Читать книгу "Отражение не меня. Сердце Оххарона"

Первые звери врезались в толщу водяной стены, вгрызлись в нее когтями и… исчезли!

– Куда ты их закинул? – хрипло крикнул Райдену Зрячий. Тот лишь поморщился, не отвлекаясь. По его виску стекла капля пота, лицо побледнело.

– Нас окружают! – воскликнула Тисса. – С другой стороны! Смотрите!

Я развернулась и застыла. Со спины к нам приближались оххаронцы. И впереди был… Шариссар!

Милостивые Боги, помогите нам! Нас просто взяли в кольцо, с двух сторон!

Я подняла голову, отыскивая глазами драконов, что бились в небе. Но они не могли помочь, отбиваясь от облепляющих их существ.

А потом сквозь водяную стену прорвались стражи, и я не поняла, что произошло. Время разделилось на короткие миги-вспышки, взгляд выхватывал их, словно куски изображений, а сознание не успевало осознать и понять.

Миг – и на меня бежит страж, багровый плащ развевается на ветру. Он заносит свои зазубренные клинки, в темно-синих глазах – пустота и моя смерть.

Миг – и темная тень заслоняет меня собой, откидывая оххаронца. На багровом плаще не видно крови.

Миг – и Шариссар смотрит мне в лицо, а потом вновь отворачивается, встречая следующего врага и закрывая от нападающих своим телом.

Врага? Но это наши враги! Не его!

Так почему он стоит передо мной, рубит зазубренными клинками оххаронцев и хрипло выкрикивает приказы тем воинам, что пришли с ним?

Время вновь понеслось стремительно и неудержимо, словно сорвавшийся с привязи дикий конь, вокруг выли и рычали, скрежетал металл и сладко-горько пахло уже пролитой кровью.

Нас закрывали спинами оххаронцы из Острога. Те, что пришли за своим господином и встали плечом к плечу против своих же. Я успела увидеть Айка до того, как он стал зверем. На его спине были белые полосы шерсти, и даже в этом обличье он казался усмехающимся.

Райден и Шариссар лишь обменялись короткими взглядами, без слов, и отвернулись друг от друга. Но бились слаженно: обернувшийся Шариссар – когтями и зубами, маг – заклинаниями.

Рядом с Шариссаром и оххаронцами были странные существа – бледные и тонкие, покрытые чешуей. Некоторые – частично, один – почти полностью. Словно… ящерицы.

Тисса очнулась раньше меня, вскочила на осколок башни и уже выпускала свои стрелы, безошибочно поражая живые мишени. Камилла стояла рядом с ней и качалась в трансе, призывая стихию, прорицатели образовали круг, усиливая друг друга и выкрикивая предсказания. Правда, в нарастающем шуме боя, в смешавшихся друг с другом рядах оххаронцев и всеобщем хаосе их уже вряд ли слышали.

Я увидела мельком Ринку и Полину, что подползли к упавшему парню в черной мантии и пытались его оттащить в сторону, чтобы мага не затоптали. Но рядом упал еще один. И еще.

– Арви! – крик Тиссы донесся до меня сквозь грохот и вой, сквозь рычание зверей и лязг клинков. И лучница вдруг вспыхнула алым пламенем, словно живой факел, а потом отбросила опустевший колчан. На ее ладони возникла новая стрела – огненная, и Тисса пустила ее в ряд оххаронцев. Небо вспыхнуло от ее стрел – живых молний, что выпускала Тисса. Она все еще выкрикивала имя своего возлюбленного, но самого парня я не видела, его смели прорвавшиеся сквозь стену черные звери.

Но пылающую Тиссу я видела лишь краем глаза, потому что била хлыстом. Вновь и вновь, уже не чувствуя рук и почти падая от усталости. Пока меня закрывали Шариссар и маги, у меня еще была такая возможность и пространство для маневра, но совсем скоро мое оружие станет бесполезным в этой мешанине из живых тел. Магистры уже дрожали от усталости, но как только рухнет водная стена, поток оххаронцев станет нескончаемым, он просто затопит нас! Нас растопчут, задавят численным превосходством, даже не выпуская когти!

И тут…

– Корабли… – закричал Ник. – Пришли корабли!

