Читать книгу "Потомки первых. Комплект из 4 книг"

Айла нерешительно протягивает руки к жениху, но не успевает коснуться наследного принца Каидана и завершить ритуал, когда я спускаю Тьму с поводка.

Она затопляет зал, словно волна, распространяясь по всему помещению, заполняет коридоры дворца один за другим и, вырываясь, накрывает всю Церу. Мгла плотная и вязкая, как густой туман. Пока она не причиняет никому вреда, лишь пугает. Когти теней скребут стены и пол. Я улыбаюсь, когда через мгновение слышу первый отчаянный вопль.

А потом поднимается паника.

Глава 21

Со всех сторон раздаются крики. Я хорошо вижу в кромешной темноте, как, надеюсь, и остальные илосийцы, что позволит нам убраться отсюда как можно скорее. Гости мечутся в разных направлениях, сталкиваясь друг с другом, пытаясь найти выход, нащупать двери. Скорее всего, они испытывают ужас, оставшись слепыми. Кто-то из придворных падает, на него валятся другие. Я с облегчением вспоминаю, что в этом переполненном зале я не видела детей. Отовсюду слышен звон разбивающейся посуды и катящихся по полу металлических кубков. Среди этой какофонии раздаётся шипение и шёпот теней, которым наконец позволили выйти. Исарийцы держатся плотным кольцом и отступают к стене, защищая своих правителей. Временами я ощущаю потоки воздуха, но Алисии или Оливеру эту темноту не разогнать.

Клетус рвёт и мечет, проклиная Даяна и Айлу и отдавая приказы солдатам. Однако те только бестолково суетятся вокруг, не зная, куда идти и что делать. Моя Тьма находит брата с сестрой, дополняя их. Я знаю, что они чувствуют моё прикосновение, словно я действительно кладу руки им на плечи. Слышу их вздохи облегчения. Наши силы, как мозаика, вновь складываются воедино.

Семья Квинтилий использует Дар, пытаясь призвать Свет. Это выглядит поистине потрясающе, когда Демьян вытягивает руку, притягивая солнечные лучи. Они острыми иглами проходят сквозь тьму и всасываются в его ладонь. Затем принц разворачивает её, и оттуда во всех направлениях взрывается ослепительное сияние, ударной волной разгоняя вязкую темноту. Однако этого хватает только на то, чтобы осветить половину зала, и то лишь на несколько секунд. Вначале мгла отступает, но потом замирает и устремляется обратно, как вода, заполняющая пустое пространство.

Я выхватываю длинный кинжал у одного из ближайших стражников и двигаюсь в сторону генерала Каидана. В первую очередь я разберусь с ним. Лавирую между гостями, краем глаза наблюдая, как Эол тоже пытается разогнать тьму, но у него получается не лучше, чем у брата. Сейчас им со мной не справиться, ведь я скопила столько сил за прошедшие годы. Когда я подхожу совсем близко к своей жертве, Клетус применяет Дар, и взрыв света оказывается настолько силён, что я ощущаю настоящую ударную волну. Она проходит через тело, заставляя меня пошатнуться. Чувствую, как король очищает почти весь город от моей темноты. Гости вновь видят выход и устремляются туда. Генерал Каидана замечает меня с кинжалом в руке и вскидывает меч. Однако я успеваю пригнуться, сделать шаг вперёд и вогнать клинок в бок убийцы матери. Затем вынимаю лезвие и, не мешкая, вгоняю его мужчине в шею для верности.

Я не чувствую ничего, кроме холодной злости.

– То, что сейчас происходит, – только твоя вина, – говорю я ему его же слова, не слишком заботясь, поймёт ли мерзавец, что они означают.

Каиданец хрипит, роняя меч, и пытается зажать рукой рану на шее. Я отталкиваю его ногой и вновь затягиваю весь город мглой. Хочу, чтобы Клетус испытывал отчаяние, от которого не избавиться, не стереть с себя, не смыть, как это было со мной все эти годы. Я сбрасываю проклятую маску, со злостью швыряю на пол и ломаю ногой, а потом в два шага оказываюсь рядом с Даяном.

– Как ты… – он настолько ошарашен, что не может закончить предложение.

