Читать книгу "Алиса въ стране Чудесе. Часть I"

глава вторая

– Оле, все чудесится и чудесится! – возопи Алиса. (Она бе въ таликомъ изумлении, яко е́ уже не обрете простыхъ глаголъ, да нача ветийствовать самовластно.) – Ныне изъ мя созиждется не токмо звездозерцательная труба, а сугубая! Прощайте, пяты! (Се она воззре на стопы своя, уже оне беша идеже отстояти дале-далече низу, сего и зри, вконецъ запасти.) Бедные вы моя ногама, кто же бе ныне одеяти на вы чулочки и плесницы… Азъ бо ужо сама никакоже не умыю обуватися! Се сице уне нелишше! Съ зеницъ долой – изъ сердца вонъ! Колькратъ вы яко далече текохъ, печетесь о се сами!.. Нетъ, – препяти она себе, – не гоже съ ними растязатися, то еще мале они мя небреже послушати! Азъ есмь все равно буду любити, – возопи она, – а на аркеифово древо5252
  елка


[Закрыть] буду вы всегда дарити новое обувение!

И она загрезила надъ семъ, яко же зде устроити.

«Верно, прииде требование посылати гонца, – думала она. – Восе тамо все подивятся! Человекъ труждается отоварити свойственные ногама! Да еще по яцемже месту:

АЛИСИН ХРАМЪ улка. Хакизмова Стезя5353
  Ковровая Дорожка


[Закрыть] (допровадити на половицы) Господыне Десной Ноге дароносити въ свойственные вручити.

– Господи, лядящие азъ глаголю испражнение5454
  пустое


[Закрыть]! – возопи Алиса, зде она зелопреложилась главой объ потолокъ – ведь что ни реки, въ ню ста уже шесть локтей росту!

Ту она абие помянула про золотой ключикъ; поиме его и мыкнyлась ко входу въ вертоград.

Бедная Алиса! Даже егда она возлеже на полу, и то она еле-еле могла зреть на садъ единымъ окомъ! И это бе все, яце она може ныне чаяться. О семъ, чтобы изыти въ вертоградъ, нечесо бысть и непщевати.

Истина, ту не бе ничесо иного, яко седе и капат и оку въ три потоку!

– Како те есте не позорно такъ слезити! – сказа еси она донегде. – Сицевая превозрастная девица! (Истина, то истина!) Уймись абие, рекутъ тебе!

Али слезы и не мнете униматися: они тече и тече велепотоками, и скоро Алиса оказася посреде езера. Ров сей бе глубиной е превыше стопы и затопи вмале полу херета5555
  подземная темница


[Закрыть].

Ано еще и не успети благоослезитися!

Абие отнюдуже издалече провозгласися стремниное топтание; Алиса скоро слезы своя отре – должно же бе она узреть, яко тамо прилучитися!

Сице явися не кто иной, яко Белый Крольчати. Украшенный въ боргяницу и виссонъ, во единой лапке онъ еще содержа велий подсолнечникъ5656
  опахало


[Закрыть], во иной – обою мягкосветлыхъ пирныхъ руковицъ. Он, явленно, зелопоспешалъ и мимотекаше глаголя языкомъ се подъ носъ:

– Все бы ничесоже, ано восе Княгиня, Княгиня! Она преидетъ въ опальство, ежели азъ умедлю! Она убо тамо и преиде!

Алиса быша въ овомъ отчаянии, якоже бе готова́ молити помощи у кого угоде, иже егда Крольчати подбеже близкотече, она узашливымъ5757
  робким


[Закрыть] гласомъ нача:

– Помилуйте, друже…

Кроликъ возскочи яко уязвленный, обронилъ еси руковицы и подсолнечникъ, отпрянулъ въ сторону и абие сокрыся во тьме.

Опахало и рукавички Алиса собрала еси и, ельма е зелопечне бысть, наче махати ся репидой.

