Читать книгу "Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война"

Глава III. От февраля к октябрю

Внешнее спокойствие в первые месяцы после Февраля было сохранено. Отдельные вспышки недовольства, выступления удавалось мирным путем изживать. В первых донесениях губернского комиссара сквозит спокойствие. 26 марта 1917 года комиссар сообщает в Петроград[43]43
  Дело губернского комиссара. Крымцентроархив.


[Закрыть]: «Неделя прошла спокойно, никаких выдающихся происшествий в губернии не было». Усыпить внимание масс, отвлечь их от решения основных вопросов, выдвигаемых всей хозяйственной жизнью края и страны, было, однако, не так легко. 40 % безземельных в Крыму толкали крестьянство на борьбу против владельца арендуемой ими земли, заставляли ускорять решение вопросов о передаче земли крестьянам. Учредительное собрание было далеким мифом, ждать его и продолжать арендовать землю или брать ее на скопщину, тогда как надвигалось время сенокоса, а за ним надвигалось время обработки земли для посева, крестьянам было не под силу. Обещания не удовлетворяли крестьянства. Журавль был в далеком небе, крестьянство же решило хотя бы синицу получить в руки.

Уже в апреле месяце в Евпаторийском уезде, где безземелье чувствовалось наиболее сильно, крестьяне самовольно приступили к запашке земли. Губернский комиссар по этому поводу телеграфирует: «Имении Ойбур Донузлавской волости Евпаторийского уезда скопщики немцы, не желая подписывать условия на сданную землю самовольно приступили запашке пара заявив землю будут обрабатывать сами. Вооружившись ружьями гонят своих лошадей на пастбище усадьбы». В Евпаторию дано распоряжение уездному комиссару с милицией выехать на место.

Эта телеграмма была первой ласточкой земельных беспорядков, после которой в мае, июне, июле количество выступлений крестьян растет, требования о земле становятся с каждым месяцем все настойчивее. Губернский комиссар, Совет рабочих и солдатских депутатов и мусульманский комитет в борьбе с крестьянством, требующим земли, выступают единым фронтом. Так, «для улажения недоразумений, возникших между конторой имения Мордвинова и татарскими сельскими обществами», исполнительный комитет мусульман командировал вместе с помощником губернского комиссара двух членов комитета. Не успели они еще отдохнуть от поездки, как начались выступления в Улу-Сала, Фоти-Сала, Османской, а затем в Сейтлере и других деревнях. Характерно, что Сейтлерский комитет в своей телеграмме прямо требует: «Немедленно откомандировать солдатских депутатов для установления продовольственного порядка по луговым сенокосам акшеихской волости»[44]44
  Дело об аграрных движениях в губернии. Крымцентроархив.


[Закрыть]. Крестьяне берут себе не только пахотную и сенокосную землю, они выдвигают требования о том, чтобы владельцы земельных и лесных участков не расхищали леса и земельные участки. А случаи расхищения были не единичны, землевладельцы продолжали спекулятивное мародерское использование участков, особенно это нужно сказать о лесных участках, ибо потребность в дровах, в связи с уменьшением ввоза угля и дров с севера, увеличилась. 1 мая ст. ст. комиссар получил такую телеграмму: «Собрание граждан деревень Кекенеиз, Лимены и Кучук-Кой 25 апреля постановило просить вас о приостановке хищнической рубки леса графом Мордвиновым в захваченных им участках у граждан вышеуказанных деревень, а также выемку песка Алчевской из берега, захваченного ею у общества»[45]45
  Там же.


[Закрыть].

Телеграмма эта осталась без ответа, но совсем другое отношение встретила телеграмма конторы Мордвинова, присланная через несколько месяцев и сообщающая о том, что «население Байдарской волости производит опустошительную самовольную вырубку леса, местные власти прекратить бессильны»[46]46
  Там же.


