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году прибыль Организации от игорного бизнеса составила пять миллиардов, а от мошенничества с госзаймами – семьсот миллионов долларов. И это не считая прибыли от торговли наркотиками, которая не подлежала исчислению, но предположительно превышала указанную сумму вдвое. Причем эта отрасль деятельности Организации контролировалась из Италии и непосредственно с Сицилии – родины мафии. Палермо всегда сохранял контроль над торговлей героином в США.
В то время, когда Бускетта давал в Нью-Йорке свои показания, на Сицилии произошла катастрофа местного значения – арест Леонардо Каватайо, Ленни. Он недавно занимался торговлей наркотиками, но обладал бесценной для правоохранительных органов информацией о наркобаронах.
В Штатах стремились обезглавить своего дракона, а итальянцы и сицилийцы, опираясь на показания Бускетты и Каватайо, мертвой хваткой вцепились в своего. Тысяча полицейских была спешно выслана морем в Палермо. В результате облавы четыреста шестьдесят восемь мафиози были арестованы по обвинению в ста десяти убийствах, ограблениях, торговле наркотиками, вымогательстве, мошенничестве, взяточничестве и содержании публичных домов. Сотни тех, кого не удалось арестовать, были объявлены в розыск. Следователи добились разрешения на отмену тайны банковских вкладов и получили таким образом доступ к счетам мафии.
Палермо стал похож на разворошенный муравейник. На стенах железобетонной, неприступной, как средневековая крепость, тюрьмы, в которой содержались подозреваемые, пока шло судебное разбирательство, появились надписи: «Долой мафию!»
На улицах города веселились и танцевали люди, атмосфера напоминала всенародный праздник по поводу окончания Второй мировой войны. Воодушевление росло; казалось, деспотической власти, правящей на Сицилии на протяжении столетий, пришел конец.
И тут оно не заставило себя ждать: жестокое, кровавое возмездие. Празднование оказалось преждевременным, а ликование незаметно превратилось в панический ужас. Два крупных полицейских чина были застрелены в результате вооруженного нападения неизвестных. Пятеро мировых судей, необходимых для проведения процесса, один за другим исчезли, суды отчаялись собрать нужное количество присяжных. Свидетели либо отказывались от показаний, либо как сквозь землю проваливались в самый неожиданный момент. Показательный суд над мафией напоминал скорее публичное ее оправдание.
Новая волна воодушевления прокатилась по Италии, когда Пол Каролла, называвший себя Il Papa – Папа, – которого разыскивала полиция обоих побережий Атлантики, чтобы привлечь к суду за торговлю наркотиками, был схвачен в своем тайном убежище в сицилийских горах. Благодаря везению, а также умению добывать нужную информацию любыми средствами, включая пытки, ему удавалось на протяжении долгих месяцев оставаться неуязвимым для американского правосудия. На арест Кароллы косвенно повлияли показания Ленни Каватайо; последнему были известны его тайные убежища, местонахождение заводов по переработке сырья, а также сведения о нераскрытом убийстве, в котором Каролла обвинялся двадцать лет назад.
Арест Кароллы повлек за собой массовое исчезновение свидетелей. Его власть распространялась далеко за пределы тюремной камеры. Опасность становилась очевидной не только для обвинителей, но и для адвокатов. Судьи боялись за свою жизнь и за жизнь своих близких. Кроме того, вести процесс в отсутствие свидетелей было крайне затруднительно. Начало, положенное Бускеттой, ни к чему не привело, так как перепуганные свидетели один за другим отказывались от собственных показаний. Следствие зашло в тупик в тот момент, когда главного свидетеля против Пола Кароллы застрелили. Жестокая смерть постигла и Ленни Каватайо. Как только леденящие душу подробности его гибели просочились в прессу, пропала еще часть свидетелей.
Судебное разбирательство было приостановлено по просьбе магистрата. В десять часов вечера двое суток спустя после перерыва в заседаниях в доме одного из главных обвинителей, Джулиано Эммануэля, раздался телефонный звонок. Джулиано очень устал и хотел было отказаться от разговора, но взял трубку, узнав, что это Марио Домино, адвокат, с которым он в прежние времена часто сталкивался на процессах. Домино давно отошел от дел, но по-прежнему пользовался авторитетом в юридических кругах, и его мнение Джулиано ценил очень высоко.
Домино не стал тратить время на любезности. Он просто сказал, что хочет встретиться с Джулиано частным образом и чем скорее состоится эта встреча, тем лучше будет для него.
