Читать книгу "Отражение не меня. Сердце Оххарона"

– Нет. – Темный подошел, остановился, сжимая зубы. – Не уберу, Лея. И ты больше не уйдешь.

– Что?! – опешила я. И я только что решила его пожалеть? Кого? Темного паладина Оххарона? – Ты шутишь?

– А что, похоже? – Он шагнул еще ближе, так, что я ощутила жар мужского тела. Он был горячий, напряженный и злой. Не лучшее сочетание. – Ты не уйдешь больше, потому что я устал скулить каждую ночь на этой кровати, понимаешь? Устал выворачиваться наизнанку, пытаясь не думать о тебе. Устал заливать в себя разное пойло, чтобы хоть немного поспать. – Он склонился надо мной, не прикасаясь, но нависая, словно скала, – мощно и страшно. Его взгляд, казалось, прожжет во мне дыры и расплавит. – И знаешь, что еще я устал делать, кошечка? Пытаться выбросить тебя из головы. Или убеждать себя, что это лишь похоть. – Он усмехнулся, а я подавилась от того, что он говорил. – Мне плохо, Лея. Очень плохо. Мне никогда в жизни не было так паскудно, как сейчас. И ты останешься со мной, потому что я больше не могу так.

– Нет!

– Да.

– Ты меня не удержишь. Слышишь? Лучше просто убери метку…

Дальнейшее случилось так быстро, что я даже не успела осознать, как оказалась прижата к стене его телом. И дернулась, пытаясь освободиться.

– Отпусти!

– Ну уж нет, кошечка. Я все сказал. – В его глазах вспыхнуло желание, и он даже не собирался его скрывать. Наклонился и лизнул меня, провел языком по щеке. Я выгнулась, дернула головой, силясь ударить его.

– Не смей!

– Кто же мне запретит? – Он внезапно схватил меня за волосы, прямо возле головы, не давая повернуться. Вторая рука по-прежнему сжимала мои ладони, так что я лишь слабо дергалась, с ужасом осознавая, насколько он сильнее и быстрее меня. Светлая Искра! С кем я решила тягаться? Где был мой разум, когда я шла сюда, надеясь выиграть? Похоже, в тот момент я была так поглощена обидой и ненавистью, что разум просто отключился!

Шариссар вновь лизнул меня – медленно, с откровенным наслаждением. Его бедра вжались в мои, и он потерся об меня всем своим большим мощным телом, словно зверь. Так же, как сделал тогда, в Обители, правда, сейчас я все еще была в одежде. Все еще, потому что его намерения были совершенно очевидны, и он не собирался их скрывать.

Только на этот раз я была против. Слишком больно становится… после. Хотя тело помнило его ласки, губы и руки, что заставляли меня плавиться и сгорать, подчиняясь ему.

Зажмурилась, отчаянно желая вернуться в Хандраш, отсекая зов, что тянул меня к нему. Прийти сюда было плохой идеей. Очень плохой!

– Ну уж нет, – прорычал он, – ты никуда не пойдешь, Лея! Не в этот раз!

Я глаза не открыла, погружаясь в состояние отрешенности и до боли желая вернуться!

– Не уйдешь, я сказал! – яростно сжал Темный мое тело. – Только попробуй уйти, и я выкину из окна твою сестричку, что спит в соседней комнате! Поняла, кошечка? Поняла меня?

– Что? – Я распахнула глаза, шокированно уставилась в его лицо. Спокойствие слетело с Шариссара, словно сухой лист с ветки, и теперь он выглядел взбешенным. Клыки Темного удлинились и касались нижней губы, глаза горели красными углями, а дыхание с хрипом вырывалось из горла. Он словно окаменел, вжимая меня в стену с такой силой, что мне трудно было дышать.

– Ты слышала, – прорычал он. – Посмеешь уйти, и я за себя не ручаюсь.

– Незабудка у тебя? – Я моргнула, осознавая, и перевела взгляд на дверь. – Где? Где она? Дай мне ее увидеть! Ты врешь?