[Закрыть]. Возмущенные молчанием комиссара и продолжающимся хищничеством, крестьяне прилегающих к имению деревень начали тоже рубить лес. Это их выступление нашло живой отклик, усмирять немедленно явились и комиссар, и мусульманский комитет.

Буржуазия была не против некоторых материальных убытков для того, чтобы закрепить свое влияние. Так, в Байдарской волости контора Мордвинова облагодетельствовала крестьян тем, что вырубленный ими лес оставила в деревне с условием распределения его «среди бедных, преимущественно жен запасных». Оставили лес не потому, конечно, что хотели помочь бедняку, нет, требования его возвращения могло привести к новым осложнениям, вот «мудрый» управляющий и дал возможность деревням заняться дележом срубленного леса, тем самым отвлекая внимание крестьянства от своих проделок.

О спекуляции лесом дает представление обращение Симферопольского городского комитета по топливу к губернскому комиссару. Приводим его полностью: «В последний месяц по принятии запрещений на вывоз из Симферополя через Симферополь идет в спекулятивных целях усиленная погрузка дров для отправки в Евпаторию, где дрова достигли цены 2 р. 50 к. за пуд. При каковых условиях отправители наживают по рублю на пуде дров. На это обращено самое серьезное внимание, послана телеграфная просьба уполномоченному Хозтопа хотя бы временно воспретить вывоз дров по железной дороге из питающего Симферополь лесного района. Некоторые лесопромышленники подчинились моему предложению и дали подписку прекратить погрузку дров из Симферополя. Лесопромышленник Юдович (Феодосийская, свой дом) заявил, что он «знать не желает ничего о невывозе, когда можно заработать, он хочет заработать. Симферополю угрожает остаться без дров, так как ежедневно грузятся не менее 10 вагонов. Прошу полного и скорого действия».

Земельные беспорядки дополнились выступлениями городского и сельского населения на почве продовольственных недостатков и роста цен на продукты первой необходимости. Первыми на этой почве выступили крестьяне деревни Зуи, где в этом году был неурожай. Огромная толпа крестьян разгромила продовольственный склад, поделив запасы. Следующее выступление имело место в Бахчисарае, где также продовольственная база подверглась разгрому. Из Джанкоя союз мелких торговцев телеграфирует: «Собралась толпа женщин, грозит разгром товаров, просим, срочно распоряжение, иначе обратимся министру». Джанкойцам вторит Евпатория, сообщая комиссару: «Евпатория течение трех дней с восемнадцатого сентября местными жителями из рабочего класса производились обыски как торговцев, так частных домах целью обнаружения скрытых предметов первой необходимости точка Население города сильно раздражено эксцессов не было точка».

Отдельные выступления не ограничивались, однако, простым разгромом. Были случаи, когда уговоры не действовали и нужно было применять угрозу вооруженной силой. Так, например, 21 сентября по мотивам невероятнейшего вздорожания цен, отсутствия на рынке предметов первой необходимости и спекуляции торговцев в Феодосии имели место обыски торговых помещений и домов буржуазии. Солдаты не только не разгоняли толпу, но, наоборот, принимали участие в обысках. Этим выступлением не замедлили воспользоваться черносотенцы, развивая через казаков расквартированной в Феодосии сотни погромную агитацию. Население, участвовавшее в обысках, и солдаты на сей раз поддались на удочку черносотенцев. Власти, не имея возможности своим влиянием прекратить обыски и испуганные присоединением к толпе солдат, вызвали из Севастополя крейсер. Обыски с прибытием крейсера прекратились, но с тем, однако, чтобы продовольственная управа провела организованно обыски и реквизицию предметов первой необходимости.

