Читать книгу "…или – Исповедь порядочной женщины. Любовные приключения её Прозерпины. Повесть"

…Я услышала шаги за спиной. Его быстрые шаги.

И почему-то побежала! Побежала к тому самому лазу на озеро.

Я бежала в тёплом стоячем воздухе и не оглядывалась назад!

Я знала, что Григорий устремился за мной.

Быстро пригнулась и в одно мгновение очутилась на берегу озера.

Передо мной предстала такая картина!.. Как это описать?!.. – передо мной лежало Озеро… Всё в лунном свете! Вода в нём мерцала и фосфоресцировала. Прямо из звёздного неба, от жёлтой луны, сверкавшей в самом его центре как огромная лампада, по волшебной его глади струилась, чуть дрожа, широкая серебристая дорожка – она постепенно сужалась и острием конуса уходила в кромку берега. Пляж, буквально затопленный этим светом, бледнел своим песком и казался каким-то искусственным. Было светло, как… почти, как днём! Казалось, весь свет звёзд и луны был собран и сконцентрирован на одном этом участке Земли, оторванном от Мира высокой бетонной оградой.

Я и Озеро!

Такой красоты я ещё не видела!

…Пока я остолбенело стояла на берегу и любовалась всем этим, Григорий тоже проник сюда.

Я услышала как он дышит, приближаясь ко мне.

И я снова побежала. На бегу сняла тапочки и летела по тёплому зыбкому песку пляжа на всех парусах. Куда? Куда я бежала? Не знаю. Честно, не знаю. Я и не играла с Гришей. Нет. Что-то первобытное открылось во мне. Первобытная женщина, что ли? Первобытный инстинкт, что мужчина должен заполучить желаемое в борьбе, схватке, что ли? Я почувствовала какое-то своё первобытное право не сдаться самцу сразу, заставить его применить даже силу, постараться заполучить меня, поиграть своими мускулами, чтобы завладеть самкой.

Не знаю… Что-то такое было со мной.

…Я бежала по берегу Озера, по песку, и ноги мои утопали в нём. И бежать быстро я уже не могла. Ноги начали заплетаться…

И тут он сзади схватил меня. Я упала.

Он сел мне на ноги и начал сдирать с меня одежду! Он не давал мне подняться! И так и взял меня, сзади, бешено и грубо.

Когда он кончил, оттолкнул меня от себя и сел на песок… и опустил голову.

Это уже был совсем другой Гриша!

Я не чувствовала себя ни униженной, ни оскорблённой. Где-то в глубине души я знала, что сама всё сделала для того, чтобы произошло всё именно так, как произошло. Я знала теперь, что Гриша никогда уже не будет прежним: мужланом, способным только поиметь жену и отвернуться к стенке. Возможно, он не будет очень ласковым. Но мужчиной он будет. Он уже стал мужчиной. Поэтому я, ни слова не говоря, медленно поднялась с песка и пошла к воде. Мне не надо было раздеваться – вся одежда была сорвана с меня Григорием.

Я подошла к кромке берега, и ступив в светящийся лунный конус, вошла в воду. В этот момент я как-то по-особенному ощутила свою наготу!

На поверхности Озера, все так же, серебрясь, лежала лунная дорожка. Боже! Как было красиво! И я пошла по этой лунной дорожке, удаляясь от берега всё дальше и дальше, и это тоже было похоже на волшебство!

Озеро, как я уже сказала вначале, было мелким. Я шла и шла, а вода всё ещё не доходила мне даже до колен. Лунная дорожка зыбилась под моими ногами, но не пропадала. Когда вода дошла мне до середины живота, я была уже на середине озера. Я остановилась там и замерла. Я стояла в лунной тёплой воде, омывавшей мои бедра и низ живота, надо мной было огромное низкое тёплое небо с тысячами сверкавших звёзд, ступни мои утопали в тёплой и целебной, не за одно столетие сотворённой, мягкой почве дна, и внутри меня всё ещё жило ощущение мужской силы и мужского желания!

Был ли в моей жизни миг более высокий и одновременно такой земной!