Когда я хватаю его кандалы, то не думаю о будущей боли и скрытом в них безумии, просто знаю, что сама не смогу их снять. Но Тьма мне подсказывает, что я не одна. Мы поможем, поможем! Освободи наши звёзды! – беспрерывно шепчут они, подгоняя меня. Пальцы сами сжимаются на цепи между кандалами, и вместе со мной их обхватывает множество чёрных рук. Их количество множится, становясь всё больше и больше, а Даян судорожно выдыхает, замечая вырастающих за моей спиной тварей, которые взбираются друг на друга, вздымаясь, как скала. Я слышу хор жутких голосов, чувствую их присутствие и знаю, что имя им легион.

Мы тянем все вместе изо всех сил. С тихим потрескиванием чернота поднимается от моих пальцев до самых локтей. Даян больше не обращает внимания на демонов, он смотрит на мои руки, а потом мне в глаза.

– Ойро…

Моё имя из его уст выбивает весь воздух из лёгких. Кандалы поддаются, с тихим шелестом распадаясь хлопьями пепла, так же как при нападении мама избавилась от моих жгутов. Легион злобно хохочет, вновь рассыпаясь на отдельные тени, и растворяется во тьме.

На меня накатывает усталость, сил остаётся всё меньше.

– Забирай сестру, забирай всех отсюда, – шепчу я, а Даян кивает.

Он исчезает, и я рада, что память не подвела. Дар брата – перенос, как у Дарена, но во много раз сильнее.

Я наношу удары кинжалом ещё по нескольким охранникам-каиданцам, краем глаза замечая, что Мальта снимает жгуты с раненого генерала, который пришёл с Даяном, а потом они все пропадают. Слышу тихий приказ брата, обращённый к нашим солдатам: не убивать противников, чтобы не развязывать войну. Клетус ещё пару раз пытается избавиться от моей Тьмы, но, поняв, что она уже не такая густая, решает просто дождаться, пока я полностью истощу силы.

Я шарю вокруг, пытаясь найти Дарена в этой неразберихе. Гостей остаётся меньше, многие стараются спрятаться, пока всё не закончится. Натыкаюсь взглядом на Клетуса, который выбирает момент для нападения, держа сияющий кулак над головой и освещая пространство вокруг себя и Демьяна. То и дело они взмахивают мечами, отражая атаки теней, похожих на призрачных чёрных тварей. То тут, то там возникают илосийские воины. Похоже, их всего двое, и они скорее отвлекают и нервируют своими внезапными появлениями, чем и вправду сражаются.

– КАИДАНЦЫ! НИКОГО ИЗ ЗАЛА НЕ ВЫПУСКАТЬ! – приказывает Клетус.

Я подбираюсь ближе к трону, убеждаясь, что Айлы точно нет рядом. Это приносит мне облегчение, но лишь до момента, пока я не замечаю у подножия лестницы младшего принца. Его рука тускло светится, он не сопротивляется темноте. Во взгляде нет страха. Сейчас Эол смотрит во мглу, как генерал на вражескую армию, просчитывая ходы.

– Я чувствую тебя, грозовая ночь, – тихо произносит он данное мне прозвище, и я с удивлением догадываюсь, что он меня ждал. – Как только Айла встала рядом, я понял, что ошибся. Помнишь, я говорил тебе, что знаю, как пахнет твой народ. Точнее, я помнил запах одной-единственной и думал, что все пахнут как-то похоже, – его слова заставляют меня замереть. – Тогда мне было десять лет, и все семьи, несмотря на разногласия, собрались в Астаре. Это был единственный раз, когда мы все встретились под одной крышей. Там присутствовали двенадцатилетний Даян и восьмилетняя Айла. По крайней мере, мы считали, что Айла.

Я вспоминаю тот день. Это действительно было знаменательным событием, попыткой наладить полноценный мир между странами, укрепить его. В качестве дани уважения и как символ открытости правители явились со всей семьёй. Однако Айла серьёзно заболела. Её лихорадило несколько дней, и хоть моя кровь и помогла, но сестра восстанавливалась медленно. Придворная целительница предупредила, что поездка ухудшит её состояние. Тогда я заняла место сестры. Никто из посторонних не знал, какой глаз у Айлы серый, а какой карий, поэтому подмену никто не заметил. Разделять нас было рискованно, но мы все хотели мира. Теперь я вспоминаю светловолосого мальчика с глазами как океан, ростом чуть выше меня. Он первый подошёл и заговорил со мной, протягивая руку для приветствия.

