Читать книгу "Потомки первых. Комплект из 4 книг"

Я тоже чувствую себя на удивление хорошо. После того как я решила не будить друга, то и сама незаметно провалилась в сон. В этот раз спокойный, позволивший моему разуму получить долгожданный отдых. Мы поднялись, когда солнце уже встало высоко, а птицы вовсю щебетали, прячась в листве. Возможно, стоило начать путь раньше, но я не жалею, что мы оба хорошо выспались. Уставшими мы бы далеко не ушли.

Я не забываю капнуть настойку себе в глаз и аккуратно снимаю верхнюю кофту, удивляясь отсутствию боли в плече.

– Похоже, та мазь отлично работает. Рана совсем меня не беспокоит.

Дарен разматывает повязку и задумчиво молчит. Когда тишина затягивается, я поворачиваюсь к другу с немым вопросом, но тот продолжает разглядывать моё плечо, задумчиво соскребая остатки лекарства.

– Погоди немного. Ничего не понимаю, – задумчиво бормочет он, доставая специальные ножницы.

Затем разрезает нити, которыми зашил рану, удерживая меня на месте. Это кажется странным, но я терпеливо жду и стараюсь ничего не говорить, пока приятель их вытаскивает.

– Да, мамина мазь замечательная… но, мне кажется, не настолько, чтобы полностью заживить такое повреждение за ночь, – всё тем же озадаченным голосом заключает Дарен.

Удивлённо вскинув одну бровь, я опускаю взгляд на своё плечо. Там ничего нет. Не считая небольшого количества засохшей крови, остатков зелёной жижи и почти незаметных следов на месте швов, там действительно ничего нет. Только гладкая, чистая кожа там, где ещё вчера была рваная рана. Я с недоверием трогаю плечо и не чувствую шрама или неровности. Как будто стрела никогда и не застревала в моём теле.

– Есть что-то ещё, что ты хочешь мне рассказать? – хмурится Дарен.

– Я бы не отказалась и сама узнать.

– Похоже, у тебя тоже есть Дар. Но я не слышал, чтобы илосийцы владели даром исцеления. Обычно таким умением могут похвастаться теялийцы. Хотя не припомню, чтобы даже на них раны заживали с такой лёгкостью.

Я натягиваю одежду обратно. Друг продолжает пристально за мной наблюдать, оглядывая по-новому, словно ищет что-то, чего раньше не замечал.

– Мальта в последнем своём рассказе упоминала, что исцеление было как раз у Илоса. Хотя в конце она отмахнулась от своих же слов. – я собираю вещи в сумку, накидываю её на плечи, радуясь про себя тому, что не придётся тащить поклажу на раненом плече. Закрепляю клинки за спиной. – Нам же лучше, а то тебе пришлось бы нести и мои вещи.

У меня нет ни единого объяснения произошедшему, поэтому пытаюсь не придавать этому значения хотя бы внешне. Однако количество вопросов о моём прошлом только множится, оставляя усталость из-за отсутствия ответов. Пока Дарен собирает свои пожитки, я расплетаю косу и пропускаю пряди сквозь пальцы, стараясь распутать колтуны, образовавшиеся на кончиках.

– Тебя это не пугает?

Внезапный вопрос друга застаёт меня врасплох, и на некоторое время я останавливаюсь, размышляя над ответом. Парень продолжает собирать вещи, но я чувствую, что он следит за моей реакцией.

– Немного. Но у меня всегда было чувство, что я позабыла что-то важное. И почти каждый день оно стояло у меня, как ком в горле. Ком, который я не могу проглотить, – я продолжаю монотонно проводить рукой по волосам, смотря вдаль и ощущая, как поток правды наконец выливается в слова, принося облегчение. – Если я действительно умею исцеляться, тогда это объясняет, почему Лайла нашла меня в крови, но совершенно невредимую. И становится ясно, каким образом я выжила, когда случайно нарвалась на плохих людей, которые, вероятно, пытались меня ограбить или убить. Теперь я чувствую, что стала ближе к потерянным воспоминаниям, ближе к пониманию, кто я такая. И меня это не пугает. Я хочу узнать, что я забыла… кого забыла… – Я делаю паузу и смотрю прямо в ореховые глаза друга, который внимательно меня слушает. – И самое главное, почему я оказалась так далеко от дома и чья это вина.