Нет. Такого в моей жизни больше никогда не было…

… – Знаешь, Таинственная моя, если бы не было в моей жизни того мига, я бы считала, что впустую прожила жизнь как женщина. Именно тогда я поняла что-то не только о себе, но и о мироздании. Я соприкоснулась с таинством Вселенной, самой Жизни. Это был пик моего существования. Могу это точно сказать.

Таисия сидела с широко распахнутыми глазами, замерев, и почти не дыша. Я видела, что она попала во власть той минуты, того мгновения. Мне тоже не хотелось больше ничего сейчас говорить… и ей мешать мне тоже не хотелось.

– Как красиво… – прошептала, наконец, она. – Какая ты счастливая… А я тебе здесь с Ральфом покоя не даю… Разве после таких мгновений захочешь обыденности? Ты потрясающая женщина… Для тебя должен быть особенный мужчина. Также глубоко чувствующий и сильный. …Извини, что я тебе с мужчинами покоя не даю. Теперь я понимаю тебя…

И Таисия прильнула ко мне тихонько.

«А дальше?»

Я и сама попала под обаяние той ночи! Словно это было не почти четверть века назад, а прямо сейчас, в эту самую минуту. Я была двадцативосьмилетней. Отчаянной. Хищной. Первобытной. Спаянной с Природой и всем Мирозданием. Покорной. Я была всей Вселенной, а Вселенная была мной. Я была Женщиной. Я была продолжением жизни на этой Планете…

– Дальше?.. Дальше я развернулась, легла на воду и поплыла к берегу…

«…Я плыла к берегу по лунной дорожке, разбивая её руками. Сейчас мне уже нравилось тревожить её, заставлять разбиваться на сверкающие осколки под взмахами моих рук. Вода в Озере была такая солёная, что сама по себе и держала твоё тело на воде. И хотя становилось все мельче, тело не касалось дна.

Я доплыла до самой кромки берега. И встала во весь рост. Луна освещала меня сзади, и на светлом песке берега я увидела свою тень.

Григорий всё ещё сидел на берегу, поджав колени и обхватив их руками. Он молча смотрел, как я плыву. Но как только я встала из воды, он поднялся тоже. Он стоял и смотрел, как я иду к нему.

В этом мгновении тоже было что-то завораживающее, колдовское: он стоял, весь освещённый бледно-ярким светом луны, от него на песок тоже падала тень, и я видела, как к нему приближаются две «я»: я и моя тень. И я видела, как приближаюсь к «ним» двоим: к Григорию, и к его тени.

Я сделала ещё шаг – и я и Гриша, и наши тени, слились!

Он осторожно обхватил меня руками, потом чуть отстранил от себя и начал медленно-медленно слизывать с моих глаз, щёк, губ, шеи, плеч, груди солёные капли.

Он преклонил колени и продолжал слизывать солёную воду с моего живота, бёдер, ног…

…Я начала медленно-медленно расстёгивать пуговицы у него на рубашке…

И вот мы уже стояли оба нагие друг перед другом.

Он взял меня на руки и понёс к воде. Подойдя к самой кромке берега, встал на колени и очень осторожно отпустил меня. Тело моё, как в мягкую перину, погрузилось в целебное мягкое дно, тёплая вода накрыла живот… Гриша вошёл в меня нежно-нежно и медленно-медленно, вместе с солёной целебной водой древнего озера…

…Мы лежали на разбросанных по песку наших одеждах. Мы лежали рядом, раскинувшись блаженно и расслабленно. Мы не соприкасались ни одним кусочком, ни одной частью своих тел – между нами уже было расстояние.

– Я никогда не забуду тебя. Я никогда не забуду эту ночь… Я бы сказал, что люблю тебя, если бы знал, что ты поверишь мне. Но ты ведь не поверишь…

Я молчала: история повторялась – я бы сказал… но ты не поверишь. Отчего все они думают, что я не поверю? Почему – не поверю?

Конечно – не поверю.

…Песок постепенно терял своё тепло. На небе стали появляться тучки. Они то и дело прикрывали луну, и пляж то и дело погружался в полумрак.