Эол хмурит лоб, как будто не может разгадать загадку.

– Но сейчас она пахнет совсем не так. Твой же запах… более я не встречал ничего подобного.

Если бы всё было иначе, я бы называла Эола «братом», как прямого потомка из своего поколения. Почему-то эта мысль приносит мне ноющее чувство тоски и разочарования.

– Тогда в Астаре была не Айла, это была… ты, – он сам удивляется собственному выводу. – Это была ты…

Я молчу, не зная, зачем вообще слушаю его. Принц враждебной страны стоит между мной и лестницей. Стоит между мной и своим отцом, который виноват в смерти мамы. По их вине я провела шесть лет, не в состоянии вспомнить себя.

– Но я не могу так просто тебя отпустить, – вдруг добавляет Эол.

Он делает шаг в сторону, и я замечаю Дарена, которого удерживает один из каиданцев. Вся грусть растворяется от злости при виде раненого друга.

– Отпусти его, – тихо и зло произношу я, но принц прекрасно слышит.

– Нет.

Я чувствую, что это слово – мой приговор, но понимаю почему, лишь когда светящейся рукой он хватает Дарена за шею. Отчаяние на лице друга проступает быстрее, чем я осознаю, что происходит. Всегда улыбающиеся губы кахари кривятся в болезненной гримасе, глаза белеют, а на шее появляется метка. У Эола сила контроля.

Я вскрикиваю и оглядываюсь в поисках меча, хочу отрубить принцу руку, а потом проткнуть сердце, чтобы Дарен вновь стал свободен. Я поднимаю ближайший меч с пола, но противник оказывается быстрее и успевает вложить клинок в руку Дарена. Меня раздражает, что Эол смеет виновато смотреть мне в глаза, пока приказывает моему лучшему другу:

– Останови её, а если потребуется – убей.

Я застываю на месте, но Дарен не двигается, по его виску катится пот от напряжения. Я замечаю, что моя Тьма растворяется. Я устала, сейчас мы словно в полумраке.

– Ну же. – Принц не кричит и не требует. Просто шепчет.

Лицо кахари кривится, когда я делаю шаг к нему, надеясь, что смогу помочь другу сопротивляться. Он резко дёргает головой, как будто от боли, а потом расслабляет мышцы.

Я с трудом улавливаю момент, когда Дарен прыгает на меня. Успеваю блокировать меч, но по рукам тут же расползается онемение от силы удара. Мне едва удаётся защищаться, потому что подобранное оружие слишком тяжёлое. Уклоняюсь несколько раз, умоляя Дарена остановиться, но Эол сделал из него марионетку. Когда я пытаюсь обойти друга, чтобы напасть на принца, Дарен преграждает мне путь. Я отскакиваю, но по неосторожности роняю свой меч, когда неудачно принимаю лезвием рубящий удар друга. Кто-то хватает меня сзади за одежду и, не церемонясь, сильно дёргает. Я пролетаю несколько метров, но не падаю на пол, как ожидала, а попадаю в объятия илосийца. Вижу чёрные наручи на руках, которые крепко прижимают меня, чувствую чужую кровь на своём плече. Смутно понимаю, что меня держит наш генерал, который уже помог мне вчера вечером.

Даян отшвырнул меня назад как раз вовремя, прежде чем Дарен успел опустить на меня поднятый в замахе клинок. Однако теперь другу не выстоять против моего брата, это неравный бой с потомком Илоса. Я вижу, что кахари стоически выдерживает несколько выпадов обрушившегося с мечом наследника и даже пытается нападать, но это продлится недолго.

– Хватит, Даян! – хрипло и слабо шепчу я, вырываясь из рук своего же генерала.

Брат не слышит и бьёт Дарена в грудь ногой. Тот падает на спину, но на лице нет ни страха, ни злости, никаких эмоций. Невидящими глазами друг наблюдает, как принц Илоса заносит над ним меч. Я едва успеваю встать между ними.