– Ое-ое-ое, – воздохнула она, – ну яко же ныне сей день таковообразный? Все вспаки5858
  другим образом


[Закрыть]! Ведь толико вчера все бе, яко присно! Ойе, а еже… а еже, ежели… ежели абие се азъ сама ныне ста не сицевая? Вотъ сие мудре! Неначаянно еси азъ ночью въ етеръ (некто) претворилась? Косните, косните… Поутру, егда азъ воста, бысть еще азъ але не азъ? Ойе, верно не́ тако бысть не по нутру… Но ежели азъ воста не азъ, то егда унее добрознамене – кто же азъ ныне сице? Ойе-ойе-ойе! Сице нарекается мудрегадание!

И Алиса абие приступи ю решати. Она сперва помысле о кровныхъ подружияхъ. Амо возможе она претворилась въ некою изъ сихъ?

– Истино, жалею, но азъ не Ада, – воздохнула еси она. – Убо имяше таковые чудные локоны, супротивъ у ми волосы восе не вьются… Да ужо азъ, истино, и не есть Мэгги! Азъ бо колико велемудрого всего ведаю, а она, бедне, сицевая уродивая! Да и воосе она – се она, еда азъ – се супротивъ азъ, вменяется… Ойе, у ми, верно, вскоре истина глава сокрушится! Унее уверюся азъ, все ли азъ знаю, яко знаю, или не все. Начнемъ: четырежды пять – двоюнадесять, четырежды шесть – тринадесять, четырежды семь… Ое, мати моя, азъ тако николиже до двадесяти не доиду! Ту и добре, что яко таблица прижития (умножения) не счисляется! Уне вземлемъ географию. Лондонъ – се стольный градъ Парижа, а Парижъ – се бо стольный граде Рима, а Римъ… Нестъ, разумею, аще паки сие восе ни! Верно, азъ все же претворилась въ Мэгги. Чесо же деять? Да! Прочте со предыханиемъ еликие бо верши5959
  стихи


[Закрыть]. Аще хотя сии… «Сии! Въ школу копитеся6060
  собирайтесь


[Закрыть]!»

Она сложи руцы свои, точно показательная ученица, и нача чести велигласно, но гласъ ея звуча восе яко чуждый и слова тоже бе не совсемъ знаемые:

 
– Звери, въ школу копитеся!
Возопи  левиафанъ!
Яко камо ни роптетесь,
 
 
Ни зверитесь, ни брыкайтесь
– Не поможе все равно!
Громко плаче Зверь и Птаха,
– Кустодия! – вопи Пчела,
 Съ воемъ тече мале  Тля…
Да неужто имъ такъ тяжко
Вопрягаться на дела?
 

Ну осе! Верхи – и се неправые! – рече бедня Алиса, и очи ея паки наполнишася слезами.

Многие (особе паны и мати), неурядно, прозираша, елицие верши хотела еси чести Алиса. Ну, оле для такомыхъ, елицы и запямятоваху, (или не зная), се оно:

 
Дети, в школу копитеся,
Петелъ возгласилъ давно!
Да проворне облачайтесь,
 Светитъ солнце во окно.
 Человече, зверь, иль птаха
– Все приняся за дела,
Съ ношей спеется букаха,
За медом лете пчела.
 

– Мнится, азъ же восе истино, Мэгги; и буду азъ обитати въ я6161
  их


[Закрыть] противной храмине, игралищныхъ делъ у мя не буде, ликовать едвали ми прилучитися, да точию все учити, учити и учити наказание. Да ежели тако, ежели азъ – Мэгги, азъ бо тогда уне останусь зде! Уне да не преидутъ и не увещеваютъ! Азъ бо имъ едино реку: «Нестъ, вы изначало реките, кто азъ есмъ». Ежели восхоте ми тоя быти, тогда, тако и бысть, теку, а ежели не благоволю – остануся зде… доньдеже не стану иже еще… Ойе, мати моя, мати моя, – восплаче абие Алиса, – да уньше скоро приидятъ и увещева-а-а-а-ют! Азъ вконецъ изнеможе зде едина есть!

Зде она ненарокомъ воззре на руцы свои и веле подивилась еси, обрете, яко, сама того не ведая, натянула  еси невеликую руковицу Кролика. «Яко же сие азъ возмогла! – помыслила она. – Ойе, истино, азъ паки есть мала!»

