Текст книги "Bella Mafia"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bella-mafia-171521.jpg)
Автор книги: Линда Ла Плант
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 2
Каким-то чудом вилле «Ривера» удалось выстоять под бомбежками, избежать разграбления и уничтожения плодовых плантаций. Подъездная аллея превратилась в скопище воронок, а от прямого попадания бомбы в близлежащую хозяйственную постройку загорелось и полностью выгорело одно крыло дома – однако в целом ущерб оказался небольшим.
Роберто приехал домой в краткосрочный отпуск. Его больше не занимал бизнес, не интересовало, как идут без него дела. Он был счастлив, что его жена и ребенок живы и здоровы. Впрочем, им приходилось влачить нищенское существование, и это удручало его. Вся Сицилия была в таком положении.
Его отпуск показался Грациелле очень коротким – не успел он приехать, как уже нужно было уезжать. Ее глаза светились гордостью за мужа, теперь он стал таким, каким она могла бы представить его своему отцу. Роберто дослужился до офицера, был дважды награжден за мужество, им могли гордиться его сыновья – через несколько месяцев после того, как Роберто ушел на фронт, она произвела на свет Константино.
Начались перебои с продуктами, ввели продовольственные карточки, но Грациеллу это не беспокоило. «Друзья» Роберто снабжали ее всем необходимым. Она была очень экономной и всегда помогала окружающим. При этом сыновья оставались для нее самой главной заботой. Сейчас они безвылазно сидели на вилле, потому что передвижения по округе становились опасными, а с грудным младенцем на руках она не могла уделять много внимания Майклу. На это тяжелое время пришлась пора его взросления, и Грациелла сдалась, чувствуя, что не может дать ему всего, в чем он нуждался. Майкл проявлял недюжинные способности, засыпал ее вопросами о жизни, о боге и черной магии. Грациелла заметила, что, когда отец приезжал в отпуск, они с сыном становились неразлучными. Между Роберто и Константино такой глубокой связи не существовало. Она приписала это тому, что второй сын родился в отсутствие отца.
Роберто не присутствовал также при появлении на свет своего третьего сына, Альфредо. В это время Грациелла получила сообщение о том, что ее муж взят в плен.
Война закончилась тем, что на Сицилию ураганом ворвались американские войска, которые принесли с собой покой и мир, а также продукты, крайне необходимые голодающему населению острова. Роберто вышел на свободу только через пять месяцев. Он вернулся мрачным и отощавшим, по ночам ему снились кошмары, навеянные пребыванием в концентрационном лагере. Но он вернулся героем.
Грациелла понимала, что война изменила мужа. Она ни для кого не прошла бесследно. На вилле было много дел, однако у Роберто недоставало сил приняться за них. Он чувствовал себя подавленно, не мог избавиться от депрессии, в то время как все вокруг восстанавливали свою жизнь. Марио Домино возвратился живым и здоровым и открыл частную практику. Грациелла умоляла его приехать к ним в гости, надеясь, что его общение с Роберто поможет тому справиться с собой, заронит искру жизни в его помертвевшую душу.
Домино знал, через какие муки довелось пройти Роберто, и ужаснулся, увидев в нем перемену. Он пытался достучаться до сердца друга, но тщетно. В ответ на все свои слова он получал отсутствующий взгляд глубоко печальных глаз. Казалось, ничто не в состоянии оживить этот полутруп.
Майклу велели не беспокоить отца, не тревожить его, когда он отдыхает в спальне. Но в свои семь лет мальчик был очень своевольным и плохо слушался мать. Однажды он пробрался в комнату отца и залез к нему в постель.
Роберто крепко спал, и мальчик закрыл ему рот рукой, чтобы тот не закричал от неожиданности, если вдруг проснется. Роберто тут же отшвырнул его от себя.
Майкл отлетел в угол комнаты, но не испугался, а разозлился, и его личико покраснело от ярости.
– Ты никогда больше не будешь играть со мной! Я хотел поцеловать тебя, когда ты проснешься, потому что ты похож на мертвого!