«Всему приходит конец, – думала я, слушая Гришу и наблюдая, как исчезает колдовство этой ночи. – Хорошо это или плохо? Грустно это или обыденно?» – я уже знала, что скоро, очень скоро уеду отсюда. Может быть, даже завтра. Поеду всё-таки на море. А Гриша? Гриша пусть остаётся своей жене и ребёнку. Гарный украинский хлопчик. Он мне, а не я ему подарила эту колдовскую ночь. И я её тоже никогда не забуду. И его.

Через два дня я уехала с детьми в Скадовск.

…На следующий год весной я снова поехала к морю. И оттуда попыталась разыскать Гришу в … – неважно, как называлось то место.

Его уже не было там…

И я облегчённо вздохнула».

∞

КОСТАС, или «СВОДЯЩАЯ С УМА»

«Я вспомнила ещё один волнующий эпизод…»

«Какой?»

«Это совсем короткая любовная история…

И он не был моим мужчиной».

Из разговора двух женщин.

Я плыву во времени и в пространстве…

Я медленно плыву по волнам моей памяти… Волны эти, то подбрасывают меня вверх, то опускают вниз. Мягко. Ласково. Иногда же, после непродолжительного мягкого и плавного покачивания на поверхности тихой воды, или долгого барахтанья в тёмной пучине, вдруг подхватывают и рывком выносят к небу, к солнцу!

Рывок этот не проходит бесследно для меня: глотнув свежего простора, я нахожу в себе новые силы продолжать плыть во времени и пространстве… своей памяти…

Мне хорошо…

***

… – Он был немолодой. Такой, как я сейчас. У него было трое взрослых детей. И жена. Тоже немолодая. Как я сейчас.

А я была молодая. Такая, как ты сейчас.

У них была хорошая семья.

Но он захотел меня.

Он не собирался бросать свою семью. Я не собиралась включать его в круг моих мужчин – мне нравилась его жена.

Но произошло это всё-таки с нами. Произошло…

Не думаю, что он влюбился в меня. Хотя наша общая знакомая говорила мне потом, что он, после того как я уехала, время от времени, забывшись, называл свою жену моим именем.

У них были скандалы. После этого.

Но поскольку моё имя достаточно распространённое в той местности, его жена не знала, кого он имел в виду.

Хоть это меня успокаивает. Мне нравилась его жена.

Он был одним из руководителей большого пищевого комбината.

По тем временам – это было сладкое и тёплое место. Он мог бы иметь семью и из четырёх детей. Он мог обеспечивать свою жену. Он мог иметь любовниц.

Но он не имел любовниц.

Он захотел меня.

Да, он не был влюблён в меня. Его потянула к себе моя молодость. Моё молодое тело. Открытая сексуальная привлекательность. Неприкрытое нежелание быть ханжой. Свободная приветливость со всеми, и с женщинами, и с мужчинами. Меня не волновало, на какой язык они будут переводить эту мою приветливость: как приглашение к сексуальным играм, или как желание получить удовольствие просто от общения. Я знала уже тогда, поскольку об этом мне говорили не раз мои знакомые мужчины, что, как правило, мужчины воспринимают мою открытость и незакомлексованность в общении, как приглашение к интимной близости. И когда за таким общением не идёт ничего большего, начинают ненавидеть меня. Якобы, обманутые. Я знала об этом. Мне об этом говорили.

Но мне было глубоко наплевать на это. Я оставалась собой.

И сама выбирала мужчин для себя.

А вот с Костасом так не получилось.

Он выбрал меня и не отступился. Причём – дважды.

Сначала я познакомилась с его женой. Она была массажистка. Она была замечательная!

Её руки могли творить чудеса с твоим телом! Минуты, проведённые под её руками, возвращали здоровье и молодость не только телу, но и душе и разуму.

Тело обогащалось энергией, неизвестно откуда берущейся! Это теперь я знаю, что тело само может вырабатывать энергию, если оно чистое, здоровое. Если чист разум и знает, что источником своей энергии является сам он – человек.

В то время моё тело было далеко от такой чистоты, и разум – от такого понимания вещей.

Правда, я уже начала осознавать, что помимо врачей, есть ещё и желание самого человека не сдаться болезни. Ведь поездка к морю не забрала у меня жизнь, а вернула её мне!