Она возскочила еси и побеже ко престолу, зане же померить, еликая она ста. Восе тако тако! Въ не уже бысть всего лакоть единъ, и она продолжала еси таяти прямо на очесехъ. Къ счастью, Алиса абие примыслила, что во семъ повинно опахало – оне поныне бе у ни въ рукахъ, – и поскору бросила е прочь. Амо бо неизведано, ельми бы сие скончевашеся!

– Ай да азъ! Еле-еле не исчезохъ! – сказа Алиса. Она бе зело напугана своимъ напраснымъ6262
  внезапным


[Закрыть] претворениемъ, но счастлива, что е удалось уцелети. – Сели6363
  теперь


[Закрыть] – въ вертоградъ!

И она не щадя живота скоротече къ выходу.

Бедне отроковица!

Дверь еси яко исперва на замце, а златый ключ тако и лежалъ на стеклянном столе.

– Ну ужо сие азъ прямо не уразумею, иже како, – восхлипаша Алиса. – Еще азъ ста прямо Дюймовочкой сицевой! Дале некамо тещи!

Токмо она сие молвила, яко ногама у ни пролитися6464
  поскользнулись


[Закрыть], и – плихъ! – она низверзлась до выи въ воду. Тократъ нечаянно хлебнувши сланой6565
  соленой


[Закрыть] влаги, она бе реша, яко паде въ понтъ6666
  море


[Закрыть].

– Толи ничесоже, азъ отправлюсь до дому въ поезде! – возрадовашеся она. Дело въ семъ, яко Алиса единожды уже бехъ на понте и твердо запечатлела въ памяти, иже ту яхати6767
  ездят


[Закрыть] по железне пути. Привоспомянувъ слово «море» е́ привиделись ряды купаленъ, песчанный брегъ, еже младенцы съ древянными мотыками копашащеся во песце, доле – крыши, а ужо за сими – неключимо железнодорожная станция.

Плавать Алиса уме́ и доволе скоро прозре, яко истинно се не море, а ровъ, елицый прилучися из техже самехъ слезъ, сице она проливала еси, егда бе великаншей шести локтей возростомъ.

– Туне ты толико злезъ пролияла, уродива! – обругася Алиса, тщяшеся доплыти до обомо колиже брега. – Се ныне во прещение еще утонешь во слезехъ своя! Да несть, сего не возможе быти, – вострепета она, – се ужо ниже не похоже! Толико ныне ведь все иже несть ничесо подобие! Сие и нарекается, ми мнится, приключиться въ рыдательно состояние6868
  плачевное положение


[Закрыть]…

От сихъ печальныхъ думъ ю извлекъ бурный плескъ воды. Иже плюхнуся въ ровъ близь ея и заплюска по воде зелогласно, иже наперва она подумала еси, яко се моржъ, али бегемотъ, даже вмале испугася, но таже6969
  потом


[Закрыть] воспомянула, сицевая она ныне малая, упокоилась («Он ми и не заме́те», – подумаша она), подплыве близь и увиде, яко се толице мышь, кия, очевистно, тоже ненарокомъ впала еси въ сей плачевный ровъ и се́жде тщалась выбраться на тве́рдыню.

«Али предвозглаголати съ сей Мышью? Возможе она ми негли поможе? – подумала еси Алиса. – А ужо глаголати она, истино, умехъ – яко зде сице, ныне и не толико быша! Возглаголю съ ню – искушение7070
  попытка


[Закрыть] – не испытание7171
  пытка


[Закрыть]». И она рекла:

– О Мышо!

(Ваю, истино, дивитъ, чесо ради Алиса воззвала еси онде странно. Дело бе въ семъ, яко, не вемъ, како ваю, а ей николиже ране не привелось беседовати съ мышами, и она даже не ведала, како звати (или нарицати) Мышь, дабы та не преобиделась. Во блаженство7272
  к счастью


[Закрыть] она воспоминула, что ея брате некако забылъ еси на столе (прилучно) ветхую грамматику, и она (Алиса) согляде ту (верно, ужо совершенно прилучно) – и предявляете7373
  представляете


[Закрыть], тамо яко едино бе написано, аки требо милостиво звати мышь! Ей, ей! Прямо тако и бысть начертано:

Именительный: къто? – Мышь.

Родительный: кого? – Мыша.

Дательный: кому? – Мышомъ.

