Текст книги "Мара и Морок. Трилогия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mara-i-morok-trilogiya-294485.jpg)
Автор книги: Лия Арден
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
16
Следующей ночью мне снится, как вместо меня во дворец в Ашоре врывается Анна и рыщет по коридорам в жажде найти Ариана и отомстить за меня. Я вижу, как она умирает, так же, как я, с тремя мечами в теле, прибитая к двери парадного зала, а кровь льётся из её рта на ковёр. Она всё ещё в сознании, когда из этого же зала выходит принц, так похожий на Даниила. На его лице столько боли и отчаяния, когда он дёргает один из мечей, но ему удаётся вытащить клинок только с третьего раза. Никто из стражи не решается ему помочь, пока он разбирается с остальными мечами. Потеряв опору, тело моей сестры грузно валится на пол, и никто не успевает его подхватить. А принц заворачивает её в свою королевскую мантию и клянётся, что никогда её не трогал.
Я просыпаюсь от этого кошмара, ворочаюсь, жду, пока остатки сна сгинут из моей памяти, но стоит закрыть глаза, как я вновь оказываюсь рядом с мёртвой сестрой.
Судя по высоко стоящему серпу луны, сейчас первая половина ночи и до рассвета ещё далеко. Поверх ночной сорочки я накидываю тёплый халат и выхожу в коридор. Сейчас в темноте эти стены ещё сильнее напоминают о дворце в Ашоре и о моём сне. Я иду вперёд в поисках любой террасы или балкона, на который можно выйти и проветрить голову, а потом вспоминаю о картинной галерее, где Аарон показал мне балкон. Я нахожу её достаточно быстро на третьем этаже, но замираю на пороге, ощущая стоящий в помещении холод. Здесь темно, в центре комнаты на мраморных столах горит лишь несколько свечей в массивных подсвечниках, а балконная дверь распахнута. Я плотнее кутаюсь в халат и замечаю человека, сидящего ко мне спиной на одном из диванов в центре комнаты.
Даниил расположился напротив портрета своего старшего брата, но не смотрит на него, а, наклонившись вперёд, упирается локтями в колени. Он свесил голову вниз, так что его растрёпанные светлые волосы скрывают большую часть лица. Принц реагирует на моё присутствие, только когда я тихо прохожу в другой конец и закрываю балконные двери. Я от такого холода не умру, а вот Даниил может слечь с тяжелой простудой или чем посерьёзней.
– Это ты, Агата. – Он слабо улыбается, откидываясь на спинку дивана с бархатной обивкой.
Даниил в простых чёрных штанах и наполовину расстёгнутой белой рубашке. Вероятно, он тоже поднялся с кровати после плохого сна или не ложился вовсе. Я стараюсь не смотреть на его обнажённую грудь и сама сажусь рядом.
– Здесь слишком холодно для вас, принц.
– Зови меня уже просто по имени, – с разочарованием выдыхает он.
– Что вы здесь делаете, Даниил? – Я не упрямлюсь и перехожу на обращение по имени.
– Думаю. А что ты делаешь здесь так поздно?
– Мне приснился кошмар. – Я тоже откидываюсь на спинку и смотрю на огромный портрет Николая в парадном мундире.
Старший принц изображён до пояса, его русые волосы аккуратно забраны назад, вокруг глаз собрались едва заметные морщинки, он сдержанно улыбается художнику и всем будущим зрителям.
– Мне стоит поблагодарить тебя за возвращение моего брата. Ты и правда смогла его спасти. – Даниил, как и я, смотрит вперёд, на портрет, однако в его голосе больше усталости и какой-то печали, чем радости.
– Но вы планировали меня оживить задолго до того, как Николай был отравлен, верно?
Я понимаю, что принц в замешательстве, только по длительной заминке перед ответом. Вероятно, Даниил думает о том, стоит соврать или сказать правду. К счастью, он выбирает второе.
– Да.
– Зачем?
– Может, Елена права и я влюбился в тебя, – вымученно хмыкает он, глядя в пол.
Если бы он улыбнулся и посмотрел мне в глаза, как делал это всегда; если бы взял мою руку в свою при этих словах, я бы, скорее всего, поверила. Но сейчас я чувствую, что это лишь полуправда и там есть что-то ещё.
– В первые дни нашего общения вы обещали стереть Серат с лица земли ради меня.
Даниил тихо и натянуто смеётся.