Шариссар сжал зубы, выдохнул и резко отстранился, отпуская меня. Я отпрыгнула в сторону.

– Твоя сестра у меня, – сквозь зубы процедил он. – Так что не делай резких движений, кошечка. И не вздумай исчезнуть.

– Чего ты хочешь? – Я перевела взгляд с двери на его лицо. Темный хмурился, но клыки пропали, хотя глаза все еще оставались красными.

– Правильный вопрос, – усмехнулся он. – Но ответ ты знаешь. Я хочу тебя.

Я закусила губу, руки сжались в кулаки.

– Зачем? – Я уставилась в его глаза, до боли вгоняя ногти в кожу. – Зачем, Шариссар? В Обители ты говорил, что я не нужна тебе. Что ты не заметишь разницы, если… под тобой будет другая. Так зачем я тебе сейчас? Искра погасла, тебе больше не надо пытаться сделать мне больно!

– Я не собираюсь объясняться, – сквозь зубы бросил он. В темных глазах мелькнула растерянность. – Так случилось. Я не могу… с этим бороться. Хоть и пытался. Ты нужна мне. Называй это как хочешь. Я тебя хочу и получу то, что желаю!

Я закусила губу и сжала руки в кулаки. Искра, мне вновь захотелось вцепиться ему в лицо ногтями, разодрать до крови. Сейчас ярость в наших глазах была словно зеркальным отражением друг друга, если бы смогла дотянуться до своей плети – вновь ударила бы. Но вряд ли он мне снова это позволит.

– Я хочу увидеть сестру. – Даже голос изменился, стал похожим на шипение.

– Позже.

– Сейчас! Я тебе не верю. Ты врешь, что Сиера у тебя!

– Я никогда тебе не врал в отличие от некоторых! – выплюнул он. – И Незабудка у меня. И ты будешь делать то, что я тебе скажу, поняла, Лея? Потому что если я обещаю выкинуть девчонку из окна – это не пустая угроза. Уж лучше поверь мне на слово!

– Какая же ты сволочь, Шариссар, – прошептала я в бессильной ярости. – Ты сделал все, чтобы уничтожить Искру. Все, чтобы растоптать меня. А теперь угрожаешь, что если я не останусь с тобой, причинишь вред шестилетней девочке? Да ты просто… – Я сжала ладонями лицо и отвернулась, не желая смотреть на него. Мне больно было на него смотреть. На месте сердца, кажется, образовалась огромная дыра, в которую проваливалось все хорошее, что было во мне. Это была какая-то бесконечность, засасывающая в себя мои глупые надежды, мечты и веру в лучшее. Я ненавидела его и себя за то, что поверила, за то, что увидела в нем что-то хорошее. За то, что жалела его!

– Мне плевать! – Шариссар так быстро оказался рядом, что я вздрогнула. Он сжал ладонями мою голову, заставляя смотреть ему в лицо. Глаза по-прежнему красные, и на клыках кровь. Похоже, он прокусил собственную губу. Смотрелось это жутко, и я дернулась, пытаясь вырваться. – Смотри на меня. – Его голос вновь изменился, рычащих ноток стало больше. – Не смей от меня отворачиваться, поняла? Не смей! Не смей…

Он прижался к моим губам. Но не укусил, как я думала. И даже не поцеловал. Просто прижался и замер. А потом откинул голову, втянул воздух. И схватил меня за руку.

– Идем.

– Куда ты меня тащишь?

– Ты, кажется, хотела увидеть сестру? – раздраженно бросил он. – Или передумала?

Я торопливо кивнула, хотя он на меня уже не смотрел. Темный провел ладонью по стене, и кладка раскрылась, открывая проход, освещенный голубоватым светом. Подняв голову, увидела кружащихся под потолком мотыльков – это именно они светились. Но ничего рассмотреть не удалось, проход закончился, и мы вошли в другую комнату. Я узнала ее сразу, ведь именно ее я видела благодаря Оракулу.