Кроме Феодосии, воинская сила была послана в Геническ, по мотивам якобы пополнения стоящего там отряда. Рост цен не мог, понятно, остаться незамеченным и организованными массами. Рабочие предъявили требования об увеличении заработной платы вдвое. Вопросы продовольственного порядка усложнялись значительно и тем, что крестьянство, обманутое в первые дни революции, не желало сдавать излишков продовольственным органам, требуя увеличения цен. Правительство обратилось к населению с категорическим приказом усилить подвоз хлеба и скота, но приказ этот повис в воздухе. Помощь со стороны местных советов, выразившаяся в посылке агитаторов, в опубликовании обращения к населению, ничего реального не дала. Ко всему этому прибавился недостаток денежных знаков. На совещании банков, губпродкома, казенной палаты и губкомиссара 23 сентября по этому вопросу было решено: а) просить разрешения на выпуск местных обязательств, б) настаивать на срочной высылке денежных знаков. Денег не хватало не только на заготовку хлеба, но даже на выдачу пособий женам мобилизованных на войну солдат. На почве задержки выдачи пособия солдаткам имели место инциденты в Феодосии, Евпатории, Керчи. Тревога правящей головки в эти дни колоссальна, – почти каждый день приходили вести о выступлениях в отдельных городах и местечках. Телеграммы губернского комиссара, адресованные в Петроград правительству, полны панической тревоги. Комиссар и его помощник заняты, один – почти беспрерывными совещаниями, а другой – поездками в различные города и деревни для восстановления порядка.

Ростом недовольства на почве продовольственной политики Временного правительства не замедлили воспользоваться черносотенцы и анархиствующие люмпен-пролетарские элементы. Сделать это было тем более легко, что советы начали утрачивать свое влияние на массы. Обещания, не выполняемые никем, выступления вместе с буржуазией против ряда вполне законных и своевременных требований масс поставили советы в такое положение, когда рабочие массы им не доверяли, ставили знак равенства между буржуазными и советскими представителями. О большом доверии буржуазии трудно тоже говорить. Силы, которая сумела бы прекратить все эти недовольства и выступления, не было. Былые властители дум развенчивались, новые же деятельные творческие элементы, способные разрешить основные вопросы революции, способные уничтожить буржуазно-соглашательскую вакханалию и, наконец, способные просыпающиеся силы масс направить организованно в сторону создания новых форм общественной жизни, – такие новые элементы, новая сила была еще слаба, не могла взять руководство твердо в свои руки. Вот в этот период на сцену выступили темные силы, люди, не способные на организованность и творчество, но сумевшие демагогическими выкриками направить толпу на простой разбой, пьянство. Выступления такого рода способны были временно укреплять положение буржуазии, ибо соглашатели эти выступления квалифицировали как выступления под влиянием большевиков, и тем самым, отпугивая мелкую буржуазию от борьбы за диктатуру пролетариата, толкали ее в объятия «людей порядка», заседающих в комиссариатах и поддерживаемых соглашательскими советами.

Одно из таких выступлений имело место в Феодосии 12 октября 1917 г. Вот как описывает помощник губернского комиссара события в Феодосии:

«12 октября в Феодосии группа солдат 10-й роты местного пехотного полка, неизвестно где напившись, приступила к разгрому погребов виноградных вин в местах расположения казарм, вблизи вокзала в стороне от города. К 10-й роте присоединились солдаты других рот, и начался пьяный разгул, разгромив два погреба и пять частных квартир смежных дач. Принятыми мерами удалось не допустить буйствовавших солдат к разгрому остальных складов, где виноградное вино милицией было выпущено. Весь привокзальный район был оцеплен казаками, украинскими ротами, учебной командой, чем предотвращен неизбежный погром города. Комитетом по охране в целях предупреждения было уничтожено вино во всех крупных городских складах. На другой день разгул продолжался. Получив эти сведения в Байдарах, я оттуда немедленно поехал в Феодосию, вызвав крейсер из Севастополя и две пехотные роты из Симферополя. Мною было предложено начальнику гарнизона Феодосии произвести обыски в казармах буйствовавших солдат 10-й роты, отобрать расхищенное ими вино и арестовать пьяных.

