Текст книги "Мара и Морок. Трилогия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mara-i-morok-trilogiya-294485.jpg)
Автор книги: Лия Арден
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Справедливо, – недовольно бурчу я, а он с тихим звоном достаёт меч и усмехается, когда мой рот приоткрывается от удивления.
Может, ножны и рукоять выглядят простыми, однако само лезвие сверкает как произведение искусства. Оно чёрное, обильно покрытое серебряным узором, а по центру вьются руны, среди которых я даже нахожу символы нашей богини Мораны, что лишний раз доказывает правдивость слов Морока. Мы связаны.
– Не волнуйся за меня, маленькая Мара, умирать я не собираюсь. – Он насмешливо треплет меня по волосам.
Чтобы скрыть смущение, я упираюсь взглядом в медленно приближающихся упырей и недовольно бормочу:
– Надеюсь, это не та рука, которой ты недавно ягоды раздавил.
Ответить он не успевает, первая тварь прыгает, и Морок делает лишь два широких шага и один косой удар. Голова твари отлетает в сторону в тот момент, когда тело приземляется на мох. Он так же быстро разбирается со вторым и двигается к третьему упырю. А я, выйдя из оцепенения, реагирую на движение сзади и только чудом успеваю повернуться и вогнать лезвие упырю между шеей и плечом, а потом дёргаю рукоять, разрезая ему глотку. Подняв взгляд, я насчитываю семь мертвецов, которые несутся к Мороку во весь опор, чуя его живую кровь и лавируя между деревьями.
Они подошли к нам сзади.
Я высвобождаю кинжал и ногой отпинываю тварь от себя подальше, какое-то время она будет безобидной. Встаю на пути первых двоих, и они сразу на меня накидываются, я уклоняюсь от скрюченных пальцев одного, вгоняя кинжал в глаз второму. Мне приходится лавировать между упырями, которые пытаются обогнуть меня и добраться до моего спутника. Я убиваю четверых, теряю кинжал, кинув в пятого, а другой клинок застревает в теле шестого упыря. Я пыталась вогнать лезвие ему в сердце, но промахнулась на несколько сантиметров. Дёргаю оружие на себя, но оно зацепилось за рёбра, и тварь успевает вонзить мне когти в предплечье правой руки. Мне не удаётся подавить стон, когда упырь разрывает рукав кафтана вместе с моей кожей, травмируя мышцы. У меня остался только меч, но я не могу вытащить его левой рукой, а тварь как безумная хватается за мою руку, пытаясь зубами достать до моего горла.
– Нет уж! – вырывается у меня сквозь зубы.
Я могу пнуть его в живот, но тогда сильнее разорву себе руку, потому что когти упыря по-прежнему погружены в мои мышцы. Но времени на выбор не остаётся, когда последняя нечисть приближается ко мне. Приготовившись к боли, поднимаю ногу, но Морок одной рукой обхватывает сзади мои плечи, а второй втыкает длинный кинжал упырю через подбородок в голову, и тот, перестав клацать зубами, затихает. А седьмого слуга Тени убивает голыми руками: когда тварь подскакивает к нам, мужчина хватает его голову и резко проворачивает, ломая шею, вплоть до того, что кожа на горле рвётся.
Я оседаю на землю вслед за заваливающимся телом упыря, пока Морок добивает ещё троих, появившихся из-за деревьев. Он двигается легко и чётко, но без наигранной грации и красоты. То, что он делает, – это не искусство, а его обычная работа. Когда наступает тишина, своим мечом слуга Тени отрубает головы тем упырям, которых убила я, потому что перерезать нити жизни я ещё не успела и они могут подняться.
Он подходит ко мне, пока я с недовольным ворчанием вытаскиваю второй длинный коготь из своей руки.
– Тебе помочь, маленькая Мара?
– Спасибо, но я лучше сама, – сквозь зубы цежу я, резко вырывая последние два когтя. – Ты теперь мне и прозвища даёшь?
– Ты же самая младшая из Мар.
Я нащупываю нити жизни у позвоночника мертвеца, от чьей руки, наконец, избавилась, и, схватив в кулак, вытаскиваю наружу. Морок молча следит, как я натягиваю и перерезаю нити его кинжалом, который вытащила из головы упыря.
