Читать книгу "Отражение не меня. Сердце Оххарона"

И, погрузившись в океан их любви, купаясь в счастье и восторге, Сейна не заметила, когда Лиария окончательно ступила на грань темноты. Когда приняла ее как часть себя, когда сама стала ею?

Наверное, в ту минуту, когда осознала, что любит того, кто никогда не будет ей принадлежать, – чужого жениха, молодого стража, сумевшего выстоять и не сломаться в рабстве у Светлых. Тогда побелели волосы юной принцессы, и она сделала еще один выбор. Заполучить любой ценой, стать не любовью – гибелью.

Сейна отвернулась от окна.

Достаточно воспоминаний и слабости. Ей надо быть сильной. Потому что Сейне есть за что бороться и кого защищать.

Она вздернула подбородок, приблизившись к двери.

Пора вспомнить, что она самая сильная магиана в Оххароне. И старшая сестра.

И есть один мир, куда она все еще способна попасть!

Элея

– Магистр Райден! – Я вновь со злостью ударила кулаком в дверь.

– Элея? – Магистр открыл дверь. Кажется, он собирался спать, потому что красные волосы были влажные и распущенные, а рубашка расстегнута, обнажая рельефную грудь. Я сглотнула.

– Что случилось?

– Можно мне войти?

– Конечно. – Он шире открыл дверь, застегивая другой рукой рубашку.

Я прошла внутрь, сжимая решительно кулаки. Магистр нахмурился, рассматривая меня:

– Лея, что с тобой?

– Магистр Райден, – я сделала глубокий вдох, – вы обещали не врать мне. Просили довериться… Вы знали, что у меня связь с… Темным? Что он как-то выдергивает меня из нашего мира в свой? – Я запнулась. Мужчина молчал и смотрел мрачно. Потом медленно кивнул:

– Я не знал, что он смог тебя вытащить. Думал, просто зовет. Это называется «метка зверя». И зову можно сопротивляться…

– Нельзя! – выплюнула я со злостью. – Стоит мне уснуть, и он… – Я глубоко вздохнула. – Уберите это, магистр. Пожалуйста! Вы можете?

Он стал еще мрачнее.

– Способ есть. Но тебе он не понравится.

– Мне все равно! – решительно бросила я. – Даже если это больно! Главное, чтобы я выжила, остальное – не важно!

– Это не больно. – Райден потянул ворот своей застегнутой рубашки. Посмотрел на меня как-то странно. – Даже приятно. Вроде как…

– Тогда в чем проблема? – не поняла я. – Сделайте это немедленно!

– Ты не поняла. – Маг резко отвернулся, словно не хотел смотреть на меня. Может, этот способ требует слишком большого вливания Света? – Ты не поняла, Лея. Чтобы снять метку зверя, необходимо твое добровольное согласие на связь с другим… мужчиной. И сам… процесс.

Я несколько мгновений осмысливала сказанное.

– Вот как. – Перевела взгляд на свои руки. – Вы могли бы… Если я очень попрошу… Если… если представить, что это просто помощь… Вы могли бы это сделать?

Сказать, что у Райдена стал изумленный и опешивший вид – это ничего не сказать. Магистр уставился на меня так, словно у меня как минимум выросли крылья, рога и хвост.

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Вполне. Пожалуйста.

Я медленно приблизилась и еще медленнее положила ладони ему на грудь. Глаза магистра стали одновременно хмельными и злыми.

– Не надо, Лея. Ты пожалеешь.

– Поцелуйте меня, магистр. Пожалуйста. – Я привстала на цыпочки, пытаясь дотянуться до его лица. – Вы не хотите?

Он издал короткий то ли рык, то ли стон и отшатнулся. Потом резко сдернул мою руку, сжал ее и потащил меня к двери.

– Уходи, Лея. Немедленно! Ты не понимаешь, что делаешь. Поговорим утром.

– Уйду после того, как вы меня поцелуете! – Я вырвала руку и повернулась, упрямо уставившись ему в лицо.

– Ненормальная девчонка! Убирайся отсюда! – рыкнул он.

– Нет!

Райден втянул воздух и впечатал меня в стену. Сильно, так, что я даже ударилась лопатками в деревянную перегородку. Магистр посмотрел мне в лицо совершенно дикими глазами и прижался к моим губам. Раздвинул их языком, проникая в рот, прикусил.