Его крик был слабым в той какофонии, что окружала нас, но мы услышали и подхватили, потому что эти слова означали надежду на спасение! Корабли! В Хандраш пришли корабли!

Мы орали от радости и снова сражались, мы пытались выстоять! А потом на поле хлынули люди. Вооруженные воины Пятиземелья, в зеленых мундирах, со знаком Искры и Меча на груди. И вновь мы кричали, хотя кто-то кричать уже не мог… Стена из воды пала, и черно-багровое смешалось с зеленым, словно с двух сторон плеснули разными красками.

И я уже не радовалась.

Потому что увидела, как упала Тисса, и боль разлилась у меня в груди.

Далеко – я не могла к ней подобраться. Она упала на тот камень, с которого выпускала свои стрелы, свесилась неудобно, лицом вниз, опустив ладони, из которых выпал ее лук. Она больше не горела, исчез огонь, и стало видно, какая Тисса тонкая и хрупкая. В ее спине торчал клинок, и выглядел он таким неуместным, что хотелось подбежать и убрать, словно это поможет юной и храброй лучнице… Закричал Арви. Его меч, уже красный от вражеской крови, замелькал с невероятной скоростью. Он кричал ее имя, но в ужасающем шуме сражения его не было слышно, и я лишь видела, как маг открывает рот.

Ник без движения лежал на земле, и его белые глаза смотрели в небо.

Упал капитан Дрозд, что привел корабли. Упал со счастливой улыбкой, с криком «Магистр, я успел!!!».

Упала Рин.

И Айк.

И еще кто-то, смешавшиеся в этой безумной, страшной и смертельной битве. И я уже не радовалась пришедшим кораблям. Потому что они не означали надежду. Они значили, что будет еще больше жертв, горя, боли и крови. Не было надежды и спасения в этом хаосе и буре, что кружила вокруг меня. И я плакала, уже отбросив бесполезную плеть, глядя, как умирают мои друзья…

А потом багровый свет на Хрустальной Башне вспыхнул нестерпимо, словно на поле выплеснулось целое море крови, и… погас. Небо вновь стало синим, а не расцвеченным алыми всполохами.

И я увидела, как упал Шариссар. Приложил ладонь туда, где на его груди была круглая печать, посмотрел удивленно. На руке оказалась кровь, и Темный резко повернул голову, ища взглядом мое лицо.

«Прости меня…»

Губы лишь шевельнулись беззвучно, и он упал на землю.

Почти сразу его закрыли другие тела, и он скрылся из глаз, а я все пыталась вздохнуть, хотя воздуха в этом мире больше не было. Ни одного глотка не осталось. Весь ушел с тем, кого я любила и ненавидела.

Оххаронцы кричали и хватались за грудь, но не падали, как Шариссар, а лишь становились яростнее, словно поняли, что им уже нечего терять. Они бились уже насмерть – не ради победы, а чтобы забрать врагов с собой, туда, где их ждет Вечный Мрак.

Я же осела на землю, почти оглохшая и ослепшая от боли, охватившей меня, сил сражаться больше не было. Мои драконы рычали в вышине, их пламя озаряло землю, но и они слабели, становясь нематериальными, призрачными. Силы покидали нас всех, а конца этому сражению видно не было.

Кто-то кричал мое имя – кажется, Алларис, но я не могла встать. Мне хотелось повернуться, чтобы сказать ему что-то ободряющее, успокоить, но сил не было. И очнулась я лишь в тот момент, когда меня коснулась холодная ладонь.

Я подняла голову и посмотрела в глаза цвета ночи.

– В тебе есть Тьма и есть Свет, Отражение. Теперь их поровну, – прошептала королева Тьмы, с любопытством всматриваясь в мои глаза. Вокруг нас образовалось пустое пространство, словно темнейшая построила невидимые стены, не позволяя сражающимся приблизиться. – Они пожирают друг друга и ведут к пустоте. А пустота – страшнее всего. Ты идеальный сосуд для меня, ненавистная Элея, дочь сестры моей Сейны, избранница моего любимого, проклятое Отражение и мой смертный враг. Я накажу тебя за все, что ты у меня забрала. И, клянусь, ты будешь страдать вечно!

Я хотела спросить, о чем она говорит, но королева наклонилась и поцеловала меня. Коснулась холодными губами, тронула языком, словно кусочком льда.