– Вообще-то моя сестра самая младшая, – поправляю я.
Морок ничего не отвечает, а я поднимаюсь на ноги, благодарно опираясь на предложенную руку, и оглядываю слугу Тени. На нём ни царапины, он сработал так чисто, что на его плащ или броню не попало и капли крови, только на перчатки. Гордость не позволяет мне обернуться и посмотреть, скольких он уложил, раз так долго не замечал, что к нам подобрались со спины.
– Эй! – Я дёргаюсь, когда он с треском отрывает кусок от подола моего алого плаща и начинает заматывать мою раненую руку.
– Если занесёшь заразу – заживать будет дольше и болеть будет сильнее.
– Это новый плащ, не мог оторвать от своего? Он всё равно поношенный.
Морок хмыкает.
– От моего плаща невозможно что-то оторвать. Он продолжение маски, чтобы мы могли скрывать не только свои лица, но и волосы и тела, если надо.
Я забываю о боли, заинтересованно приглядываясь к материи.
– Это тени, просто очень плотные, сшитые как ткань. Можешь потрогать.
С недоверием и долей страха я протягиваю руку, но сразу отдёргиваю, когда пальцы касаются чего-то невообразимо мягкого, больше похожего на густой туман. Пальцы не провалились в тени, но материя прогнулась, почти невесомая, но имеющая форму и плотность. Я прижимаю руку к груди, не смея коснуться теней ещё раз.
– Почему тогда он выглядит таким потрёпанным? – недоумеваю я.
– Не все тени чёрные.
– У всех Мороков разные маски. Правда, что их делают специально для каждого?
– Да. Маска отражает то, что прячется под ней.
Его ответ остаётся мне непонятен, но я перестаю спрашивать, вспомнив, что мы ещё в лесу, а встречаться с новой нечистью у меня нет желания. Её и правда тут много. Морок помогает мне собрать мои кинжалы, потом берёт сумку и корзинку, и мы продолжаем двигаться вперёд, к границе леса. Больше я не расслабляюсь, а баюкаю свою ноющую от боли руку и вслушиваюсь в посторонние звуки.
Я непроизвольно выдыхаю и начинаю улыбаться, когда нам удаётся покинуть лес без новых приключений. Мы укладываем всё собранное по седельным сумкам, отвязываем лошадей и решаем передохнуть где-нибудь подальше. Ни мне, ни Мороку не хочется задерживаться рядом с лесом, из которого в любой момент могут вылезти новые твари.
На обратном пути в Ярат, оба уставшие, мы говорим мало. В первую ночь я уснула, стоило мне лишь прилечь, а проснулась на рассвете оттого, что меня тряс Морок, предлагая ехать дальше. Весь следующий день и ночь прошли почти так же, и только в последнее наше совместное утро я не спешу возвращаться во дворец. К моей радости, Морок меня не торопит, если я пускаю Вьюгу спокойным шагом, не задаёт вопросов и просто подстраивается.
– Ты в самом начале спрашивала меня про Рахмановых. Останешься ли ты с ними, после того как поможешь Николаю? – спрашивает Морок, вероятно пытаясь развеять напряжённую тишину, когда до столицы остаются считаные минуты.
– Не знаю. Может, они прикажут тебе меня упокоить, когда я не справлюсь, – равнодушно пожимаю я плечами. – А если честно, я мало о них знаю. Тебе есть что рассказать?
– Я тоже знаю немного. Только то, что Дмитрий был хорошим королём, но теперь он слишком стар. Его старший сын – Николай, рождён от первой жены и, говорят, очень похож характером на отца. Простой люд возлагает надежды, что старший принц восстановит мир между двумя странами, закончит то, что не удалось его отцу, и вычистит Бесконечный лес, который ты видела, от нечисти.
– Николай и Даниил не родные братья? – уточняю я.
– Единокровные по отцу. Матери у них разные.
Я вспоминаю, что внешне Николай и правда отличается от Елены и Даниила.
– В какой-то момент появился слух, что близнецов зачала фаворитка Дмитрия, когда его жена была ещё жива. Правда, вскоре королева умерла. И до сих пор никто не установил: умерла она своей смертью или её убила та фаворитка, которая пожелала, чтобы её дети не родились бастардами. И так король женился во второй раз.