А на конецъ:

Звательный: – О Мышо!

Сицевые могохъ быти послежде сего сомнения?)

– О Мышо! – рекла Алиса. – Возможе бе, вы ведаете, аки отсема высвобождатися? Азъ зело изнеможе плавати во семъ рву, о Мышо!

Мышь воззре на ню любозрительно и даже, показася Алисе, мизикаше  е́  единымъ окомъ, но ничесо же реша.

«Верно, она не разумеетъ по-нашему, – помысле Алиса. – А-а, азъ разуме́: се истино французская мышь. Приплыла еси сежде съ воями Вильгельма Завоевателя!

(Занеже Алиса, аки смотряете, явила еси великомудроствование въ истории, истины ради треба подчеркнуть, яко она недобрознаменно мыслила се, егда иже прилучилось.)

Изъ французскихъ глаголъ Алиса ведала еси из всей книжицы тве́рдо токмо первый стихъ и ре́ша пустити его во всеоружие.

– Ou est ma chatte? – сказала еси она.

Мышь тако и взыграся въ воде и затрепетала всемъ телесемъ. И не мудрено, ведь Алиса рекла: «Где моя кошка?»

– Ой, прости ми! – поспеше умалитися Алиса, уразуме яко огорчиша мыша бедне. – Азъ просто яко не приимь въ разуме, что ведамо ты не любиши кошекъ.

– «Не любиши кошекъ»! – произяществовала Мышь козногласно. – Се бо ты сихъ возлюбила еси на моемъ месте?

– Верно, верно, нестъ, – умирительнымъ гласомъ рече Алиса. – Ты токмо не гневися! Азъ бо равно хотехъ присвоити ваю съ нашей Диночкой! Восе врекаюся7474
  клянусь


[Закрыть], ежели ты ея токмо узре, абие улюбеши кошекъ! Она сице ласковая, милая кисонька, – пробавити7575
  продолжала


[Закрыть] Алиса воспоминати ясно, коснеша подплываху къ Мыши, – и она тако приятно мурлычетъ у камина, и тако умиленно умыватися – и лапки, и морду умыетъ; и яко она блаженно сидоша на руцахъ, и она овая восе мягкотелая, шерстию красная – едино блаженствие, и она тако проворно ловитъ есть мышей… Ой, помилуй ми, ходатайствую! – паки возгласила еси Алиса, занеже Мыша вся ощетинилася еси, и ужо зде нелли сомневатися, что она возклокотати дерзостию Алисы до рова страстей. – Не буде более о ней глаголати, еже ю тако неудоботерпимо, – смущено пролепетала еси Алиса.

– Глаголати? – негодоваше пискнула еси Мышь, затрепетаху до конца хвоста своя. – Ста бо азъ глаголить о сей неудобной вещи! Азъ внимати ушомъ о семъ не благоволю! Въ наю дому всегда терпети не возмогоша сихъ лукавыхъ, мерзкихъ, дерзосердныхъ твари! И молю ти – боле ни слова!

– Не бе, не бе, – скоро уверила еси е́ Алиса. – А ты… а ты любиши… любиши… псовъ? – обретеся она наконецъ. Мышь не отвеча. Алиса приня ея молчание за благоволение и воодушевлено глаголала еси:

– Се и добро! Како едино вколо ню живе бысть чудный песъ, восе бы ти его показати! Воображаете, велелепотный малъ терьеръ, очи ясные, а шерсть – восторгъ возмущаетъ! Длинная, шоколадная и вся вьется! И он умеетъ есть давати поклажу, и служити, и давати лапу, и сежде еже толико не уме еси, азъ даже не все поминаю! Еже хозяинъ говоритъ, он бы съ симъ ни за какие златницы не расстася – сице бе он умный и тольце пользы строитъ, он даже всехъ крысъ изловиша, не толико мы… О господи, – сокрушенно воспрепятъ се Алиса, – иже азъ придерзостная юница!

Несчастная Мышь втапоры7676
  тем временем


[Закрыть] уплывахъ отъ своя беседовницы что есть духу – толико волны шли кругомъ.