И я умерла.

И в последний момент увидела, что повелительница Тьмы исчезла, а мое тело поднялось с земли и улыбнулось бегущему Райдену.

– Лея! – выдохнул магистр, а та, что заняла мое тело, всадила нож в его грудь.

Больше я не видела ничего, затянутая в водоворот Света и Тьмы…

Глава 22

Элея

– Где это я?

Села и осмотрелась. Я все еще находилась на тренировочном поле Хандраш. Только… Все застыло. Стражи и воины – с занесенными клинками, открытыми в крике ртами, оскаленными пастями и комьями взрываемой когтями земли. Драконы в небе, с распахнутыми крыльями. Серые существа рядом с ними. Люди и оххаронцы, земля и небо, воздух и вода. Все застыло и обездвижело.

Райден с кинжалом в груди. Он успел упасть, и в его глазах застыло запоздалое понимание…

Королева, завладевшая моим телом, с беспросветной темнотой в глазах.

Я уже наблюдала такое – в Белой Башне, когда остановилось время и я оказалась вне пространств и времени. Поднялась и сделала осторожный шаг. Трава не примялась под моими ногами, и это было немного жутко.

– Да где же я?

– В Ничто, – раздался меланхоличный голос.

Я резко обернулась, но от моего движения воздух даже не колыхнулся. На камне сидел светловолосый парень в черном балахоне.

– Ты кто?!

– Крайген, – сказал он и махнул рукой. – Не представляйся. Я тебя знаю, Лея.

– Знаешь меня? – изумилась я, но выяснять, где и когда успела с ним познакомиться, не стала, гораздо больше меня сейчас занимали другие вопросы.

– Что это за Ничто? Почему все вокруг застыли?

– Кто все? Я никого не вижу.

– Так осмотрись! – разозлилась я. – Тут целое поле сражающихся, орущих и бегущих! И драконы в небе!

– Правда? – обрадовался этот странный Крайген. – Надо же… твое Ничто гораздо интереснее моего, знаешь ли. У меня лишь кабинет Аллариса, который я уже изучил вдоль и поперек. А у тебя – целое сражение! Тебе повезло, Лея. Сможешь долго рассматривать, и надоест не скоро! – Светловолосый завистливо вздохнул. Я окинула взглядом поле, где лежали мои друзья, магистр Райден… Шариссар… Рассматривать их мертвые лица целую вечность? Да врагу такого не пожелаешь!

– Как мне вернуться? – сердито спросила я. – Ты знаешь, как убраться из этого Ничто?

– То есть ты полагаешь, что я знаю ответ на этот вопрос, но продолжаю тут обитать? – съязвил Крайген. – И что только Алларис в тебе нашел? С логикой точно беда!

– Зато у меня рука тяжелая, – с угрозой произнесла я.

– И тела нет, – хмыкнул белобрысый. Я одарила его возмущенным взглядом. И задумалась.

– То есть для всех, кто там остался, время по-прежнему движется? Они продолжают умирать? И лишь я застыла в том моменте… когда угодила в это Ничто? Так?

Крайген кивнул.

– Мне надо вернуться. – Я решительно сжала кулаки. И уже закричала: – Я должна вернуться!

– Угу, – откликнулся Крайген. – Выход где-то здесь. Как найдешь – свистни, я пока вздремну. А, тут же не уснуть. Как это я забыл!

Но я уже не слушала его насмешки, отвернулась и пошла по полю, всматриваясь в лица. Не знаю, что я желала найти. Какой-то ответ, что крутился в голове… Фраза или слово, зацепившееся за сознание, словно рыба за крючок. Брюхом, ненадежно, почти готовая сорваться с острия и исчезнуть в мутной воде, и оттого я выуживала эту мысль осторожно, боясь потерять.

Что царапнуло меня?

Почти в последний момент?

Что сказала королева Тьмы?

«Элея, дочь сестры моей Сейны, избранница моего любимого, проклятое Отражение и мой смертный враг…»

Вот что она сказала! Дочь Сейны, ее сестры. Вот кем мне приходилась эта женщина с красивыми синими глазами и печальным лицом. Я остановилась перед ее застывшей фигурой.

– Мама.

