Текст книги "Bella Mafia"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bella-mafia-171521.jpg)
Автор книги: Линда Ла Плант
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 5
Джорджио Каролла был умыт и одет за несколько часов до визита отца. Он понимал, что это напрасная трата времени, потому что ему придется переодеваться еще раз. Но няня настояла: у нее еще было много дел. Экономка подготовила счета к приезду хозяина и велела привести квартиру в идеальное состояние, а также освежить воздух, чтобы из детской так сильно не несло мочой.
Мальчик провел в больнице много месяцев. Как врачи и предполагали, он отчаянно боролся за жизнь. Они выкачали лишнюю жидкость из его черепной коробки и в конце концов отпустили домой. Он никогда не сможет вести нормальную жизнь, и даже операции на позвоночнике ему не помогут. Доктора считали, что он не проживет больше десяти-двенадцати лет.
Теперь ему было девять. Он не мог оторвать голову от подушки без посторонней помощи, но обладал чудесным, покладистым нравом и удивительным чувством юмора, граничащим с сарказмом, когда речь заходила о его собственных физических недостатках. Его комната от пола до потолка была забита игрушками, к большинству из которых он даже не прикоснулся. Его интересовали исключительно книги. Он читал с жадностью, находя в этом занятии утешение и возможность забыть хотя бы на время о своих недугах.
Он боялся визитов отца, потому что не знал, о чем с ним говорить, и потому что находил его неспособность прямо взглянуть в лицо сыну трусостью и глупостью.
Чем больше Джорджио убеждался в том, что отец боится его уродства, тем смешнее и нелепее Пол выглядел в глазах мальчика. Джорджио не питал к отцу никаких нежных чувств. Он переходил из рук в руки от одной няни к другой и перестал привязываться к ним.
Джорджио привык к тому, что штат прислуги постоянно меняется, и решил, что не испытывать теплых чувств к кому бы то ни было безопаснее.
Он редко выходил из дома, потому что это было для него настоящей физической мукой. Кроме того, ему не нравилось, когда прохожие таращились на него или смеялись вслед. Постепенно роскошная квартира в престижном районе города превратилась для него в тюрьму.
Во время одного из его частых пребываний в больнице выяснилось, что у него в сердце есть крохотное отверстие. Когда ему сообщили эту новость, Джорджио взглянул в озабоченное лицо молодого хирурга и спросил, не помешает ли это обстоятельство его тренировкам перед олимпийским марафоном. Доктор расхохотался, и Джорджио за ним следом. Поистине чувство юмора помогало мальчику жить. Действительно, как кому-нибудь могло прийти в голову, что у такого урода, как он, должно быть здоровое сердце?
Разумнее было предположить, что и внутри он так же ущербен, как и снаружи.
В интеллектуальном отношении мальчик был развит не по годам и жаждал общения так же, как книг. Но ему приходилось ограничиваться только книгами, за исключением тех редких случаев, когда престарелый местный священник, отец Орланди, приходил навестить его. Джорджио тянулся к наукам, и тех книг, которые ему покупала экономка, было явно недостаточно. Отец Орланди взял на себя неслыханную смелость и написал Каролле, прося разрешения обучать его сына.
Помимо отца Орланди, Каролла нанял ему еще двоих домашних учителей, также священников, которые преподавали в местной школе. Наконец жажда знаний Джорджио была полностью удовлетворена, и мальчик почувствовал себя счастливым. Учителя находили его очень способным и занимались с ним охотно. У Джорджио был живой, острый ум, и он быстро обогнал сверстников.
Не обращая внимания на боль в плечах и постоянное головокружение, Джорджио читал с непостижимым упорством. Ему нравилось находить в книгах новые слова и придумывать фразы, в которых они могли бы употребляться. Он зачастую ставил прислугу в затруднительное положение своими открытиями.
– Няня, у меня проблемы в перинеуме.
– Что?
– В перинеуме… Господи, ты няня или нет?! Это расстояние между анусом и моим сморщенным пенисом. Там чешется.