– Мышенька, милая, добрая, возвратися вспять! – умилительнымъ гласомъ возопила есть Алиса. – Око даю, боле ни слова не реку ни о Кы, ни о Сы! Услышаху сие обещание, мышь повернула и косно поплыве вспять; морда у не быхъ доволе бледная («Верно, зело сердится», – разумела еси Алиса).

– Изыдемъ на брегъ, чадо, – сказала еси Мышь еле различнымъ, трепетнымъ гласомъ, – и азъ поведаю ти мою образьницу7777
  историю


[Закрыть]. Толи ты обыймешь, почто азъ ненавижду иже Техъ, тако и Сихъ.

И толде, давно бы пора вылезати из воды: въ пруду возмутилась истиная толчея – колико туда свалишася разныхъ птиц и зверей. Среди них оказашася: Утка и Попугай, Стреляный Воробей и Орелъ Цыпъ-Цыпъ, и даже вымершая птица Додо, он же Ископаемый Дронтъ. И колиже тамо еще не обретеся!

Алиса поплыла еси предней; оставшиеся потянулись за ней, и вскоре вся чета вылезла еси на брегъ.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Доволе таки окаянный образъ бе у люда, собравшегося на брегу: мокрые перия птицъ такъ и топорщились, мокрый мехъ зверей такъ и прилипалъ есть, вода текша ручьями яко съ техъ, тако и съ иныхъ, и все бяху разгневанные и безталанные. Исперва разумеется, требо бысть мудровати, яко скоро обсохнути ся; поспе разные предложения, и, не минуло пяти минутъ, яко Алиса разговорилась еси со всеми просто, яко бысть съ ними весь животъ знаема. Она даже зело стязяхуся съ Попугаем, елице незакосненно преобидеся и прилежно повторялъ еси едино и сие же:

– Азъ се превозрастнее (старше) ти, знаемо, азъ все уньше ведаю!

Алиса сего, разумно, тако не оставиша и востребова, яко онъ сказа, колико возрастъ имущь, но Попугай въ конецъ запирахуся.

Ну что же, усе ста созерцательно безъ словесъ!..

На конецъ концовъ Мышь – видимо, въ сей толпе она бе унее превозвышенна – восклицахъ:

– А ну-ка усе седохъ и внимайте ми! Сейцы вы у ми буде невлажненны!

Все покорно седоша окрестъ нея и уготовились любезновмещати. Алиса – та особо наострила еси ушима: она быхъ уверена, ежели не ожестеетъ вскоре, то неизменно поиметъ странноужасную носатечь.

– Экхемъ! – торжественне очисти гортань Мышь. – Ну, азъ чаю, се усе готовы? Тако вотъ, поимемъ зеложе́стокимъ предметомъ, коий ми знаемъ, кхегемъ! Молю о полной тишине въ витальнице!

Се она начала еси:

«Вильгельмъ Завоеватель, чью десницу держалъ еси римский первосвященникъ, вскоре привелъ еси къ полному повиновению англосаксовъ, елице не имеша достойныхъ вождей и въ последние лета излишше привыкохомъ равнодушно сретати узурпацию власти и захваты внешнихъ владений. Эдвин, графъ Мерсии и Моркаръ, эрлъ Нортумбрии…»

– Б-рррръ! – отозвася Попугай. Онъ отнюдуже (почему-то) съ главы до ногъ трепеташа.

– Прости ми, – рекла Мышь дряхлуясь, но съ превознесенной любезностью, – ты бо, мнитися, о семъ то вопроси?

– Азъ? Что ти, что ти! – запирахуся Попугай.

– Знамо, ми почудися, – сказа Мышь. – Повелите пробавити?

И, не чая ответа, пробавила:

– «…Эдвин, графъ Мерсии и Моркаръ, эрлъ Нортумбрии, присягнуша на верность чужеземцу, и даже Стигандъ, славный любовью ко отечеству архиепископъ Кентерберийский, обрелъ еси сие достохвальнымъ…»

– Яко, яко он обрелъ? – напрасно возгореся Утка.

– Обрелъ сие, – съ возмущениемъ отвеча Мышь. – Ты что, не ведаешь, иже есть «сие»?