Дом Эммануэля охранялся на совесть. Домино встретили у подъезда к главным воротам и проводили до входной двери. Старые знакомые крепко пожали друг другу руки. Домино отказался от выпивки и уселся на диван. Открыв кейс, он поинтересовался, уверен ли хозяин в том, что комната не прослушивается, в том числе полицией. Он настаивал на строгой конфиденциальности и не хотел, чтобы каким-нибудь образом произошла утечка информации. Эммануэль очень удивился и заверил гостя, что тот может говорить совершенно свободно.
Домино протянул ему фотографию:
– Если вы узнаете этого человека, просто кивните. Я не хочу, чтобы его имя прозвучало. Никогда ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным.
При взгляде на черно-белую фотографию у Эммануэля волосы встали дыбом. Этого человека в Палермо знал каждый: дон Роберто Лучано, которого народная молва нарекла титулом Папа, в отличие от Кароллы, присвоившего себе это звание самолично. Это был «Босс из боссов», герой войны, могущественный властелин и импозантный мужчина, который сохранил свое влияние с тех пор, когда мафия была реальной непреодолимой силой. Некоторые считали, что такая сила необходима на благо бедных людей, которые не в состоянии сами отстоять свои права. Он стоял во главе Организации уже более пятидесяти лет, но никто не знал, у дел ли он и поныне. Теперь ему было около семидесяти, он пользовался уважением и всеобщей любовью в Палермо.
Эммануэль вернул фото Домино, признавая, что безусловно узнал дона Лучано.
– В таком случае вам должно быть известно, что на протяжении многих лет этот человек является моим близким другом. Я довольно часто вел дела от его имени. Он хочет встретиться с вами, но отдает себе отчет в опасности, которой подвергает себя и свою семью в случае, если об этой встрече кто-то прознает.
Эммануэль испытывал сильнейшие сомнения.
– Неужели вашему клиенту действительно так необходимо со мной встретиться? – спросил он, облизав пересохшие от волнения губы.
Домино кивнул:
– Я сказал по телефону, что эта встреча станет для вас очень полезной. Для моего клиента в ней нет ни малейшей финансовой выгоды. Единственное, на чем он настаивает, – чтобы вы обеспечили полную безопасность для него и его семьи. Кроме того, он не хочет обнаруживать себя до тех пор, пока в этом нет крайней необходимости.
Пожимая гостю руку на прощание, Эммануэль с трудом сдерживал воодушевление. Они договорились, что дополнительно уточнят время и место встречи при условии, что имя клиента Домино будет сохранено в тайне.
Через два дня между ними состоялся еще один телефонный разговор. Встречу назначили в маленьком неприметном ресторанчике в Сан-Лоренцо. Следуя инструкции, Эммануэль трижды менял автомобили, чтобы добраться до места незамеченным. В какой-то миг ему почудилось, что за ним следят, однако после третьей смены машины он мог быть совершенно спокоен. Эммануэль чувствовал себя не в своей тарелке без охранника, но старался не подавать виду.
Официант поставил на стол бутылку хорошего местного вина, завернутую в накрахмаленную салфетку. Внутри салфетки оказалась записка. На подгибающихся от страха ногах Эммануэль встал из-за стола, вышел через арку в холл и поднялся по лестнице, ступени которой были застланы линолеумом.
Из дверного проема вышел средних лет мужчина, учтиво поклонился ему, попросил поднять руки и позволить обыскать себя. Не обнаружив ничего подозрительного, охранник предложил Эммануэлю следовать за ним и провел его выше этажом в небольшую уютную столовую, задрапированную красным.
К ужасу и недоумению Эммануэля, в комнате никого не оказалось, хотя стол был накрыт на троих. Седовласый охранник усадил его за стол, налил ему бокал вина и вышел за дверь.
Эммануэль прождал пятнадцать минут, после чего услышал чьи-то тихие неспешные шаги в коридоре. На звук открывающейся двери он инстинктивно обернулся. Домино снял пальто, поклонился Эммануэлю, пожал ему руку и сел рядом. Затем взял со стола бутылку вина, внимательно изучил этикетку и наполнил свой бокал.
В следующий момент портьеры раздвинулись, и в столовой появился официант с подносом, уставленным серебряными блюдами. Официант тоже был немолод, его движения отличались спокойной, уверенной неторопливостью. Он поклонился обоим мужчинам и поставил поднос на сервировочный столик. Эммануэль посмотрел на часы, потом на Домино. Он сгорал от нетерпения и уже собирался завести разговор, когда портьеры снова разошлись в стороны.
В комнату вошел дон Лучано. Фотография не могла передать ауру этого человека. Даже в свои семьдесят лет он производил неизгладимое впечатление: высок, строен, широк в плечах. Его седые волосы были великолепно пострижены и уложены; темные глаза, густые ресницы и слегка крючковатый нос придавали его внешности особый колорит.