Впрочем, лучше, конечно, очистить свой разум от желания болеть!

Ну вот… Её руки возвращали мне возможность быть здоровой.

Делая массаж, она каждый раз восклицала:

– Какая же вы худенькая! Не за что и ухватиться. Косточка тоненькая! А запястья! Запястья, как у ребёнка! Надо вам поправиться! Хоть немного.

А и правда! Когда она своими сильными и уверенными руками массажировала мою спину, мне казалось, что руки её одновременно массажируют и все мои внутренности, и внутреннюю поверхность живота и, прохватывая меня насквозь, касаются даже и самой поверхности кушетки, на которой я лежу животом вниз!

Она была – чудо!

Мы подружились.

Мы стали вместе гулять, когда она заканчивала работу. Ходили в кафе и пили О! вкуснющий кофе-глясе. В маленькую кофейную чашечку я умудрялась затолкать чуть ли не всё мороженое из розетки! Она смеялась надо мной и говорила, что это не кофе-глясе. Это мороженое-глясе!

Она была жизнерадостная и красивая.

Плотное, хороших форм тело, с полными, крепкими бёдрами, стройные крепкие ноги – сбитое упругое тело! Продолговатое смуглое лицо с чётко очерченными губами и красивым округлым подбородком. Зеленовато-карие глаза. Тёмно-золотистые волнистые волосы.

И её отношение к жизни! Девичье!

Нет, она не была матроной, матерью троих детей. Она была воплощением юности и щедрости души.

Её зрелая, оформившаяся красота, на мой взгляд, должна была просто приковать Костаса к себе. Я, женщина, и то понимала, как много наслаждения могла подарить эта женщина любому мужчине! Её юная душа все ещё управляла её телом. И это было видно невооружённым взглядом! Что ещё нужно мужчине!

Ну да. Им нужны ещё и упругие груди, и натянутая попка, а, главным образом – «невинно» моргающие глазки и главное, О! и это самое главное! ощущение, что ОН – Властелин… колец!

Колец!

Ха-ха!

Особенно – колец!

Но и я была женщиной не без чувствительности, так сказать.

И его ненасытное устремление ко мне под юбку, которое он и не пытался даже скрыть, когда мы вдруг оставались одни, меня тоже будоражило. Будоражило. Не более того. Иметь его своим мужчиной я не собиралась.

Потом она пригласила меня к себе домой в гости. Они накрыли потрясающий стол!

Чего там только не было! А коньяк! Почему-то мне особенно запомнился коньяк. И жареный на сливочном масле, белый сыр с мёдом.

Меня познакомили с детьми – чудесными, замечательно воспитанными двумя юношами-погодками и очаровательной девчушкой лет шести.

Я стала частым гостем в их семье. Меня не смущали взгляды Костаса, его неприкрытое влечение ко мне. Тем более, что при жене он вёл себя отменно учтиво и вежливо. Мы стали все вместе выезжать на их «Волге» в другие близлежащие городки на прогулку, в лес за грибами, к реке на шашлыки. Несколько раз я была у них на даче. Я подружилась с их детьми, и они уже поверяли мне, особенно девчушка, свои маленькие тайны и радости.

Так всё и продолжалось довольно долго. Я была в отпуске, как обычно, одна.

Мне никого не хотелось, мне никто был не нужен. Если честно, то мне никогда никого не хотелось, пока они сами не начинали выражать желание быть со мной. Тогда я просто определяла, хочу ли я того же. Такой я остаюсь и до сих пор. Мне больше нравится жить своей жизнью и ни от кого не зависеть. Ни от чьих желаний, ни от чьих возможностей… Да, так жить довольно трудно. И жизнь от этого, порой, становится даже похожей на… да, на драму. Впрочем, можно происходящее воспринимать и не как драму… если так уж не хочется драмы… Что ж! Каждый идёт своим путём. Важно только понимать, что это – твой путь, и что ты сам его себе и выбрал. Тогда и идти не так трудно! И даже – интересно.

…Влечение Костаса ко мне всё усиливалось. Но мало ли кому чего хочется! Не приходить к ним я уже не могла: его жена этого не поняла бы. Она была абсолютно уверена в чистоте моих помыслов и правильно делала! А я дружила с ней, а не с её семьёй. Но она любила свою семью, гордилась ею, и я не могла предложить ей отделяться от неё, ради встреч со мной.