– Удивлён, что ты помнишь. Теперь у меня нет иного выбора, кроме как выполнить обещание, отомстив за твою боль и за моего брата. После того как ты насладишься своей местью, убив Северина, мы сделаем Серат частью Аракена. Правление Ласнецовых будет окончено. – Он описывает мне свой план без былой бравады и хвастовства, скорее как повседневные и порядком утомительные дела, которые нужно выполнить.
Я киваю, но после сна в голове и сердце так пусто, что и я не чувствую былого удовольствия от будущей мести.
– В чём причина вашей ненависти, принц? Почему вы против мира с Сератом?
Молодой человек расслабленно укладывает одну руку вдоль спинки диванчика, шумно и медленно выдыхает, обводя взглядом помещение. Раздумывает над ответом.
– Ласнецовым удивительно легко всё даётся, а в ответ… они всё ломают, – начинает он, возвращая внимание ко мне. – Они убили Мар, оставив людей беззащитными перед нечистью, с которой теперь некому справиться. Но сератианцы если и не простили своих правителей, то не восстали против них. Серату было дано выгодное условие – казнь одного Ариана в обмен на мир, но они и тут отказались, решив ввергнуть обе страны в войну. Северину была предложена Елена – самая красивая принцесса – в качестве невесты, а он так просто отмахнулся. Иногда я думаю… получили ли они хоть немного по заслугам за то, что сделали, или рок обошёл их стороной? Заслужили ли они такую удачливую судьбу, разрушив старый мир, где среди простых людей ходили отмеченные самой Богиней?
Сейчас, без мундира и дежурной улыбки, принц выглядит удивительно молодо, на свои девятнадцать лет. Он словно ребёнок, что верит в сказки о былых днях, наполняя их каким-то сокровенным смыслом, которого там нет. Проблема в том, что он слышал лишь о легендарных Марах и их таинственных подвигах. Слышал о девушках с особенными судьбами и красивыми лицами. Я помню найденную книгу, и там нет ни слова о десятках Мар, погибших в безвестности под когтями жутких тварей, от одного вида которых уже тошнит. Никто, даже я, не знает, сколько нас погибло при схватке, потому что мы были недостаточно быстры. За свои девять лет в храме я так ни разу не решилась спросить у Ирины и Киры, сколько же сестёр они успели потерять до того, как я присоединилась к Марам.
– Вы, принц, действительно считаете, что раньше было лучше? – без какой-либо насмешки спрашиваю я, но сразу продолжаю, не дожидаясь его ответа: – В своей жизни я не помню подвигов или восхитительных побед, но я помню запах упырей, вкус застоявшейся воды в озере, в котором меня однажды чуть не утопили мертвецы. Помню одинаковые, похожие друг на друга, дни в храме, проходящие за тренировками и обучением, а также мысли, что впереди у меня жизнь, которая вся будет такая.
Даже тень улыбки исчезает с лица Даниила, он слушает внимательно, но я благодарна, что не вижу жалости. Жалость – это последнее, что мне нужно.
– Думали ли вы, сколько Мар погибло бесславно, без какой-либо великой цели? Кто знает… может, я бы стала одной из них.
– Может быть, но в итоге твоё имя знают все, – тихо отвечает молодой человек.
– Но какой ценой? Пять моих сестёр погибли из-за моего решения отомстить. Если бы я не отправилась к дворцу Ласнецовых, то они бы прожили свои жизни. И… может быть, были бы счастливы.
– А возможно, погибли бы чуть позже, – возражает Даниил.
– Возможно, – соглашаюсь я.
– Однако ты никогда этого не сможешь узнать, потому что время не повернуть вспять. Так же, как и я не узнаю, как бы выглядел мой мир, будь Мары живы.
Я едва заметно улыбаюсь, замечая упрямство в его взгляде. Может, мои слова и заронили хоть немного сомнения в душу принца, но он из тех, кто не поверит всем сердцем, пока не увидит.
– Останешься ли ты, Агата, со мной, чтобы посмотреть, как я разрушу их дворец? Как отомщу за всё?
Я резко поворачиваюсь к Даниилу, когда он подсаживается ближе и берёт меня за руку. Аккуратно, не тревожа ладонь. Он так внимательно смотрит на меня, в глубине глаз искрится надежда на желанный ответ. Её так много, что мне хочется сказать «да» и утешить его, пообещав, что останусь. Но я не знаю пока, чего именно хочу. Иногда я раздумываю над тем, чтобы попросить Морока не возрождать меня окончательно, а вернуть в могилу после моей мести. Дать мне, наконец, отдохнуть, потому что все, кого я любила, давно в земле. Ради кого мне жить?