– ХВАТИТ!

ХВАТИТ! ХВАТИТ!

ХВАТИТ!

ХВАТИТ!

Выкрик усиливается, как будто вместе со мной говорит ещё сотня низких голосов.

– Это мой друг, – добавляю я уже спокойнее.

Даян удивлён и сомневается, но всё же бросает на пол каиданский клинок, который подобрал до этого. Однако Дарен хватает меня сзади за горло, сдавливая пальцы, отчего я начинаю хрипеть. Брат рычит и бьёт парня в лицо кулаком. Тот вновь валится назад, отпуская меня. Я бросаю растерянный взгляд на окружающих нас каиданцев, но прежде, чем успеваю что-то сказать, Даян хватает меня за плечо и совершает прыжок. Он переносит нас в безопасное место, оставляя моего друга позади. Я хочу закричать, чтобы брат не бросал его там, но теряю сознание от истощения сил. Вокруг нас то появляется, то исчезает дымка: Даян совершает прыжок за прыжком. Я даже не знала, что такое возможно.

Глава 22
Даян

Мои руки дрожат от волнения, когда я опускаю Ойро на свою кровать в нашем доме в Паргаде. Она такая лёгкая. Я прыгал больше десяти раз, чтобы пересечь весь Континент за несколько минут, и её тело не выдержало. Такое случается со многими, кто не привык к перемещениям. Ей просто нужно отдохнуть.

Я не могу пока говорить, силы на исходе, а мысли в полном беспорядке. Я истощил себя практически до предела, поэтому сейчас уже с трудом стою и просто смотрю на лицо сестры. Оно почти такое же, как и у Айлы. Только кожа оливковая, подобно моей. Волосы, заплетённые ранее в косу, растрепались. Единственное, что я до сих пор не могу понять – почему оба её глаза карие, но это определённо Ойро. Сестра, которая погибла много лет назад вместе с матерью. Тело королевы мы хотя бы похоронили по всем традициям, чтобы её душа обрела покой. Но Ойро так и не нашли. Айла проплакала целый месяц, боясь, что дух сестры будет метаться среди песков. Винила себя в её смерти, говоря, что должна была быть на её месте.

И это правда. В тот день с матерью должна была ехать Айла, но ей хотелось остаться дома, она капризничала, и Ойро согласилась поехать вместо неё. Это мучило мою бедную сестрёнку все эти годы, каждый раз, когда она смотрела на себя в зеркало. Говорила, что ей снятся кошмары, как её собственное отражение в ужасе смотрит на неё.

На Ойро платье служанки Каидана, местами в красных пятнах. Я бегло оглядываю сестру, но не нахожу ран. Значит, кровь чужая. Растерянно рассматриваю её наряд, гадая, как она оказалась там и почему не вернулась домой. Но понимаю, что нужно дождаться её пробуждения, и тогда мы всё узнаем. Я не хочу больше строить предположения, в голове и так царит полный хаос.

Со мной в комнате находятся Айла и ахна Мальта. Словом, «ахна» мы называем предсказателей. Я перенёс их в безопасное место первыми, как только Ойро освободила меня от кандалов. О том, как она это сделала, я тоже подумаю потом.

Я помню Мальту, знаю её с детства. Она видела, как родились близнецы, и именно она посоветовала держать Ойро в тайне. Исарийка поведала родителям будущее, рассказала о том, как сложно будет моим сёстрам друг без друга, о том, что они удерживают силу между собой в балансе. Я любил слушать её истории, но Мальта решила покинуть Илос и выпила специальную настойку, которая стёрла ей память. Что за судьба свела нас вновь вместе?

Не в силах отыскать Паргаду, Каидан напал на наш портовый город у Теневого залива, забрав всех жителей до одного. Даже стариков и детей. Они знали, что это выманит нас. Они специально демонстративно тащили их через весь Континент, дразня и выставляя нас слабаками перед Исаром и Теялой. Хотя на самом деле их целью была моя сестра, Айла. Они предложили обмен: свадьба за жизнь нескольких сотен илосийцев. Вначале я пришёл в бешенство, хотел перенести ночью во дворец немногочисленный отряд и вырезать там всех в качестве мести. Но нельзя было поддаваться на провокации Каидана и развязывать подобными действиями войну.