Официант бросился вперед, чтобы снять бежевое кашемировое пальто, небрежно накинутое на плечи дона Лучано. Под пальто оказались желтовато-коричневый льняной костюм, кремовая шелковая рубашка и темно-синий шелковый галстук с алмазной булавкой. Эммануэль заметил, как сверкнули золотые запонки на его манжетах. Лучано не произнес ни слова, но тем не менее в комнате живо ощущалось его присутствие. Эммануэль испытывал благоговейный трепет перед этим человеком.
Лучано подошел к Домино, положил ему руки на плечи и расцеловал в обе щеки. Затем повернулся к Эммануэлю, протянув руку. Рукопожатие дона было крепким, и Эммануэль тут же отмел свои предположения о его старческом слабоумии. Этот человек излучал невероятную силу и энергию, отчего Эммануэль вдруг почувствовал себя неловко.
Казалось, Лучано не интересовало ничего, кроме ужина: он обсуждал с официантом меню и словно ожидал похвалы со стороны Эммануэля. Наконец он засунул салфетку за воротник и стал с удовольствием поглощать моллюсков в изысканном соусе. Это было действительно вкусно, и Лучано время от времени бормотал что-то одобрительное, отламывал кусочки от свежей булочки и макал их в соус. В течение ужина они поддерживали обычный застольный разговор. Лучано выразил восхищение тем, как Эммануэль провел несколько последних дел в суде, затем коснулся проблем общего знакомого в беседе с Домино. Эммануэль пристально наблюдал за доном Лучано, стараясь составить мнение об этом человеке.
Его большие сильные руки не скупились на жесты, которые прямо-таки приковывали к себе взгляд. На мизинце левой руки он носил перстень – круг и полумесяц, выгравированные на голубом камне. Ногти на его руках были ухоженны и отливали перламутром. Такие руки не могли быть у старика.
После ужина подали бренди в пузатых бокалах и сигары. Лучано с наслаждением выпустил сизый дым, который заклубился у него над головой. Официант исчез за портьерой с грязной посудой, и Эммануэль услышал, как щелкнул замок. Он напрягся и инстинктивно вытянулся в струну, но Лучано с улыбкой похлопал его по руке:
– Я готов выступить главным свидетелем на вашем процессе, если вы гарантируете безопасность мне и моей семье. Мне необходимо ваше обещание, прежде чем я доведу до вашего сведения информацию, которая, уверяю вас, обеспечит Полу Каролле смертный приговор. Разумеется, мои показания заденут и других людей, но мне лично нужен Каролла. Я делаю это по одной-единственной причине – можете назвать ее местью, если хотите, или финалом двадцатилетней вендетты… Эта информация действительно будет означать то, что так преждевременно пишут на стенах тюрьмы: «Долой мафию!»
В столовой повисло напряженное, гнетущее молчание. Домино как ни в чем не бывало стряхнул пепел сигары в пепельницу и сказал:
– Возможно ли обеспечить полную конфиденциальность моему клиенту и не открывать его имени на процессе? Мы не уверены в том, что правительство и полиция не подвержены коррупции, поэтому нам нужна гарантия, что никто не узнает имени моего свидетеля до тех пор, пока ему не придется выступить публично с показаниями. Это в интересах не только его самого и его семьи, но также и в ваших. Вы можете гарантировать безопасность ему и себе?
Эммануэль был в растерянности. Ему ли не знать, что ни за что нельзя поручиться! В полном отчаянии оттого, что такая возможность ускользает у него из рук, он завел речь о том, что ему нужны доказательства ценности показаний дона Лучано.
Дон рассмеялся низким, гортанным смехом и покачал головой. Затем задумчиво потер висок пальцем и склонился к Эммануэлю:
– Неужели вы и вправду считаете, приятель, что я поставлю свою подпись на бумаге в подтверждение своего предложения? За кого вы меня принимаете? Перед вами семидесятилетний человек, который не дожил бы до своего возраста, если бы раздавал автографы направо и налево.
Чтобы смягчить растущее нетерпение дона, Домино предложил Эммануэлю проверить информацию, которую тот сообщит следствию, и таким образом получить подтверждение его словам. Но Эммануэль продолжал настаивать на том, что ему нужно какое-нибудь свидетельство серьезности намерений дона Лучано. Его упорство рассердило дона: прежняя теплота исчезла, глаза гневно засверкали. Лоб у Домино покрылся испариной. Эммануэль почувствовал, что ступил на зыбкую почву. У него на крючке оказалась крупная рыба, и подвергать сомнению ее весомость было по меньшей мере глупостью.
– Прошу вас, встаньте на мое место, – не сдавался Эммануэль. – Я прихожу к властям и прошу круглосуточной охраны, беспрецедентных мер безопасности для человека, чье имя я не могу открыть. Я могу обеспечить безопасность вам, вашей семье и себе самому – иными словами, гарантировать жизнь, если хотите, – в том, и только в том случае, если буду обладать несомненным доказательством ценности показаний моего свидетеля.