– Да уж, это точно! Вот тебе вата с тальком, сам разберись.
Порой он впадал в глубочайшую депрессию, тогда даже чтение становилось для него мучительным. Впрочем, учителя и не подозревали об этом. Он так радовался их приходу, что не только забывал о своей депрессии, но и им поднимал настроение. Они понимали, что в учении для него заключен смысл жизни, а книги заменяют ему отца, мать и братьев с сестрами. Однако отец Орланди узнал и другую сторону его характера, когда попытался заняться его религиозным обучением. Джорджио отшвырнул Библию в угол комнаты и закричал:
– Нечего пичкать меня этой ерундой, старый идиот! Я ненавижу Христа и Богоматерь! Это Она сделала меня таким, Ее чертова непорочность!
Отец Орланди онемел и упал на колени, вознося молитву. Джорджио тяжело вздохнул и сказал, что был более высокого мнения о его умственных способностях. Он сообщил священнику, что нет ни ада, ни рая. А когда тот поинтересовался, что же, по его разумению, есть, малыш закрыл глаза и негромко ответил:
– Ничего, отец, ничего, кроме темноты и пустоты. Вот и все. И неужели вы думаете, что я стану верить в обратное? Я! Разница между мной и вами только в том, что я гораздо раньше окажусь поглощенным этой темнотой.
Иногда Джорджио говорил не как ребенок, а как взрослый, обиженный жизнью человек. Отец Орланди чувствовал себя неловко в такие минуты – как он мог спорить с созданием, мозг которого питается прочитанным в книгах, существом, никогда не покидавшим стен своего жилища? Единственное, что он мог сделать, – принести еще книг по религии и наказать мальчика, прекратив на время их занятия.
Когда Джорджио узнал, что уроков не будет целую неделю, он странно взглянул на отца Орланди и тихо вымолвил:
– Вот видите, вы отнимаете у меня единственное, ради чего я живу, и называете себя при этом слугой господа.
Таким образом, ненависть к самому себе лишила его возможности учиться, того, что он ценил более всего. Состояние его здоровья тут же ухудшилось. Как только его отец прибыл в Палермо для встречи с местными главами кланов и, что важнее всего, с Роберто Лучано, Джорджио положили в больницу. Каролла не мог повидать сына незамедлительно, а когда Лучано покинул зал заседаний, он так рассвирепел, что болезнь сына отодвинулась для него на второй план.
Когда Каролла наконец приехал в больницу, врачи не могли сказать, сколько осталось жить его сыну. Они всегда считали, что он так долго не протянет, но он настоящий…
– Если вы, ублюдки, еще раз скажете мне, что он настоящий боец, клянусь, я сверну вам шею! – закричал Каролла. – Мне плевать, кем вы считаете этого сукина сына, этого мерзкого урода! Почему вы не дали ему умереть в ту минуту, когда он появился на свет? Я не желаю больше слышать о том, что он боец! Не желаю!
Он ударил кулаком по столу, выскочил из больницы и, усевшись на заднее сиденье автомобиля, нервно закурил. Почему такое горе должно было свалиться именно ему на голову? За какие грехи? И почему он до сих пор не умер, ведь у него так мало шансов выжить?
– Ваш сын в порядке? – участливо поинтересовался шофер.
– Да… да, в порядке, – сквозь стиснутые зубы процедил Каролла. – У него аппендицит, ерунда. – Он отгрыз кусок ногтя с большого пальца и добавил: – Забрось меня к Орнелле.
В борделе Каролла спросил блондинку, с которой он имел дело в прошлом году, но, к сожалению, запамятовал ее имя. Тем не менее, когда он обернулся, раздвигая дешевые гардины, в комнату вошла именно она.
Лидия Даминко уклонилась от руки Кароллы, не припоминая такого клиента, и немного испугалась, когда он схватил ее за запястье и злобно уставился ей в лицо. Она попыталась оттолкнуть его, но мадам подала ей знак:
– Лидия, этот джентльмен спрашивал именно тебя.