Роберто задрожал всем телом, прижал к себе сына и уткнулся в него лицом. Он плакал, а Майкл гладил его по голове и утешал, издавая те же звуки, которыми, как он слышал, мать успокаивала младших братьев, не желавших засыпать. Непонятно как, но Майклу удалось отогреть застывшее сердце отца и вернуть его к нормальной жизни.
Со временем в Роберто пробудился интерес к окружающему и даже к жене, которая всегда была рядом, но ни разу не приблизилась настолько, чтобы доставить ему беспокойство. Однако дела его по-прежнему не волновали. Сама идея распространять «одноруких бандитов» казалась ему отвратительной.
Однажды, вымыв посуду после обеда, Грациелла отправила детей погулять и попросила Роберто остаться, потому что им нужно было поговорить.
– Кладовая пуста, на карточки детей не прокормишь, я уже не говорю о нас с тобой.
Он задумчиво посмотрел на нее и стал играть кольцом от салфетки, перебрасывая его с руки на руку.
– Твои друзья поддерживали нас во время войны, – продолжала она. – У меня всегда были яйца, масло, иногда даже мясо. Но с тех пор как ты вернулся, они ничего не присылают. Я хотела узнать, можешь ли ты связаться с ними. Дело в том, что… у нас будет еще один ребенок.
Кольцо от салфетки оказывалось то в одной его руке, то в другой.
– Они приносили тебе продукты?
– Да, сначала каждую неделю, потом не реже раза в месяц.
– Кто это был? Они назывались?
– Нет… Это всегда происходило на пороге, а один раз продукты принес какой-то мальчик.
Роберто поднялся и отошел к окну, засунув руки в карманы.
– Я не вернусь к ним. Возможно, они попытаются удержать меня. Посмотрим. Мой командир говорит, что я мог бы найти работу у американцев как переводчик. Это было бы неплохо, потому что я получу доступ к их складам…
– Папа! Папа, пойдем, я покажу тебе, что нашел! – В комнату вбежал Майкл и, схватив отца за руку, потащил его к двери. Грациелла смотрела на них в окно. Четырехлетний Константино протянул к отцу ручонки, но тот не обратил на это внимания, увлеченный игрой с Майклом. Она снова убедилась в том, насколько Роберто безразличны его дети – все, кроме Майкла.
Три месяца спустя Грациелла месила тесто на кухне. Удары молотка и визг пилы доносились с того места, где Роберто ремонтировал ограду вокруг своей апельсиновой рощи.
Чугунные ворота с главного въезда на виллу сняли во время войны и переплавили, поэтому Грациелла увидела сверкающий «мерседес» только тогда, когда он оказался у порога. Она вымыла руки и пригладила всклокоченные волосы, отдавая себе отчет в том, что выглядит как настоящее пугало. Она была на восьмом месяце, юбка топорщилась у нее на животе, полы блузки не сходились. Она позвала Роберто и заспешила навстречу пожилому человеку с тростью в руке, который с трудом вылезал из машины при помощи услужливого шофера. Старик огляделся из-под полей своей шляпы, которая была ему великовата, отхлебнул из фляжки и спрятал ее в карман пиджака. Грациелла догадалась, что это и есть Джозеф Каролла.
Роберто вышел из-за угла дома в вельветовых штанах и полотняной рубахе, расстегнутой и обнажавшей его загорелую грудь. Он склонился и поцеловал Каролле руку, после чего старые друзья обнялись и расцеловались.
Роберто провел гостя в кабинет и плотно притворил за собой дверь. Он не пригласил жену и не захотел представить ее боссу, и Грациелла воспользовалась возможностью привести себя в порядок: она переоделась и причесала волосы, сделав пучок на затылке. Затем разыскала детей и привела их в надлежащий вид.
Каролла уселся в самое удобное кресло, срезал кончик сигары и неторопливо закурил. Затем откинулся на спинку, улыбнулся и похлопал Роберто по плечу, как любимого, но беспутного сына.