Учебной командой поручение это выполнено, предварительно ротными комитетами солдаты были обезоружены. Остальные роты протрезвились и участие в дальнейшем пьянстве не принимают. В опасном положении лишь один батальон, часть солдат которого пьяна до сего времени. Батальон окружен прибывшими из Симферополя войсками. Крейсер в лице своих представителей заявил, что матросы участия в подавлении беспорядков не примут, так как приехали оказать моральное воздействие на пьяную массу. В городе порядок не нарушался. Население успокоилось».

Кроме этого события, в отдельных уездах участились убийства с целью грабежа. Обыски, сопровождающиеся грабежом денег и ценных вещей, стали массовым явлением. Группы лиц, одетых в солдатскую форму, являлись в имения землевладельцев, помещиков, в дома крупной и средней буржуазии и под видом обыска отбирали ценности. Власти оказывались бессильными. Они не могли противодействовать отдельным шайкам грабителей. Но чтобы удержаться у власти, привлечь на свою сторону мелкую буржуазию города и деревни, распускались самые невероятные слухи о большевиках, якобы руководящих этими налетами.

Однако запугивание большевиками действовало уже не на всех. Если первые месяцы характеризовались абсолютным и беспредельным влиянием с.-р. в деревне, то ко времени выборов в земские организации крестьянство уже заметно полевело, начало выходить из-под влияния с.-р., воспринимая более левые лозунги, т. е. такие, которые наиболее полно отражали интересы самого крестьянства. На выборах в волостные и уездные земства крестьяне очень многих деревень не выбирают с.-р. Печать, сообщая об этом, возмущалась. «Южные ведомости», сообщая о выборах в Евпаторийском уезде, пишут: «Избранными оказываются не лучшие люди, а демагоги, сулящие золотые горы». Социалисты-революционеры вместе с кадетами из «Южных ведомостей» удивлены тем, что интеллигенцию при выборах крестьяне зачисляют в разряд буржуазии. В Орта-Мамай, к великому сожалению с.-р. и кадетов, «выбран враг света», т. е., другими словами, избран не эсеровски настроенный интеллигент. Удовлетворены выбором и социал-соглашатели в деревне Кадыш, они поют гимны татарам, избравшим «грамотных», и ругаются невероятно по адресу русских, избравших «неграмотных».

Наряду с большим количеством случаев провала с.-р. на выборах были и такие, когда население не желало приступить к выборам потому только, что социалисты-революционеры или националистическая татарская группа не дали еще своего списка предлагаемых кандидатов. Такие случаи имели место в дер. Коктебель, Большой Таракташ, Сейтлер.

Весьма характерным является то обстоятельство, что деревни с большим безземельем к моменту выборов в земство более решительно уходят от с.-р. Там, где безземелье чувствуется меньше и где, кроме эсеровского влияния, есть большое влияние татарской группы, где, наконец, население кроме сельского хозяйства имеет еще и другое занятие (обслуживание курортов, садоводство, торговля, извозный промысел), там полевение происходит значительно медленнее. Выборы в земства происходили в ряде мест весьма вяло: население не хотело идти на выборы. Так, в Старом Крыму на выборах участвовало всего 18 % избирателей, средний процент по всему Феодосийскому уезду составлял 25 по отношению к общему числу избирателей.

Выборы среди татарского населения отличаются значительным процентом в числе избранных богатых татар, «грамотных», как называют их «Южные ведомости».

Показателем того, как массы постепенно освобождались в процессе развития революции из-под влияния буржуазно-соглашательского блока, могут служить данные о выборах в Учредительное собрание. При выборах в городские думы по всему Крыму был избран один большевик, получивший 703 голоса в Севастополе. Совсем иная картина наблюдалась при выборах в Учредительное собрание. Симферополь дал большевикам 2998 голосов, что составляло 30 % голосов, данных с.-p., и было меньше голосов, данных объединенной социал-демократической группе, на 229. Ялта, которая в думу не дала ни одного голоса большевикам, да и не имела большевистской организации, в учредилку дала 525 голосов, а объединенной социал-демократии только 406 голосов, в Феодосии большевики имели 1937 голосов, объединенная социал-демократическая группа всего 907 голосов, с.-р. 3310. Даже такие пункты, как Судак, Коктебель, Отузы, имели в составе избирателей, голосующих за большевиков.