Дарен замечает, как напряжённо я стискиваю зубы, произнося последнюю фразу. Он несколько раз моргает, а потом одаривает меня привычной лукавой улыбкой.

– Что ж… Если кто-то в этом виноват, Ойро, то мы его найдём. Вместе.

Я расслабляюсь и благодарно улыбаюсь ему в ответ. Хоть я и стараюсь скрывать, но внутри продолжает сидеть страх того, что воспоминания ко мне никогда не вернутся, страх, что я не найду никого из родственников либо что всех их уже нет в живых. Возможно, вся моя семья угодила в переделку, и я единственная спаслась, но теперь даже не в состоянии вспомнить, кого мне нужно оплакивать. Хоть это и эгоистично, но я рада, что другу пришлось покинуть Острова и уйти со мной. Теперь у меня точно есть хотя бы один человек, которого я не потеряю. Его я никогда не забуду и не позволю Каидану отнять у меня Дарена.

Всю оставшуюся часть дня мы идём по дороге вдоль Теневого залива практически в одиночестве. По нашим подсчётам, именно завтра начинается первый день празднования окончания Чёрной Зимы, именно завтра состоится День Памяти Принцессы. А значит, большая часть теялийцев, если не все, отправились в Астару.

Последнюю остановку мы делаем в маленьком посёлке, состоящем буквально из одной улицы и десятка строений. Это самый южный городок в Теяле и последний перед границей с Илосом. Почти все дома выглядят пустыми, скорее всего, из-за праздника. Но нам удаётся пополнить припасы в таверне ещё на несколько дней вперёд и найти защитные маски. В этом же постоялом дворе мы снимаем комнату и платим хозяину, чтобы помыться в купальне и сменить свою пропылённую одежду на свободные наряды илосийцев. Нынешние брюки и рубахи слишком тёплые для предстоящей пустыни.

После мытья я первая возвращаюсь в нашу комнату и переодеваюсь. Натягиваю тонкие обтягивающие штаны, полностью закрывающие ноги, а сверху на светлый топ набрасываю длинную накидку с капюшоном. Очень длинные завязки я обматываю вокруг талии и шеи, получая имитацию драпированного платья. Но оно не сковывает движения, потому что с обеих сторон идут разрезы, начинающиеся чуть ниже талии. Рукава у накидки до самых кистей и помогают защитить кожу рук от солнца. На плечи набрасываю тонкий платок и обматываю его вокруг горла, чтобы повязать вокруг лица, когда потребуется. Вся одежда лёгкая, но при этом полностью уберегает от возможных солнечных ожогов. Я с удовольствием отмечаю, как импровизированное платье колышется от любого движения, и это напоминает о длинноволосой женщине из сна. Моя мама? Как её лёгкие юбки развевались за спиной, когда она шла. Я вновь закрепляю оружие на перевязи и смотрю на себя в старое, местами мутное и поцарапанное зеркало. Хоть этот наряд и не выглядит новым, но, наконец облачившись в костюм своего народа, я чувствую себя увереннее.

Правильнее.

Я поднимаю подбородок, зная, что буду с гордостью носить эти одежды. Ткань бежевых тонов меньше притягивает солнечные лучи, а также поможет стать менее заметной среди песков. Идеально, чтобы слиться с пустыней. Свои не до конца высохшие волосы я оставляю свободно спадать на спину.

В этот момент в комнату заходит Дарен. Я шумно втягиваю носом воздух, глядя на него в отражении. Похоже, он решил мне не мешать и переоделся сразу после мытья в мужской купальне. Его одежды тоже бежевого оттенка, разве что свободные шаровары немного темнее. Поверх рубашки приятель надел длинную, почти до середины голени, полупрозрачную накидку с рукавами. Я слышала, что похожие наряды многие носят в Илосе, называя их уличными халатами. Их часто украшают дорогой вышивкой так же, как это делают теялийцы со своими традиционными накидками с широкими рукавами.

Сейчас мы с другом легко сойдём за пустынных кочевников.