– Ради кого мне жить? – Этот вопрос так потрясает меня, что я неосознанно повторяю его вслух. Тихо, но принц слышит.
– Живи ради меня, Агата. Позволь стать тебе для начала другом, а потом, возможно, кем-то большим. Прошу, дай мне этот шанс. Хотя бы попробуй. – Меня трогает его тихая мольба, такая искренняя беззащитность. Никто никогда не просил меня о таком, никто никогда не искал моего внимания. Поэтому я не отстраняюсь, когда Даниил обнимает меня за талию и утыкается лбом мне в плечо. Я даже наслаждаюсь этой незнакомой мне близостью и усталой откровенностью, которую он может себе позволить наедине со мной посреди ночи, пока никто не смотрит.
Я вспоминаю, с каким напускным безразличием он говорил своему отцу, что Серат не воспринимает его всерьёз. Как притворялся спокойным, когда Северин отверг сердце его сестры. Как остаётся ко мне добрым, даже если я отталкиваю его раз за разом. Принц, что рос в тени своего старшего брата, как я жила в тени красоты своей сестры, когда никто не обращал на меня внимания, если мы шли с ней вместе.
– Ты всё так же пахнешь лавандовым мылом, что я тебе подарил, – тихо выдыхает он и касается губами моей шеи, оставляя несколько поцелуев.
Меня бросает в жар, а потом в холод, я каменею от этого приятного чувства, а в горле всё пересыхает так, что у меня не получается даже сглотнуть. Ко мне возвращается способность дышать, когда Даниил сам отстраняется. Его щёки покрываются слабым румянцем, пока он просит прощения. Возможно, он думает, что я злюсь, потому что продолжает избегать моего взгляда. Он помогает мне подняться и ведёт в мою комнату. А я не сопротивляюсь, не способная выдавить ни слова из-за странного и незнакомого тепла во всём теле. Оно меня немного пугает, и я вспоминаю о Мороке. Вдруг мне кажется, что я могла бы спрятаться от всех этих незнакомых чувств в спокойствии его плаща из теней. А затем вспоминаю Аарона, пока первого человека во всём дворце, кому я хоть немного доверяю, который ничего от меня не ждёт. Но в первую очередь он друг Даниила и подчиняется короне, поэтому я не уверена, что могу на него положиться.
В день юбилея основания Сената я стараюсь не выходить из комнаты. Меня нервирует суета в коридорах, которые полны слуг и стражников, готовящихся к празднику. Я вышла лишь утром, чтобы проверить всё чаще просыпающегося Николая. Принц проводит в сознании не меньше четырёх часов и только потом засыпает. Время его бодрствования всё увеличивается. Он узнаёт родных, может связно говорить, есть лёгкую пищу и самостоятельно сидеть. Мы с ним много разговариваем о разном, о незначительных мелочах: погода, еда или какие-то события во дворце.
– Никогда бы не подумал, что брат так отреагирует на сказки, что я ему рассказывал, – со слабой улыбкой качает головой Николай, когда я, сидя рядом, протягиваю ему ложку с кашей. Его пальцы ещё слишком слабы, чтобы есть самостоятельно, а служанок я отпустила на завтрак, оставаясь с принцем сама.
– А именно?
– Раньше я читал о тебе истории, а сейчас ты кормишь меня с ложки, но при этом остаёшься мёртвой. Вначале я решил, что и сам умер. – У принца тёплый голос, а искреннее изумление не даёт мне обидеться на его слова.
– Жизнь – непредсказуемая штука, ваше высочество. Я тоже не думала, что через двести лет, будучи мёртвой, стану нянчить старшего принца Аракена.
Принц усмехается и проглатывает кашу.
– Спасибо, что спасла меня.
– Пожалуйста, – спокойно отвечаю я и протягиваю очередную ложку с едой.
Я помогаю Николаю подняться с кровати и проверить, может ли он стоять. Колени принца подгибаются, и он наваливается на меня всем весом, после чего я с трудом укладываю его обратно на кровать, заверяя, что это всё поправимо, но потребуется время. Он не спорит, вновь сдержанно кивает и благодарит меня. С ним удивительно легко. Я ожидала капризного больного, но Николай стоически терпит постельный режим, не спорит о выборе еды и без нытья пьёт даже кислый отвар, который я ему приношу.