Перелом в настроениях масс рабочих Крыма относится к концу июня месяца. Рабочих уже начинает мало удовлетворять тактика соглашательского блока. Недовольство вырастало с каждым днем все больше и больше. В конце июня и в июле месяце начинают оформляться большевистские группы социал-демократов. Организационное оформление и всю тяжесть агитационно-пропагандистской работы вынесли товарищи, командированные Ц.К. большевиков для работы в Крыму.

Черноморский флот имел общегосударственное значение, поэтому-то Ц.К. большевиков и сосредоточило внимание на работе во флоте, командировав в Севастополь опытного старого партийца, талантливого агитатора т. Островскую, кроме нее в Крым был послан тов. Миллер. Эти товарищи вынесли на себе всю тяжесть борьбы с соглашателями, они, собрав небольшие группы до этого не связанных между собой большевиков, направили основное внимание на то, чтобы вырвать из-под влияния буржуазно-соглашательского блока армию, флот и рабочие массы. Первые недели работы ушли на то, чтобы организованно оформить большевистские группы. В Евпатории и в Симферополе эта работа была сделана Миллером. Из Евпаторийской социал-демократической организации выделились и создали группу большевиков вначале семь человек. События развертывались с такой быстротой, что в августе месяце один из евпаторийских меньшевиков на совещании в Симферополе заявил: «Большевики усилили свое влияние», продолжая, он успокаивал себя и участников совещания тем, что «растут они за счет улицы»[47]47
  Цитирую по протоколам Крымск. комитета РСДРП меньшевиков.


[Закрыть]. Севастополь в июле месяце имел уже 250 человек организованных большевиков, это было немного по сравнению с меньшевиками, организация которых доходила до 4500 человек, но в условиях растущего полевения масс это была уже реальная сила, способная вести работу. Нужно отметить, что в Севастополе большевистская организация возникла раньше, чем в других городах. В мае севастопольцы избрали уже комитет РСДРП большевиков. Была группа большевиков и в Феодосии, в состав ее входили рабочие железной дороги. Симферопольские же большевики отмежевались окончательно от объединенной социал-демократии только к осени. Опорой большевиков в Симферополе были рабочие завода Анатра. Отстала от всех городов Крыма Ялта, там только 19 октября оформилась организация большевиков в составе 35 человек. В комитет было избрано 7 человек. Уездный комиссар, сообщая о собрании большевиков в сводке о происшествиях, отмечает, что большевистское движение вырастает, наряду же с его ростом происходит раскол в рядах с.-р. Главными мотивами раскола с.-р. на оборонцев, центр, интернационалистов, по мнению уездного комиссара, являются вопросы о войне и структуре власти.

Рост влияния большевиков чувствовался во всех городах Крыма. В Симферополе на фабрике Абрикосова дело дошло до того, что представители совета меньшевики 10 сентября были изгнаны с собрания. В протоколе заседания совета отмечается, что на всех организованных собраниях проходят резолюции совета, а как только созывается массовый митинг, эти резолюции отвергаются и принимаются предложения большевиков. До 1 октября, однако, большевики не имели общекрымского комитета. 12 октября в Симферополе была созвана конференция (совещание), на которой губернским организатором был избран т. Миллер; кроме выборов, совещание заслушало сообщения с мест и наметило кандидатов в Учредительное собрание. Первым кандидатом был выдвинут тов. Сокольников[48]48
  Сокольников – член ЦК большевиков, был народным комиссаром финансов; с 1926 года работает в Госплане.