Хоть я старалась не подавать виду, но давно отметила, что Дарен действительно красив. Настолько, что девушки на Островах нередко на него засматривались. Но сейчас, когда молодой человек стоит в одеждах моего народа, я впервые чувствую, что мне тяжело сопротивляться его очарованию. Я ничего не могу с собой поделать, когда мой взгляд останавливается на его губах. Что будет, если поцеловать их? Какие они на вкус? Нужно просто подойти и узнать… Дыхание сбивается, когда я поднимаю голову и наши глаза встречаются. Во взгляде парня мелькает что-то странное, он шумно выдыхает. Возможно, если бы мы встретились при иных обстоятельствах…

Хотя до сих пор не могу до конца понять, чем именно я его так заинтересовала. Понравилась ли я ему сразу, но чувства со временем охладели до уровня дружбы? Или же ему просто не хватало друга, который не придаёт никакого значения внешности? Что я и демонстрировала с самого начала, занятая попытками обрести потерянные воспоминания.

– Думаешь о том, насколько я неотразим в одежде твоего народа? – Дарен дарит мне мягкую улыбку, зная меня слишком хорошо.

– Именно.

Мои губы сами собой расплываются в довольной ухмылке после того, как я замечаю появившийся на его щеках румянец. Похоже, он не заготовил заранее очередной шутки на такой ответ и теперь просто открывает рот и снова закрывает.

– Если поторопимся, то пересечём границу уже завтра, – я первая прерываю неловкую паузу.

И мы снова отправляемся в путь по дороге вдоль Теневого залива. Мы идём, пока солнце не приближается к горизонту, а небо не окрашивается в оранжевый, потом в розовый, а после – в красный. Идём, пока не замечаем, как среди зелёной травы появляется все больше песка, принесённого на территорию Теялы ветром. Мы продолжаем упрямо шагать, пока не замечаем, что зелени становится всё меньше, а мягкие кусты с цветами сменяются кактусами и пальмами. Когда уже совсем темнеет, мы поднимаемся на последний холм и видим вдалеке бесконечные пески Илоса. Уже скоро мы пересечём границу.

Кто-то другой вполне мог бы решить, что впереди нас ждёт самая неприятная часть пути, что дальше нет никакой жизни. Вся зелень выжжена беспощадным солнцем, не оставив ничего, кроме жгучего ветра и вездесущего песка, скрипящего даже на зубах. Возможно, никто в здравом уме не сунется в Илос, потому что лишь счастливчикам везёт найти Паргаду – столицу Илоса, спрятанную среди бескрайних барханов. И даже если кто-то знает дорогу, то ещё нужно выдержать жар пустыни и скрытые в ночи тайны. Ведь говорят, что темнота в этих краях охраняет илосийцев, отбирая души тех, кто пытается им навредить. Также ходят и слухи о Падших. Группы разбойников и воров, которые любят поживиться за счёт потерявшихся глупцов. Сплетни об ужасах южной страны расползаются во все стороны, как туман. Что является правдой, а что нет, знают, наверное, только сами илосийцы.

Я вспоминаю все те страшные истории и легенды, которые надёжно защищают мою родную страну. Поднимаю взгляд на усыпанное звёздами небо, улыбаюсь, впитывая в себя пока едва ощутимый запах пустыни, и наслаждаюсь лёгким ветром, развевающим одежды.

Мой дом. Мой Илос.

Другие же пусть и дальше боятся.

Глава 10

Мы сходим с дороги и останавливаемся на ночлег в центре ближайшей, ещё зелёной поляны, скрываясь в тени деревьев и кустов, а с восходом солнца двигаемся дальше. Теперь я иду впереди, выискивая подсказки, о которых упоминала Мальта.

Когда дорога резко повернёт на север, встань к заливу спиной и направляйся в пустыню. Нужно идти за красной звездой, между двух столбов вдалеке.

Ближе к закату мы наконец находим тот изгиб пути, о котором говорила старая исарийка. Сворачиваем от Теневого залива, чувствуя, как солёный ветер бьёт нам в спины, словно подталкивая в глубь страны.