– Я рад видеть тебя, – заговорил он по-английски. – Я в Палермо уже неделю. Надеялся получить от тебя весточку, но не дождался и приехал сам, как видишь.
– Спасибо. Прости, я не знал, что ты на Сицилии.
– Насколько мне известно, ты вообще не в курсе наших дел. Ты не встретился с Этторе Каллеа или Симозой. Они ничего не слышали о тебе с тех пор, как ты вернулся. Что стряслось?
– Я был нездоров.
– Ты поправился?
– Да, да… мне лучше.
– Так в чем проблема?
Роберто обошел вокруг письменного стола и сел напротив Кароллы.
– А разве есть проблема?
– Да. Если ты помнишь, я пообещал тебе, что, когда ты вернешься с войны, все будет по-прежнему, ты встанешь во главе дела. У меня много людей, жадных до работы и денег, которые она приносит… А ты даже не удосужился поинтересоваться, что произошло за время войны. Я расскажу тебе, что такое голод.
– Не стоит, Папа. Я знаю о нем не понаслышке.
– Возможно, наши с тобой представления о голоде различаются. За стенами твоей виллы люди убивают друг друга за кусок хлеба. Они готовы хорошо заплатить за продукты, а я знаю, где их достать. Запомни, теперь всем нужны продукты и работа… Сейчас не время для игровых автоматов, у людей нет денег на баловство.
– По-твоему, я этого не понимаю? Я из сил выбился, чтобы прокормить семью.
– Что? Я же приказал, чтобы тебе доставляли все необходимое. Ты хочешь сказать, что голодаешь? Да ты с ума сошел?!
– Я уже сказал, что был болен, и…
– Роберто, не играй со мной в эти игры. Я плохо вижу тебя, потому что стал слаб на глаза. Насколько я могу судить, ты здоров и можешь заниматься делом. Может быть, здесь… – коснулся он своей головы, – у тебя что-то сдвинулось. – Каролла замолчал, и в глазах у него сверкнула злость. – Ты идиот, если позволишь, чтобы дело уплыло из твоих рук.
– Я пытаюсь восстановить дом… Ведь это все еще мой дом?
– Да, конечно. Теперь у тебя много детей. Я не сержусь на тебя, но хочу, чтобы мои распоряжения выполнялись. Сынок, я настаиваю, чтобы ты как можно скорее отправился в город. Впрочем, на какое-то время тебе следует задержаться здесь… Дай-ка я посмотрю на твои руки. Глянь, сколько мозолей! Ты валишь лес, вколачиваешь гвозди? Неужели ты работяга? Ты?
– Может, я действительно работяга.
– Ты дерьмо! У тебя голова на плечах, хватка, интуиция. Мне нужны твои мозги, а не руки, умеющие забивать гвозди. Найми людей, чтобы они восстановили твой дом. Найми столько, сколько нужно. У тебя хватит денег оплатить их труды. – Он рассмеялся, обнажив зубы, пожелтевшие от времени. Каролла напоминал бывалого опытного пса. Однако болезненный кашель не оставлял его.
Старик откашлялся и сплюнул в носовой платок, который тут же засунул обратно в карман.
– Я слышал, ты собираешься работать у американцев переводчиком?
– Да, мне нужно переговорить с командиром. А откуда ты это знаешь?
– Не задавай глупых вопросов. Когда я не знал о том, что происходит в городе? Итак, ты решил связаться с американцами… А теперь скажи мне, положа руку на сердце: ты работаешь на себя? Решил выйти на черный рынок без меня? Без своего Папы?
Роберто тяжело вздохнул и покачал головой. У него и в мыслях такого не было. Каролла улыбнулся и приподнял бровь:
– Похоже, ты порастерял свою сообразительность на фронте. Армейская жизнь не пошла тебе на пользу. Ну да ладно. Прежде всего отправляйся к Симозе и возьми на себя часть дела. Ты справишься. Главное, всегда помни о том, что ценится сейчас превыше всего: провизия и работа. Так-то, сынок. Здесь скоро будет как в старые добрые времена, когда торговали самогонным спиртным и возили контрабанду, когда можно было достать все, что угодно. Теперь то же самое, только Италии нужно не виски, а медикаменты, продукты, сигареты и одеяла. И на черном рынке все это есть. Все хотят до него добраться: правительство, бывшие нацисты, ублюдки-коммунисты, каждый сукин сын тянет сюда руки, чтобы сделать деньги. Скажу больше, даже церковь не осталась в стороне: все эти падре только и мечтают о том, как бы подороже себя продать.