Я киваю, слушая рассказ, и поправляю повязку на раненой руке. Раны постепенно затягиваются, но пальцы пока слушаются плохо, а вести лошадь левой рукой не очень удобно.
– Но потом, спустя пять лет, мать Даниила и Елены, которая к тому моменту уже была королевой, тоже умерла. Лихорадка.
– Незавидная участь у королев Аракена, – подвожу итог я.
Мы замолкаем, потому что впереди в вечерней дымке показывается Ярат. А уже в сумерках у дворца нас, к счастью, никто не встречает, помимо стражи. Морок передаёт мне сумки с вереском и боярышником, забирает данное мне ранее оружие. Но прежде чем отвести лошадей в конюшню, хватает меня за локоть и заставляет повернуться к нему.
– Я должен уехать по делам. Возможно, на месяц или чуть больше.
Я поджимаю губы, чувствуя, что не хотела бы вновь оставаться одна. Особенно теперь, зная, что Морок на моей стороне. Но могу лишь понимающе кивнуть.
– Пока меня не будет, постарайся не попадать в неприятности, маленькая Мара.
Вначале я ничего не отвечаю, но когда он разворачивается, чтобы уйти, я вдруг поспешно говорю ему в спину:
– Ничего не могу обещать, поэтому тебе лучше вернуться быстрее!
Как только последнее слово повисает в воздухе, я сжимаю губы, смущаясь того, насколько двусмысленно это прозвучало. Мужчина замирает, чуть оборачивается, так что я могу увидеть край его маски шакала, и кивает.
14
Ещё недостаточно поздно, чтобы надеяться, что все готовятся отойти ко сну, поэтому по замку я передвигаюсь тихо, почти крадучись, не желая столкнуться с Даниилом. Сейчас я слишком устала, чтобы слушать его сладкие речи, и тем более не в настроении вежливо на них отвечать. Вначале я отношу вереск и ягоды к лекарю, завтра приготовлю отвар. А после воровато выглядываю в коридор и, не заметив никого, кроме нескольких стражников, направляюсь в свою комнату.
Оказавшись у себя, я прикрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной, закрывая глаза на какое-то время, давая себе возможность передохнуть. Затем зажигаю свечи, прямо на пол сбрасываю верхний плащ и с трудом стягиваю кафтан, стараясь не потревожить руку. Оставшись в одной рубашке и штанах, я с сожалением смотрю на одежду, лежащую на полу.
Три дня назад это были красивые наряды, но теперь у кафтана нужно перешивать рукав, а плащ вообще вряд ли удастся спасти.
Присев на край мягкой кровати, я собираюсь снять повязку и заняться повреждённой рукой, но дверь комнаты резко распахивается, заставляя меня вздрогнуть.
– Прости, не хотел тебя пугать. – Аарон уже тише прикрывает дверь, замечая моё нервное движение.
– И не напугал бы, если бы помнил о манерах и сперва постучал.
Парень резко замирает на пути ко мне и с недоумением оборачивается на дверь, будто впервые слышит, что в неё нужно стучать. У него в руках миска с водой и несколько чистых тряпиц.
– Что ты мне принёс?
– Для твоей руки. – Аарон кивает на моё предплечье, всё замотанное куском моей же мантии. За время путешествия ткань стала грязной, на ней появились пятна земли и крови. Морок несколько раз предлагал перебинтовать руку, но мне не хотелось этим заниматься, поэтому я всегда отказывалась. К тому же раны нужно было промыть и почистить, а тратить воду Морока я не хотела, её и так оставалось немного.
– Как ты узнал?
Аарон хлопает ладонью по мягкому стулу, прося меня пересесть.
– Нам доложили. Ты, может, и крадёшься по коридорам, но королю, Даниилу и мне солдаты рассказали, что ты вернулась. Один из стражей сказал, что видел у тебя перевязанную руку.