– Что ж. Другого варианта у нас нет. Предлагаю задержаться здесь, пока звёзды не зажгутся, и тогда отыщем среди них красную, – Дарен сбрасывает сумку на землю и, запуская руку в свои светлые волосы, оглядывает дорогу.

С тех пор как мы пересекли границу между Теялой и Илосом, нам не встретилось ни одного путешественника. Вообще никого. И никакой живности. Здесь небо отливает насыщенным ярко-голубым цветом, а солнце светит белым. Лишь сейчас, клонясь к горизонту, оно сверкает бронзово-золотистым и бьёт в глаза. В пустыне по-своему красиво, но очень тихо.

Дарен, скрестив ноги, садится прямо на пыльную дорогу. Я же сбрасываю сумку и, заплетая волосы в свободную косу, продолжаю молча пристально всматриваться в даль, будто, если поднапрячься, смогу разглядеть далёкую Паргаду. Но пока вижу только едва различимые холмы песка, которые и являются началом настоящей пустыни.

Прежде чем попасть в саму пустыню, нам нужно будет около дня идти по высохшему озеру. Хоть я не помню прошлого, но Рой и Лайла показывали мне карту, рассказывая всё, что известно о территории Илоса. Говорят, до падения Звезды на этом месте было озеро, но оно полностью высохло, обнажив огромную плоскую равнину. Местами потрескавшаяся поверхность покрыта песком, но в основном пылью. Это самый сложный отрезок пути, потому что тут негде скрыться. Мы будем как на ладони, как для палящего солнца, так и для врагов, но хуже всего то, что мы окажемся уязвимы для пыльных бурь. По слухам, они могут накрыть в любое мгновение, дышать становится трудно, а видимость сокращается. Мы можем заблудиться или, что ещё хуже, потерять друг друга. Однако сейчас погода стоит ясная, и перед моими глазами предстаёт ужасающая красота этого наверняка когда-то прекрасного места.

Я присаживаюсь рядом с другом прямо на край дороги, чтобы вместе перекусить и проверить запасы. Несмотря на близость к пустыне, со стороны залива дует приятный свежий ветер.

Мы ждём не один час, пока солнце медленно, словно не желая покидать небосклон, закатывается за горизонт. Я успеваю задремать на плече Дарена, пока он обнимает меня рукой за плечи, притягивая к себе. Парень будит меня, когда уже совсем темнеет, а над головой зажигаются яркие звёзды. Я сонно моргаю и потягиваюсь, разминая мышцы.

– Кажется, я долго спала. Тебе стоило меня разбудить. Я бы посторожила, пока ты вздремнёшь, – я встаю и упираю руки в бока.

Я хорошо отдохнула, но чувствую угрызения совести, что друг всё это время не сомкнул глаз. Парень отмахивается от моих слов и, улыбаясь, указывает куда-то вперёд.

– Посмотри! Только что появилась! Это наверняка она, вряд ли существует ещё одна такая же!

Я слежу за направлением его руки и замечаю её – красную звезду. Дарен прав, вряд ли существует ещё одна такая же. Она в два раза больше любой другой звезды на небосводе и беспрерывно мерцает, переливаясь от серебристого цвета до рубинового. Я на какой-то момент застываю, не в силах оторвать от неё взгляд, и не понимаю, почему никогда не видела её, живя на Островах.

– Похоже, её можно заметить только с Континента или только в Илосе, – друг отвечает на мой немой вопрос, так же, как и я, не отводя глаз от неба. – Я никогда о ней не слышал.

– Но я не вижу двух столбов, – я прищуриваюсь, рассматривая горизонт. – Пока придётся идти вслепую. Наверное, они появятся, когда мы достигнем пустыни. Благо сегодня яркая луна и дорогу разглядеть не составит труда.

Мы вновь накидываем сумки на плечи, проверяем, хорошо ли закреплено оружие, обматываем шарфы вокруг шеи и закрепляем защитные маски пока на головах. Если вдруг песчаная буря застанет нас врасплох, то мы сумеем быстро их опустить на лицо. Я в последний раз оборачиваюсь через плечо на Теневой залив и, обхватив руку друга, чтобы не потеряться, тяну его за собой, двигаясь ровно навстречу красной звезде.