Роберто снова вздохнул и встал. Он понимал, что если хочет выйти из игры, то сейчас самое время заговорить об этом. Возможно, Каролла подозревал о его намерениях, поэтому и нанес ему личный визит.
– Я возвращаюсь в Нью-Йорк через неделю. Может быть, мы встретимся еще раз и все обсудим, когда ты устроишься к американцам? Выясни, чем можно у них разжиться, – дюжина пар нейлоновых чулок в наше время может обеспечить тебе половину акций какого-нибудь банка, за коробку сигарет можно на месяц арендовать рыболовное судно, а ты вместо этого пилишь дрова…
Очередной приступ кашля прервал его, и он опять сплюнул в платок. Роберто спросил, как дела у его сына Пола, и лицо старика просияло.
– Из него получился отличный парень. Занимается валютой, скупает лиры по дешевке. Сейчас они ничего не стоят, и мы стараемся покупать как можно быстрее, насколько позволяет денежный оборот. Он мотается в Танжер и обратно как заведенный, обменивает там лиры на доллары. В тех краях за них дают хорошую цену. Мальчишка как сыр в масле катается: за три месяца утроил свой банковский счет, собирается открывать там филиал своего банка. Любит красиво жить, останавливается всегда в «Эксельсиоре» – во время войны нацисты использовали его как воскресный лагерь. Теперь отель отремонтировали, и он приносит неплохую прибыль. Кстати, ты тоже мог бы поселиться там, пока не приведешь в порядок дом.
В эту минуту в кабинет вошла Грациелла с детьми. Она застигла Кароллу врасплох, тот недовольно посмотрел на Роберто и поднялся:
– Мне пора.
Роберто быстро представил ему жену, Каролла едва кивнул. Детям он уделил больше внимания: достав из кармана брюк пригоршню долларов, он сунул их Майклу в руку.
Роберто проводил взглядом отъезжающий автомобиль и вернулся в дом. Дети бегали по холлу. Грациелла была все еще в кабинете. Он вошел к ней и захлопнул за собой дверь.
– Значит, это и есть Каролла, – задумчиво вымолвила она. – Должна сказать, он выглядит немного странно и смешно. Не знаю, у кого он шьет свои костюмы, но почему он хочет быть похожим на гангстера из кино? Каждый, кто увидит его, сразу поймет, что…
В этот момент Роберто схватил ее за плечи и тряхнул изо всех сил.
– Впредь будь добра стучать, когда у меня кто-нибудь есть, понятно? И никогда, слышишь, никогда не входи без стука!
Пораженная внезапной вспышкой ярости, Грациелла вырвалась от него и отступила на шаг:
– Хорошо, и нечего кричать на меня! Я просто подумала, что ты захочешь познакомить его со своей семьей.
Она укоризненно посмотрела на него и вышла, прикрыв дверь.
Он слышал, как она зовет детей, но через минуту в кабинет ворвался Майкл, в очередной раз нарушив материнский запрет. Мальчик обнял отца за пояс, и Роберто поднял его на руки. Присутствие сына успокаивало его. Он погладил Майкла по мягким волосам, выцветшим на солнце.
– Папа, смотри! У меня есть деньги. Много денег. Я смогу кормить нашу семью, и тебе больше не о чем беспокоиться.
Детские глаза сияли от восторга. Роберто опустил сына:
– Хорошо, малыш. Теперь папа сам постарается заработать деньги. И первое, что он купит, – это игрушечный поезд. Ты хочешь игрушечный поезд?
Майкл издал торжествующий вопль и выбежал из кабинета, крича, что у него скоро будет новая игрушка – красный поезд.