Собственно, а зачем?

Второй месяц я получала удовольствие от такой жизни. Предоставленная сама себе, я не ограничивала себя ни временем, ни желаниями, ни деньгами. Оставалась всего неделя моего приволья здесь. Надо было готовиться к отъезду.

…Как-то вечером, за пару дней до него, когда я собралась уже уходить от них, и стояла, прощаясь, в прихожей, Костас заботливо произнёс:

– Вы скоро уезжаете, а самого вкусного продукта, который делают у нас на комбинате, ещё не попробовали.

Я с удивлением посмотрела на него, а потом на неё. Оба улыбались.

– Разве было что-то, чем вы меня не угостили? Шутите!

И я тоже улыбнулась.

– Есть, есть ещё кое-что. Давайте я завтра вам домой завезу?

Он смотрел на меня совершенно, как бы это сказать… бесхитростно. Вот. И жена его улыбалась заговорщицки. Ну что я тут могла заподозрить?

– Хорошо. Привозите. Что же это такое может быть?

И мы распрощались, улыбаясь друг другу: Костас, его жена и я.

Если бы я знала, чем всё это закончится! И за два дня до моего отъезда.

…На следующий день, около двух часов дня у меня в квартире раздался звонок в дверь. Конечно, это Костас со своим продуктом! Я неторопливо подошла к зеркалу, взбила беспорядочнее волосы, поправила блузку и открыла дверь.

Он стоял и улыбался. В руках держал свёрток. Не переступая порога, он протянул его мне:

– Вот, обещанный продукт. Вам понравится.

И он сделал вид, что собирается уходить.

Я посмотрела на свёрток и сказала:

– Что же вы через порог? У нас так не принято. Заходите.

И отступила в прихожую.

– Вы так думаете? Мне стоит зайти?

Я не услышала и здесь подвоха в его голосе.

Святая простота!

– Конечно! А давайте вместе попробуем ваш продукт!

О, Боги! Если бы я знала, о каком продукте он подумал в этот момент!

Нет! Я не хочу сказать, что мне было плохо. Или что я не получила удовольствия.

Но так влипнуть! Так дать себя провести!

…Он шагнул в прихожую и передал мне свёрток.

– Может, пройдёте, и мы действительно вместе, его попробуем? Это к чаю или…

В этот момент Костас уже прошёл в комнату. Мы стояли друг напротив друга. Он – невысокий, коренастый, с широким сероглазым лицом. Волевое лицо. Жёсткие губы. Светлые волосы. Небольшие залысины. В стального цвета костюме. От него веяло уверенностью большого руководителя и знающего себе цену мужчины.

Он посмотрел мне в глаза, и я… струсила. Он, молча, взял свёрток из моих рук, положил его, не оборачиваясь, на столик под зеркалом и схватил меня за плечи.

Я перетрусила ещё больше! Я не понимала, чего он от меня хочет.

Словно услышав мои мысли, он сквозь стиснутые зубы произнёс:

– Я хочу тебя. И ты будешь моей. И не сопротивляйся.

Господи! Только и всего! Бедный Костас! Но вообще-то, без применения силы, я бы, конечно, с ним на это не согласилась!

Мне стало смешно и интересно. Но я и виду не подала. Я решила продолжать делать вид, что напугана, но, что несмотря на это, я не согласна. Я опустила глаза долу, однако достаточно крепко уперлась ему в грудь руками. А дальше, как бы слабея, «умоляюще», тихо выдавила из себя:

– Пожалуйста, не надо. Я не хочу. Мне нравится ваша жена, и я хочу остаться друзьями с ней и с вами.

– Друзьями!

Он рванул меня к себе и засмеялся хрипло.