Каролла вдруг почувствовал себя нелепым, выпустил ее руку и с достоинством поправил съехавший набок галстук.
– Может, ты не помнишь меня? Около года назад… Мистер Брунелла.
Лидия улыбнулась, притворившись, что вспомнила, но на самом деле Каролла мог представиться хоть Джеком Кеннеди, ей было все равно. Она мгновенно оценила его дорогой костюм, кашемировое пальто, и счетный аппарат в ее мозгу быстро прикинул, сколько можно с него получить. У этого парня деньжата водились – ее не проведешь.
Швейцар в отеле, открывший дверь перед Лидией, с первого взгляда понял, что она за птица. Ее потряс роскошный интерьер номера, а вешая плащ в шкаф, она заметила ряд костюмов и сорочек, которые стоили целое состояние.
Каролла вышел из ванной, на ходу завязывая пояс шелкового халата. Он показался Лидии еще меньше ростом, чем сначала, и она заподозрила, что у него в ботинках вкладыши. Лидия тоже направилась в ванную и обнаружила там его костюм, который он снял и комком бросил на полу. Она прислушалась и быстро обшарила карманы. Раскрыв бумажник, Лидия едва не задохнулась от восторга: она никогда прежде не видела такого количества денег. Никаких документов, никаких кредиток, только две пачки купюр – доллары и лиры. Она призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не прикоснуться ни к единой бумажке. Лидия поняла, что напала на золотую жилу, и решила выжать из нее все, что можно.
Она причесалась, вымыла подмышки и промежность и не забыла побрызгаться одеколоном. У нее было все еще красивое тело с пышными формами, хотя грудь уже стала немного обвисать. Оглядев себя в зеркале и оставшись довольной, она надела гостиничный халат и вышла к Каролле.
– Здесь мило… – сказала она, присев на край постели. – Ты был прав, у меня сегодня удачная ночь.
– А ведь ты так и не вспомнила, дрянь! – Каролла приподнял ее голову за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.
– Что?
– Прошлый год, когда я возил тебя посмотреть на своего сына. И знаешь, ты ведь единственный человек, которому я показывал его. Тебе, шлюхе, и больше никому. Как ты думаешь, почему?
– Что? Я плохо понимаю по-английски.
Каролла плюхнулся на кровать и закрыл лицо руками. Он повторил на сицилийском диалекте, что возил ее к сыну и что он калека.
– Да, да, я видела его. Как он? – Она вспомнила наконец маленького уродца, скрюченного в постельке, и почувствовала себя неловко.
– Он в больнице. Ему удаляют аппендикс. Бедный недоносок!
Если не считать жены, Каролла всю жизнь спал только со шлюхами. До сих пор близость с женщиной он представлял себе так: быстро трахнуться, отсчитать купюры и принять душ. Общение с женой немногим отличалось от того, что он получал в борделях. Но она никогда не снимала ночную рубашку, считая секс скорее супружеской обязанностью, чем способом получить удовольствие. Они оба воспитывались в католических семьях, и Каролла, хотя редко посещал церковь, все же признавал те ценности, чтить которые его учили с детства. Его сексуальные способности и потребности были средними. Кроме того, ему не встречалась женщина, которая могла бы изменить его представления о сексе. И теперь он по привычке развязал пояс халата, чтобы обнажить готовый к действию пенис. Лидия поразила его тем, что неожиданно опустилась на колени. Каролла хотел протянуть руку, чтобы поднять ее и вернуть на кровать, но то, что она сделала, заставило его дрожать от наслаждения. Он опустил руку и позволил ей продолжать.
Лидия была намерена поработать как следует, потому что чувствовала, что этот клиент скупиться не станет. Посасывая его член, она быстро прикинула, что если правильно разыграет свои карты, то не исключено, что он захочет поселить ее где-нибудь в тихом местечке только для личного пользования.