Перед сном Роберто читал в постели, пока Грациелла причесывала волосы. Библиотека жены стала для него постоянным источником радостных эмоций. Грациелла вдумчиво подбирала для него книги, ненавязчиво продолжая его более чем скромное образование. Они всегда обсуждали прочитанное им, и Роберто прислушивался к мнению жены. Он очень любил эти спокойные часы, когда они сидели рядом в постели, откинувшись на мягкие подушки.
Однако после визита Кароллы Роберто стал задумываться о ее замечании относительно костюма старика. Жена была права: в своих лаковых ботинках и ярком галстуке он напоминал гангстера из дешевого боевика. На следующее утро Роберто спросил, что она думает о его собственном гардеробе, и Грациелла перетряхнула весь шкаф, сортируя одежду мужа. Большая ее часть оказалась никуда не годной, и после тщательного осмотра выяснилось, что у Роберто есть всего два приличных костюма, несколько рубашек и пара туфель. Роберто не обиделся. Они вместе посмеялись и решили раздать остальное крестьянам в деревне, которые найдут вещам лучшее применение.
Приняв решение вернуться к работе, Роберто нанял строителей и садовников, чтобы привести в порядок виллу. Немного погодя он включился в операции процветающего черного рынка. Военные склады были забиты товарами, которые являлись предметом вожделения для итальянцев. Американцы покупали их за полцены через гарнизонные лавки и военные продовольственные магазины. Бутылка виски обходилась им менее чем за два доллара, на черном рынке она стоила в двадцать раз больше. Вскоре почти весь американский гарнизон в Неаполе стал заниматься спекуляцией. Солдаты хотели заработать денег, но опасались военного трибунала.
Не хватало хорошо организованной посреднической сети, и Лучано занялся ее формированием. Он установил связи с военно-морскими базами и колониями экспатриированных американских граждан. У торговцев, работавших на Лучано, можно было достать не только редкие продукты – свежее и консервированное мясо, а также ветчину из Виргинии, – но даже электроприборы: тостеры, утюги, холодильники.
Грациелла не уставала благодарить бога за то, что Роберто вернулся к нормальной жизни. Вилла быстро приобрела прежний облик и, более того, обогатилась новейшими достижениями американской бытовой техники. Дети были здоровы, сыты и вполне счастливы. В этой атмосфере долгожданного благополучия родился очередной сын Лучано, которого назвали Фредерико.
Грациелла всегда была глубоко религиозной женщиной, поэтому каждое воскресенье ходила к мессе, прежде чем повести детей на утреннюю службу. Семейство Лучано занимало целую скамью в церкви и пользовалось всеобщим уважением в общине. Роберто посещал церковь только по большим праздникам, уступая просьбам жены, но оказывал общине значительную финансовую помощь.
Однажды в воскресенье падре проводил Грациеллу после службы домой. Дверь кабинета Роберто была плотно прикрыта, и они решили не беспокоить его, а подождать в холле, где ярко горел камин. Роберто попрощался со своими гостями и вышел к ним, бросив на жену недоуменный и недовольный взгляд. Какого черта она притащила в дом священника? Грациелла представила их друг другу, подала кофе и, извинившись, удалилась.
Падре казался несколько смущенным и не знал, как перейти к делу. Наконец, заикаясь от волнения, он стал говорить о том, что его прихожане переносят гораздо больше лишений, чем могли бы, потому что часть вещей – самое необходимое, например одежда, которую церковь собирает и раздает бедным, – разворовывается и перепродается затем на черном рынке.
– И почему же вы пришли с этим ко мне?
Падре густо покраснел и заверил хозяина, что не хотел обидеть его. Он уставился в горящий камин, боясь встретиться глазами с Роберто, который, как он знал, ведет дела с американцами, но не имеет отношения к итальянским рэкетирам, совершающим бандитские нападения на церковные склады.
– Они отнимают жизни у своих же соотечественников. Дети и взрослые, у которых нет работы и крова, погибают от голода и холода. Мне нужна ваша помощь, дон Лучано. Я в отчаянии, и мне больше не к кому обратиться.