Айла предложила другой план: выкрасть пленников, пока она отвлекает всех церемонией. Я сопротивлялся, не желая рисковать единственным членом семьи, который у меня остался. Но и не мог лишить сестру права постоять за свой народ.

Наш план сработал отлично. Я забирал наших людей из-под носа каиданцев, сотни человек зараз, и переносил их в ближайший Исар, передавая другим. Только у меня и моих генералов хватает сил зараз пересечь Континент. Поэтому мы собрали всех, кто обладал даром перемещения. Часть расположили в Теяле, часть в Исаре. Мы забирали людей из плена, передавали следующим менее сильным соплеменникам, а те переносили столько освобождённых, сколько могли, и так далеко, насколько хватало их Дара. Весь процесс мы хорошо контролировали, понимая, что главное – забрать илосийцев из Каидана, а дальше они будут в безопасности.

Всё шло гладко, пока один из Смотрителей, способный отражать свет и становиться невидимым, не нацепил на меня огромные кандалы. Мы даже не знали, что исарийцы изобрели что-то подобное. Но всё равно они опоздали. К тому моменту я освободил почти всех пленников, а остальным помогли другие наши воины с даром перемещения, которых Айла привела в Церу в качестве своей охраны.

В Каидане остались лишь мы с Айлой и Рушан – один из нашей свиты. Да ещё тот кахари. И тут наш план пошёл насмарку, потому что я истратил бо́льшую часть сил на то, чтобы перенести пленённых людей обратно в Илос.

Я выкидываю из головы мысли о том, что могло бы произойти, не будь там Ойро.

Устало опускаюсь на стул, наблюдая, как Айла прижимает руки к груди. Она наклоняется над сестрой, не смея присесть рядом на кровать и, кажется, до сих пор не веря в происходящее.

Знаю, что сейчас Айла не может прикоснуться к сестре, хоть и желание всё узнать слишком велико. Однако страх разбудить Ойро от необходимого той сна – сильнее.

Хотя наша основная сила – Тьма, но у всех прямых потомков есть побочные Дары. Они проявляются не в каждом поколении и часто делятся между детьми, словно создавая баланс. И если моя дополнительная способность – перенос, то сила Айлы – видеть чужое прошлое. Для этого ей достаточно простого прикосновения к коже человека. Так же она может прочитать меня или Ойро, однако мы должны открыться перед ней и дать своё согласие. Привилегия родственной крови.

Сжимаю челюсти, вспоминая, как Ойро встала передо мной, чтобы защитить того кахари. «Он мой друг», – сказала она. А я оставил его в руках Каидана.

Я устало потираю глаза, пряча лицо в ладонях. С этим тоже ещё предстоит разобраться. Я не хочу признавать, но меня продолжает трясти после произошедших событий. Сейчас мы в безопасности, дома, но случившееся кажется таким нереальным, что я не узнаю свой собственный дворец. Щебет красных канареек в огромной клетке, висящей в углу комнаты, едва ли успокаивает. Я пытаюсь собраться с лихорадочными мыслями, просто глубоко вдыхая и медленно выдыхая.

– Ахна Мальта, ты знала, что Ойро жива?

Печальное лицо исарийки выглядит совсем старым. Она вздрагивает, услышав традиционное илосийское обращение.

– Нет, Ваше Высочество, я не… не ведала, что…

– Пожалуйста, ахна, просто Даян, – я устало улыбаюсь ей, формальности – последнее, что мне сейчас нужно.

– Даян… я забыла и Айлу и Ойро. Воспоминания сохранились лишь о тебе, и то немного. Я думала, что… никогда не видела принцессу.

Айла понимающе кивает, не сводя глаз с близнеца. Дыхание лежащей на кровати сестры очень тихое, и мы все внимательно следим, боясь, что оно остановится. Хотя мы прекрасно помним, что побочная сила Ойро – исцеление, но сейчас каждый её вздох заставляет нас дёргаться.