[Закрыть]. Несмотря на то что к этому времени значительно обострился национальный вопрос, татарская буржуазия крепла с каждым днем, тогда как власть буржуазно-соглашательского блока таяла, наконец, не считаясь с тем, что в рядах объединяемой мусульманским исполнительным комитетом интеллигенции назревал раскол, среди нее уже четко намечалось левое крыло, не разделяющее политики махровых националистов, – совещание большевиков национального вопроса не обсудило. Общей линии в национальном вопросе в конкретных условиях Крыма выработано не было. Не обсуждался этот вопрос и на ноябрьском съезде большевиков, работающем в конце ноября и избравшем уже партийный комитет в составе 5 человек. После июльских событий собрания, созываемые с.-р. и меньшевиками, опустели. «Революционный Севастополь» с грустью сообщает: «Везде шум, недовольство, крик, призывы к бунту».

18 августа та же газетка говорит о развитии «легкомыслия, легковерия», выражающегося в том, что матросы обвиняют социалистов-революционеров в поддержке смертной казни. Уход от с.-р. являлся, по их мнению, легкомыслием, неверие в красивые жесты, фразеологию соглашателей возмущало их, но они, однако, пытались удержать массы, показать, что они вместе с матросами и рабочими. Чтобы окончательно не вскрывать своего предательства перед массами, с.-р. вышли на грандиознейшую демонстрацию, организованную большевиками 27 октября в Севастополе. В статье на другой день с.-р. заявляют, что целей демонстрации никто не знал, массы были обманом втянуты в нее, но тут же в другой статье сознаются, что сами пошли на демонстрацию под напором масс, выдвинувших далеко не эсеровские лозунги.

Еще в августе толпа солдат и матросов, окружив комитет с.-p., требовала ответа на вопрос, почему комитет идет вместе с буржуазией. Члены комитета не рискнули выступить перед собравшимися. Соглашателям после июльских событий в Петрограде удалось уговорить севастопольских печатников не печатать статьи и брошюры левого направления. В ответ на такое решение печатников матросы линкора «Свободная Россия», рабочие артмастерских, миноносец «Революционный Севастополь», орг. с.-p., 1/X.17 г. «Феодонисий» потребовали от союза печатников отмены своего постановления.

Выступление Корнилова было встречено взрывом негодования в массах. Меньшевики, с.-p., народные социалисты, татарский исполком организовали комитеты спасения родины и революции. Какой-нибудь реальной силы эти комитеты не имели. Показательный случай произошел в Симферополе, где комитет спасения решил произвести реквизицию помещения Коммерческого клуба, помощник губернского комиссара отменил это решение, а на вопрос о причинах отмены заявил, что он не обязан давать объяснений общественному комитету спасения.

Симферопольский совет поручил одному из своих вождей сделать доклад о «Корнилиаде», причем предупредил докладчика о том, что доклад должен быть представлен «в нейтральной плоскости». Даже в это время, когда массы переходят влево, толкая соглашателей на решительность, эти последние не могут отказаться от своих позиций, они продолжают последовательно вести предательскую линию, стараясь отвлечь внимание масс от назревающих событий. Высказавшись после корниловского выступления, перед Октябрем в Питере, за социалистическое правительство, они стараются отыскать буржуазию, не запятнанную Корниловским выступлением, ищут ее для того, чтобы пойти на соглашение, «собственно, не соглашение, а договор временного перемирия, ради спасения революции – договор по основным вопросам»[49]49
  «Революционный Севастополь», 5 октября 1917 г.


[Закрыть]. Все силы направлены к тому, чтобы не допустить перехода власти к советам, но делается все это при громкой фразе о значении советов, их революционности, «эта организация нас больше всего подвигает к идеалам народного управления… Советы – это руки истинной демократии, которыми она вырвет правду жизни из цепей буржуазного права»[50]50
  Там же, 6 октября.


[Закрыть].

Кажется, что вот сейчас скажут – берите власть, гоните буржуазию, но, увы, оказывается, что «масса русского народа дезорганизована, не устроена, и раз работа советов большая, то… преждевременно передавать всю власть в советы»[51]51
  Там же.