Эта мысль привела ее в такой восторг, что она невольно возбудилась. Схватив его руку, она прижала ее к своему повлажневшему влагалищу и застонала. Принимая в себя его член, она обдумывала, как обставит свою спальню: на окна нужно обязательно повесить шторы с воланами…
Представив себе ванную с мраморной плиткой, она кончила и с жаром воскликнула:
– О милый! Ты самый лучший, самый лучший…
Каролла откинулся на спину и подумал: «Черт побери, сколько я упустил в жизни!»
Лидия осталась в его номере на всю ночь. Каролла был ненасытен, он ни на минуту не мог от нее оторваться и находился в возбужденном состоянии постоянно. К утру он так обессилел, что едва мог двигаться, но в то же время новый сексуальный опыт и приобретение уверенности в своей мужской силе привели его в прекрасное расположение духа.
Лидия оделась, настроение у нее было хуже некуда. Каролла так и ходил в халате, он не хотел ее отпускать, но не знал, что с ней делать. Она показала ему другую жизнь, и ему не хотелось терять ее. При солнечном утреннем свете она уже не казалась ему такой молодой и свежей, как ночью. Однако стоило ему увидеть, как она красит яркой помадой свои чувственные губы, и он снова возбудился.
– Ну, мне, пожалуй, пора.
Каролла вскочил с кровати и огляделся в поисках бумажника. Он вспомнил, что оставил его в ванной, и был приятно удивлен, что не пропала ни одна банкнота. Когда он вышел, Лидия застегивала перед зеркалом плащ с воротником из искусственного меха. Он широко улыбнулся и протянул ей пачку долларов, даже не считая. Ее глаза радостно заблестели, и она поспешила спрятать деньги в сумочку.
– Ты не хочешь остаться? Может быть, пройтись по магазинам?
Лидия колебалась. Она очень устала и мечтала о том, чтобы хорошо выспаться, прежде чем снова выйти на работу. Но вдруг ей действительно повезло? Если она станет работать исключительно на него, то времени отдохнуть у нее будет достаточно.
– Хорошо, – покорно улыбнулась она.
Он повел ее в магазины, мимо которых она раньше только гуляла, завистливо разглядывая витрины. Лидия едва не расплакалась и долго не могла поверить в то, что это происходит именно с ней, когда Каролла набросил ей на плечи норковое манто. Она кинулась ему на шею и страстно расцеловала. Продавцы были поражены, когда Каролла расплатился за меха наличными.
Довольные и счастливые, с грудой покупок, они возвращались в отель. Шофер Кароллы время от времени поглядывал в зеркало и видел, как они забавляются на заднем сиденье. Он не мог поверить собственным глазам. Старая потаскушка выглядела совсем разбитой, а босс был в прекрасной форме.
Каролла вошел в спальню и посмотрел на Лидию. Она крепко спала, приоткрыв рот и подперев ладонью щеку. Он неожиданно понял, что не желает терять эту женщину. Ему захотелось защищать ее, заботиться о ней. Сам себе удивляясь, он присел рядом и ласково погладил ее по волосам. Она тихо застонала во сне и перевернулась на спину. Он поцеловал ее в лоб.
Каролла верил в то, что она какая-то особенная, не такая, как все. Кроме того, ему был необходим человек, который разделит его сердечную боль. Каролла решил открыть ей душу и, приняв это решение, почувствовал невероятное облегчение.
– Я не хочу, чтобы ты трахалась с другими мужиками, понятно? – сказал он тихо, глядя на нее.
Лидия открыла глаза и вжалась в подушку, испугавшись, что он вознамерился покалечить ее. Однако следующие его слова озадачили ее.
– Тебе обязательно возвращаться в бордель?
– Нет, я работаю за комиссионные. Мы можем делать, что хотим.
– Вот и отлично. Ты останешься здесь со мной, пока я не подыщу тебе местечко.
Он предлагал ей то, о чем она мечтала, однако во что никогда до конца не верила.
– Я хочу довериться тебе, Лидия. Так, как я никому вовек не доверялся. Меня зовут Пол Каролла. Квартира, где находится мой ребенок, снята на чужое имя. И никто не должен знать об этом. Ты единственный человек, которому я открылся. И если ты не оправдаешь моего доверия, я убью тебя.