Лучано пристально посмотрел на него, потом на Домино. После чего медленно поднялся и положил руку на плечо Эммануэля. Его рука легла на Эммануэля мертвым грузом.
В комнате воцарилась неестественная тишина. Лучано внимательно рассматривал лицо Джулиано. Выразительные глаза дона потемнели, но рука не дрогнула, не напряглась, уверенно покоясь на плече молодого прокурора. Эммануэль сделал все, чтобы не показать, как он напуган, но этот миг навсегда запечатлелся в его памяти. Он испытал самый настоящий ужас и облегчение, когда рука дона вдруг стала легче и медленно отпустила его плечо.
– Ленни Каватайо дал показания по поводу смерти одного сицилийского мальчика. Он собирался обвинить Пола Кароллу в подстрекательстве к убийству, – произнес дон Лучано, неотрывно глядя на Эммануэля. – Так вот, этот мальчик был моим старшим сыном.
Ни в его голосе, ни во взгляде не отразилось то чувство, которое он испытывал. И тем не менее глубина его потрясла Джулиано. Лучано продолжал в своей обычной спокойной манере:
– Но, друг мой, довольно об этом. Я уже сказал, что у меня есть основания поступить так. Теперь вы знаете какие. В вашем распоряжении неделя. Держите со мной связь через Домино. Моя внучка собирается выйти замуж, и вся наша семья – дети, внуки, правнуки – вскоре соберется под одной крышей, чего не было уже очень давно. Если вы примете мое предложение, я доведу это до их сведения. Потому что вместе нам всем будет спокойнее. Они, разумеется, не одобрят меня, но я не изменю своего решения. Всего неделя… Я благодарен вам за то, что вы согласились встретиться со мной. Мы прекрасно провели вечер.
Дверь отворилась словно по волшебству, и дон Лучано исчез за ней, оставив после себя едва уловимый запах цветущей липы.
Домино осушил бокал и с тяжелым вздохом поставил его на стол.
– Не стоит недооценивать то, что он вам предложил. Вы сделаете себе карьеру на этом процессе. Вы станете великим человеком… или погибнете.
– По-вашему, я этого не понимаю? – усмехнулся Эммануэль. – Он хочет защиты для своей семьи. Господи, а что будет с моей! При том, как обстоят дела сейчас, они заартачатся и не дадут мне круглосуточной охраны. А Лучано нужна не просто охрана, а целая армия – армия, готовая на кровопролитие ради его защиты.
– Вам тоже понадобится такая армия, если станет известно, что ваш главный свидетель – Лучано. А если вам придет в голову шепнуть его имя кому-нибудь до суда – просто шепнуть, – он не доживет до него.
– Почему? – В голове у Эммануэля была сумятица. – Объясните, почему он хочет сделать это. Назовите хотя бы одну весомую причину.
Домино, который уже направился к двери, задержался. Он ткнул ее носком английского ботинка так, что она закрылась, и засунул руки в карманы пиджака.
– Вы слышали, что он назвал это вендеттой, концом кровной мести? Лучано почти не погрешил против истины. Он безумно любил Майкла, своего первенца. Они пытали его, изуродовали так, что даже гробовщик не смог привести его лицо в порядок перед похоронами. Для отца это смертельная травма. Он не простит тех, кто столь жестоко надругался над его сыном. Он никогда не забывал и не забудет об этом. Он ни о чем другом не может думать. Вы спросите, почему он так долго ждал? Человек, у которого трое юных сыновей, легко уязвим. Теперь они взрослые, и у него появилась возможность отомстить. Лучано верит в справедливость, поэтому он не хочет обращаться за помощью к наемному убийце, а прибегает к правосудию. Что ж, позвольте откланяться. У меня был тяжелый день, сейчас поздно. Будет лучше, если мы уйдем отсюда поодиночке. У вас есть машина? Прекрасно, в таком случае желаю вам спокойной ночи.
По возвращении Эммануэль застал одного из своих охранников за тем, что тот мыл порог у двери дома. На тряпке отчетливо виднелись красные следы. Эммануэль вздохнул:
– Снова кошка? Если так дальше пойдет, то в округе ни одной не останется.
Охранник пожал плечами. Он плохо понимал, отчего так получается, но раз или два в неделю ему приходилось соскребать останки кошки с порога: внутренности вывалились, задние ноги окоченели, словно кошку распяли.
– Нынче другое дело, – мрачно вымолвил охранник.
– Да? – Эммануэлю вдруг стало дурно.
– Да, это ваша кошка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?