И, мигом забыв обо всем на свете, я кинулась к постели, на которой свернулась клубочком Незабудка. Руки дрожали, когда я коснулась рукой ее щеки, мягких темных кудряшек. Сиера тихонько пискнула во сне, как котенок, и я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Не буди ее, – глухо сказал за моей спиной Шариссар. – У нее был трудный день.

Я не стала поворачиваться, вновь провела кончиками пальцев по щеке девочки.

– Ты обрезал ей волосы?! – Я посмотрела на Шариссара с яростью. Он пожал плечами:

– Они мешали.

– Если я сделаю все, что ты захочешь, ты отпустишь Незабудку? – процедила я.

– Ты в любом случае сделаешь все, что я захочу, – в голосе Шариссара скользнула злость. Я не понимала его эмоций. Ведь он получит то, что пожелал из-за своей непонятной прихоти, так отчего он так злится?

– И все же? – настаивала я.

– Сиера останется здесь. Ты тоже, Лея. И вы обе будете… в безопасности. – Я все-таки обернулась, посмотрела на него. Темный стоял возле стены, спиной к свету, и его лицо оказалось в тени. Но клыки пропали и глаза больше не горели безумной краснотой.

– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? В Оххароне?

– Да. – Он раздраженно дернул плечом. – Ты убедилась, что Сиера у меня. Теперь идем, Лея.

Я вновь посмотрела на девочку, поправила на ней покрывало. Уходить от нее не хотелось до боли – я все еще боялась, что ее вновь отберут у меня, что Незабудка исчезнет, стоит мне отвернуться. Но Шариссар уже тащил меня прочь, снова в тот полутемный туннель между комнатами. Мотыльки испуганно разлетелись, когда мы вошли, нежные крылышки шуршали о камни. Я тоже ощущала себя таким же мотыльком – слишком беззащитной перед той силой, что была в Темном. Он не сдержался, развернул меня возле входа в покои, прижал к стене и впился в губы. Его тело придавливало так, что мне действительно нечем было дышать, но он словно не понимал, что целует слишком сильно, требуя подчинения.

– Ответь мне… – Его яростный шепот обжигал мне губы. – Ответь! Ответь, Лея! Мне нужно… это!

И снова горячий язык исследует мой рот, приникает и трогает, а руки гладят и сжимают, нетерпеливо дергают одежду, обрывая завязки. Но я лишь стою, опустив руки и закрыв глаза, не двигаясь. Не отвечая. Мое сознание поплыло, не желая мириться с происходящим и открывая двери пространства. Шариссар зарычал, сжал мне бедра стальными пальцами.

– Только. Посмей. Уйти.

– Я не намеренно! – в отчаянии выдохнула я. – Я это не контролирую! Просто ты делаешь мне больно! Опять!

Он застыл, словно мои слова превратили Темного в каменное изваяние. И с силой ударил кулаком по камню, в кровь разбивая пальцы. Я дернулась, сжалась, закрыла лицо ладонями.

– Мрак, – сквозь зубы процедил он. – Что ты со мной сделала?! Что ты со мной сделала?! Я веду себя как помешанный! Проклятие!

– Я? – Оттолкнула его от себя, уже не в силах сдержаться. – Что я с тобой сделала?! Ты себя слышишь? Боги… я же тебе поверила! Понимаешь, я тебе поверила! Как никому! Ты же стал для меня всем! Ненавижу тебя, ненавижу, слышишь?

– Да. – Он прижал ладонь к груди, опустил голову, с трудом втягивая воздух. – И чувствую. Мрак… Я это чувствую! – он вновь ударил по кладке, и я вздрогнула. – На тебе запах этого… Светлого. Меня это бесит! Меня это просто выводит из себя, понимаешь? – Последние слова он уже прорычал. – Как ты посмела это сделать? Лежать под ним? Как ты посмела?!

– Кто ты такой, чтобы спрашивать? – Во мне тоже взметнулась ярость.

– Ты – моя!

– Да провались ты в Бездну, Шариссар! – выдохнула я, а он вжал меня в стену и просто накинулся на мои губы, терзая болезненным поцелуем, затыкая мне рот и не давая не только отстраниться – дышать. И резко оторвался, закинул себе на плечо. – Отпууустииии!