[Закрыть]. Где тут простая логика, как могли соглашатели увязать концы с концами – неизвестно. Но известно всем, что уже в момент победы Октября в Питере и Москве с.-р. в Севастополе в городской думе 27 октября заявили, что Севастополь исключительно важен для страны и побережья, а потому нужно: а) устраниться от Гражданской войны и сохранить флот и безопасность побережья, б) высказаться против захвата власти меньшинством, за власть съезда советов, который передаст ее Учредительному собранию. Симферопольский совет недалеко ушел от своих собратьев по соглашательству. 27 октября в заседании исполнительного комитета совета меньшевики и с.-р. пришли к выводу: «Захват власти в настоящий момент, когда в стране царит анархия, когда продовольственный и транспортный кризис являются существующим фактом, является безумной преступной авантюрой перед созывом Учредительного собрания. От поддержки Временному правительству воздержаться»[52]52
  Протоколы Симферопольского совета.


[Закрыть]. Одновременно было решено создать губернский штаб для поддержки порядка и недопущения никаких сепаратных выступлений ни справа, ни слева.

Работы исполнительного комитета и совета в Симферополе, дезорганизованные еще до октябрьского переворота в Петрограде, после этого совершенно не клеились, заседания исполкома не собирали нужного кворума. Рабочие организации, разуверившиеся в меньшевиках и с.-p., производили явочным порядком перевыборы своих представителей в совет и бывших ранее их депутатами меньшевиков – уже не выбирали. Царила ужасная растерянность. Сведения с мест говорили о том, что почва уходит из-под ног окончательно.

В отдельных местах советы приступили к отобранию помещичьей земли. Ялтинский совет, например, предложил управляющему имением «Партенит» сдать земли комитету, который будет ими распоряжаться без ведома землевладельца. Старо-Крымский комитет обложил земли генерала Хорвата налогом. Больше всего беспокоило буржуазию и соглашателей настроение в Севастополе. Действительно, буржуазии было за что бояться. Матросы, в первый же день по получении известий о перевороте в Петрограде, сняли с кораблей старые флаги, заменив их красными. Севастопольский комитет большевиков организовал на судах митинги, на которых единогласно выносились решения о передаче власти советам. Руководство флотом перешло к большевикам. Напуганные требованиями флота, севастопольские советчики вынесли решение о взятии власти советом. Решение это явилось маневром меньшевиков и с.-р., они понимали, что совет является единственной организацией, способной повести за собой массы. Отказаться в таких условиях взять власть – это значит окончательно потерять всякое влияние на массы, отрезать все пути. Маневр этот впоследствии наделал много хлопот большевикам. Дело в том, что совет был недавно переизбран, и меньшевики, согласившись взять власть в руки совдепа и центрофлота, всячески старались саботировать распоряжения центра и не допускать перевыборов совдепа и центрофлота.

Единственный путь, который мог бы привести к изгнанию меньшевиков и эсеров из совета, – это вооруженный разгон совета, но пойти на это сразу без подготовки было рискованно, поэтому большевистский комитет, продолжая работу в совете, повел кампанию за собрание под своим руководством вооруженных отрядов. Мотивом организации отрядов было то, что на Дону к этому времени выступил Каледин. Комитету удалось послать на Дон флотилию в составе миноносца и тральщиков, а вслед за ней организовать отряд в 2,5 тысячи человек с двумя батареями и командировать этот отряд на север против корниловцев и калединцев.

Октябрьские события в других городах не вызвали выступлений, буржуазно-соглашательскому блоку удавалось удержать массы. Так, в Феодосии после получения известий об октябрьском перевороте были слабые попытки к устройству демонстраций, но выйти на улицы так и не удалось. Уездный комиссар 3 ноября, сообщая о том, что «общественное спокойствие не нарушалось», добавляет: «Все же население в тревоге, опасаясь выступления некоторых частей гарнизона по характеру хотя и мирных, но результат коих мог получиться другой». Чтобы обеспечить себя от выступлений солдат, были приняты меры к выводу солдат на фронт; комиссар, в цитируемом выше донесении, считает вывод частей вполне своевременным[53]53
  Дело губернского комиссара, Крымцентроархив.


