Читать книгу "…или – Исповедь порядочной женщины. Любовные приключения её Прозерпины. Повесть"

Правда, к слову сказать, в санатории сейчас народу было не густо – целые этажи пустовали. Знаменитые 90-е!

А деваха радовалась, как ребёнок, и после обеда уже начала собираться на танцы. Но вот что её удивило, так это то, что я на танцы идти не собиралась.

– Как же так? А для чего же Вы тогда в санаторий приехали?

Её удивление было таким искренним, что мне и самой захотелось задать себе вопрос: «А зачем я сюда, в санаторий, приехала?»

Говорила же я мужу, что не надо мне сюда ехать!

Тоня, так звали мою соседку, убежала на танцы. Я осталась лежать на кровати и слушать Валерию.

Так прошёл первый день.

Следующий почти ничем не отличался от предыдущего. Только к вечеру Тоня приуныла. Она завалилась на кровать в халате и, закрыв глаза, делала вид, что именно об этом весь год только и мечтала. Я поняла, что с ней не всё в порядке и спросила:

– Почему на танцы не собираешься?

На что она мне, не открывая глаз, заявила:

– Не с кем. Вчера ни с кем не познакомилась. А подруга только завтра приедет.

– А вчера с кем ходила?

– Одна. Думала, познакомлюсь.

Я поняла, что её план «Барбаросса» не сработал, и теперь одной ей идти на танцы грустно. Вот этого я терпеть не могла (сейчас уже научилась), чтобы рядом со мной человек не в настроении был! И несмотря на то что сама никуда не собиралась до этого идти, сняла наушники с головы, встала с кровати и громко сказала:

– Мы идём на танцы!

Антонина моя открыла глаза, села и уставилась на меня. Потом заулыбалась и бесхитростно произнесла:

– Ну вот, теперь я вижу, что Вы – нормальная. Слава богу! А то уже хотела проситься, чтобы перевели меня от Вас в другой номер: лежите целыми днями (всего один день-то прошёл), на кровати, наушниками закрылись и на танцы не ходите. Зачем на курорт приехали? Слава богу! Правда, пойдёте?

И мы обе рассмеялись.

Ну и натанцевалась же я! А Антонина приобрела кавалера.

Так закончился второй день.

А на третий день в дверь нашего номера постучался Женя.

… – Знаешь, почему я зашёл тогда?

– Знаю. Кофе попросить.

– А вот и нет!

Женя обнимает меня снова, прижимает к себе и говорит мне шёпотом на ухо:

– Сейчас ты будешь смеяться.

И сам тут же начинает подхихикивать, фыркая мне в ухо.

– Ну давай, рассказывай!

Он перестаёт фыркать, целует меня в нос и, улыбаясь, начинает повествовать.

«Я только что приехал в санаторий. В корпусе – тишина. «Тихий» час. Вошёл в свой номер. Мне сказали, что зарезервировали для меня отличный номер-люкс, где свои пару-тройку дней отдыха я проведу спокойно, без посторонних людей и лишнего шума. Никто не будет мне мешать.

И вот я захожу в номер. Чисто, уютно. Большое окно. Балкон. Даже холодильник, и в нём – минеральная вода. Свежая. Отлично! Не разбирая свой чемодан, ложусь на кровать. Перелёт меня утомил, всё же – пять часов лету, потом машиной. В общем, думаю, сосну часок. И тут ясно слышу за стенкой, возле которой стоит моя кровать, подвывание. Прямо возле моего уха. Странное такое. Не на одной ноте, а как-то: у-у-у-у-у – и тишина; снова у-у-у-у – у – и снова тишина. Потом звуки уж совсем странные пошли, вроде бормотанья. А потом опять: у-у-у-у-у. Я сел на кровати и чувствую, что подвели меня мои подчинённые под монастырь – явно отдохнуть мне здесь не придётся. Кто может за стенкой в «тихий час» так выть? А потом, думаю, может, чукча, какой, поёт? В этот санаторий со всего СНГ сейчас приезжают. Но не по себе мне. Подвывание не прекращается! И бормотание, бормотание с повизгиванием! А вдруг, думаю, там просто человеку плохо?

Вот в этот момент я и решил, что пойду, якобы, за кофе и посмотрю на того, кто так воет. Может, и помогу чем».

Я уже валялась по полу от хохота! Я ясно представила себе, как деловой весь из себя бизнесмен, приехавший в зарезервированный номер-люкс после ответственного совещания в столице отдохнуть в леса от дел и «пахоты», зайдя в этот самый номер, вдруг слышит вой в соседнем номере. Шаман ли там? Чукча? Больной ли? Кто воет и бормочет за стенкой в тихий час?!

Я скорчилась на полу от смеха и начала икать. Женя слетел с кровати на пол вслед за мной и, стараясь развести мне руки в стороны, чтобы я смотрела на него и, давясь хохотом, с усилием, дабы донести до меня свою мысль, начал приговаривать:

– Подожди! Подожди! Это ещё не всё! Дай договорить!