Я понимала, что он целует намеренно грубо, хочет, чтобы я испугалась и ушла. Но я лишь прижалась к нему, хотя сердце и забилось тревожно. Закинула ладони ему на шею, обняла. Магистр простонал мне в рот, почувствовав мои руки, лихорадочно сжал в ладони мои волосы, зарылся в них пальцами, стягивая ленты. Его язык соприкоснулся с моим, и он принялся его посасывать, жадно прижимая меня к своему телу. Ладони скользнули по моим обнаженным рукам, а потом… магистр резко оторвал их от своего тела и отстранился.

Оттолкнул меня и отошел, залпом выпил воды, оперся ладонями на крышку стола. Я посмотрела на его напряженную спину, обтянутую светлой рубашкой.

– Я хочу… чтобы вы… занялись со мной… этим процессом, – выдохнула я. – Прошу вас. Я хочу избавиться от этой метки! Пожалуйста, магистр. Если не вы, то я найду кого-нибудь из учеников!

– Не смей!

– Найду! – Я даже ногой топнула.

– Что ты творишь, Лея? Ты с ума сошла? Это не ты…

– Это я! И я чувствую себя как собака на привязи! Вы что, не понимаете? Освободите меня!

Он посмотрел через плечо, сжал зубы. Я шагнула ближе.

– Пожалуйста.

Маг выпил еще воды.

– В тебе говорит обида. – Он прикрыл глаза и вздохнул. – Просто женская обида. Но если я это сделаю, ты меня возненавидишь, Лея. И гораздо сильнее, чем… его. Так нельзя.

– Пожалуйста. – Я подошла еще ближе. – Я вам совсем не нравлюсь?

– Не нравишься? – Он посмотрел на меня через плечо и хрипло рассмеялся. Магистр приблизился, поднял мне голову за подбородок. – Как ты не понимаешь. – Он провел пальцем по моей щеке, чуть коснулся губ. – Ты мне… нравишься. – Он усмехнулся. – Можно и так сказать.

– Так сделайте это! – вскинулась я.

– Нет.

– Магистр Райден. – Я коснулась его руки. – Алларис.

– Я не хочу… так! Не хочу быть этой помощью. Заменой. И не хочу, чтобы ты шла на это лишь чтобы освободиться… Не хочу, понимаешь? – Он процедил это, словно магу было больно. Он и выглядел так, словно я мучила его. И вдруг прижал меня к себе, склонился. – Вру… Все вру… Хочу… Даже так…

– Хорошо. – Моя бесшабашная уверенность вдруг куда-то пропала, и я смутилась. Что я творю? Что делаю? Сама пришла к магистру, прошу его о том, о чем и думать стыдно! Боги! Да что со мной?! Я сама себя не узнаю… Когда я успела стать… такой?!

– Подожди. – Маг выдохнул это, сдаваясь. Потом отстранился и развел ладони. Криво улыбнулся. – Хоть что-то для тебя. Мне бы хотелось, чтобы это было по-другому…

Он повел руками, словно рисуя в воздухе. Легкий аромат наполнил воздух, а потом появились и сами цветы. Множество нежно-розовых лепестков выстилали пол, медленно кружились в воздухе, ложились на постель.

– Как красиво, – искренне вздохнула я.

Злость, что сжигала меня, словно угасла от цветочного аромата, от кружащихся в воздухе лепестков. Внутри появилась невидимая нить, зазвенела, словно предупреждая, натягиваясь все сильнее, впиваясь в сердце раскаленной иглой. Где-то в другом мире Шариссар ощущал мои чувства и злился. Или беспокоился?

Я сжала зубы. Разорву эту связь. Разорву!

Магистр подошел и провел ладонью по моему плечу, потом осторожно расстегнул пуговичку на горле. Коснулся пальцем кожи в вырезе, внимательно глядя мне в глаза. Ожидая отказа. Но я лишь подалась навстречу. Он вздохнул и расстегнул вторую пуговицу. Выдохнул и подхватил меня на руки, одновременно прижавшись к губам. Его поцелуи были нежными, язык лишь скользил, хотя мне казалось, что мужчина сильно сдерживается. И я была ему благодарна за это. Он положил меня на кровать и потянул вниз ткань.

– Ты очень красивая, Лея. – Его шепот обжег меня. Губы мага скользили по моей шее, по ключицам и ниже. Медленно, нежно, почти невесомо. Осторожно. Давая мне возможность отказаться. Уйти. Передумать. – Скажи, если захочешь, чтобы я остановился… – прошептал он.