Не отвечая, Шариссар прошел через коридор, выбив дверь, и занес меня в купальню. Я лишь успела увидеть прозрачный шар, похожий на стеклянный, внутрь которого вели ступеньки. И, поднявшись по ним, Темный на ходу содрал мои ботинки, отшвырнул их, а потом кинул меня внутрь шара. В воду. Так что я утонула, нахлебавшись воды и визжа от ярости. Вынырнула и попыталась встать, но Темный не позволил. Он тоже зашел внутрь и толкнул меня, когда я начала подниматься.

– Меня бесит этот запах! Доводит до ярости! – хрипло бросил он. – Смой его.

Я села, с ненавистью глядя на него, но не поднимаясь. Знала, что уйти он все равно не позволит. К тому же, я уже насквозь промокла. Хорошо хоть вода была теплой, даже горячей, и доходила мне почти до пояса. А еще в ней плавали какие-то цветы, и они же источали приятный легкий аромат.

Откинула с лица прилипшие пряди и яростно дернула тунику, стягивая ее.

– Нельзя было позволить мне раздеться?

Он не ответил, так и стоял, расставив ноги и пожирая меня глазами. И от мужского взгляда – голодного, неистового – мне вдруг стало жарко. И вновь охватила злость. Значит, чужой запах его злит? Что ж. Смывать его я буду долго!

– Может, отвернешься?

– Нет.

Голос прозвучал почти спокойно, только вот выражение лица подводило. Что ж, тогда отвернусь я. Стянула тунику, повертела ее в руках. Но внутри круглого шара не было ничего похожего на крючок или полочку. Поэтому пришлось просто отпустить ткань. Стягивать с себя мокрую одежду, да еще стоя по пояс в воде, было не так-то просто, поэтому я шипела сквозь зубы и ругалась. И все это время ощущала на коже мужской взгляд. Он словно трогал меня, почти осязаемо, хотя Шариссар не издал ни звука, мне даже хотелось удостовериться – повернуть голову и посмотреть, стоит ли он там. Раздраженно дернула мокрую ленту, вытаскивая её из косы.

Набрала в ладони воды и плеснула в лицо почти с наслаждением. Находиться в этом горячем, затянутом паром шаре было приятно, но Шариссару я об этом говорить не стала. И лишь хотела спросить, где зола для омовения, как горячие ладони легли мне на бедра, притягивая к напряженному телу.

– Я помогу. – Его хриплый голос обжег мне висок, а ладони дернули завязки на мокрой сорочке. – Проклятая ткань.

Его пальцы дрогнули, и он снова потянул завязку, почти обрывая ее. Я попыталась отстраниться, но второй рукой Шариссар резко обхватил меня поперек живота.

– Ты сейчас порвешь мою единственную рубашку, – как можно суше бросила я.

– Да, – неожиданно согласился он. – Я хочу содрать все с твоего тела. Немедленно. И оставить тебя голой в своей кровати, навсегда.

Он вновь дернул, и ткань не выдержала, треснула.

– Запах… я все еще чувствую его.

Он потянулся, не отпуская меня, поймал плавающий цветок. Пышный, словно пион, насыщенного синего цвета. Сжал его в ладони, но лепестки не смялись, а лишь сложились, примятые сильными пальцами. Шариссар отбросил остатки сорочки и провел ладонью с цветком по моему телу. От шеи по груди и до живота. Медленно, плавно и дразняще. Обвел напряженный живот и вновь вернулся к груди.

– Знаешь, я и сама могу это делать, – не сдержалась я. Бросила сухо, потому что тело откликнулось, выгнулось от этих прикосновений.

– Проверим в другой раз. – От его голоса вода в шаре стала еще горячее. – Я должен удостовериться, что запаха… не осталось.

Он опустил руку и развязал шнурок на моих штанах. Я слегка дернулась.

– Прекрати!