Я пересаживаюсь и протягиваю ему руку, позволяя заняться ранами. Сама я собиралась просто снять старую повязку и в лучшем случае промыть руку водой, но раз Аарон предлагает помощь, то не вижу смысла отказываться. Парень ставит миску на столик, а для себя подтягивает второй стул, поближе ко мне. Он садится так близко, что одно моё колено оказывается зажато между его ногами. И куда бы я ни пыталась его переместить, оно постоянно соприкасается то с одной его ногой, то с другой.
– Не дёргайся. – Заметив мои метания, Аарон просто сжимает мою ногу коленями, лишая меня выбора.
Я открываю рот, чтобы как-нибудь его задеть, но в итоге получается только зашипеть, когда он отдирает кусок ткани, что прилип к ране.
– Вас в храме не учили, что нужно менять повязки? – недовольно встряхивает головой парень, швыряя первый кусок грязной тряпки на стол.
– Решила не отнимать работу у своей няньки. А то ради чего Даниил тебя ко мне приставил?
У меня невольно вырывается ругательство, когда он резко дёргает последний прилипший край. Хочу забрать руку, но Аарон сильно сжимает пальцами запястье, не отпуская.
– Всё не так плохо. Ты, как всегда, заживаешь, но, похоже, в твоём теле стало больше крови. – Он крутит мою руку, осматривая некрасивые рваные раны.
Он прав: в прошлый раз, несколько недель назад, повязки так не прилипали. Аарон смывает запёкшуюся кровь и грязь, а потом молча перевязывает руку чистой тканью.
– Даниил с отцом на собрании Сената. Он попросил привести тебя в кабинет на встречу с королём, – говорит парень, затягивая последний узел.
Я громко и недовольно вздыхаю, понимая, что мой заслуженный отдых опять откладывается. Аарон тихо смеётся, протягивая мне новый кафтан, на который я тоже смотрю с недовольством, но накидываю на себя для вида. Хорошо, что он не предлагает переодеться в какое-нибудь платье, а то я специально пошла бы в своей грязной рубашке.
– Я бы пошутила про свой отдых в могиле, но меня и оттуда подняли. – С недовольным стоном я встаю и выхожу из своей комнаты вслед за Аароном.
Парень приводит меня в просторный кабинет, вдоль стен которого стоят книжные полки из тёмного дерева, заставленные разными фолиантами. В комнате находится несколько мягких кресел и небольшой столик. Самый внушительный предмет мебели здесь – массивный стол из красного дерева, за которым сейчас сидит король, устало склонив голову над бумагами. Король Дмитрий едва приподнимает взгляд, когда я вхожу. Аарон остаётся за дверью, а Даниил, завидев меня, подходит и проверяет мою руку.
– Ты должна быть аккуратнее, Агата. Не заставляй меня волноваться. – Он натянуто улыбается, сжимая мою ладонь.
Я открываю рот, намереваясь ответить, но мою мысль обрывает голос короля:
– Я рад, что ты вернулась целой, Мара. Но мне нужны результаты. Когда Николай проснётся?
Вспоминив, где мы находимся, я забираю руку из ладони Даниила и прохожу вперёд, ближе к столу короля. Принц, небрежно расстегнув свой кафтан, присаживается на одно из кресел, закинув ногу на ногу.
– Завтра я приготовлю отвар, который поможет телу принца набраться сил и хоть немного восстановиться. И вечером попробую укрепить его жизнь. Дальше каждый день нужно будет продолжать поить его отваром и ждать, пока он проснётся, – чеканю я, надеясь, что это единственное, ради чего меня позвали.
– Ты не можешь просто его разбудить?
– Нет, если не хочу, чтобы он умер.
– Проклятье! – Король разочарованно роняет руку на стол, и чернильницы дребезжат. – Мы старались как можно дольше скрывать отравление моего сына от Сената. Как я тебе уже сказал, я не хочу отправлять людей на войну! Но чёртовы сератианцы сделали новую вылазку, их видели на нашей земле. Впервые за долгое время.
– И кстати, близко к тому месту, где были вы с Мороком. Вам повезло уйти, не встретившись с ними. Гонец принёс весть буквально за час до вашего прибытия, – встревает принц.
– Верно, – продолжает король, – я надеялся, что лес пугает их так же, как и наших солдат. Однако Северин что-то задумал! Мне нужно, чтобы ты разобралась с ним как можно быстрее.