Мы идём почти без остановок бо́льшую часть ночи.

Почти вся площадь высохшего озера плоская, что облегчает нам путь. Мы шагаем, поднимая ногами сухую пыль вперемешку с песком, и наслаждаемся магической тишиной, царящей в этом месте. Я с благоговением рассматриваю туманности и созвездия, появляющиеся над головой, а Дарен вначале не раз нервно оглядывается назад, как будто боится потерять дорогу, но со временем расслабляется, понимая, что выбора всё равно нет. Мы достаём из сумок накидки потеплее и, кутаясь в них, продолжаем путь, удивляясь разнице температур днём и ночью.

Незадолго до рассвета мы попадаем в первую пыльную бурю. В темноте мы не сразу замечаем подступающую стену песка и тут же теряем видимость и перестаём ориентироваться в пространстве. Успев натянуть маски и закрыть рот и нос тканью, мы решаем не двигаться с места, боясь потерять друг друга. К счастью, рядом находится большой песчаный камень, подле которого можно спрятаться. Дарен достаёт покрывало из сумки, закрепляет на валуне, и мы оба забираемся в убежище, прячась от песка, который из-за сильного ветра болезненно царапает кожу.

Оказавшись в относительной безопасности, я с наслаждением разматываю шарф и снимаю маску. Идти в такую погоду оказывается невозможным. Не оставляет ощущение, что за считанные минуты песок успел забиться в обувь, волосы и одежду, заставляя кожу неприятно чесаться. В пересохшем горле першит, и очень хочется пить, но мы продолжаем экономно расходовать воду, лишь немного утоляя жажду.

– Отдохни, – говорю я.

Затем для пущей убедительности сажусь на землю, скрестив ноги, и хлопаю рукой по своему колену, приглашая друга устроиться поудобнее. Дарен не спорит и укладывается на бок, положив голову мне на колени. Не задумываясь, я запускаю руку в светлые волосы парня, мягко поглаживая их. Покрывало ходит ходуном от ветра, но оно достаточно плотное для того, чтобы не пропускать пыль. Да и сумки, которыми мы изнутри придавили края, держат ткань достаточно надёжно. Так я и сижу около часа, изредка проваливаясь в дрёму и слушая, как ветер и песок бьются в наше укрытие и камень за спиной. Постепенно буря утихает, и я наблюдаю, как за пределами покрывала становится немного светлее, но будить Дарена пока не хочу. Через какое-то время я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

* * *

Опять эти серые глаза. Её мама.

Женщина одета в простой дорожный наряд: тёмно-серые штаны и свободную белую рубашку, которая сейчас покрыта пылью и пятнами крови. Тёмные волосы выбиваются из косы, когда какой-то мужчина бросает вырывающуюся пленницу на землю и придавливает коленом. Мама яростно отбивается и шипит, но не может использовать Дар, потому что они всё знают и заранее надели на неё блокирующие способности жгуты. Это было первым, что они сделали, выскочив из засады. Вначале сковали женщину, потом её дочь.

Девочке уже не шесть, а двенадцать лет. Она стала сильнее, а потому успела всадить одному из нападавших нож в горло, а другому – в колено, наслаждаясь их криками и руганью. Лицо девочки действительно похоже на моё, и я почти уверена, что содрогаюсь при мысли о том, что произойдёт дальше.

Их было всего четверо. Ребёнок, её мама и двое охранников, которые сейчас уже лежат на земле с перерезанными горлами, успев, в свою очередь, убить семерых. Погибших было бы вдвое, а то и втрое больше, если бы нападение не оказалось так тщательно спланировано.

Изначально противников было двадцать против четырёх илосийцев, один из которых только недавно вышел из детского возраста. Сейчас осталось чуть больше десяти против двух. Её самой и матери.

Никто не мог подумать о засаде в родном Илосе.

Никто бы не посмел.

По крайней мере, раньше.

Мама ухмыляется, обещая, что живым из напавших на них мужчин не уйдёт никто и что им лучше убираться, пока на ней надеты жгуты. Девочка видит, как кровь с новой силой струится по лицу матери. Её один раз бьют по голове, но женщина сознание не теряет.