– Шшшш, тихо, кошечка. – Шариссар отвел мои волосы и тронул губами мочку уха, лизнул, сжал между зубов, прикасаясь языком. И я непроизвольно издала тихий стон, проклиная Темного и не понимая, как он это делает. Как заставляет забыть обо всем? Вновь поверить ему? Только не это!

Но тело откликалось на его прикосновения, и когда Шариссар провел пальцем по моей груди, обвел навершие и сжал, я вновь чуть не застонала. Он, кажется, тоже, потому что дыхание стало еще тяжелее. Мужские ладони накрыли мою грудь, лаская, задевая затвердевшие и напряженные до боли соски. Провел по животу, обхватил бедра и с силой вдавил мои ягодицы в свой пах.

И мы одновременно застонали, не сдержавшись.

Моя голова откинулась ему на грудь, и Шариссар присосался к шее, скользя влажными клыками там, где билась венка.

– Надо… снять с тебя… остальное, – слова он не произнес – вытолкнул из охрипшей глотки.

Темный потянул вниз ткань, оголяя мне бедра. Медленно. И я почувствовала, как прижались к коже горячие губы. Шариссар провел языком, собирая с меня капли воды, от шеи к пояснице. Каждый участок моей чрезмерно чувствительной кожи. Каждую впадинку на позвоночнике. Лопатки. Выпуклость ребер. Опускаясь все ниже. Сжал ягодицы, трогая шелковым языком. И каждое прикосновение заставляло меня вздрагивать. Меня трясло, и отнюдь не от страха или неприязни. Боги! Какая неприязнь? Я хотела этого! Хотела безумно, но не могла допустить. Хотела забыть о его предательстве, обо всем забыть и отдаться этим чувственным прикосновениям, дразнящим ласкам, ему… Хотела вновь почувствовать его сильные движения, почувствовать в себе. Желала соединения наших тел – мучительного и прекрасного, порочного и ошеломляющего, такого, когда кажется, что и души – рядом… Что мы – вместе. Что мы одно целое. И от этого желания разозлилась еще сильнее.

Забыть? Ну уж нет!

– Только давай без вранья и этих… нежностей! Мне их хватило в Хандраш. Мы оба знаем, зачем я здесь, так что… Просто сделай все… быстро. Я устала и хочу спать.

Он замер. Отстранился. Поднялся. А я обернулась, чтобы увидеть его лицо – злое, с тлеющими внутри темных глаз алыми углями.

– Значит, вот как? Мои нежности тебе не нужны? Лепестков роз не хватает? – Алого во тьме стало больше, и я ощутила желание попятиться. Похоже, мне вновь удалось его разозлить. Кажется, у меня это отлично получается.

Шариссар усмехнулся:

– Как скажешь, кошечка. Сделаю быстро.

Он шагнул ко мне, и я все же не выдержала – попятилась. И пятилась, пока не уперлась в затянутую паром, вогнутую стену. Дальше отступать было некуда. Шариссар остановился в шаге, развязал свои штаны, отбросил. Я выдохнула, стараясь не опускать глаза и смотреть ему в лицо. Хотя это было сложно, его желание было слишком очевидно. Темный прижал меня к стене, так что я ощутила все то, на что старалась не смотреть. Горячая плоть прижалась к низу моего живота, и Шариссар сжал зубы.

Положил ладонь мне на бедра, приподнял и… Я не выдержала и застонала, когда он просто насадил меня на себя. Застонала, хотя и пыталась сдержаться, от наслаждения, от невероятного чувства принадлежности ему, от почти болезненного желания близости.

Мой тихий стон-выдох совпал с его – похожим на рык. Шариссар закрыл глаза и втянул с хрипом воздух. Пальцы Темного сжались на моих бедрах почти до синяков.

Несколько мгновений неподвижности и тяжелого дыхания, обжигающего сухие губы, а потом он распахнул глаза и… движение. Сильное, но плавное движение, вырвавшее из моего рта непроизвольный стон.

– Смотри на меня. – Он зарылся пальцами в мои волосы, лаская и мучая. – Не смей от меня отворачиваться… Никогда!

И вновь плавное движение внутри моего тела. Я тихо всхлипнула, желая большего. Почти умирая!