Конечно, она не ответила. Возможно, ее даже уже нет в живых, ведь к темной принцессе уже летит арбалетный болт, выпущенный чьей-то меткой рукой. Моя мама, Сейна.

Сейна?!

Я нахмурилась. Что мне рассказывала Незабудка о своей фее, приходящей во сне? И почему я никогда ее не слушала!

– Неужели это была ты? – прошептала я безмолвной фигуре. – Ты навещала ее? Ты скучала? Скучала по нам с Сиерой?

Темная принцесса молчала, а я сжала зубы. Отвернулась. В нескольких шагах от меня лежал Шариссар. Но к нему я не пойду. Иначе сойду с ума раньше, чем найду способ вернуться!

– Что же она говорила? – пробубнила я, сжимая виски.

Что-то о том, что надо собрать любовь. Много разной любви. Всю, что есть. И тогда я смогу победить Тьму.

Тьму – королеву? Кого, как не ее, назвать этим именем?

Я побежала обратно, туда, где стоял Крайген. Он подскочил, когда увидел меня.

– Лея! Хорошо, что ты вернулась! Я думал, что снова остался один!

– Ты меня не видел? – изумилась я. На огромном поле все прекрасно просматривалось, но парень покачал головой:

– Я вижу лишь кабинет. Когда ты ушла за его пределы, я перестал тебя видеть.

– Кошмар! Как ты сюда попал?

– Меня отправил сюда Алларис.

– Магистр? – не поверила я. – Он не мог поступить так жестоко!

– Я ему показывал непристойные картинки с твоим участием.

Я опешила.

– Я знала, что магистр слишком добр! – возмутилась я. – Надо было ограничить твои перемещения чуланом!

Крайген весело улыбнулся, а я махнула рукой.

– Мне сейчас не до твоих грешков. Я должна вернуться. – Я посмотрела на поле с навеки застывшими фигурами. Кто из них еще жив там, в реальности? – Вернуться и все исправить.

– И ты знаешь как?

– Возможно. Возможно, я это знаю, – прошептала я.

– Тогда – береги тебя Искра, – серьезно пожелал Крайген. – Иди, маленькое Отражение.

Я кивнула и вновь побрела по полю. Парень смотрел на место в стороне от меня, значит, я снова пропала за стенами его невидимого кабинета.

Собрать любовь. Как это сделать?

Разве что – отразить? Ведь я все еще Отражение! А Искра – это квинтэссенция любви, так говорил Алларис, когда я лежала на камне Оракула.

Я коснулась ладонью застывшей Сейны и открыла душу для любви той, кого никогда не знала.

– Любовь матери к своим детям, – прошептала я.

Дошла до Полины.

– Любовь сестры.

С нежностью провела ладонью по волосам Тиссы.

– Любовь к жизни.

Посмотрела на ящеров и приняла любовь к своей земле и чести. У целительниц я взяла любовь к ближним, у Ника – к растениям и знаниям. Я дотронулась до Шипа и отразила любовь к Академии и его отряду. У оххаронцев – любовь к их миру. У стражей Пятиземелья – к их.

В душе каждого, кто был на этом поле, была любовь. Разная, и порой ее было так мало, что тлел лишь крошечный огонек, но она была. К своим семьям, что с надеждой ждут возвращения воинов, к детям и родителям, к дереву за окном или бродячему псу, что прибился в походе. У капитана Дрозда – к кораблю и морю, у драконов – к небу.

У всех было, что или кого любить.

Я подошла к Шариссару, и его любовь – бесконечная, страстная и невысказанная – заставила меня плакать.

Но я все-таки пошла дальше.

Райден – любовь безответная и глубокая, словно океан.

И даже Ортан и Ельга, что прятались в камнях, – это тоже любовь. Настоящая и непонятная любовь к самим себе.

Ее было так много – любви, бесконечность золотого света, что тянется со всех сторон, насыщая теплом все живое и даже застывшее.

Лишь в душе королевы Тьмы не было ни капли любви, лишь темнота…

Я не знаю, в какой момент мои ладони начали светиться, а после я засияла и вспыхнула чистым Светом, становясь новой Искрой!