Именно знание о её дополнительных способностях когда-то поддерживало нашу надежду. Поэтому мы искали её целый месяц, но даже после… мы продолжали верить. Однако прошли месяцы, а потом годы. Даже сильная надежда не может просуществовать шесть лет. Шесть лет мы жили порознь. Теперь Ойро уже совсем взрослая девушка. Да мы и сами давно не дети.

– Я встретила Ойро давно… Что-то в ней казалось знакомым, но я думала, она просто потерянная дочь кого-то из обитателей дворца. Возможно, придворных, – продолжает исарийка. – Сомнения у меня появились, когда она в первый раз сняла жгуты. Мы тогда уже были заперты в тюремной повозке на пути к Каидану. Девочка призвала Тьму… Я видела, как чернеют её руки, и вспомнила, что видела такое у Сарир… Только тогда я начала подозревать что-то, но и представить не могла, что она – твоя сестра. Ведь было известно только об одной принцессе, которая жила в Паргаде.

Хочу задать ещё вопрос, множество вопросов, однако решаю повременить. И тут Мальта продолжает сама:

– Она потеряла память, Даян. Она забыла, кто она, откуда… Не помнила никого из вас.

Айла, кусая губу, поднимает на меня обеспокоенный взгляд.

– Ничего страшного. Мы поможем ей вспомнить. Главное, что теперь она здесь, вместе с нами, – устало выдыхаю я.

За дверью поднимается шум: несколько голосов что-то громко обсуждают, потом замолкают и начинают перешёптываться. Я поднимаюсь со стула. Наши близкие друзья остались в коридоре, проявив почти неслыханное терпение, но мы с детства как одна семья. Им тоже жизненно необходимо увидеть Ойро.

Распахнув дверь, я взмахом руки приглашаю их войти в комнату. Первой влетает Самия – наш советник и моя невеста. Кажется, она готова мне врезать за то, что план спасения пошёл под откос, когда я убеждал её не переживать и остаться в безопасности во дворце. Уверен, что она ещё долго будет мне это припоминать. Но, увидев девушку на кровати, она забывает обо мне. В синих глазах Самии собираются слёзы, и она бежит к Ойро. Следом заходит Анис, один из моих генералов, который освобождал с нами пленных, но успел ускользнуть от каиданцев.

– Потом я жду подробный рассказ, что за неразбериха там произошла, – бросает он мне и также направляется к постели взглянуть на сестру.

Интересно, кто-нибудь из них вообще помнит, что я их принц и уже почти король?

Самым последним в комнату входит Рушан – мой второй генерал. Он единственный из всех сомневается, имеет ли право входить, и переминается с ноги на ногу у порога.

– Рушан, ты так и не перевязал свои раны? Особенно плечо! Я вижу, что у тебя до сих пор идёт кровь! – Я не злюсь, а скорее волнуюсь за друга, но он почти не слушает меня, не отводя взгляда от кровати. – Рушан, чёрт тебя побери! Если ты запачкаешь этот ковёр, сам будешь отмывать.

Вот теперь он обращает на меня внимание: оторопело смотрит на меня, а потом на своё плечо. Рушан, как и я, не успел уйти от окруживших нас при освобождении пленников каиданцев, и его притащили в Тронный зал. Вид его ран тогда сильно разозлил меня. Я был близок к тому, чтобы сломать шею ближайшему охраннику, просто чтобы продемонстрировать: я в состоянии обойтись и без Дара.

– Извини, я…

– Я знаю. Самия, помоги ему, пожалуйста.

Моя невеста гладит Ойро по щеке, утирает слёзы, а потом кивает и выходит, чтобы подготовить медицинские принадлежности.

Я внимательно наблюдаю, как Анис опускается на колени рядом с кроватью. Берёт руку своей принцессы и прижимается лбом к тыльной стороне её ладони. Я чувствую небывалое облегчение, а с ним и пустоту.

Это древняя традиция в Илосе. Когда старшему королевскому отпрыску исполняется четыре года, король и отец наследников выбирает детей из других родов, которые будут жить словно часть правящей семьи, чтобы учиться вместе, страдать, воевать, взрослеть и побеждать. Вместе.