Он произнес это так спокойно и равнодушно, что у Лидии по спине пробежал холодок от страха. Она не сомневалась, что он исполнит свою угрозу.
Джорджио перенесли из машины «скорой помощи» в квартиру, где его ждала няня. Он устал после этой непродолжительной поездки, и она удобно устроила его в постели. Едва няня прикрыла дверь детской, как на пороге квартиры возникли Пол Каролла и Лидия, нагруженные чемоданами.
Няня взглянула на Лидию всего раз, и лицо ее помрачнело, но она не осмелилась ничего сказать. Пол заявил, что Лидия останется до тех пор, пока не появится новая экономка или пока она сама не найдет квартиру поблизости. Джорджио услышал голос отца и встряхнулся ото сна. Когда из-за двери раздался незнакомый женский голос, он насторожился.
Дверь открылась, и Каролла подтолкнул вперед Лидию. Он был в отличном настроении и широко улыбался. Джорджио улыбнулся в ответ, удивившись, что женщина не стесняется смотреть на него, словно он нормален.
– Лидия поживет здесь немного, пока не найдет себе квартиру и… подожди-ка, посмотри, что я тебе привез!
Джорджио просиял и, позабыв о Лидии, спросил, не купил ли отец те книги, о которых он просил.
– Нет, не книги! Я привез тебе телевизор, самый большой из тех, которые сейчас делают. Скажи, где ты хочешь, чтобы его установили. Я все устрою, прежде чем уйду.
На лице мальчика отразилось разочарование, и Лидия спросила у него тем тоном, каким обычно говорят с трехлетними детьми:
– Ты не любишь телевизор?
– Я предпочитаю книги. Ты заказал их, папа? Те, о которых я просил?
– Всему свое время, хорошо? Сначала дай мне подключить телевизор.
Он выбежал из комнаты, а Лидия, придвинув стул к кровати мальчика, присела. Она огляделась, искренне не понимая, зачем ему еще книги, если ими и без того забита комната: вдоль стен стояли шкафы, как в книжном магазине.
– Тебе отсюда хорошо видно, Джорджио?
Открыв глаза, мальчик увидел телевизор в изножье своей кровати и кивнул. Он мог смотреть его, но, для того чтобы переключить программу, ему придется звать няню; и речи быть не могло о том, чтобы самому изогнуться на кровати и дотянуться до кнопок. Его окружало много людей, в его распоряжении были телевизор и проигрыватель с пластинками. Чего еще желать! Джорджио вдруг рассмеялся.
– Он смеется, Полли! Видишь, я же говорила, что ему это понравится. А уж как он обрадуется, когда увидит, что еще мы ему привезли!
Няня внимательно посмотрела на Джорджио, затем поднялась и скрестила на груди руки, наблюдая за Кароллой, который возился со штепсельной вилкой. Джорджио старался демонстрировать энтузиазм, но ему ужасно хотелось в туалет. Он бросил умоляющий взгляд на няню, которая попыталась спасти его.
– Джорджио устал. Он только что вернулся из больницы, и ему надо отдохнуть.
– Он сможет отдыхать, сколько его душе угодно, когда я уйду. У меня всего час времени, и я хочу, чтобы он посмотрел телевизор. Почему бы вам не пойти и не приготовить постель для нашей гостьи? Дорогая, ты не голодна?
Лидия пожала плечами и сказала, что выпила бы кофе. Няня с недовольным лицом вышла из комнаты. Джорджио тяжело вздохнул и обмочился под рев телевизора. Каролла рассмеялся и захлопал в ладоши, словно изобрел телевизор сам, а не просто воткнул вилку в розетку. Он отобрал у Лидии стул и сел напротив него, чтобы наладить звук и изображение.
Лидия стояла сзади, положив руки на плечи Кароллы. Она обернулась к Джорджио и с улыбкой спросила:
– Тебе нравится?