– Я разберусь, но время Николая на исходе. Сейчас я не могу его оставить, – недовольно отзываюсь я и аккуратно двигаю плечом – мышцы спины начинают нещадно ныть, прося об отдыхе.
– Через сколько дней он проснётся?
– Если он выживет, то, возможно, через неделю.
– НЕДЕЛЮ?! – ревёт король, приподнимаясь со стула, но потом устало падает обратно. – Через неделю у нас праздник во дворце. Двести пятьдесят пять лет со дня основания Сената, все члены собрания будут здесь. Я не могу его отменить…
– Если повезёт, пять дней, – предполагаю я, сжалившись, но сокращать срок больше не собираюсь. Лучше не обещать монархам слишком многого, а то в итоге достанется именно мне.
– Будем молиться, что так и получится. Мы должны показать Сенату, что Николай жив, а то слухи уже поползли. И если они решат, что в его отравлении и правда виноват Серат, то я эту войну сдерживать больше не смогу. Можешь идти, – машет король мне рукой и поворачивается к принцу: – Сын! А ты сообщай мне о любом изменении. Если Николай проснётся, я хочу тотчас об этом узнать.
На следующий день утром у дверей меня встречает Аарон, который приготовился помогать мне во всём, даже в чистке ягод. Аарон достаточно спокойный и тихий, когда надо, поэтому я не особо против его компании. Однако буквально через полчаса из-за приказа короля к нам присоединяется Даниил, а потом, ещё через час, и Елена, выяснившая, что Даниил и Аарон от меня не отходят.
И теперь эти трое стали скорее обузой и камнем на моей шее. Они непрерывно болтают, мешаются под ногами на небольшой кухне, которую я заняла в глубине дворца, чтобы приготовить как можно больше отвара. Отвернувшись от закипающей в большом котле воды, я вижу, что Аарон единственный, кто закончил выполнять порученное задание – отбирать хорошие ягоды от раздавленных – и приступил к нарезанию кореньев острым ножом. Мне такой нож они явно не собираются доверять, поэтому я возложила это задание на своего охранника. В отличие от него, принц и принцесса давно заскучали. Я бы с радостью их выпроводила, но вряд ли они меня послушают, поэтому всё, что мне остаётся, это молча продолжать работать и ловить понимающий взгляд Аарона.
– Тебе чем-нибудь помочь, Агата? – в очередной раз вставая рядом, задаёт Даниил бессмысленный вопрос и кладёт ладонь мне на спину.
Я едва вздрагиваю, слушая, с каким грохотом Аарон опускает нож, выполняя порученное. Хочу повернуться и проверить, не отрубил ли он себе случайно пальцы, но меня вновь отвлекает рука Даниила, которая опускается ниже.
– Да, я бы не отказалась, чтобы ваше высочество убрал руки подальше от горячего котла и от моей поясницы. – Я добавляю очищенный вереск и мяту, продолжая помешивать отвар. – И то и другое может быть опасно для вашего здоровья.
Я говорю всё достаточно громко и за спиной слышу смешок Аарона и тихий смех Елены.
– Я говорила тебе, Даниил, что твои ухаживания годятся разве что для тех девиц, что уже сами готовы прыгнуть к тебе в постель.
Принц не просто не убирает руку, но подходит ближе. Встаёт за моей спиной и кладёт подбородок мне на плечо.
– Сестра намекает, что я отвратительно ухаживаю. Тебе неприятно, Агата?
Он шепчет это тихо, прямо на ухо, и по моей спине проходит дрожь. За мной ухаживали лишь несколько раз: это был совсем простой флирт, переглядывания, меня держали за руки и дарили цветы. Но ни один мужчина не позволял себе придвинуться ко мне так близко. Внутри я разрываюсь между желанием оставить всё как есть и треснуть принца горячей ложкой по голове. Будь мы одни, возможно, я бы позволила ему остаться стоять вот так. Однако сейчас мне не нравится, что он делает всё это в присутствии Аарона и Елены.
– Мне неудобно, принц.
Даниил сокрушённо кивает и отходит чуть подальше, плечом опираясь на шкаф со специями.