Только я не была Искрой поневоле, моя душа была свободна от горечи и насилия, я сделала это по доброй воле. Загорелась, потому что тоже любила этот мир, любила сильнее всех на этом поле. Любила своих друзей, свою маленькую сестренку и любила двух мужчин… Одного – любовью свершившейся, хоть и отрицаемой мною, другого – лишь зарождающимся доверием, предчувствием того, что могло бы произойти, если бы все случилось по-другому. По-разному и не понимая до конца своих чувств, но они оба были в моем сердце.

Я стала Искрой – сильнейшей из тех, что загорались во все времена, потому что готова была отдать не только жизнь – душу за тех, кого любила.

И Свет вспыхнул вокруг, засветился, являя мне все частички бесконечного времени и миров. В моих руках были нити всех реальностей, я видела все пространства и моменты, какие лишь желала увидеть.

Я стала той, что стоит вровень с Богами, я могла изменить все! Когда-то Ник сказал, что провидцы видят, но не могут изменить ход событий, на это способна лишь Искра. Я стала ею и сейчас желала отменить эти бессмысленные смерти. Нить времени лежала в моих руках, но я медлила, не зная, в какой момент нужно вернуться.

Ведь я могу отмотать ленту событий в самое начало. Туда, где Райден еще не возник на площади в Низинках. Где я иду по улице, мечтая о теплой булке и стакане молока, а Незабудка ждет меня на пыльном чердаке.

И ни Райден, ни Шариссар никогда не узнают меня…

Я покачала головой. Нет, я не вправе лишать их чувств. Любить и помнить меня – это их право.

Мне же нужно разъединить наши миры, просто разделить их навсегда, исключив дальнейшую войну и саму возможность соприкосновения.

Шариссар говорил, что миры притянулись, потому что наши источники силы были диаметрально противоположными. Ненависть Сердца Оххарона веками притягивалась к Искре, стремясь исцелиться. А если в двух мирах источником будет Светлая Искра, то они оттолкнутся друг от друга и больше никогда не притянутся.

Но как создать две Искры из одной?

Я ведь не могу разорваться!

Что же мне делать?

Решение было, но как его осуществить?

В отчаянии посмотрела туда, где стояла моя мать, словно прося у нее совета. Фигура Сейны застыла в этом безвременье, но ее лицо было повернуто в мою сторону, словно она и сейчас хотела мне что-то сказать.

– Помоги… – шепнула я.

И она помогла! Безмолвно, конечно, но подсказала! Я вдруг поняла, кем она приходилась темнейшей королеве. Выбеленные Тьмой волосы изменили облик повелительницы, но лицо осталось прежним – зеркальной копией той, что меня родила.

Они были не просто сестрами, а близнецами! Отражением друг друга. Когда-то – одним целым.

Отражение меня. Вот что мне было нужно! Отражение меня, моей души и Света. Отражение Искры.

Я не желала разорвать душу. Я хотела создать ее отражение. И тогда два мира смогут существовать в своих реальностях, больше не соприкасаясь. Две Искры отделят Оххарон и Пятиземелье друг от друга и положат конец этой ужасающей войне!

И в каждом из миров останется своя Лея.

И, наверное, у каждой дальше будет своя история.

Сейчас, держа в руках нити времен и пространств, я видела совершенно ясно, что в реальности Пятиземелья мне был предназначен мужчина с красными волосами и зелеными глазами, Алларис Райден. Он был словно весеннее солнечное утро, нежное и ласковое, словно пробуждение и рассвет, словно шоколад. Мудрый, ироничный, терпеливый соблазнитель-инкуб, с которым у меня ничего не случилось, но могла бы произойти целая жизнь. Прекрасная. Наполненная теплом и любовью.

Но из другого мира пришел тот, кто изменил судьбу, и в реальности Оххарона меня ждал именно он. Шариссар, с его глазами ночной синевы и темными волосами – моя ночь и Тьма. Моя страсть и боль, любовь и ненависть со вкусом ягоды красницы, искушение и прощение. Дикий зверь, что отдал мне свое сердце. Тот, с кем все случилось, но оборвалось так скоро, оставив на губах горечь.

И уже не сомневаясь, я соткала из ткани двух наших столкнувшихся миров зеркало. Большое, чтобы отразиться в нем целиком.

Я посмотрела на себя: в моих черно-белых волосах застыли травинки и веточки, одежда рваная и грязная, на рукаве – кровь. Но разноцветные глаза сияют чистым светом любви. Я протянула ладонь своему Отражению. И Отражение протянуло ладонь мне.