Мальчик кивнул, чувствуя, как моча впитывается в простыню и ночную рубашку, противным теплом обволакивает ноги. Он пролежал в таком положении еще три четверти часа, пока няня подавала кофе и бисквиты, а гости старались из вежливости поддерживать разговор, поглядывая на экран телевизора.
Джорджио снова спросил у отца, когда он сможет получить заказанные книги. Он очень благодарен ему за телевизор, но, если по ночам, когда телестанция закончит работу, его будет мучить бессонница, он хотел бы читать. Каролла раздраженно взглянул на часы и ответил, что у него нет времени ходить заказывать какие-то книги. Лидия предложила открыть счет в самом лучшем книжном магазине города, чтобы Джорджио мог в любую минуту сам позвонить туда и заказать то, что ему нужно.
Джорджио радостно просиял и оживился. Он взял отца за руку и спросил:
– Ты правда можешь устроить это? Как это было бы здорово!
Каролла улыбнулся и кивнул, затем поцеловал Лидию и сказал, что она умная девочка. Они многозначительно переглянулись, и Лидия вышла. Каролла подмигнул сыну и пояснил, что ему нужно умыться и привести себя в порядок.
Джорджио смутно представлял себе, что такое половой акт, хотя кое-что читал об этом. Его невинные фантазии концентрировались вокруг вымышленного героя – красивого здорового мальчика, который может играть в футбол, имеет много друзей и нравится девочкам. Поэтому когда он услышал стоны, доносившиеся из соседней комнаты, то не понял, что это означает.
К нему вошла няня, чтобы забрать поднос.
– Я не нанималась ни горничной, ни кухаркой, и если она думает, что я буду у нее на побегушках, то ее ждет большое разочарование.
Когда Каролла застонал в оргазме, няня обмерла и едва не выронила поднос от неожиданности. Она презрительно поджала губы при звуках скрипевшей на всю квартиру кровати, к которым примешивались женские стоны.
– О господи! Я ведь с первого взгляда поняла, кто она такая! Знаешь, кого привел сюда твой отец? – Она в ярости обернулась к мальчику, широко раскрывшему глаза от удивления. – Потаскуху! Ну нет, этого я не потерплю!
– Поменяй мне, пожалуйста, белье. Боюсь, что со мной приключилась маленькая неприятность.
– Почему же ты не позвал меня? Кстати, если ты думаешь, что я собираюсь бегать туда-сюда, чтобы включать и выключать телевизор, то ты ошибаешься.
Джорджио с трудом поднял свои тонкие ручки, когда няня снимала с него через голову длинную девчоночью ночную рубашку. Абсолютно голое уродливое тельце выглядело беззащитным и неестественно белым. Он был мало похож на человека, скорее на какое-то инопланетное существо. В тот момент, когда няня уже собиралась надеть на него чистую рубашку, в дверях показался Каролла в сопровождении хихикающей Лидии.
Они остановились на пороге, из вежливости отвернулись и прикрыли дверь. Вид обнаженного ребенка потряс их обоих, и Лидия коснулась руки Кароллы, стремясь утешить и поддержать его. Он грубо оттолкнул ее, так что она отлетела к стене.
– Я вернусь, – сказал он и захлопнул за собой входную дверь. Выйдя на улицу, Каролла пошел по тротуару куда глаза глядят, пока не наткнулся на телефонную будку.
Жуан Борсалино со своим братом Филиппом открывали новый завод по очистке сырья и ждали его звонка. Жуан легко расшифровал закодированное сообщение босса: груз будет доставлен на самолете из Нью-Йорка в тот же день. Борсалино обсудил с Кароллой детали и, зная о том, что Организация запретила ему появляться в Палермо, чтобы не накалять ситуацию с Лучано, посоветовал боссу держаться подальше от аэропорта. Каролла презрительно отозвался, что его мнение ему неинтересно.
– У меня болен сын, – прохрипел Каролла в трубку. – Он только что вышел из больницы. А теперь разыщи мне Ленни Каватайо, и хватит трепаться.