Я посмотрела на бархатный балдахин над кроватью. На нем тоже были лепестки роз, и они сыпались вниз, скатываясь с тяжелой ткани. Магистр положил ладонь мне на бедро. Просто положил, не пытаясь поднять тунику или стянуть штаны. И посмотрел мне в лицо. И я чувствовала, что его ладони дрожат.

– Лучше останови это сейчас, – глухо, через силу сказал он. – Потом… потом будет поздно.

Я перевела взгляд с синего бархата на его лицо. И притянула к себе.

– Я не передумаю.

Он прижался губами к моим ладоням, поцеловал каждый пальчик, потом перевернул, тронул внутри, продвигаясь по нежной коже от запястья до сгиба локтя.

– Это такой подарок… подарок для меня, Лея. Бесценный…

Шепот, чуть слышный, легкий, как и его поцелуи. И мне не страшно. Совсем. Поцелуи нежны, он делает это медленно, словно приручает меня, боясь вспугнуть. Или растягивает удовольствие? Потому что я вижу страсть в зеленых глазах и знаю, что он покажет мне и ее. Дикость и безумие других ласк. Но не сейчас. Позже… после того, как я успокоюсь в его руках, перестану трястись, согреюсь теплом его поцелуев и нежных прикосновений.

И я действительно почти забыла о страхе, поддаваясь его нежности и обволакивающим, медленным движениям. Райден провел ладонью по моему лицу, обрисовывая контур губ, лаская, но не целуя. Его пальцы были теплыми и чуть шершавыми, движения – осторожными. Он словно хотел запомнить меня, изучал прикосновениями и касаниями, сдерживая дрожь желания. И я замерла, поймав его взгляд. В нем плескалось счастье, столь сильное, что у меня перехватило дыхание. Он увидел и сразу опустил голову, прижался губами к моей шее. Словно не хотел, чтобы я заметила его состояние…

Что произошло дальше, я поняла не сразу.

Резко стало холоднее, так что из моих губ вырвалось облачко пара. Я с изумлением проследила, как на синем балдахине появляется иней, как морозный узор сковывает лепестки и они темнеют, сворачиваются.

– Что это? – изумилась я.

Райден поднял голову, вздохнул и резко повернулся, заслоняя меня собой.

– Пресветлая Искра… – прошептала я.

Половины комнаты не было. Вернее, не было комнаты магистра. Была другая – смутно знакомая, чужая и почти полностью разгромленная. Изодранные занавеси, мебель, сметенная неизведанной, чудовищной силой, стены, испещренные выбоинами и бороздами. На стыке двух помещений дрожала прозрачная, словно заиндевевшая преграда. А там, на другой половине, находился Шариссар. Вернее, там бился, бесновался, метался зверь, разрушая то, что еще можно было разрушить. Чудовище, порождение безумного кошмара, самое страшное создание, которое только может представить человек! Вытянутая морда с гребнями, черная, стоящая дыбом шерсть, шипы и иглы, мощные, согнутые для прыжка ноги и расправленные кожистые черные крылья. Алые глаза уставились на меня с такой яростью, что я попыталась отползти подальше, безотчетно натягивая на себя покрывало. Монстр зарычал, обнажая клыки, длинные когти царапнули пол, оставляя глубокие борозды.

– Не смей! – В его рычании почти не было человеческих звуков, и все же смысл слов был ясен. И он бросился на стену. С такой мощью и силой, что я взвизгнула, не сомневаясь, что пробьет, дотянется, одолеет и эту преграду, раз смог пробиться из Оххарона.

И стена дрогнула, зазвенела… но не поддалась. Шариссар зарычал.

Райден уже стоял напротив, а я даже не успела увидеть, когда он там оказался, и сосредоточенно сплетал заклинания.

– Лея, уходи отсюда, – не оборачиваясь, бросил он. – Уходи!

Я сползла с кровати, придерживая ворот расстегнутой туники, попятилась спиной к двери. Зверь за стеной замер на миг, уставившись на меня, пригнул голову к полу, подобрался и вновь прыгнул. Стена зазвенела громче, и на ней появились трещины, словно на стекле. Шариссар ударил снова.

– Убирайся! – крикнул мне Райден.