– Азъ бо прекрасно знаю, что такое «сие», егда азъ е́ обретаху, – невозмутимо отвеча Утка. – Обычно сие – лягушка или червь. Вот азъ бо и вопрошаю: что именно обрелъ архиепископъ?

Мышь, не удовливъ Утку ответомъ, скоро пробавила: «…хвальнымъ; онъ же спутешествоваша Эдгару Ателингу, текшему завоевателя усрести, дабы предложити сему корону Англии. Исперва действия Вильгельма знаменася воздержанностью, однако разнузданность его норманновъ…»

– Ну, как твои делишки, дорогая, – напрасно (внезапно) обратилась она к Алисе, – изсохся?

– Мокряхся, – безнадежно отвеча Алиса. – Яко на мя сие восе не благодеется!

– В семъ времени, – торжественно произнесе Дронтъ (онъ же Додо), восста на ноги, – вношу предложение: некоснительно отпустити собрание и прияти благодейственные меры дабы скоро…

– А може, довлеетъ ныне необыменныхъ глаголъ? – препятъ его Орленокъ Цыъп-Цыпъ. – Азъ бо и полу сей абракадабры не разумею, да и самъ ты, мнюся, сежде!

Некто изъ птицъ засклабихся, а Орленок любезно отвратися, дабы скрыти свой склабъ.

– Азъ бо толице хотя сказать, – дряхлуя прорцы Дронтъ, абие въ нашемъ жребии уньшее средство просохнуть – се благоже, устрояти Ристание по Судищамъ7878
  Кросс по Инстанциям


[Закрыть].

– А что таковое сие – Ристание по Судищамъ? – вопрошаху Алиса. Не то чтобы ея сие зело пленило – просто она, по доброте душевной, изволе спасти Дронта: онъ явно чаялъ, идеже его затрудняша многовопросниками, токмо все присущие юродиво молча…

– Ну, – радостно отозвася Дронтъ, – изряднейший образъ уяснити ваю – се самому сделати!

Так аки вамъ, можетъ быть, сежде захочется испытати въ мразный день, что сие за дело Ристание по Судищамъ, азъ бо сказую, иже Дронтъ соделалъ еси.

Исперва онъ, яко и высказася, «знаменаша судилище», – то есть начерта на земле ко́ло (не зело равный, но «верность ту не должная», сказа Дронтъ).

Тажде-же7979
  потом


[Закрыть] он поставиша всехъ подвижниковъ8080
  участник соревнования


[Закрыть] по сему кругу (зело яко причтеся).

Тажде-же…

Вы, верно, помышляете въ себе: повеле «единъ-два-три – маршъ!».

Ничесо подобе!

Все нача бегать егда кому понуделось, и бежали еси кто камо восхотелъ еси, и ста егда кто пожелалъ еси.

Не тако легце бысть уразумети, егда соревнования скончашеся! Но Дронта се бремена не смутиша. Минуло почти полъ часа, егда все вволю наскокались и добре просохли, и согреяшася, онъ нечаянно8181
  вдруг


[Закрыть] повеле:

– Тпру-у! Станите! Соревнования прейде8282
  закончены


[Закрыть]!

И все, запыхахъ, преступили къ нему и ста пытать:

– А яко же одержахъ верхъ?

Яко же даде отповедь на сей вопросъ, даже Дронту належе добресовещавати. Онъ намнозе стоя‘ недвижно, приставихъ перстъ къ челу (въ сей позе образительно творяша на картинахъ доброславныхъ человекъ – прикладъ8383
  например


[Закрыть], Шекспира), и все умалихъ отдыхание ждаша. Послежде Дронтъ рече:

– Победили еси все! И все имутъ мзду свою, – присовокупихъ онъ.

– А якоже буде даяти мзды? – вопрошаху его ликомъ (и ликомъ доволе согласнымъ).

– Что за вопросникъ бе! Знаемо, се ОНА, – отвеча Дронтъ, указуя на Алису.

И зде все собрание абие окружи ея, и все самозабвенно возопиша гласомъ велиемъ:

– Мзды! Идеже мзда? Даде мзды!