Избранные дети до исполнения восемнадцати лет должны каждый день доказывать, что они лучшие, проходя всевозможные тренировки. Показывая, что они достойны быть рядом с королевскими отпрысками. Такая свита должна стать для Калануа защитой и лучшими друзьями, а в будущем – надёжной опорой или супругом либо супругой. Такой исход не обязателен, но если двое выберут друг друга, так даже лучше. Доверенных называют Назари. Всегда выбирают троих. Нашими Назари стали Самия, Рушан и Анис. Сейчас всем уже исполнилось по двадцать три года, точно так же, как и мне.

Так и познакомились наши родители. Мама – королева Сарир – была прямым потомком Илоса, а в мужья она взяла Хисара – одного из Назари, приближённой свиты. Он был генералом, а в итоге стал правителем.

Так случилось и со мной. Я улыбаюсь, вспоминая, как в детстве Ойро любила дразнить нас с Самией женихом и невестой. Мы каждый раз кричали, что никогда не поженимся, и в ответ предлагали сестре выбрать Аниса или Рушана. Наверное, она разозлится, узнав, что пропустила помолвку. От этой мысли глаза начинают гореть. Я часто моргаю, и пелена исчезает раньше, чем кто-то успевает заметить.

Перевожу взгляд на спину Рушана, который, в отличие от остальных, не смеет подойти и посмотреть на Ойро поближе. Это так на него не похоже. Рушан из тех, кто за словом в карман не полезет, будет дразнить и выводить оппонента из себя, вынуждая напасть первым, когда хочет подраться. Но сейчас мой острый на язык друг удивительно тих. Мне сразу вспоминается время после похорон. Нам с остальными Назари тогда только исполнилось по семнадцать лет. По меркам Илоса мы были уже взрослыми и хорошо обученными воинскому делу.

Когда стало известно о смерти мамы, мы ещё около месяца искали Ойро или хотя бы её тело, но так ничего и не нашли. Нам пришлось провести похороны. Но кроме королевской семьи и немногочисленных дворцовых слуг, знавших нашу тайну, никто не скорбел по Ойро, потому что они просто не знали о её существовании. Каждый илосиец оплакивал королеву, не подозревая о том, что вместе с ней потерял и принцессу. Поэтому наше горе было ещё глубже. Тогда только Айла и слуги позволили себе тихие слёзы перед огромным погребальным костром в ночи. Все остальные скорбели молча.

Потом я слышал, как Самия, которая ни разу не плакала на тренировках, даже когда получила открытый перелом руки, рыдала в своей кровати. Замечал, что Анис часто исчезал куда-то. А Рушан тренировался как безумный и часто ввязывался в драки, только это помогало ему справиться с бессонницей.

Я устало выдыхаю и зову служанок. Прошу их помыть Ойро, переодеть во что-то чистое и сжечь «каиданское тряпьё». Аниса и Рушана я хоть и с трудом, но выпроваживаю. Мальте и Айле вначале думаю разрешить остаться, но вижу, что им тоже нужен отдых. Они сопротивляются, но в конце концов мы все покидаем комнату. Наверное, стоило сразу уложить Ойро в её старой спальне. Но я тут же отбрасываю эту мысль. Пока сестра тут – мне легче, словно в моей комнате для неё безопаснее всего.

Я беру Айлу под руку и веду по коридору. На ней всё ещё надето потрясающее свадебное платье, но она раздражённо мнёт ткань в руке, поднимая юбку, чтобы было проще идти.

– Он почти схватил меня за руки, – с тихим раздражением рассказывает она про Демьяна.

– Знаю, – и безумно злюсь на себя, что почти позволил этому случиться.

– Но ты почувствовал это? Силу Ойро… эти голоса…

Я вспоминаю звуки, похожие на шипение во тьме, хор голосов, которые говорили вместе с нашей сестрой, когда она кричала на меня, защищая кахари.

– Слышал, но… мы разберёмся и с этим. Теперь мы разберёмся со всем, что может встать у нас на пути.

– Точно.

Впервые за многие годы я вижу, что Айла улыбается так широко, а потом тихо смеётся со слезами на глазах, выпуская всё напряжение и боль, накопившиеся не только за последние дни, но за последние годы. Я едва могу поверить в то, что случилось, в то, что наша сестра, которую мы все считали мёртвой и которую оплакивали долгие годы, – жива и снова с нами. Мы с таким трудом пытались двигаться дальше, но всё происходящее сейчас кажется почти ненастоящим.