Ближе к полудню отвар почти готов, и я предлагаю своим помощникам пойти пообедать. Принц и принцесса сразу соглашаются, покидая кухню, Аарон встаёт последним. И он единственный, кого я искренне благодарю за помощь.
Наконец, в тишине я успеваю закончить приготовление, перелить немного отвара в стакан и в одиночку отправиться в комнату Николая. Меня встречают двое стражников у его дверей. Многие во дворце знают, кто я, и мужчины пропускают меня без лишних вопросов. Николай выглядит не лучше, но, к счастью, и не хуже, чем раньше. Я осматриваю его спину, чувствуя запах шалфея, – значит, лекари делали всё, как я просила. Вспоминая рассказ Морока о том, что Николай и Даниил братья лишь по отцу, внимательнее разглядываю его, находя всё больше отличий между старшим и младшим братьями. Я сама запрокидываю голову принца и вливаю ему в горло отвар, следя, чтобы процесс происходил медленно и Николай инстинктивно глотал.
Когда я заканчиваю, в комнату приходят мои помощники. Даниила и Аарона я вновь прошу усадить Николая, а сама сажусь у него за спиной.
– Аарон, продолжай держать Николая. Даниил и Елена, отойдите немного, чтобы мне было светлее.
– Что ты собираешься делать? – спрашивает Даниил, отходя подальше, как я и просила.
Принцесса следует примеру брата и явно начинает нервничать, хватаясь за рукав его кафтана. Она теребит ворот своего бледно-голубого платья и закусывает нижнюю губу, прижимаясь поближе к Даниилу.
– Укреплять его нити. Это займёт время, поэтому, что бы вам ни показалось и что бы вам ни хотелось сделать или сказать… – я намеренно делаю паузу, обводя всех троих взглядом, останавливаясь на зелёных глазах Аарона, – не делайте и не говорите.
– Я думал, ты будешь делать всё вечером, – снова начинает принц.
– Да, но я ожидала, что состояние Николая может быть хуже. Сейчас выглядит он неплохо, поэтому не вижу смысла откладывать. И если повезёт, принц проснётся раньше встречи Сената.
– Приступай, – разрешает Даниил.
Аккуратно я прощупываю шею и позвоночник Николая, заставляя нити светиться под моим прикосновением. Здесь тоже ничего не изменилось, две нити всё так же едва мерцают. Очень медленно я поддеваю среднюю тусклую нить пальцем и слегка тяну на себя, вытаскивая её из тела принца. Вытягиваю лишь немного, чтобы обхватить и сжать её в кулак. Краем глаза я замечаю, как все напрягаются вместе со мной, одно неверное движение, и я могу её порвать. Но нить, к счастью, остаётся эластичной, и, сжав её в кулаке, я тяжело сглатываю, зная то, что решила им не рассказывать. Для меня этот процесс будет не из приятных, потому что совсем скоро она станет горячей, а отпускать нельзя. Я прикрываю глаза, неуверенно и тихо начинаю напевать молитву.
Прошло так много времени с тех пор, как я пела её в последний раз, что сейчас мне приходится выискивать строчки в памяти почти вслепую, надеясь, что правильные слова сами начнут всплывать на поверхность.
Даниил уже слышал, как я пою, и не издаёт ни звука. Елена резко зажимает рот ладонью, случайно ахая слишком громко. Аарон продолжает сидеть молча. Завершив молитву один раз, я открываю глаза и теперь увереннее продолжаю и продолжаю её напевать, растягивая минорные ноты. С каждым разом нить светится всё ярче, всё больше становится похожей на самую правую, ту, что остаётся здоровой. Я морщусь, когда ладонь начинает жечь, а в воздухе появляется запах горелой плоти. Первым его начинает чувствовать Аарон, замечая, как у меня на лбу появляются капельки пота. Он открывает рот, но тут же закрывает, сжимая челюсти. Я обрываю мотив на середине, когда кожа на моей руке шипит, а толщина нити становится такой же, как и у здоровой, и я аккуратно возвращаю её на место.
Повисает тишина, и мои губы дёргаются в слабой улыбке, когда я понимаю, что присутствующие продолжают молчать только потому, что не знают, что уже можно говорить.