Но у меня ноги словно приросли к полу, я прислонилась спиной к столбику кровати и прижала ладони к лицу.

– Я тебя убью, Светлый. – Слова прозвучали почти четко, алые глаза уставились на магистра с беспощадностью убийцы.

– Не ты, – усмехнулся маг.

Шариссар вновь бросился на стену, которая звенела не переставая. Трещины ползли в разные стороны, словно змеи, но срастались, исцеляя прореху в пространстве. Но как долго она выдержит?

Магистр развел ладони, и сквозь дрожащую стену пронеслись песчинки, которые на другой стороне, в Оххароне, вытянулись в длинные иглы и со всех сторон устремились к бьющемуся зверю, словно рой разъяренных ос. Он отбил их лапами и хвостом, но несколько все же впились в черную шерсть, вызвав рычание.

– Оставь ее в покое! – с ненавистью крикнул Райден, и я даже удивилась тем бешеным эмоциям, что были в его крике. – Оставь ее!

Зверь выдрал застрявшие иглы и снова бросился на стену, не утруждая себя ответом.

– Он прорвется… – Я сжала голову ладонями. Боги! Что я наделала?! Зачем? Если Шариссар сможет пробиться, то магистру не жить.

А мне?

Но о себе я сейчас совсем не думала, больше переживала за мага. Потому что Шариссар бросался на стену с каким-то неистовым бешенством, в его глазах пылала жажда убийства. Он словно не чувствовал боли, разбивая огромное тело о стену между мирами, вновь и вновь вонзая в нее клыки и когти.

Боги…

Хотя и Райден мог постоять за себя. Его заклинания оживили ползучих тварей, ядовитых скорпионов, что поползли сквозь стену в пространстве. Похоже, магистр так желал убить Темного, что был готов использовать драгоценный Свет. Или плел заклинания из собственного резерва силы? В зеленых глазах пылала не меньшая ненависть, чем в алых.

Разбираться, кто сильнее, я не хотела, лишь желала, чтобы это закончилось.

– Хватит! – Я завопила, но меня никто не услышал. Пространственная стена расползалась, словно айсберг, пробивая стены и смещаясь в нашу сторону. На потолке появились трещины: здание Академии сопротивлялось вторжению другого мира. Предметы в комнате начали вибрировать, а потом подпрыгивать, словно живые, падая со своих мест. Кувшин со стола разбился, следом вывалились фолианты из шкафа, и сам он накренился, заваливаясь. Масляная лампа рухнула с подставки и треснула, огонек лениво лизнул пушистый ковер на полу и затрещал, перескакивая по ворсу. Я торопливо плеснула водой на тлеющий ковер.

Вся Академия, кажется, содрогнулась, словно земля дрожала и билась от слияния двух миров. Если Темный не отступит, то Оххарон придет в Хандраш прямо сейчас!

– Прекратите! – завопила я.

Связь между мной и Шариссаром мешала думать и даже дышать, больше всего мне хотелось поддаться его зову, кинуться к нему…

И я сделала это.

Остановилась у стены, положила ладони на призрачную, но плотную преграду.

– Не надо… Шариссар.

Он замер перед очередным прыжком, хвост с узким жалом на конце изогнулся, покачиваясь.

– Лея, отойди! – напряженным голосом выкрикнул Райден, но я не обернулась.

Зверь сделал мягкий шаг в мою сторону, выпрямился. Еще шаг. И привалился к стене, положив ладони на мои. Уже человеческие. Почти. Только глаза остались алыми. Между нами дрожала стена, словно живая.

– Уходи. – Я прошептала, глядя в его лицо сквозь заиндевевшую преграду, не в силах отвернуться. – Не делай этого…

– Я заберу тебя. – Голос его звучал еще глухо, с рычанием.

– Нет.

– Тогда я не уйду. – Голос вновь сменился рыком.

Я закусила губу. Он был так близко. Слишком близко.

Но Шариссар придет с Оххароном, а мы к этому не готовы. Совсем не готовы!

– Я приду к тебе… сама, – выдавила я.

Райден сзади зашипел, и я повернула голову, посмотрела в глаза магистру.

«Пожалуйста», – одними губами сказала я. Но он понял и как-то сник. В зеленых глазах словно погас свет, и магистр медленно отвел взгляд. Но я уже вновь смотрела на Шариссара, который следил за мной неотрывно, пристально.

– Я приду, – вздохнула я. – Обещаю.