Роберто впервые услышал в свой адрес обращение «дон». Он поправил падре, настаивая, чтобы тот называл его просто по имени, и заверил, что лично займется этим делом.
В следующее воскресенье состоялись крестины Фредерико. Когда семья Лучано появилась в церкви, взгляды прихожан обратились к Роберто, который направился к своей скамье. Под гулкими сводами пронесся взволнованный шепот. После службы падре благословил его, и все кинулись к нему, чтобы произнести слова благодарности и коснуться его руки.
Впервые за шесть месяцев люди получили продукты и одежду. К невероятному изумлению Роберто, падре, лицо которого сияло от счастья, поцеловал ему руку и крепко обнял. Во всей общине не было в эту минуту человека, который бы не возносил господу молитвы о здоровье и благополучии Роберто Лучано.
– Благодарю тебя, сын мой. Для тебя это тоже послужило хорошим уроком. Огонь побеждается огнем, но гораздо труднее научиться справляться с тем пламенем, которое полыхает в груди каждого из нас.
Эти слова глубоко запали в душу Роберто, и в тот вечер он не единожды повторил их про себя. Он осознал, что обладает реальной силой и властью над людьми и что при желании может направить ее на благо. Черный рынок надоел ему, и он стал подумывать о том, чтобы завести легальное предприятие – возделывать свои земли, построить на них заводы, которые приносили бы доход и позволили бы ему выйти из дела Кароллы. Если, конечно, ему разрешат сделать это.
К лету Роберто прикупил еще две фермы по соседству с виллой. Учитывая продукцию с новых земель, он смог, несмотря на жесткую конкуренцию, заключить несколько выгодных экспортных контрактов. Его заводы по производству консервов увеличили мощность, бизнес процветал быстро. Роберто понимал, что просто так сказать Каролле «большое спасибо, до свидания» ему не дадут, тем более что он вложил в свое дело часть денег Организации. Поэтому он решил, что лучшим способом рассчитаться с Кароллой и со временем освободиться от него будет предложение процентов с нового бизнеса с условием права создать свою собственную семью. Если они договорятся, то его самого скоро станут называть так, как это по ошибке сделал падре, – доном.
Роберто размышлял как раз над этим, запершись у себя в кабинете, когда ему позвонил Этторе Каллеа и сообщил, что в ближайшее время состоится встреча у Кароллы – дата и место еще не определены – и что ему, как главе одного из филиалов Организации, надлежит на ней присутствовать.
Через неделю ему велели вылететь в Гавану. Для него забронировали номер в отеле «Фалькона», который был полностью арендован Организацией. Номера в пентхаусе предназначались для боссов, посторонних в отель не допускали, а в огромный конференц-зал можно было войти, только предъявив специальный пропуск.
Первым, с кем Роберто столкнулся в отеле, оказался Пол, сын Кароллы. Со времени их последней встречи прошло десять лет, и Роберто не сразу узнал его. Удивительно, что за эти годы Пол почти не вырос, но стал шире в плечах, и у него появилось брюшко, нависающее над поясом брюк. Его костюм выглядел помятым и неопрятным, словно Пол спал в нем.
Каролла распростер объятия и заключил в них Роберто, как родного брата, с которым долго находился в разлуке. Он громко заявил, что ужасно соскучился, и, по-медвежьи обхватив Роберто, приподнял его. Итальянский акцент почти не ощущался в его вульгарной речи, пересыпанной грязными ругательствами.
Пол быстро оглядел полки в баре и вестибюль, стараясь ничего не упустить.