– Уже можно ругаться.
– Дура! – зло выплёвывает Аарон, реагируя быстрее всех, в то время как Даниил успевает лишь рот раскрыть.
– Это всё? – насмешливо интересуюсь я.
– Нет!
Однако, к моему удивлению, больше он ничего не добавляет, раздражённо сжимая губы. Даниил опускается на одно колено рядом, осматривая мою ладонь.
– Аарон правильно сказал. – Принц также недоволен и рассержен. – Только вчера я велел тебе быть аккуратней и не волновать меня.
– Тогда будет лучше, если вы покинете комнату, потому что осталась ещё одна нить.
– Как с такой рукой ты планируешь продолжать, Агата? – шокированно выдыхает Елена, подходя ближе, но сразу отворачивается, заметив почти чёрную полосу поперек моей ладони и множество красных волдырей.
Рука выглядит и вправду отвратительно, а пахнет ещё неприятнее. Я пробую сжать или разжать пальцы, но кожа в некоторых местах лопается, и выступает кровь.
– В моей комнате приготовлена специальная мазь и чистая ткань, поэтому буду благодарна, если кто-нибудь обработает и замотает мне руку после того, как я закончу. Аарон, поможешь?
– Помогу.
– А закончу я с помощью другой руки. К счастью, у меня их две.
Даниил разочарованно стонет в ответ на мою глупую попытку пошутить и отходит подальше, а Елена, становясь бледной как полотно, прикрывает рот рукой и предпочитает выйти. Аарон не двигается, продолжая поддерживать Николая. Я выдыхаю, собираясь с силами, и аккуратно вытягиваю последнюю нить. Её я также захватываю в кулак, сглатываю ком, который встал в горле от ожидания боли, и вновь затягиваю молитву. В этот раз почему-то требуется больше времени, под конец я цежу слова сквозь зубы, морщась от отвратительного запаха и боли. Кожа шипит, а моя левая рука трясётся. Аарон, наблюдая за мной, напряжённо сжимает пальцы на плечах Николая и расслабляется, только когда я замолкаю. Я возвращаю нить на место и со стоном опускаю левую руку на колени. Пальцы продолжают нервно подёргиваться, пока я напоследок оглядываю работу. Теперь все три нити жизни Николая кажутся живыми, сильными и одинаково прочными.
– Я закончила. Аарон, уложи Николая обратно. – Встаю, стараясь сохранять безразличное выражение лица и не тревожить руки. – Ваше высочество, расскажите королю, что всё прошло успешно. Теперь я буду проверять его каждый день, и всё, что нам остаётся, – это ждать.
Принц кивает и поворачивается к своему другу, который укладывает Николая на место и накрывает одеялом. Состояние старшего наследника пока не изменилось, но цвет лица стал чуть лучше, а дыхание – ровнее и глубже.
– Аарон, позаботься об Агате. – Это звучит как недовольный приказ. Даниил покидает комнату, а я и мой охранник выходим последними.
Молодой человек открывает мне дверь, потому что я ни к чему не могу прикоснуться без приступа боли, и мы вместе идём в сторону моей комнаты. Всю дорогу мы шагаем молча, хотя я отчётливо чувствую раздражение спутника. Говорить Аарон начинает только после того, как прикрывает дверь моей комнаты и успевает подхватить меня, когда я, привалившись к стене, начинаю заваливаться на бок:
– Я думал, ты в порядке!
На самом деле нет. Боль в ладонях пульсирует так сильно, что у меня нестерпимо болят виски. От этих ощущений хочется плакать и выть.
– Никогда не показывай слабости перед монаршими особами, – кисло улыбаюсь я, опираясь плечом на его грудь. – Так меня учила наставница, которая, к слову, тоже не любила наследников королевской крови.
– Значит ли это, что мой статус достаточно низок, чтобы мне доверять? – Аарон пытается перейти на наши привычные вопросы с ироничным подтекстом, но сейчас реплика не походит на шутку из-за его слишком серьёзного лица.
– Ты не светловолосый и не принц – уже целых два пункта в твою пользу.
Парень усаживает меня в кресло и находит на туалетном столике заранее приготовленную миску с чистой водой, чтобы промыть раны, куски ткани и мазь.