Темный сжал ладони, словно хотел ощутить мои руки, но пальцы лишь скользнули по стене.

– Прикоснешься к нему… Или к другим… Уничтожу Хандраш, – яростно сказал он. – Поняла? Поняла, Лея?

– Да. – Я сняла ладони со стены и обхватила свои плечи, потому что внезапно замерзла. – Я поняла.

Он коротко вздохнул там, в своем мире, и отпустил. С трудом – я чувствовала это, не желая прерывать эту связь, но сделал. И стена между мирами начала сначала уплотняться до темноты, а потом исчезла, оставив нас в нашем мире.

Оххарон вновь отступил.

Сильные руки обняли меня, прижали к груди мага.

– Ты никуда не пойдешь, – в его голосе звучала с трудом сдерживаемая злость. – Я тебя не отпущу!

Я вздохнула и повернулась к Райдену лицом.

– Простите меня. Прости. – Я выдавила улыбку. – Я зря пришла. Не знаю, что на меня нашло, такая ярость обуяла, никогда не испытывала подобного. Я не должна была вас… использовать. Это подло.

Он усмехнулся, глядя мне в глаза.

– Я был не против, – протянул маг, провел ладонью по моим волосам. Прижал крепче. – Лея. Не уходи. Пожалуйста.

Я закусила губу. Почему мне кажется, что он просит о чем-то большем? О чем-то невысказанном и мучительном?

Что же я наделала… Зачем пришла?

Я вновь закусила губу, и магистр коснулся её кончиком пальцев. Но я тут же отстранилась. Ведь Шариссар почувствует. Где-то там, в далеком Оххароне, он почувствует чужие прикосновения! Словно его метка стала моими узами, цепью, что связывала!

И снова внутри взметнулась ярость. Райден нахмурился.

– Часто у тебя это? Приступы злости?

Я кивнула, обхватив себя руками.

– После того как угасла Искра, постоянно. Я не знаю, что со мной… и не узнаю себя. Даже то, что сегодня я пришла к вам… Боги! Это же просто… ужасно! Я стала… другой. Злой. И… смелой… в некоторых моментах. И еще… – я зажмурилась, не в силах сказать. И последние слова прошептала: – кажется… мне это нравится. Понимаете? Я словно стала и свободнее тоже… что со мной происходит?

Райден сделал ко мне шаг и поднял ладони, желая обнять, но я отступила. И он замер, руки упали бессильно.

– Не кори себя. Главное, помни, что ты ни в чем не виновата, Лея. И в тебе есть Свет. Очень много Света и любви, и они сильнее злобы. Ты слышишь меня? Не позволяй ярости взять верх. Помни о … Незабудке. Ей ты нужна той Леей, что ее вырастила. Доброй, любящей и веселой. Ты ведь будешь такой… ради нее?

– Да. – Я улыбнулась сквозь слезы. И действительно стало легче. – Буду. Спасибо вам.

Повернулась к двери, но уже у створки магистр преградил мне путь, уперся ладонью в косяк.

– Я не могу тебя отпустить. Не могу! – хрипло бросил он. Я покачала головой.

– Вы не можете меня остановить.

– Ты… – он коротко выдохнул, пристально глядя мне в глаза, – ты хочешь пойти к нему, ведь так? Хочешь?

Я замешкалась с ответом. Всего на несколько мгновений, но сказать решительное «нет» не смогла. И Райден убрал ладонь. Его губы сжались в одну узкую линию, глаза потемнели. Он горько усмехнулся, а потом быстро поцеловал меня в шею, туда, где бился пульс. Кожу на миг кольнуло.

– Если я буду тебе нужен – позови. Я услышу.

Я кивнула и вышла, не оглядываясь.

Глава 16

Незабудка

Незабудка проснулась от рыка и перевернулась на другой бок. За время, проведенное в этом странном месте, она успела привыкнуть к… рычанию. Совсем недавно кто-то рычал так сильно, что маленькая девочка спряталась под кровать, где ее и нашел Айк.

– Не бойся, крошка, – ласково пробасил мужчина. – Это наш господин… хм… усмиряет зверя. Тебе совершенно нечего бояться!

– Шариссар-рей?

– Он самый, – добродушно улыбнулся Айк. В отдалении раздался грохот, словно там рухнули стены. Незабудка спряталась под покрывало.

– А зверь не победит? – осторожно спросила она.