[Закрыть].

Керчь в эти дни не внесла ничего революционного, там царствовали соглашатели, которые не хотели пропускать посланную Севастополем на Дон флотилию. Пропустили только после того, как матросы флотилии связались с солдатами крепости, и эти последние потребовали пропустить.

Обращает на себя особое внимание позиция Евпаторийской организации большевиков. Получив известия о перевороте в Петрограде, группа большевиков в заседании комитета 28 октября решила, что переворот и захват власти являются несвоевременным и должен привести неизбежно к тому, что пролетариат окажется изолированным. Была разработана резолюция, в которой основным являлось отрицательное отношение к происшедшему перевороту[54]54
  Воспоминания Турецкого. Материалы Истпарта и статья Елагина, № 1 сборника «Революция в Крыму».


[Закрыть]. Такую позицию евпаторийцев можно объяснить тем, что организация, вернее, ее комитет состоял из лиц, за несколько месяцев до этого отошедших от меньшевиков. Старая мертвая меньшевистская тактика тянула живых. В организации в связи с принятием комитетом такой резолюции началось брожение. Наиболее революционная часть организации не соглашалась с резолюцией и возмущалась фактом ее опубликования. В тот момент, когда в организации назревал раскол, явился в Евпаторию тов. Миллер. На собрании большевиков он вскрыл ложность и ошибочность занятой позиции, предложив решительно встать на стороне победившего в Октябре рабочего класса, и здесь в Евпатории не оставаться на межеумочной шаткой позиции, а начать работу по взятии власти в свои руки, развенчанию буржуазно-соглашательского блока. Предложение Миллера было принято: комитет молчаливо признал свою ошибку, несколько человек все же ушло из организации.

На ноябрьском съезде большевиков вопрос о захвате власти не подвергался обсуждению, несмотря на то что грозные тучи наступления на большевиков со стороны татарской буржуазии уже нависли. Съезд указал организациям на возможность создания вооруженных отрядов, считая это подготовительной работой к захвату власти советами. Разрабатывать план захвата власти участники съезда считали несвоевременным. Эта огромнейшая ошибка, допущенная съездом, сказалась на дальнейшей работе большевиков, она оставила значительный след на всей истории дальнейшей борьбы за советскую власть в Крыму. Ноябрьский съезд, кроме вопроса об отрядах, выборах комитета, обсудил вопрос о печати. В этом последнем вопросе молодость организации, неизжитые еще меньшевистские иллюзии сказались вновь в выступлении ряда товарищей, доказывающих необходимость свободы печати. После июльского разгрома «Правды», после всех мер, принятых Временным правительством для того, чтобы задушить не только газеты, но всякую вообще литературу большевиков, когда, наконец, живое слово большевика, после июля, загонялось в подполье, казалось, должно быть ясно каждому, что о свободе печати не может быть и речи, однако вопрос этот вызвал большие прения, после которых линия ЦК в вопросе о печати была все же признана правильной. Не обсуждал съезд, как указано выше, и национального вопроса, а обсудить было что. Отсутствие решений по двум важнейшим для Крыма вопросам – национальному и плану захвата власти – создало такое положение, при котором местные, еще молодые, без достаточного опыта, организации и, кроме того, организации, имеющие в своей среде весьма незначительное число местных товарищей, вполне знакомых с условиями и пестротой хозяйственной жизни края, не могли ориентироваться быстро, не могли, например, привлечь на свою сторону близкие к партии слои татарского населения. Здесь следует еще отметить и то, что татарский сектор в организации совершенно отсутствовал, и связи не только с татарской деревней, но и деревней вообще не было. Вопросы об усилении влияния партии в деревне не подвергались обсуждению. Не было точных и ясных указаний местным организациям и по не менее важному вопросу – об изгнании меньшевиков из профессиональных союзов.