– Друзьями! Я смотрю на тебя вот уже больше месяца, глотая слюни. Твоя ГРУДЬ! Твои НОГИ! Твоя ОСИНАЯ ТАЛИЯ! Твои КАПРИЗНЫЕ СОЧНЫЕ ГУБЫ! Твои СМЕЮЩИЕСЯ ДРАЗНЯЩИЕ! СИНИЕ ГЛАЗА! МАЛЕНЬКИЕ РОЗОВЫЕ УШКИ! ТЫ СВОДИШЬ МЕНЯ С УМА! Я перестал спать по ночам. Я боюсь, что назову твоим именем жену. И даже не ночью, а днём! Я второй месяц изображаю из себя галантного мужчину! А всё, что я хочу – это иметь тебя! Слышишь?! И-МЕ-ТЬ-ТЕ-БЯ!

Он говорил это и заводился всё больше! Голос его постепенно перешёл в тихий, едва сдерживаемый рык! А мне было смешно и приятно слушать это. Смешно смотреть на него! Но я продолжала играть роль испуганной, очень теперь уже испуганной, жертвы.

Он схватил меня на руки, и, пройдя два шага, швырнул на диван.

ОГО! Это становилось уже совсем захватывающим!

Я забарахталась на диване, делая вид, что пытаюсь встать.

Он бросился на меня коршуном, на ходу расстёгивая ширинку.

Я балдела!

На мне была лёгкая кремовая блузка и летние брючки, бледно зелёные, в тоненькую стальную полоску. Как сейчас это вижу!

Костас рванул с меня кофточку.

Я забарахталась ещё интенсивнее. Что же будет дальше?

Он же очень ловко расстегнул мои брючки, и, не отпуская меня ни на минуту и прижимая к дивану, быстренько стянул с меня одну их половину, то есть одну брючину, оставив вторую на мне, и дёрнул вниз мои шёлковые розовые трусики!

Его глазам предстало моё обнажённое тело в области живота и бёдер.

Лето было прекрасное! Как я и говорила, мы часто выезжали на природу и там, помимо шашлыков, ещё и загорали. Тело моё приобрело устойчивый золотистый цвет – цвет нежного персика. Но там, где были трусики от купальника, тело же оставалось бледным, только чуть смугловатым!

Когда Костас увидел мои натуральные бледные и чуть смуглые трусики с пышным кустиком вьющихся тёмно-каштановых волос посередине, которые так девственно мерцали на фоне всего остального золотисто-бронзового тела и особенно – бёдер, он замычал истошно, конвульсивно дёрнулся и… кончил прямо мне на мой пышный кустик, в самую серединку натуральных трусиков! Бледно-молочная мужская консистенция, как из брандспойта, толчками, начала поливать мне лобок и бёдра. А он дико смотрел на меня и стонал.

Потом лёг на меня.

– Вот, что ты со мной делаешь… Мне кажется, я влюбился в тебя. Я не могу, не могу без тебя.

И он снова застонал.

Бедняжка! Как же он долго терпел!

Но мне всё-таки надо было изобразить благородное негодование изнасилованной всё-таки женщины! А то ещё подумает, что я сама хотела!

И я тихо начала всхлипывать.

Он пошевелился, и я почувствовала, посмотрел на меня.

– Прости! Прости! Я не хотел тебя обидеть! О! О! Как это было прекрасно! Ну прости. Не плачь. Не переживай, Т… (он назвал имя жены), не узнает.

И, как ни странно, больше никак не успокоив меня, он молча встал, поправил свою одежду и ушёл.

Я была в восторге!

Такого со мной ещё не было! Вот это история! Изнасилование! И от кого?! От интеллигентнейшего из мужчин, каких я только знала! Вот это да!

Меня трясло от сдерживаемого смеха. Я лежала и хихикала.

Честное слово – хихикала. Потом я посмотрела на свою, одну только, голую ногу, на живот, залитый молочной консистенцией, на одну только снятую с меня брючину, свисавшую с дивана на пол, и меня разобрал такой смех, что я начала хохотать во всё горло и хохотала до коликов в животе. Пока ни почувствовала, что физиологическая жидкость Костаса с моего лобка и бёдер протекла на поверхность дивана подо мной и холодит мне попу!

Только тогда я встала с дивана и пошла мыться.

А в свёртке оказался потрясающе вкусный литовский домашний сыр!

Но ведь это было ещё не всё! Ведь я попалась к нему на удочку ещё раз!

И это уже было почти настоящее изнасилование.