– Только не нашего господина, – хмыкнул Айк. – Он сильнее зверя, не бойся. Он сильнее всех.

– А ты не врешь? – с сомнением покосилась Сиера.

– Как я могу! – воскликнул Айк и подмигнул. – Вылезешь?

– Не-а, – подумав, ответила Незабудка. – Лучше я тут побуду.

– Бояться не будешь?

– Буду, – честно сказала Незабудка.

Айк потер щетину на подбородке, слегка присел, когда Острог дрогнул, словно силясь не развалиться, и глухо выругался сквозь зубы.

– А что такое пасть необъезженной ящерихи? – мигом заинтересовалась Незабудка. Айк покраснел.

– Не повторяй, поняла? – строго сказал он, с беспокойством осматривая стены, ожидая увидеть на них змеевидные трещины. Но удары прекратились, и стало тихо. – И не слушай. Мала еще слушать…

– А когда можно будет повторять? – настаивала Незабудка. – Когда я вырасту?

– Нет, когда вырастешь, ты станешь настоящей красавицей, тогда тем более нельзя такое говорить!

– Не стану я красавицей! У меня зуб выпал, кому я такая нужна? – по-взрослому протянула Незабудка и нахмурилась, когда Айк прыснул.

– Еще как станешь, – успокоил он. – А зуб новый вырастет, не переживай!

– Правда? Но все равно – сейчас повторять нельзя, потом нельзя, а когда можно? – обиделась Сиера. – Почему тебе можно, а мне нельзя?

Айк снова потер щетину и с тоской покосился на крошку. Все-таки размахивать двойными клинкам и убивать легче, чем что-то объяснять ребенку! Вот поэтому пусть этим занимаются женщины!

– Мала еще, – снова буркнул он и поспешил сбежать от новых вопросов чрезмерно любознательной девочки.

Незабудка фыркнула и вновь залезла под кровать, где у нее был домик. Там и сидела, пока не услышала знакомые шаги.

– Вылезай, – негромко проговорил Шариссар.

– А ты победил зверя? – Незабудка высунула голову из-под покрывала.

– Надеюсь, – пробормотал мужчина и сел в кресло, уперся локтями в колени и положил подбородок на кончики сложенных пальцев. – У меня к тебе разговор. Скажи… твоя сестра… Лея… – Шариссар нахмурился и слегка запнулся, – она что любит? Ну, я не знаю… Что ей можно подарить? Платье или, может, драгоценности? Мрак. – Шариссар потер виски. – Какие драгоценности, о чем я… Что она любит есть? Сладости?

– Что-то сытное, – честно сказала Сиера. – Картошку вот любит. И булку с маслом. Без масла тоже любит, правда. Но это если повезет, а так лепешку просто любит, хорошо бы с горячим травяным чаем и медом, но можно и без него. А еще кашу! Вот из пшенки совсем не любит, только если ну очень голодная. А так…

– Хватит. – Шариссар закрыл глаза.

– Так я же еще не все рассказала, – обиделась Незабудка.

– Мне хватило, чтобы понять.

– Что понять?

– Что я идиот.

– Да? – оживилась Сиера.

– Повторишь – башку откушу, – мрачно бросил Шариссар и поднялся.

Незабудка недоверчиво фыркнула, а паладин неожиданно улыбнулся. Но отвернувшись, так, чтобы вредная девочка не заметила.

– А тебе это зачем? – опомнилась Сиера. Но паладин не ответил.

Через час Шариссар мрачно обозревал свою комнату. Она по-прежнему была разгромлена от приступа его ярости, но в центре, на маленьком столике, который каким-то чудом уцелел, красовался ужин, изящно сервированный и украшенный. Его кухарка чуть в обморок не упала, когда паладин озвучил ей требования. Правда, постаралась, приготовила, как для королевы, как и было велено. Вернее, лучше, чем для королевы.

Шариссар снова окинул взглядом столик. Поправил цветок, плавающий в хрустальной чаше. Нахмурился. Нервно прошел по комнате, раздосадованно пнул остатки сундука. Кажется, он швырнул его об стену. Прислужники, конечно, вынесли мусор, но не весь, паладин торопил их и рычал, требуя… чего-то.

– Я спятил. Окончательно.

Он прислонился к стене и заставил себя успокоиться, выждать, не мерить нервно шагами эту комнату, не втягивать воздух, задыхаясь. Через час ожидания Шариссар выкинул из окна ужин вместе с узорной скатертью, туда же отправился цветок в хрустальной чаше.