Бедне Алиса не веда, что е деяти; во смятении она вложила длань въ ризы своя и обре’те тамо лерецъ сухаго варения8484
  цукаты


[Закрыть]. (Сланая вода, по счастью, овамо не протече.) Она ста раздаяти плоды всемъ подвижникамъ ристания, и впору хватиша на всехъ, разве8585
  кроме, за исключением


[Закрыть] сый Алисы…

– Якъ же тако? – упрекнувъ рекла Мышь. – Ти тожде подобаше имати мзду свою!

– Ныне согласуемъ! – доброгласно гаголаша Дронтъ и, обратися вспять ко Алисе, вопросилъ еси: – У ти еще нечто поверче8686
  осталось


[Закрыть] во вретище?

– Ничесоже. Токмо наперстокъ, – малодушно отвеща Алиса.

– Велелепотно! Предай ми его, – притязалъ еси Дронтъ.

И паки все вкупе преступи ко Алисе, а Дронтъ простре е наперстокъ и доброславно возгласи:

– Азъ возвеселихся, госпожа, прияти честь отъ имени всехъ подвижниковъ просити ваю принять заслуженную мзду – сей почетный наперстокъ!

Егда онъ скончалъ свою краткую речь, все захлопали и возопили «Ура».

Како вы предразумеваете, во время о́ного обряда на Алису нападо́хъ ужасно смехъ, но у всехъ оставшыхъ быша такой торжественный и строгий образъ, что она укрепилася. Иже полагатися отвечати на таковые речи, она не ведяху, и посему просто поклонилася и прия отъ Дронта наперстокъ, всеми силами нудясь сохранити постное лице.

Ныне все чисту совесть имяше приняся брашновати сладку снедь. Ту не устрояшася безъ козлогласования, воплевъ и малыхъ прилучий; неглие птицы потучнее корилися8787
  жаловались


[Закрыть], яко не успе даже добронасытитися, а етеръ иже из птахъ бе впоспешении подавися, иже приспе о́кывати8888
  бить, колотить


[Закрыть] его междорамие8989
  место между плечами, спина


[Закрыть].

На конецъ съ явствами бе престание. Все паки седоша окрестъ Мыши и ста тоя просити сказовати еще что-либо.

– Ты обещаша поведати ми свою историю, поминаешь? – сказала еси Алиса. – И почему ти тако не любы – Кы и Сы, – скымаясь9090
  шептать


[Закрыть] прирещи9191
  добавить к сказанному


[Закрыть] она, бояхубося, яко паки бо не одряхлити Мышо.

Мышь обратися къ Алисе и тяжце воздохнула.

– Внемли, о дитя! Сему исполненну кровей сказу, сей страшной истории съ хвостко́мъ во тьму века! – рекла она.

– Истории съ хвостко́мъ? – удивихся вопросила Алиса, съ любопытствомъ воззревъ на мышинъ хвостъ. – Аможе съ нимъ приключилось страшнаго? Азъ мню, онъ бе совершенно целъ – вонъ онъ каковой длинный!

И егда Мышь повествоваша, Алиса все мыслила о мышиномъ хвосте, бе бо въ ея разуме воображалась гадательно восе таковый образъ:

Котъ сказа бедне

мыше: – Знаю азъ

бе по молве, что

имаше тонций, изрядный искусъ, да живяше въ норке

и вкушаше корки. Тако бо вкусъ

ти запаститься

моги, боюсь!

Хочь съ тобою, уседка, мы встречашеся

редко, уклонение ко мне азъ бо

вменилъ изрядну честь!

Внидите къ обеду

въ ближайшую

среду! Въ нашей

горнице умети со

усладой поесть!..

Но въ светлице

у кота даже хлеба несть кроха…

Котъ прорекъ: – Буйство9292
  пустяки, безумие


[Закрыть]!

Не смущайтесь, госпоже!

Наше дело котово – единъ, два, три, и готово – не успеете

возгласити, какъ на столъ, азъ бо по – да – де!

– Ты не вне’млешь, – ни съ того ни съ сего гневно поскомлехъ Мышь, – разсеяся сторонними вещьми и небрегохъ ходу повествования!

– Простите, азъ есмь брегу, брегу за ни, – смиренно рехъ Алиса, – мню бо ты ста… на пятомъ совра’те9393
  повороте


[Закрыть].