А произошло это на следующий день…

…В дверь позвонили.

– Открыто! – крикнула я, вставая из-за стола на кухне, где пила чай вприкуску со вкуснейшим сыром, принесённым мне вчера Костасом.

– Открыто, открыто! – продолжая на ходу дожёвывать сыр, сказала я, входя в прихожую. И лицом к лицу столкнулась с Костасом!

Я остолбенела.

Но не он!

Ни слова не говоря, он опять! схватил! меня! на руки! и понёс прямиком к дивану!

Ну уж нет! Сегодня я так просто не сдамся! Что это такое! Когда хочет, тогда и приходит насиловать! Я обозлилась! Теперь я была уже зла по-настоящему!

– Отпусти! Отпусти меня! Поставь сейчас же на пол! Не смей трогать меня!

Я орала как сумасшедшая, ничуть не заботясь о том, что подумают соседи.

– Не трогай, не трогай меня!

Я колотила его везде, где только доставали мои руки! Я дёргала ногами и пыталась встать на пол.

Увы! До дивана было идти всего пару шагов. И он прошёл их, не обращая внимания на мои дрыганья. Только уклонял лицо.

Я поняла, что он настроен решительно и вступать в дискуссию со мной не станет.

Тогда я решила получить удовольствие. Как в том анекдоте: если не можете избежать насилия, расслабьтесь и получите удовольствие. Но я уже поняла, что ему доставляет удовольствие моё сопротивление. Что ж! Мне – тоже! И я начала ещё активнее сопротивляться ему, уже лёжа на диване.

Я извивалась всем телом, словно уж! Я моталась попой по всему дивану! Я якобы отталкивала его ногами! Дёргала головой в разные стороны, изображая отчаяние! Сжимала ноги (О! какое удовольствие от этого я получала!) и заставляла его прилагать усилия, чтобы их раздвинуть! Ух, какая это была красивая борьба! И главное, он, матёрый пятидесятилетний мужик, наивно и искренне верил, что преодолевает моё сопротивление! Да-а-а.

Короче, нам обоим было интересно.

А я всё дрыгалась и пыталась представить, что же на самом деле должна чувствовать женщина, которую насилует влюблённый в неё интеллигентный мужчина. И представляла себя таковой. Наверное поэтому, у меня всё так натурально и получилось!

Костас вошёл в меня, и на этот раз, не проронив ни капли своего нектара на меня. Он донёс его до моей «хатки» и полил там мои «цветочки».

Ну-у-у, когда он уже «был у меня в гостях», я сделала вид, что теперь мне уже нечего терять, и как бы смирилась. И, как бы даже, приняла его. Он был счастлив!

Он покрывал поцелуями моё лицо, гладил руками моё тело и не выходил из меня.

– Какая ты сладкая! Какая ты вкусная! Какая ты сочная! Какая ты… пахучая! Свежая. Раздавлю тебя! Съем!

Он никак не мог успокоиться.

А дело было ведь днём! Он как будто забыл об этом.

Я сказала наконец:

– Тебе надо идти.

– Но ты ведь не прогоняешь меня? Нет? Ты ведь не обиделась? Тебе было хорошо! Я видел это!

Я даже не знала, что ему сказать. Мне было и смешно, и одновременно почему-то я жалела его. Вот сейчас, спустя столько лет, когда я и сама уже немолодая, и мужчины мои все состарились, я понимаю его. Я его понимаю. И мне не хочется уже смеяться над ним и его чувствами ко мне.

В конце концов, сексуальное влечение к особи противоположного пола заложено Природой.

В конце концов, мужчины тоже, наверное, хотят чувствовать себя всегда молодыми и сильными. Способными. Могущими. Наверное, для них это очень важно… Особенно… когда рядом молодые женщины… И когда им уже…

Да-а-а…

Вот такая любовная история…

Я никогда больше не видела ни Костаса, ни его жену. Я ещё много раз приезжала в тот городок отдыхать, но не делала попыток что-либо узнать о них, или встретиться.

И не только потому, что так у меня вышло с Костасом.

Просто для меня это была уже перевёрнутая страница.

А читать второй раз я не люблю».

∞