Еще через час доломал столик и все, что оставалось в комнате целым. И ушел в купальню, зачерпнул в ладони воды, вылил на голову, ругаясь сквозь зубы и пытаясь избавиться от волнения, что выводило его из себя.

Никогда в своей жизни он так не ждал кого-то. И это злило.

Он стянул намокшую рубашку, отшвырнул, понимая, что превращается в зверя…

Элея

Рукоять плети легла в руку удобно и уже почти привычно. А злость заставила сжимать эту рукоять до ломоты в костях! Я легла на кровать в ботинках и одежде. И да, с плетью. Я должна прийти к нему, и я это сделаю. Правда, понадобилось время, чтобы взять себя в руки и хоть немного успокоиться. Получалось плохо… В моей голове все смешалось: любовь и ненависть, добро и зло, Свет и Тьма…

Даже без зеркала я видела, что белых прядей на моей голове стало больше, а подруги поглядывали в мои глаза с легким испугом. Вопросов пока не задавали – просто некогда было, наставники нас загоняли так, что не до разговоров. Но зададут. Скоро…

Я тряхнула головой и вновь сжала плеть. Надо разобраться с этим.

Закрыла глаза.

Не знаю, как я оказывалась у Шариссара, но я собиралась проделать именно это. И именно сейчас. Попыталась успокоиться и подумать. Как он находит меня? Или это я нахожу его? Как?

Это ощущение прохода сквозь грани… неужели мне не показалось? Я действительно проходила? Во сне?

Я закрыла глаза, сосредотачиваясь. И почти сразу ощутила это. Зов. Я ведь чувствовала его. Каждый день. И ночь. С того самого момента, в Обители. Я ощущала его постоянно, но давила в себе, не позволяя прислушиваться, не желая слышать. И лишь сейчас я ухватилась за него, словно за путеводную нить, и позволила себя вести. Ощущение перехода пришло мгновенно, мне даже не пришлось прикладывать усилий. Все это время я тратила силы, чтобы не откликаться на этот призыв, а откликнуться оказалось так просто…

Открыла глаза. Чужая комната. Почти пустая и основательно разгромленная. До того, как Шариссар тут все разнес, обстановка была, видимо, строгая и без излишеств – кресло у незажженного камина, столик, шкафы, сундук. Кровать, на которой я лежала, – по сути, единственный целый предмет мебели. Узкое окно, за которым покачивалась Звезда Мрака. Конечно, я узнала ее с первого взгляда, ее было невозможно не узнать. Ничего подобного в нашем мире я не видела.

Оххарон. Мир Тьмы. Мир ненависти, зверей и… Шариссара.

Я спрыгнула с постели, сжимая в руке свою плеть. Пресветлая Искра! Значит, чтобы оказаться в Оххароне, мне нужно было всего лишь откликнуться на зов? Так просто? Даже без зеркала? Но почему?!

Додумать я не успела, потому что часть стены за камином неожиданно отъехала в сторону, и оттуда вышел Шариссар. В одних штанах, с мокрыми волосами, которые на ходу вытирал холстиной. Не видя меня. И я замахнулась, уже не думая, желая лишь ударить того, кто причинил мне боль.

Узкое жало плети просвистело в воздухе и остановилось, сжатое в кулаке Шариссара. Он просто поймал его рукой! Миг назад он расслабленно выходил из купальни, а сейчас сжимал мою плеть и смотрел в глаза сквозь разделяющее нас пространство. Его мышцы под смуглой кожей напряглись, обозначились еще четче и рельефнее, а глаза потемнели. Он отбросил холстину в сторону.

– Обзавелась коготками, кошечка? – с насмешкой протянул Темный. – Плохой выбор, Лея. Очень плохой. Мне эта вещь в твоих руках очень не нравится.

Я дернула, пытаясь вырвать кожаное жало из его кулака, но оно словно застряло в скале. Плеть натянулась между нами, как тетива, задрожала. С одной стороны держала я, с другой – он.

– Хочешь ударить? – как-то равнодушно спросил Темный, не отводя глаз.

– Хочу и сделаю это! – прошипела я. Одним своим спокойствием, своим красивым и жестким лицом он будил во мне что-то темное и яростное. Я действительно хотела сделать ему больно. Очень хотела! Так больно, как было мне. Постоянно, каждую минуту!