– До чего же много народу в этом чертовом месте, глянь, сколько парней! Понаехали отовсюду! Я видел ребят из Нью-Йорка, Нью-Джерси, Атлантик-Сити, черт бы его побрал, из Чикаго и Нового Орлеана… Да, ты слышал, что за фигня случилась во Флориде? Сигел оказался по уши в дерьме…
Каролла прервался, чтобы пожать руки знакомым, и усадил Роберто за столик. Он сильно потел и то и дело вынимал из кармана грязный платок, чтобы вытереть взмокший лоб. Это не мешало ему потягивать виски. Он икнул, хлопнул себя по коленям, ударил в грудь кулаком и рассмеялся:
– Мне нужно, чтобы… Ладно, как у тебя дела? Все в порядке? Впрочем, иначе и быть не может. Знаешь, а ведь это я все для тебя устроил.
Роберто не мигая смотрел на него, стараясь постигнуть смысл его слов. Каролла просиял от удовольствия при виде замешательства Роберто, который прекрасно знал, каким образом и при чьем содействии возник черный рынок Сицилии.
– Я говорю о черном рынке, – продолжал Пол. – Это я организовал маршруты для перевозки грузов по Германии. Приходилось иметь дело с этим чертовым чистоплюем Краутом. А теперь ты прибрал все к рукам, как говорит старик. Кстати, ты слышал о нем?
Роберто насторожился. Он спросил его о здоровье отца, и Пол со скорбным выражением лица сказал, что он вот уже несколько дней без сознания после удара. Роберто понимал, что это только на руку Полу.
– Извини, я не знал. Он в Нью-Йорке?
– Да. Я хотел бы поскорее отправить его домой… в ящике.
– Поэтому объявлен этот сбор?
Каролла рассмеялся, так что его толстые щеки затряслись, а на лбу снова выступила испарина.
– Ты что, с луны свалился? По-твоему, всем этим ребятам есть до него дело? Он теперь мелкая рыбешка, большое дело ему не по силам. Я здесь потому, что представляю этого старого ублюдка.
Вернувшись в свой номер в четыре тридцать пополудни, Роберто нашел у телефона приказ явиться в конференц-зал к семи часам, без опозданий. Он принял душ и переоделся, выбрав костюм, специально подобранный для него Грациеллой, и галстук, который она купила ему в Риме во время одного из редких семейных походов по магазинам. Роберто оглядел себя в зеркале и остался доволен, после чего заказал в номер кофе и сэндвичи.
Без четверти семь он пересек вестибюль по направлению к конференц-залу. У дверей стояли два охранника. Предъявив приглашение одному из них, он вошел внутрь. Здесь все было готово для проведения деловой встречи: в центре был установлен овальный стол длиной не менее тридцати футов, окруженный мягкими креслами. Вдоль стен тоже стояли кресла. В дальнем конце зала помещался буфетный столик, вокруг которого уже собралась небольшая группка людей.
К семи часам в зале было полно народу. Мужчины приветствовали друг друга рукопожатиями и дружескими объятиями. Непринужденная атмосфера напоминала скорее обычный светский раут, нежели экстренный сбор Организации. Здесь присутствовали главы американских семей, сицилийские и итальянские боссы, даже несколько авторитетов из еврейской семьи, которые, впрочем, не имели права голоса по причине своей национальной принадлежности.
Последние едва не опоздали к началу встречи. Мейер Лански беседовал с высоким широкоплечим человеком с крючковатым носом, рядом с которым казался просто гномом. Это был не кто иной, как знаменитый Чарли Лучано, Счастливчик, – смуглый, загорелый и обаятельный сердцеед. Роберто знал, что Чарли теперь обосновался на Сицилии – американцы выдали его властям перед самой войной, – но не предполагал, что он по-прежнему руководит Организацией. В зале постепенно наступила тишина, когда он занял место во главе стола.
Все расселись по местам, и распорядитель указал Роберто кресло в самом конце стола. Пол Каролла, который сидел посередине, удивленно приподнял бровь, увидев его в числе тех, кто удостоился кресла за столом. Вдоль стен расселись менее важные персоны, возле дверей устроились телохранители.