Закончив со старшим принцем, я заглядываю в библиотеку, утаскиваю оттуда несколько книг и снова сбегаю в свою комнату, ожидая наступления праздника. Мысли о толпах придворных и о предстоящих светских разговорах портят настроение, и мне уже хочется, чтобы этот день поскорее закончился. За два часа до праздника я раздражённо захлопываю книгу, вспоминая, что за весь день Аарон ни разу ко мне не пришёл. Именно в день, когда мне бы не помешала его компания, чтобы ускорить медленно ползущее время, он не появился и вообще никак не дал о себе знать. Вероятно, занят Еленой. Я зло сталкиваю книгу с кровати на пол. Фолиант увесистый и падает с грохотом, от чего Марина и Инна, готовящие мой наряд, вздрагивают, поворачиваясь ко мне:
– Что-то не так, госпожа?
– Помимо моего скверного настроения – ничего, – бурчу я в ответ на вопрос Марины.
– Вы не любите праздники?
– Не люблю, когда вокруг много людей.
– Вам нечего опасаться, рядом всегда будет его высочество и Аарон.
Я рассеянно киваю.
– А Морок ещё не вернулся? – вновь спрашиваю я.
Служанки поднимают на меня удивлённый взгляд.
– Нет, госпожа. Но разве он вас не пугает? – Марина обхватывает руками свои плечи, будто в комнате стало холоднее при одном упоминании этого имени.
– Раньше пугал. Сейчас нет. Разве вы до сих пор не знаете, кто я? Я вас не пугаю?
Девушки смущённо отводят взгляды, делая вид, что платье ещё недостаточно разглажено.
– Мы узнали не сразу. Поэтому, когда стало известно, что вы – Мара, мы уже знали вас и не боялись, – отвечает Инна.
Это радует.
– А что насчёт вас? Вам нравится работать во дворце? – интересуюсь я, пытаясь отвлечься на разговоры.
– Да, к нам хорошо относятся, – кивает Марина с улыбкой. – Мы хоть и прислуга, но во дворце всем достойно платят. К счастью, в последние годы и война поутихла, и голодных зим стало меньше, а в суровые времена только работа здесь и помогала нам заботиться о младших братьях и сёстрах. У меня две младшие сестры, а у Инны сестра и братишка.
Я согласно киваю, радуясь, что Рахмановы хорошо относятся к людям, которые на них работают.
– Что вы можете мне рассказать про Аарона?
Раз этот болван проигнорировал меня сегодня, то ничто не помешает мне перемыть ему кости за его спиной.
– Он стал появляться в компании принца три года назад, – начинает Инна, встряхивая платье, которое я надену. – Все сразу обратили внимание на молодого перспективного придворного. Да и внешне Аарон выделяется. Тогда, правда, волосы у него были короткие. Мы слышали, что в академии, в самом начале, с принцем он не ладил, но потом они сошлись на интересе к военному искусству и старым легендам.
– Каким легендам?
– О Марах и Мороках, госпожа, – отвечает Марина.
– Хотите сказать, что Аарон тоже давно интересуется этим?
– Не знаю, насколько давно, но он был первым, кто поддержал интерес принца Даниила. Так они и сдружились. По крайней мере, такие слухи ходят среди служанок.
Вот же лжец. А мне врал, что о Марах не читал и ничего не знает. Я скриплю зубами, размышляя, как использовать эту информацию против него. Натягиваю на лицо улыбку и прошу девушек продолжать. Однако моя улыбка становится слишком кровожадной, Инна и Марина поглядывают на меня с некоторым беспокойством.
– Через год Аарон уже стал приближённым принца и частью его личной охраны. Сейчас он является главой личной стражи принца Даниила и принцессы Елены.
– Его брат когда-нибудь приезжал?
– Мы слышали, что у него есть младший брат, но нет, он никогда не приезжал, – качает головой Марина.
– Аарон сам к нему ездил вроде не так давно, до вашего появления, – добавляет Инна.
Я вновь киваю и поднимаюсь с кровати, когда девушки говорят, что пора собираться. В этот раз мне не нужно спрашивать, чтобы понять, что этот наряд выбрал Даниил. Платье под стать первому, роскошное и богато украшенное, с пышной юбкой. Опять глубокое декольте, открытые плечи и корсет. Платье алого оттенка, правда, весь корсет, рукава и часть юбки покрыты полупрозрачной сверкающей чёрной тканью, которая придаёт одеянию мрачности, и на подоле оттенок медленно из тёмного перетекает в более яркий алый.