Однако маска уверенности даёт трещину, когда один из противников вонзает короткий нож в плечо дочери и та начинает кричать. Я чувствую её боль, как свою собственную.

Девочка падает на колени, с ужасом смотрит на рукоять, торчащую из тела, не зная, что с ней делать. Вытащить или оставить. Кровь течёт по руке, а от боли наворачиваются предательские слёзы. Никогда раньше ей не было так больно. Самое страшное, что с ней случалось – это разбитые коленки, синяки на тренировках или мелкие порезы от разбитой чашки.

– Просто отдай нам Дар, и, возможно, мы разойдёмся мирно, – выдвигает своё условие один из мужчин.

Двенадцатилетняя Ойро сжимает зубы, понимая, что нужно сконцентрироваться, как её учили. Она разглядывает одежду нападавших, но не находит ни единого знака или отметины, которые указали бы на происхождение нежеланных гостей. Их наряды как специально собраны из предметов разных стран, оружие простое, даже дешёвое. Волосы скрыты платками или капюшонами, а цвет глаз не разобрать, потому что слишком темно. Они напали после заката, когда илосийцы уже планировали сделать привал.

– Мирно уже вряд ли получится, – женщина скалится, изредка бросая встревоженные взгляды на дочь.

Другой мужчина с размаху отвешивает девочке пощёчину. Не ожидая удара, та не успевает закрыться и заваливается на бок, чувствуя новую волну боли в плече.

– Ты знаешь, что нельзя забрать Дар насильно, а не то мы бы просто вырубили тебя. Отдай его по-хорошему.

Говорит только один из них, скорее всего, главарь банды. Ойро, несмотря на боль, пытается продолжать анализировать ситуацию, как её учил папа и…

И кто-то ещё. Она не может вспомнить.

В спину ей дует сильный ветер. Их подкараулили у самого Теневого залива, здесь они планировали продолжить путь по дороге вдоль него. Она бросает взгляд через плечо. Бежать некуда. До обрыва остаётся буквально пару метров.

Девочка понимает, что единственное доступное оружие находится у неё в плече, но руки стянуты жгутами, и ранить удастся лишь одного, того, кто недавно ударил её по лицу. Он стоит ближе всех. Остальные рассредоточены по местности, следя каждый за своим отрезком, что скорее напоминает о военной выдержке, чем об обычных разбойниках, которые бы просто попытались ограбить или изнасиловать. У этих же есть определённая цель. А ещё жгуты.

Вдвоём с ними не справиться, пока скованы руки.

Ойро бросает взгляд на маму. В её глазах она видит такое же понимание безысходности ситуации.

– То, что сейчас происходит и что произойдёт… с твоей дочерью, – это только твоя вина, – мужчина цедит слова сквозь зубы, выплёвывает с горечью, будто ему противно. Возможно, ему самому не нравится то, что они делают.

– Отпусти нас. И мы забудем, пока… пока это возможно, – женщина, тоже заметив тон главаря, пробует другую стратегию.

Наступает тишина. Он обдумывает предложение?

Ойро переводит взгляд на тело одного из сопровождающих. Не верится, что он и вправду мёртв, он не мог умереть. Девочка хочет закричать, чтобы он встал, но не в силах выдавить его имя.

Мама врёт. Забыть что-либо уже невозможно.

Нет такой силы, что в состоянии вернуть к жизни погибшего.

А потом главарь нападавших слабо кивает.

В этот раз Ойро всё замечает. Замечает, как ближайший к ней мужчина вытаскивает ещё один нож и наклоняется в её сторону. Она, не задумываясь, обхватывает руками рукоять, торчащую из плеча, и выдёргивает лезвие. Из раны снова сочится кровь, а боль на мгновение затуманивает разум, но девочка действует, как её учил папа. Полоснув по горлу врага и смотря в его голубые глаза, которые расширяются от ужаса, она вонзает нож по самую рукоять ему в живот. Если знаешь, что не можешь достать до сердца, то нужно бить хотя бы в желудок. Затем она слышит крики других нападавших и последние силы тратит на то, чтобы оттолкнуть заваливающееся на неё тяжёлое тело.