– Я перед тобой виноват, – медленно произнес он и чуть склонил голову. – Я чувствую это. И знаю. Что ж… Я позволю тебе это, Лея. Ударить. Надеюсь, тебе станет от этого легче.

Разжал ладонь, и я чуть не упала, потому что слишком сильно тянула плеть в свою сторону. С трудом удержав равновесие, уставилась в его невозмутимое лицо.

– Думаешь, не смогу? – разозлилась я.

– Сможешь. – Он слегка прикрыл глаза, наблюдая за мной.

Я сжала рукоять так, что пальцам стало больно. Кажется, моя кожа вплавилась в кожу оплетки, сливаясь воедино. Он чуть покачнулся с носка на пятку, и я непроизвольно посмотрела на его босые ноги. Потом прошлась взглядом по свободным полотняным штанам, по веревке, что держала их низко, открывая напряженный живот. Выше – до широкой груди с круглым, как печать, знаком на левой стороне. По мощным рукам с непонятными символами на внутренней стороне. По шее, на которой четко выделялись жилы.

И вновь посмотрела в глаза. Черно-синие, словно полночные звезды.

– Ну же, кошечка, – тихо сказал Темный. – Давай. Тебе станет легче, – изогнул бровь насмешливо. – Или испугалась? На чем ты упражнялась, на печных горшках? По живому телу бить сложнее? Хочешь, напомню, что я делал с тобой в Обители?

Жало просвистело, рассекая воздух, и обожгло ему грудь, оставив красную полосу. Шариссар даже не шелохнулся, только глаза прикрыл и со свистом втянул воздух.

– И знаешь, мне понравилось то, что я с тобой делал, – негромко протянул он. – Очень понравилось. Я собираюсь это повторить. Сегодня же.

– Ты больше никогда, – жало вновь взметнулось в воздух и оставило на смуглой коже еще одну полосу, – ко мне не прикоснешься! Никогда!

– О, ты ошибаешься, кошечка.

– Это ты ошибаешься!

И снова удар. Он не шевелился, не двигался, словно не чувствовал обжигающих ударов, не видел рассеченной кожи. Смотрел равнодушно, лишь в глубине глаз горела краснота. Мою ладонь уже свело судорогой от силы, с которой я сжимала эту проклятую рукоять.

– Еще, – прошептал Шариссар.

И это просто добило меня – я чувствовала себя ужасно, мне хотелось рыдать, глядя на него, но я лишь закусила губу и снова ударила. И вновь. До крови. Ненавидя его. Но еще больше, кажется, себя.

– Убери свою метку! Слышишь? Убери ее! – Свист плети. Кончик задел его щеку, оставив багровый след. – Я тебя ненавижу! Понял?

– Понял. – Еще один удар, и он вновь поймал свистящее жало и выдернул плеть из моих рук, на этот раз по-настоящему, так, что я свалилась на пол. – Достаточно, Лея.

И отшвырнул плеть в сторону с такой яростью, что я только сейчас поняла, что он совсем не так равнодушен, как желал показать. Шариссар резко отвернулся, отошел к окну и вцепился ладонями в раму – до белых костяшек. Опустил голову, и я увидела, как выгнулся его хребет, выпуская сквозь кожу острые костяные шипы.

– Больше не делай этого, Лея. – Голос прозвучал глухо. – В следующий раз могу не сдержаться.

Я подтянула коленки к груди, почти не дыша. Но смотрела я не на шипы – его обращение я уже видела, а сейчас рассматривала мужскую спину. Живого места на ней не было – сплошная сеть перекрещивающихся шрамов, старых, зарубцевавшихся, такие оставляет на коже… плеть.

– Боги… – Я прошептала это чуть слышно, раздавленная внезапным осознанием. Его били. Не знаю, кто и когда, но били именно плетью. Сильно, до кровавых незаживающих ран, до рубцов и бесконечной, непроходящей боли. Кто мог сотворить такое? Кто?

И чего ему стоило сейчас не шевелиться, когда я стояла перед ним, размахивая своей плеткой?

Боги, как я вообще могла это делать?!

Я отползла назад, уперлась спиной в стену.

– Сними свою метку. – Я поднялась, придерживаясь, потому что ноги не держали. Как-то внезапно накатила слабость. – Слышишь? Убери ее. Просто убери.