– Благодарствую! – велегласнее завопиша Мышо, – ото азъ есмь по твоей милости погубила9494
  потеряла


[Закрыть] нить!

– Погубила нить? Она, верно, паде въ траву! – откликнулась Алиса, выну9595
  всегда, во всякое время


[Закрыть] готовая помощи». – Остави9696
  позволь


[Закрыть], азъ ея обрету!..

– Ты доволе зело много си оставляеши! – пискнухъ Мышо. Она восста и твердо тече прочь, грубоязычествова9797
  бормоча


[Закрыть] си подъ носъ: – Ото и пометай бисеръ предъ свиниями! Послежде что азъ се рассказала еси, внимати сицевые буйства! Зелообидно!

– Да азъ есмь не нарочно! – взмолилась Алиса. – Ты сице зелообидивая!

Мышо на отповедь толице негле возскомле.

– Не тецыте, молю ти ся, и довети’йствуй твой сказъ! – возгласила еси Алиса ею во следъ, и все вкупе ликомъ9898
  хором


[Закрыть] прилеже ея:

– Молимъ ти ся, довети’йствуй!

Ано Мышо толице досаждено затрясе главой своя и ускоре ступание свое.

– Оле, како жальце-жальце, что она утекше, – сказа Попугай, потерпеше, доньдеже Мыше сокрыся исходя изъ виду.

А  негле  старая Каракатица назидательно  сказала  еси своя дщери:

– Да послужитъ сие ти зелозначимымъ наказомъ, искренняя моя! Видихъ, яко красно присносущно владети собою!

На то младая Каракатице не безо всякаго раздражения отвеща:

– Умолчали бе уне, мати! Вы бо и устрицу изведете изъ сея!

– Восе ужо егда жаль, что Диночки зде несть! – сказала еси Алиса тутно9999
  зычно, шумно


[Закрыть], еже и не обращься ни къ кому особе. – Она быхъ ея нагло100100
  скоро, отчаянно


[Закрыть] сю привлекла.

– Кто ося101101
  эта


[Закрыть] Диночка, позволи еси любопытствовати? – спроведался Попугай.

На сие Алиса, естественно, превещащеся102102
  возмутилась


[Закрыть] зелораспально – она выну рада быхъ намере103103
  случай


[Закрыть] поглаголить о своя любимице.

– Дина – се наша бе куна! Она тако добре ловитъ еси мышей, вы се просто не предвообразисте! Она даже птицы ляцаетъ, да еще како! Тольце узритъ птаху – и готово дело!

Сея ужасная104104
  восторженная


[Закрыть] речь произведе на присущихъ достодолжное вдаяние105105
  впечатление


[Закрыть]. Неколико птицъ незакосненно взымалися съ местъ и улете. Старая Сорока поспешно нача укрыватися въ суда’рь106106
  шаль, плат, покрывало


[Закрыть].

– Азъ есмь неоправданно ту умедлишася, – уяснила она, – вечерня сырость по ми гортани – попросте ядъ! Верная хороба107107
  болезнь, недуг, хвороба


[Закрыть]. Домой, домой!

Канарейка зыбкимъ108108
  трясущимся


[Закрыть] гласомъ окликаша чада своя.

– Скоре, скоре домой, чадца моя! Ваю ужо давне впору на одры своя!

Единымъ словомъ, зело вскоре усе разными оправдами прикрыхся разлетеся кто гораздъ, и Алиса остася во уединении.

«Вскую азъ точею помянула еси про Диночку, – дряхля помысле она. – Николиже она ту не люба, убо она сице добрая кошка, унше ея несть на свете! Диночка ты моя драгоценная, неужто азъ тя восе боле николиже узрю!»

Зде Алиса паки бе заслезила – ужо ею ста зелопечально и особе109109
  отдельно, одиноко


[Закрыть], – внезапу недалече паки услышася чьято легце топтание. Она радостно возведе очимо110110
  глаза


[Закрыть] своима – абие сие бо Мышо размыслишася111111
  передумала


[Закрыть] и восе же возвратися, яко доотрыгнути свою историю.

Используемая литература:

«Алиса в стране чудес» пересказ Бориса Заходера. // mir-knig.com //

Полный церковно-славянский словарь. // www.orthodic.org //