Наши пальцы соприкоснулись, и мы ойкнули, отдернули ладони одновременно и вместе рассмеялись. Она вышла из стекла – Отражение меня, вторая Лея.

Мы обе сохраним воспоминания, но что произойдет дальше – у каждой из нас будет свое. В каждом мире – своя Элея. И свои чувства к каждому из двух мужчин. Это единственное, что стоит разделить между двумя Отражениями.

Одна часть меня всегда будет принадлежать Шариссару, и эта Лея уйдет в Оххарон. Другая, без метки зверя и с зарождающимся доверием к магистру, останется в Пятиземелье. И лишь время покажет, что за любовь и судьба ожидает нас обеих. Мы были одинаковые, лишь наши глаза отличались, словно я по-прежнему смотрела не на живое воплощение себя, а в зеркало.

Мы сняли с шей медальоны – теперь их тоже было два. И вложили в полупрозрачный камень всю силу Искры.

Больше не будет живой души, заключенной в стенах Белой Башни.

Больше не будет Сердца, истекающего кровью.

Будет два медальона. Два камня. Два Отражения – Хранительницы. И две Искры.

И разные судьбы.

Эпилог

Год спустя. Хандраш

– Ну скажи!

– Я сплю.

– Ты не спишь! Я же знаю, что не спишь! Скажи!

– Нет.

Я посмотрела в лицо мужчины, на животе которого сидела.

– Алларис Райден, ты лежишь, привязанный к столбикам кровати, если ты не заметил! И ты по-прежнему отказываешься мне отвечать?

Он открыл глаза, с картинным удивлением осмотрел свои запястья и лодыжки, что я надежно привязала веревкой. И снова откинулся на подушку.

– Ты все поняла совершенно правильно, дорогая жена.

– То есть ты отказываешься признаться, какие у тебя ещё есть имена помимо уже известных мне? – в моем голосе появились угрожающие нотки.

Этот разговор повторяется уже в который раз, и я снова укорила себя, что не просмотрела некоторые факты биографии этого упрямого инкуба, когда была Искрой! Ну что мне стоило заглянуть? А теперь я мучаюсь от любопытства, а этот нахал, за которого меня угораздило выйти замуж, не признается!

– У тебя пять попыток, – лениво протянул Райден.

Я поерзала, устраиваясь удобнее на его животе.

– Ну, ладно. Однажды я все-таки угадаю! Итак… – Я скосила глаза на его лицо. Но маг усиленно изображал равнодушие. – Эээ, может, твои имена Сладкий соблазнитель?

Уголки мужских губ дрогнули.

– Нет.

– Похотливый инкуб?

– Нет.

– Сладкоежка и гроза женщин?

Райден открыл глаза и приподнял одну бровь.

– А что? – развеселилась я. – Тебе такие имена пойдут.

– У тебя осталось две попытки.

– Эмм… – Я вновь поерзала и закусила губу, поняв, что мои движения вызывают однозначную реакцию в теле моего мужа. Я посмотрела на ту его часть, что явно оживилась в ожидании.

– Может… Неутомимый и… великий?

Маг фыркнул.

– Ну скажи! – завопила я, устав придумывать имена. Это была такая игра – раз в день мне разрешалось назвать лишь пять вариантов.

– Последний шанс. – Алларис снова прикрыл глаза.

– Вредный и невыносимый гад, которого я однажды прибью, потому что сил нет уже угадывать эти проклятущие имена! – выдала я на одном дыхании.

Магистр откинул голову и расхохотался. Отсмеявшись, посмотрел на меня и облизнулся, предвкушающе.

– Ты не угадала, Лея. А значит, снова будешь исполнять мое желание.

– А вот и не буду! Я тебя что, зря привязала?

– А ты меня привязала? – Бровь насмешливо поднялась, а я открыла рот. Веревки бесследно испарились.

– Ты использовал магию! Это нечестно! – Я попыталась вырваться, но мужское тело уже придавило меня к кровати. Алларис коснулся губами моего уха.

– А кто сказал, что я буду играть честно? – Провел языком по моей губе. – Ты проиграла!