Всем подали напитки. Кое-кто достал блокноты и ручки. Счастливчик Лучано сидел во главе стола с Мейером Лански по одну руку и доном Корлеоне – по другую. Он призвал собравшихся к тишине и поблагодарил их за то, что они приняли его приглашение. Кроме того, он заявил, что его резиденция переносится на Кубу и он намерен вести свои дела по всему миру оттуда. Он попросил всех о том, чтобы впредь его называли обычным именем, Сальваторе Луканиа, и выразил пожелание, чтобы американские власти не узнали, где он сейчас находится. После он прочел телеграммы с извинениями от тех, кто не смог по разным причинам присутствовать на встрече – кто-то был болен, кто-то сидел в тюрьме, – и призвал всех помолиться о выздоровлении Джозефа Кароллы. Роберто видел, как Пол снова принялся изображать почтительного сына и даже поднес к глазам платок. По окончании своей вступительной речи он уступил место Мейеру Лански, который был избран председателем. Счастливчик откинулся в кресле и, обводя внимательным взглядом присутствующих, стал слушать Мейера, который объявил первый пункт повестки дня.
«Вопрос о Сигеле». Сигел не получил приглашения на эту встречу, и теперь всем стало понятно почему.
– Есть только один способ наказать человека, который обворовывает своих, – подался вперед Лански. – Он должен уйти, джентльмены. Я прошу поставить этот вопрос на голосование.
Собравшиеся проголосовали единогласно, и с этой минуты Сигела можно было считать покойником. Заседание прервали на ужин и продолжили в четверть одиннадцатого. К этому времени почти все насущные проблемы были обсуждены и разрешены, или, по крайней мере, так казалось. Роберто пил только кофе и держался особняком, но не по собственному желанию, а потому, что чувствовал себя аутсайдером среди представителей американских семей, которых здесь было большинство. Лишь около одиннадцати вечера Роберто стало понятно, зачем его вообще сюда пригласили. Пол Каролла кивнул председателю, прося слова, и поднялся с места:
– Прежде всего хочу заметить, что я обосновался на Сицилии. Я находился там даже тогда, когда итальянцы уступили союзникам и американцы сформировали военное правительство. Тогда я предложил свои услуги в качестве переводчика, и меня взяли на работу в штаб. Таким образом я получил возможность внедриться в сеть операций черного рынка на территории оккупированной Италии. У меня было больше купленных американских солдат, чем все вы, вместе взятые, съели за свою жизнь гамбургеров. И это не считая офицеров самого высокого ранга. Они раскрыли для меня двери военных продуктовых и промышленных складов. А благодаря своему положению я мог беспрепятственно передвигаться по стране. Впрочем, я всегда соблюдал осторожность, чтобы не вызвать подозрений. По документации вы можете убедиться в том, что мой оборот составлял около миллиона долларов, скрытых от налогообложения. Я продавал из-под полы медикаменты и сигареты, пенициллин и сахар, оливковое масло и пшеницу. Мне даже удавалось перевозить грузы по стране в военных эшелонах.
Лански начал нетерпеливо постукивать карандашом по столу. Ему надоела похвальба Кароллы, и он прервал его, прося перейти к делу, потому что повестка дня еще была далеко не исчерпана.
Каролла поднял свои пухлые руки и извинился, затем обвел сидящих за столом доверительным взглядом.
– Я сообщил вам все эти детали, чтобы показать: моя семья живет не только за счет отчисляемых процентов. Я клянусь, у меня есть возможность принести Организации огромную пользу и деньги, которые позволят ей стать еще более могущественной и процветающей. И вторая причина, по которой я подробно рассказал вам о своей деятельности: я хочу стать преемником отца после его смерти и прошу одобрения Синдиката.
Мейер снова остановил его жестом, выразительно постучав ногтем по циферблату своих часов. Каролла обратился к Роберто Лучано:
– Мой друг, присутствующий здесь, принял из моих рук дело, когда я покинул Сицилию и занялся другим. Он преуспел и даже купил землю, построил на ней заводы. И теперь экспортирует апельсиновый сок, оливковое масло и фрукты.
Каролла встревожился, едва Лански сообщил о том, что получил от его отца послание. Старик догадывался о планах сына и сделал еще одну попытку поставить его на место. Роберто выпрямился в кресле и напрягся, когда Пол продолжил:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?