Я с наслаждением провожу рукой по дорогим материалам и позволяю себе слабую улыбку ровно до того момента, как Инна начинает затягивать корсет, напоминая мне, что у любой красоты есть цена. Из-за откровенности платья моя метка воскрешения становится видна, поэтому служанки без лишних вопросов оставляют волосы распущенными, лишь завив их в мягкие локоны с помощью горячих щипцов. Закончив с макияжем, Марина приносит мне бархатную коробочку, которую я раньше не видела.
– Его высочество настаивал, чтобы… – Уже на этом моменте я хмурюсь, а потом девушка раскрывает коробку, показывая мне дорогое и массивное колье с рубинами.
– Я понимаю.
Мне ничего не остаётся, кроме как приподнять волосы, позволяя служанкам надеть на меня своего рода красивый ошейник. По тяжести колье напоминает оковы, что я носила на шее в первые дни. Надо будет рассказать принцу, что я не люблю подобные украшения и не хочу, чтобы он покупал мою дружбу.
Рассматриваю себя в зеркале, и мне кажется, я вижу незнакомку. Я никогда не носила подобных платьев и украшений. Никто не завивал мне волосы в красивые волны, и были они чёрного, а не серого цвета, как сейчас. Моё лицо было мягче, скулы никогда так не выделялись, и я никогда не была так привлекательна, как сейчас. Эта красота странная, пугающая и неживая, но каким-то образом эти две девушки смогли сделать из меня куклу, которой недостаёт только здорового румянца и бьющегося сердца, что до сих пор упрямо молчит.
Я благодарю Марину и Инну, служанки выходят, оставляя меня одну, а я так и продолжаю сидеть перед зеркалом, думая, что Даниилу нужно было возродить мою сестру. Ей бы пошли все эти наряды и украшения, праздники и танцы. Ей бы пошла новая жизнь рядом с принцем, желающим быть её другом и, может, кем-то большим. Легко касаясь пальцами рубинов на шее, я понимаю, что это всё должно быть у неё, а не у меня. Анна, младшая из нас, достойна новой жизни, в которой будет счастлива.
Я вздрагиваю, когда тёплая ладонь ложится на моё голое плечо, и это прикосновение возвращает меня в реальность. За моей спиной стоит Аарон. Он впервые так строго одет: в наглухо застёгнутую чёрную рубашку, камзол и кафтан, такие же чёрные, но богато украшенные серебряной вышивкой. На поясе у него длинный кинжал, вероятно, больше для украшения, чем в качестве настоящего оружия. Только недавно аккуратно уложенные волосы уже в лёгком беспорядке, потому что он по привычке запускает в них руку, а в его зелёных глазах, взгляд которых я встречаю в зеркале, плещется беспокойство.
– В чём дело, Агата? Ты выглядишь так, словно готова расплакаться. Руки всё ещё болят? – Он опускается рядом на колено и оглядывает мои ладони.
Они почти зажили. Кожа новая, розовая, а пальцы я сгибаю медленно, но не осталось ни крови, ни ожогов. Даже перевязка уже не требуется.
– Как ты думаешь, Аарон, Даниил сможет найти могилу Анны?
Молодой человек поднимает на меня взгляд, задумывается, понимая, что моё настроение не связано с болью в ладонях.
– Для чего тебе это? – осторожно спрашивает он.
– Я хочу изменить условия сделки с королём.
– Как?
Его выражение лица становится жёстче и мрачнее, хоть он и пытается сохранять спокойствие, но слова произносит отрывисто.
– Я выполню часть своей сделки. Я уже вылечила Николая и убью Северина, но взамен хочу, чтобы они нашли могилу моей сестры и чтобы Морок оживил её. Поднял, а потом оживил.
– Это означает, что ты вновь ляжешь в могилу.
– Да. Но так будет правильнее.
Аарон поднимается на ноги под звук колокола, означающего, что к уже собравшимся гостям присоединились члены Сената, а значит, праздник начинается.
– Тебе пора к Елене, опаздывать на встречу с принцессой не просто невежливо, но и опасно. – Я выжимаю слабую улыбку, на которую парень никак не отвечает, продолжая смотреть на меня с долей то ли разочарования, то ли злости.
Он молча уходит, а я, подождав пару минут, выхожу следом, чтобы почти нос к носу столкнуться с Даниилом. Принц специально подобрал оттенок мундира в точности под моё платье. Он также во всём чёрном и алом, за исключением золотых эполетов и завязок.
– Пришло время праздновать, дорогая Агата.
Я с трудом выдаю ответную улыбку и хватаюсь за предложенную руку, согнутую в локте. Всё, что мне остаётся, – это надеяться, что Даниил не любит танцевать и я смогу сбежать с этого праздника через пару часов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?