* * *

В ближайшей гостевой комнате я наконец сбрасываю грязные доспехи, моюсь до скрипа, переодеваюсь в простые штаны и лёгкую рубашку и почти сразу засыпаю, стоит мне упасть на кровать. Я сплю весь оставшийся день и подскакиваю в начале ночи. Уверен, это Самия позаботилась о том, чтобы меня никто не искал и не пытался будить. Сон, хоть и продолжительный, был рваным и беспокойным, однако впервые за многие годы я встаю без тяжести в груди.

Однако я поднимаюсь, подгоняемый липким страхом, что возвращение Ойро тоже окажется всего лишь странным видением, которое сейчас обернётся кошмаром реальности после испытанной надежды. Я наспех умываюсь, пальцами расчёсываю волосы и, накинув свободный халат, спешу проверить, что сестра находится там же, где я её и оставил, – в моей комнате.

Я даже не удивляюсь, обнаружив Рушана сидящим на полу прямо напротив закрытой двери в спальню. Он также переоделся в простые штаны и рубашку, а на ноги, как и я сам, нацепил сандалии. Только в отличие от многих илосийцев Рушан предпочитает одежду не бежевых или серых тонов, а всегда ходит в чёрном. Я облегчённо выдыхаю, когда вижу сквозь ткань рубашки бинты на плече и торсе. Значит, Самия всё-таки до него добралась.

Рушан в какой-то степени самый особенный среди нас. Генерал армии, Назари прямых потомков Илоса. А ещё он кахари. Присаживаясь рядом с другом на ковёр и откидываясь на стену, я вспоминаю, как отец выбрал его нам в свиту. Все советники были в ужасе. Мы, конечно, помогаем людям смешанных кровей, но выбрать такого в Назари… Подобное произошло впервые. До сих пор есть те, кто относится к нему с предубеждением, но простые солдаты любят его и уважают не меньше, чем Аниса.

Рушан – ребёнок от дворянки-илосийки и теялийца. Они встретились на границе наших стран, влюбились и хотели вступить в брак, но не могли, потому что оба владели Даром. Ради их будущего они приняли решение расстаться, но для девушки было слишком поздно – под сердцем она уже носила ребёнка. Она была подругой детства короля Хисара, и отец сразу сказал, что спрячет её дитя, что Илос его поддержит, как и любого другого кахари, нуждающегося в защите. Но произошло непредвиденное, и четырёхлетнего полукровку отец выбрал в Назари.

Правитель-отец выбирает свиту детям не по собственному желанию, а по предчувствию, с помощью Зова, который слышал наш отец, как и каждый король до него. И если ребёнок отмечен самой судьбой, то ему придётся либо принести клятву и сопровождать наследников до конца своих дней, либо погибнуть, пытаясь доказать своё соответствие званию. Перечить предчувствию правителя не может никто, его выбор священен. В четыре года Дар у детей ещё не проявляется, поэтому никто не знал, что Рушан получит способности от обоих родителей, хотя этот факт мы тщательно скрываем до сих пор.

Поэтому нет ничего странного в том, что каиданцы так удивились, когда Клетус объявил друга моим генералом. Только слепой не увидит, что в его внешности преобладают черты теялийца, а не илосийца.

– Остальные спят? – спрашиваю я, нарушая тишину.

– Айла вновь приходила, но уснула прямо в кресле. Я отнёс её в спальню.

Я благодарно киваю. Анис и Рушан относятся к Айле как кровные братья. Был период, когда я внимательно следил за их отношениями, стараясь рассмотреть, есть ли там намёк на более глубокое чувство, но ничего не обнаружил. Со смущением вспоминаю те моменты. Я чувствовал себя словно наседка, следящая, чтобы никто не подходил к моему цыплёнку. Это было сразу после того, как не стало наших родителей и мне пришлось взять на себя обязанности отца.

– А ты спал? – я смотрю на тёмные круги под глазами Рушана. Но хотя бы цвет лица стал лучше после перевязки.