Мое сердце подскочило и забилось. От предвкушения. А тело уже наполнилось сладкой истомой и выгнулось. Я едва сдержала стон, зная по опыту, насколько богатая фантазия у этого инкуба!

– Непристойные фантазии! – заорала я в последней надежде. – Несносный развратник! Совратитель, наглец и интриган!

– Мне очень лестно, любовь моя, но твои попытки закончились. К тому же ты вновь не угадала, – сообщил Алларис, проводя ладонью по моей коже, заставляя меня выгибаться и закусывать губу. Он легонько и нежно дотронулся до внутренней стороны бедра, потом выше. Еще выше…

– Любимый мучитель, – выдохнула я ему в губы, когда пальцы коснулись точки между моих ног.

– Я почти готов сказать «да». Но нет…

Боги! Какие у него губы и язык! И что он ими вытворяет… Доводит меня до умопомрачения! Кстати, как раз начал – опустил голову, лаская мне шею, ямочку у горла, грудь… Мучительно медленно, дразняще томительно… Значит, сегодня мой супруг настроен на длительную и неспешную игру, от которой я расплавлюсь и растекусь, уже не в силах сопротивляться.

Порой мне казалось, что его сила инкуба все-таки нашла лазейку в моей невосприимчивости и сводит меня с ума, ведь это ненормально – так воспламеняться от движений умелых пальцев, от ощущения губ на коже, от совершенно непристойных намерений, которые он озвучивал хриплым шепотом.

Правда, в эту игру мы играем вдвоем, потому что когда за дело принимаюсь я, он теряет голову еще быстрее, и родные зеленые глаза становятся дикими и шальными. И мне нравится эта власть – над его телом и желаниями, я пользуюсь ею совершенно беззастенчиво, провоцирую и дразню, потому что люблю его.

Я очень люблю этого несносного инкуба, что делает меня счастливой. И мне страшно представить, что прими я год назад другое решение – обрекла бы его на одиночество и боль.

– Ал, еще! – Дальше я уже только стонала, потому что все связные мысли из головы испарились, как веревки с его рук.

Кстати, веревки потом материализовались, правда, привязана почему-то оказалась я. Но я ужасающе совру, если скажу, что была против…

Алларис Райден

Крайген уже ждал в кабинете, когда магистр все-таки смог покинуть свою жену и заняться делами.

– Ну хоть сегодня догадалась?

Светловолосый парень встретил уже привычным вопросом. К сожалению, в материальном теле его характер не улучшился, и он по-прежнему продолжал совать свой нос во все дела магистра.

Райден хмыкнул и покачал головой.

– Я ведь уже говорил, что это не твое дело? – спросил он.

– А то! Пару сотен раз точно. Но я просто не могу удержаться! Неужели она по-прежнему выпытывает твои имена? Вот упрямая.

– На редкость, – в голосе магистра прозвучала нежность, которую он не смог скрыть. Крайген широко улыбнулся.

– И когда ты собираешься сказать ей правду? Что у тебя просто нет других имен?

Алларис рассмеялся, зеленые глаза светились счастьем. Удивительно, но у главы ковена Искры действительно не было других имен. Он просто не успел их получить: прежний глава скончался раньше, а по правилам имя преемнику дает старший наставник. Он даже пытался сказать об этом Лее, но та уверилась, что он скрывает свои имена, и вознамерилась их узнать. И сам процесс узнавания так увлекал магистра, что он решил не торопиться с пояснениями.

– Пожалуй, повременю. Интересно, что Лея еще придумает. У нее отличное… воображение.

Он вспомнил, как она его привязывала, а он делал вид, что спит, и, наверное, что-то отразилось на его лице, потому что Крайген уставился с любопытством. Но вздохнул.

– Конечно, снова не расскажешь?

– Конечно, – хмыкнул Райден, усаживаясь в кресло и перебирая свитки.

– Знаешь, быть кляксой на стене все-таки иногда удобнее, не надо выпытывать ничего у скрытных друзей, можно просто посмотреть! – возмутился Крайген, но торопливо поднял ладони, увидев взгляд мага. – Я пошутил! Не надо меня возвращать в то состояние! Все-таки в теле мне нравится гораздо больше!