Каролла назначил Ленни встречу в ночном клубе «Армадилло», владельцем которого являлся. Это заведение с подмоченной репутацией, которое находилось в самом центре города, было одной из штаб-квартир Кароллы. Управляющий Энрико Данте умел вести дела. Кроме того, ночной клуб использовался для отмывания денег, заработанных торговлей наркотиками.
Данте внимательно выслушал и принял к сведению приказания Кароллы открыть счета в различных магазинах на имя Лидии, а также во всех известных книжных лавках. Управляющий поинтересовался, не интеллектуалка ли его новая подружка, и Каролла с усмешкой ответил, что книги не для нее, а для его сына. Произнеся это слово, он вспомнил худое уродливое тельце ребенка и в ярости обрушил кулак на стойку бара.
– Его зовут Джорджио. Скажи это там, и пусть они принимают по телефону его заказы.
– Ладно, а адрес?
– Им нужно знать только имя. Об остальном позаботится Лидия.
Данте не успел ничего больше выяснить, потому что приехал Ленни Каватайо и Каролла сделал ему знак удалиться, взмахнув рукой. Ленни был скрытным, хитрым человеком и плохо ладил с людьми. Он подтвердил, что груз действительно прибывает самолетом, но отказался встречать его в аэропорту один. Ткнув Кароллу пальцем в грудь, он добавил, что ему там тоже делать нечего. Каролла, не стерпев такой фамильярности, схватил его за палец и едва не вывернул, так что Ленни вскрикнул от боли.
– Я потратил кучу денег и много времени, чтобы это организовать, и не позволю, чтобы все пошло коту под хвост, понятно? Так что ты будешь подчиняться мне. Твое дело дать ему то, о чем он будет просить.
Каролла выпустил руку Ленни, и тот стал дуть на распухший палец.
– Да, но мы с тобой оба знаем, что это убьет его.
– Это-то мне и нужно, Ленни. Так что позаботься о том, чтобы мальчишка получил то, что положено. А теперь пошел вон отсюда.
Каролла решил не возвращаться в квартиру. Он не мог снова видеть сына, поэтому позвонил из клуба Лидии и сказал, что должен уехать раньше, чем предполагал. Лидия жалобно захныкала и прошептала в трубку, что зачахнет от тоски, если он будет в отъезде слишком долго. Она не удивилась, когда услышала в ответ, что сыграет в ящик, если не сохранит ему верность. Затем Каролла смягчился и добавил, что открыл для нее и Джорджио счета в магазинах и книжных лавках. Он попросил ее попрощаться от его имени с сыном и извиниться за то, что ему нужно срочно ехать в аэропорт. Каролла говорил это с улыбкой, понимая, что никакая сила на свете не помешает ему быть в аэропорту в ту минуту, когда Майкл Лучано выйдет из самолета.
София вернулась к работе на следующий день после отъезда Майкла, и ее жизнь пошла своим чередом. Ежедневно она заглядывала в почтовый ящик, ожидая от него письма, а не найдя его, уверяла себя в том, что письма из Америки идут очень долго.
Состояние здоровья матери ухудшалось, и доктора посоветовали отвезти ее к морю, если есть такая возможность. София устроила их переезд к родственникам в Чефалу, не забыв оставить свой новый адрес на почте и в кафе, откуда ей пришлось уволиться.
Мать была так слаба, что не могла даже собрать свои личные вещи. Суета, связанная с переездом, захватила Софию полностью и не давала ей подумать о своем собственном здоровье. Едва успели они с матерью добраться до побережья, как ее стали мучить тошнота и головная боль. Она быстро уставала, и ей приходилось часто отдыхать, чтобы восстановить силы. В первые несколько недель она не могла найти работу, но потом устроилась горничной в маленькой сельской гостинице. Ей нужно было вставать затемно, чтобы приходить на работу к половине шестого утра. Она стелила постели и стирала белье. Недомогание с каждым днем усиливалось.