– Так… достаточно… быстро? – процедил Шариссар.

– Что ты… – Слова раздирали глотку. – Я сейчас усну, паладин.

– Дрянь! Моя… – простонал Темный и вбился в меня уже по-настоящему сильно, так, что я закричала, выгнулась в его руках, прижимаясь лопатками к влажной стене пузыря. – А так? – Его пальцы сжимали мои бедра, а я сама вцепилась в мужские плечи, откидывая голову и ловя губами капли, что падали с его волос, слизывая их, глотая, желая ощутить во рту вкус его кожи, языка, тела…

– Ты такой медлительный… – сказать не смогла – простонала.

Наши тела соединялись с ритмичным звуком, и мы пытались втянуть воздух, вцепившись друг в друга, обжигаясь прикосновениями, ловя капли воды и дыхание. Мне казалось, что вода внутри этого шара достигла пика и закипела вместе с нами. Забурлила и пошла паром. Синие глаза Шариссара стали почти черными, клыки чуть приподняли губу, но я не испытывала страха – я захотела ощутить его укус. Его мощные толчки лишали меня всего – разума, силы воли, свободы, даже ненависти, за которую я держалась, как за спасательную доску в бушующем водовороте страсти, дикости и наслаждения. Этот водоворот затягивал все яростнее, не давая возможности выбраться. Нам обоим. Потому что Шариссар уже рычал, а на его лице было ошеломление и блаженство. Снова и снова, заставляя меня уже биться в его руках, не в силах выдержать этой сводящей с ума близости!

– Лея…

Он произнес имя, и оно прозвучало как молитва, как признание, как обещание и подчинение. Я не знала, что всего несколько звуков можно произнести так.

– Дотронься… Прошу… Метка…

Не осознавая до конца, что делаю, я провела рукой по его спине, обрисовывая каменные мышцы, двигающиеся под кожей, переместилась выше, к его лопатке. Накрыла ладонью.

– Ле-яяя… – Полустон-полурык, и я откинулась на скользкую стену, закричав от взорвавшегося вокруг меня мира, обхватив Шариссара, чтобы не упасть. Шариссар дрогнул, но рухнуть Темный не дал, удержал нас обоих, рыча сквозь зубы. И коснулся моих губ – первый раз в этом странном шаре. И этот поцелуй был таким нежным и осторожным, со вкусом благодарности и любви, что мне захотелось плакать. Ну почему с ним так? Слишком хорошо, слишком сильно, слишком больно. И надо вспомнить, за что я его ненавижу…

Записать, что ли, на желтом пергаменте и носить с собой? Или выжечь на коже, чтобы точно не забыть?

Шариссар выровнял дыхание с трудом и стоял, опустив голову, упираясь ладонью в стену шара. Внутри этого пузыря с остывающей водой стало слишком тихо. Настолько, что слышны стекающие по стенкам капли и мокрые хлопки этих странных цветов, когда они ударялись о каменные ступеньки. Я молчала. И ждала… Чего? Не знаю. Казалось, что Шариссар сейчас что-то скажет. Что-то важное. То, что позволит мне… забыть. И поверить…

Он поднял голову, всматриваясь в мое лицо.

– В следующий раз мы сделаем это на кровати.

Я отвернулась, высвободилась из его рук, оттолкнула.

– Надеюсь, следующий раз будет не скоро, – холодно бросила я. – А теперь можно мне остаться одной? Я хочу все-таки смыть с себя… все.

И, даже не поворачивая головы, поняла, что он снова злится. Впрочем, поворачиваться и не нужно было, потому как Шариссар стремительно отвернулся, отшвырнув ногой плавающие штаны, – и так было ясно, что Темный вновь разъярился.

Уже на ступеньках он остановился.

– Нам надо подумать, Лея. Обоим. Но если ты сегодня уйдешь, то знай… Я больше не буду тебя звать. Никогда. Я тебе обещаю. Я не хотел… так.

Я же лишь потянулась к цветку, стараясь не шипеть сквозь зубы.