Не успевает Ойро испугаться содеянного, как к ней подскакивают ещё двое мужчин, один из них сразу ударяет кулаком в лицо, отчего девочка вновь падает. Дальше следует несколько пинков. Возможно, она убила их друга, чем сильно разозлила остальных. Она даже не может кричать, лишь постанывает, когда трескаются несколько рёбер, и отключается на мгновение.

Маленькая Ойро приходит в сознание, когда один из разбойников вздёргивает её в вертикальное положение, держа за рубашку, как кошки держат за шкирку котят. Девочка практически висит, потому что ноги её не держат.

– Я отдам! Оставьте её в покое, – голос матери надламывается.

Ойро открывает глаза, по лицу стекает кровь, но зрение, похоже, в порядке. На лице мамы отражается ужас. Девочка замечает, что на женщине появились новые синяки и кровоподтёки: похоже, она боролась, пока дочь лежала без сознания.

– Я сниму жгуты, но без глупостей. Ты сама знаешь, что произойдёт.

Только сейчас Ойро видит блеск стали у своей шеи. Её не просто держат, но ещё и приставили лезвие к горлу. Больше она не может думать и просто смотрит на маму, а слёзы сами стекают по лицу. У девочки всё болит, из-за сломанных рёбер тяжело дышать. Она в отчаянии и злится, что не сумела избавить их от этой безвыходной ситуации, хоть и пыталась. А ведь отец говорил, что она способная, но у неё ничего не получилось. Из-за слёз оцарапанное лицо жжёт ещё сильнее, а нижняя губа предательски дрожит, хоть девочка и пытается казаться храброй.

– Всё будет хорошо, золотце, – мама старается ей улыбнуться. – Ты вернёшься домой, к семье. Обещай мне, что вернёшься.

Ойро слабо кивает в ответ, стараясь избегать лезвия. Главарь медленно снимает с мамы жгуты. Женщина поворачивается к нему:

– Дай мне хоть немного её вылечить, а потом забирай что хочешь.

Мужчина, немного поколебавшись, снова кивает и нехотя отходит в сторону.

Она направляется к дочери, их разделяет всего десять шагов. И на пятом девочка замечает мамин взгляд, который ей совсем не нравится. Она знает, что просто так отдать Дар не получится. Почему, она не помнит, но уверена, что ничего не выйдет.

Остаётся три шага.

Женщина вытягивает руки вперёд, кажется, чтобы обнять дочь. Ойро же пытается открыть рот, чтобы сказать «нет», но не может. Кровь уже запеклась на губах, не позволяя произнести ни слова. Девочка хочет хотя бы покачать головой, но та тяжёлая и как будто в тумане, поэтому удаётся только слегка ей дёрнуть.

Два шага.

Мама вдруг резко сжимает левый кулак, и он тут же чернеет, а Ойро слышит справа хруст кости и краем глаза видит, как череп мужчины складывается внутрь, как будто неведомая сила сжимает лицо и всю голову врага. Нож падает из его рук на песок, а следом и девочка. Она с трудом заставляет себя удержаться на ногах и тянет руки к матери.

Один шаг.

Женщина не отвечает на объятия.

Одной чёрной рукой она обхватывает жгуты на запястьях Ойро, и те рассыпаются в пепел и шёпот голосов, что странным эхом проходят мимо. А второй рукой мама её толкает.

Я кричу от ужаса, который внушает эта картина, но меня никто не слышит.

Правой рукой женщина толкает двенадцатилетнюю Ойро в грудь, отбрасывая назад как можно дальше. Девочка вылетает за край, теперь понимая, что у них не было ни единого шанса остаться в живых. Даже если бы мама отдала Дар, их бы всё равно убили. И она пытается спасти дочь хоть так – вытолкнув в Теневой залив, где разбойники не смогут её достать.

– Пожалуйста, живи.

Ойро скорее читает это по губам, чем слышит, и потом замечает, что из спины женщины торчат уже три стрелы. Один мужчина пытается нагнать пленницу, и ветер срывает его капюшон, открывая светлые волосы.

Спустя секунду девочка летит вниз, навстречу удару, который, как думают её преследователи, она вряд ли переживёт. Она и сама уверена, что не выживет.