Райден скрыл улыбку и попытался сосредоточиться на бумагах. Но сделать это было не так-то просто: это какое-то наваждение, но он уже скучал по ней! Так и хотелось все бросить и найти Лею в Академии, вытащить с занятий, придумав какой-то дурацкий и не очень внятный предлог, запереться с ней в ближайшем пустом помещении… Чулан под лестницей вполне подойдет.

Несколько раз он не смог удержаться и делал это, хотя и ругал себя потом, понимая, что Хранительнице Искры, несмотря на статус и регалии, надо учиться. Все-таки она оставалась обычной девушкой, хотя и могла использовать силу Искры напрямую, даже без куска Оракула.

И планомерно разрушала все подряд, не умея нормально направлять Свет.

А он еще и отвлекал ее постоянно. Правда, и помогал тоже, многому учил сам, и эти уроки дорогого стоили.

С этих уроков все и началось.

Он помнил, как стоял на том поле, закрывая собой Лею, как сказал о своей любви. Как взлетели в небо драконы и она засмеялась. Та битва закончилась их победой, два мира соприкоснулись лишь на миг, а потом разошлись навсегда. Хрустальный Замок вновь исчез, как и другие куски чужой реальности.

Они не сразу поняли, что это навсегда, не верили… А потом на Риф прибыли корабли, и воины Пятиземелья помогли выловить оставшихся оххаронцев, которых было немного.

И еще у них появилась новая Искра.

Она залила мир чистым и сильным Светом, дающим жизнь, надежду и защиту. Позже Лея рассказала ему, что произошло на самом деле, хотя маг и так о многом догадался. Настоящее изменилось, а значит, и будущее. Хрупкое Отражение изменило судьбы двух миров, она не убила Аллариса, а, напротив, подарила жизнь и любовь. Их сближение было таким долгим для него, но Райден не торопил, приручал ее осторожно, боясь сделать неверный шаг или испугать. И до сих пор не верил, что она откликнулась, что осталась с ним, полюбила…

Он все еще просыпался среди ночи, чтобы убедиться, что Лея рядом. Прижимал к себе, укрывал своим телом, оплетал руками и ногами, не желая выпускать, и она улыбалась сквозь сон.

Его девочка с разноцветными глазами. Правый синий, а левый зеленый. Раньше было наоборот, но об этом магистр Лею не спрашивал. Он был достаточно умен, чтобы не задавать вопросов, на которые и так знал ответ. Лея сделала выбор. Потрясающий, невероятный выбор. И она – с ним.

Райден вновь посмотрел на свиток.

Но как же хочется… В пустой чулан. С Леей. Ненадолго. Хотя бы просто поцеловать…

– Боги, и когда это закончится? – простонал Крайген, наблюдая за магистром.

– Никогда, – слегка смутился Райден и все-таки развернул свиток, на который смотрел.

Год спустя. Оххарон

Длина шлейфа составляла триста яров, и его несли сорок девять жриц Храма Ночи – самые красивые и талантливые девушки Оххарона. Лишь в одном месте полотно шлейфа, расшитое алыми цветами и серебряными монограммами, провисало почти до пола. И все потому, что среди высоких женских фигур была одна детская. Семилетняя девочка шествовала с важным и серьезным выражением лица, лишь глаза ее сверкали неиссякаемым озорством и живым восторгом.

Я старалась не оборачиваться на Незабудку, и так зная, что она идет там, держа в руке одну из пятидесяти серебряных петелек моего шлейфа.

Сегодня Оххарон и Темный Двор приветствуют свою новую королеву, Создательницу Искры, наследницу истинной темной крови, дочь Сейны и Лероя. И пару дарей-рана.

О последнем я подумала с улыбкой и не удержалась – чуть повернула голову, хотя советники предупреждали, что смотреть я должна исключительно на статую Бога Мрака. Но величественный идол, хоть и бесспорно красивый, не вызывал во мне и капли того трепета, что вызывал мужчина, стоящий слева от пьедестала. Сегодня на нем была парадная форма высших паладинов, и я залюбовалась Шариссаром в роскошных одеждах, отделанных черным мехом и рубинами. Он же смотрел на меня так, что мне вновь стало жарко. Он всегда так смотрел – совершенно беззастенчиво и горячо, заставляя мое сердце биться быстрее. Чуть улыбнулся, когда я ступила на постамент, и склонил голову, словно говоря: я с тобой.