– У тебя какая-то особая ненависть к светлым волосам? – интересуется он.
– Что-то вроде того… шш… Аккуратнее!
Я болезненно закусываю нижнюю губу, когда он распрямляет мне пальцы на правой руке и кожа снова трескается. Ничего не говоря, Аарон встаёт, проходит в маленькую дверь, что ведёт в мою умывальню, и возвращается с ещё одним тазиком воды. Ставит его передо мной, так же молча хватает меня за запястья и суёт мои руки в ледяную воду. Ладони словно обжигает вновь.
Вначале я кричу, пытаясь вырваться из его хватки, потом выплёвываю проклятья, вою и прошу отпустить, но Аарон, не меняясь в лице, продолжает держать мои и свои руки под водой. Он вынимает их, только когда боль становится тупой, а его собственные руки идут красно-белыми пятнами от холода.
– Нужно было сразу так сделать, – оправдывается он, аккуратно вытирая мои ладони полотенцем.
И опять он прав. Когда я в первый раз делала укрепление нитей, Ирина выволокла меня из дома того человека и так же насильно запихала мои руки в ближайший сугроб. Тогда стояла середина зимы, и я смотрела, как тает снег вокруг моих ладоней, окрашиваясь в красный, и я скулила, прося её меня отпустить.
Я слабо киваю в ответ на его слова, и мои волосы падают вперёд.
– Ты делала такое раньше? – спрашивает Аарон, словно читая мои мысли, но, как мне кажется, он просто пытается меня отвлечь, чтобы продолжить обрабатывать ожоги.
– Да. Один раз. Это болезненный процесс, поэтому мы делаем такое очень редко. К тому же не каждая способна вытерпеть эту боль, а попытка укрепить нити есть лишь одна.
– Как это одна?
– Процесс нельзя прерывать до завершения. Если ошибёшься, остановишься или отпустишь нить раньше времени, то во второй раз это не сработает, сколько бы ты ни пытался.
Аарон раскрывает баночку с мазью, и в нос мне ударяет запах алоэ. Я дёргаюсь, когда парень начинает размазывать прохладную мазь по повреждённой коже на правой руке. Его ладонь, которой он поддерживает мою руку снизу, кажется такой тёплой, что невольно я расслабляюсь и продолжаю рассказывать:
– Мне было пятнадцать, за окном стоял морозный январь. Недалеко от храма был город Зарич. Небольшой такой, скорее даже деревня. Не знаю, существует ли он до сих пор.
– Существует. Теперь это и вправду город, – сразу отвечает Аарон.
Я киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло оттого, что он внимательно слушает, хотя занят перевязкой.
– На всю деревню был только один лекарь, Алексей. Ему было около сорока, но почти все его волосы к тому времени поседели. Мары не раз к нему обращались, а я знала его с тех самых пор, как стала одной из них. Он был добр ко мне, относился как к любому другому ребёнку, несмотря на алый плащ. А яблочный пирог его жены был лучшим из всех, что я пробовала.
Заметив, как губы Аарона растягиваются в улыбке, я смущаюсь своей откровенности и возвращаюсь к более простому рассказу без этих эмоциональных подробностей:
– Он был добрым человеком и лечил всех, кому мог помочь, даже если ему не могли заплатить. Той зимой он сам подхватил тяжёлый грипп от одного из своих пациентов. С болезнью Алексей справился, но это подкосило его здоровье так, что он с трудом передвигался. Среди Мар только самая старшая, Кира, и моя наставница, Ирина, могли укрепить нити, но почему-то Ирина решила, что я тоже смогу. А нет способа проверить… кроме практики.
На последних словах я спотыкаюсь, вспоминая страх, что не удержу нити Алексея и он умрёт из-за меня. Лишь тот ужас, охвативший всё моё сознание, помог забыть о боли и держаться до самого конца.
– Ты справилась?
– Да.
– Он прожил долгую жизнь? – Аарон бережно заматывает мою вторую руку.
– Надеюсь. – Он поднимает на меня взгляд, удивлённый моим неуверенным ответом, а я грустно улыбаюсь, пожимая плечами. – Я умерла раньше.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?