София не стала обращаться к доктору, который звонил каждый день, чтобы узнать, как себя чувствует мать. Кстати, серьезного улучшения ее здоровья, на которое рассчитывал доктор в связи с переездом к морю, не произошло. Условия, в которых они жили, также не способствовали выздоровлению: им отвели маленькую комнатку на первом этаже и без того перенаселенного дома. Они договорились с родственниками о временном пристанище, и, хотя никто не выказывал по отношению к ним неприязни и не намекал, что они злоупотребляют оказанным им гостеприимством, всем было понятно, что долго так продолжаться не может. При ограниченных средствах и высокой арендной плате Софии все же удалось найти комнату над пекарней. Удача воодушевила ее, и теперь она спешила домой, чтобы обрадовать мать.
Возле дома стояла машина «скорой помощи». Последние несколько ярдов София бежала и оказалась у дверей, когда мать вынесли из дома на носилках. На ней была кислородная маска, облегчающая дыхание, а испуганные уставшие глаза благодарно остановились на лице дочери, которая влезла в машину и села рядом:
– Все в порядке, мама. Я здесь, с тобой.
С трудом дыша, синьора Висконти улыбнулась и прошептала:
– Он обязательно напишет тебе. Он вернется к тебе. Ты хорошая девочка…
Она стиснула руку дочери в своей и затихла. Ее рука внезапно расслабилась. София обернулась к медсестре, которая возилась с кислородным аппаратом, и сказала:
– Похоже, моя мама умерла.
Все сбережения Софии ушли на оплату похорон. Родственники были добры к ней и участливы, но не слишком расстроились, когда она сообщила, что переезжает на другую квартиру. Она так и не получила ни единого письма от Майкла и по-прежнему хранила золотой медальон в форме сердца.
Она лежала на большой кровати, где они должны были спать вместе с матерью, и медленно поглаживала рукой грудь и живот. Он стал больше и круглее. Дольше обманывать себя она не могла. Она не сомневалась, что доктор подтвердит беременность.
Неведомо как узнав об этом, ее навестила тетка. В ответ на вопрос о том, есть ли какой-нибудь шанс, что отец ребенка женится на ней, София отрицательно покачала головой. Если бы это был обычный мужчина, а не Лучано, еще можно было бы надеяться.
– Кем бы он ни был, ему придется взять на себя ответственность. Он знает о ребенке?
И снова София покачала головой. Она отказалась назвать его имя и не сказала о нем дурного слова. В местном монастыре, где в больнице было родильное отделение, к ней отнеслись с сочувствием и пониманием, особенно мать настоятельница. Она внимательно выслушала Софию, ни разу не перебив, и позволила остаться в монастыре до рождения ребенка. Софии было предложено помогать в прачечной и убирать в трапезной в качестве оплаты за проживание. Настоятельница посоветовала ей сразу отдать ребенка на воспитание. У ее тетки своих детей было много, и взять на содержание еще одного она не могла. Тогда у ребенка будет больше шансов устроиться в жизни, чем если его вырастит она сама – незамужняя, едва сводящая концы с концами женщина.
София не покладая рук работала в прачечной, стирая больничные простыни и крахмаля белые воротнички монахинь. Здесь она познакомилась с несколькими девушками, которые оказались в таком же положении, а также с замужними женщинами, мужья которых сидели в тюрьме. У нее появилась подруга Раина, хрупкая девочка, которую изнасиловал отец. В монастырь ее привезли полицейские, чтобы уберечь от сексуальных домогательств отца.
Раина была на сносях. Остальные девушки издевались над ней, и София часто находила ее рыдающей в прачечной за котлом. Она пообещала Раине, что будет навещать ее в больничной палате, и, когда через несколько дней у Раины начались схватки, она звала подругу.
Родильное отделение не было укомплектовано штатами: один доктор, одна акушерка и две медсестры. Софии разрешили остаться возле испуганной, плачущей Раины до тех пор, пока ее не увезут рожать. Софии уже очень скоро предстояло то же самое, и она терпеливо ждала, когда подругу привезут обратно в палату. Она была первым человеком, которого Раина увидела после родов.
София долго не могла заснуть в ту ночь. Она до рассвета бродила из угла в угол по келье и к утру решила, что не отдаст своего ребенка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?