Я не могла больше слушать его! Мне надо было высмеяться! А он продолжал шутливо трясти меня и шёпотом кричать:

– Ну, послушай дальше!

ОХ! Так я уже давно не смеялась! Я буквально рыдала от смеха! Натуральные слезы текли у меня по щекам, и я их вытирала кончиком простыни, свисавшей с кровати.

Когда я, наконец, отсмеялась, и еле поднявшись с пола с его помощью, присела на кровать, Женя продолжил.

«Выхожу в коридор, подхожу к вашей двери – и ничего не слышу! Куда подвывание делось? Может, мне послышалось? Я снова возвращаюсь к себе. Снова ложусь на кровать, и снова у меня под боком за стеной – начинается бормотание! У меня буквально волосы везде зашевелились! Что за чертовщина!

Но чем предположения строить – лучше всё же сходить посмотреть. И я решаю постучать в дверь вашего номера. Выхожу в коридор – тихо. Под дверь вашу подхожу – вот! началось! завыло! И я постучал».

– Ой, больше не могу! Не могу больше слушать! Сейчас описаюсь! Это же я кассету переставляла, когда ты не услышал ничего!

Я снова валялась на полу! Скорчив ноги, я икала и всхлипывала от смеха!

А он, выдержанный такой, сидел на краю кровати и ухмылялся. Ему нравилось.

– Но вот ты опять не даёшь дорассказать до конца!

Женя ложится рядом со мной на пол и обнимает меня.

Нет! Я больше ничего не хочу слышать! Я сейчас лопну от смеха! Я и так теперь понимаю, почему он был такой… учтивый и смотрел так внимательно! И молчал! Ха-ха! Когда вместо чукчи или шамана в соседней комнате увидел нечёсаную женщину, валяющуюся на кровати с наушниками на голове. Это она поёт! Час классической музыки! Умереть – не встать!

Что же он подумал обо мне?

И словно отвечая мне, Женя произнёс задумчиво:

– Знаешь, ты мне совсем не понравилась. И если бы ты сама не пришла ко мне, я бы никогда не обратил на тебя внимания. И, представляешь, мы бы никогда не узнали друг друга.

Женя ласково гладит меня по щеке и пристально, совсем уже серьёзно, смотрит мне в глаза своими тёмными-тёмными, карими-карими глазами. Там, в их пугающей тёмной глубине, я вижу… себя. И там, у него, я остаюсь навсегда.

Прозерпиной…

***

Я не собиралась ломать ему жизнь. Моя же жизнь к тому времени была сломана. Но так получилось, что именно я, не желая того и даже не задумываясь, сломала ему жизнь.

Да что это я! Когда человек хочет сломать себе жизнь, он просто ищет того, кто помог бы ему это сделать! Вот и всё. К сожалению, желающих сломать себе жизнь, большинство. Потому не стоит большого труда найти того, кто поможет и тебе сделать это. Хотя поначалу это выглядит как начало вечной любви… Что мы знаем о Любви? …? …? …? Кто из нас знает? Особенно о Вечной… Мне самой об этом ничего не известно. Я не любила. Ни разу.

…Как оказалось, до встречи со мной он был образцовый. Образцовый муж. Образцовый отец. Образцовый гражданин. Образцовый руководитель. Образцовый мужчина, без единого пятнышка на своей репутации. Всё, чего он достиг к своим тридцати с небольшим хвостиком годам, (я правильно определила его возраст), было его личным достижением. А достиг он немалого. Семья его процветала, друзья любили его, и друзей у него было много. Бизнес расширялся и расширялся. А ведь сам он был из нищих украинских переселенцев, смешавших свою кровь с коренными народами Сибири. В детстве он бегал босиком по грязной, запущенной, забытой Богом и цивилизованными людьми корейско-украинско-русской и ещё ханты-мансийской деревне, и завистливым взглядом провожал грузовые составы и пассажирские поезда, мчавшиеся мимо их покосившихся, грязно-чёрных избушек с Запада на Восток. И с Востока на Запад. Он мечтал вырасти и выбраться отсюда. И жить в большом городе. И быть начальником. Больше всего он хотел учиться. Так, и об этом, мечтал он один из всей его большой и опустившейся семьи. Да что – семьи! Он мечтал так один во всей деревне!

Женя-Женечка… И он сделал то, чего хотел. И остался, при этом, скромным, честным и обходительным. Он не занёсся. Он не остервенел. Он остался мечтателем и романтиком. Он сохранил в себе чистоту и искренность. Он всегда помнил, откуда он и кем он был раньше. И не осуждал тех, кто так и остался в той деревне. Спиваться и деградировать. Он был философ. Он был замечательный!

До встречи со мной.

Он даже не знал, что такое предохраняться. Потому что до меня у него была только одна женщина – его жена. И у них все было хорошо.

Я ворвалась в его жизнь и разрушила. Даже не его жизнь, а его самого. Может, он до сих пор так и живёт со своей женой. Доволен своей жизнью. Но я-то знаю, что он стал другим. Я ворвалась в его жизнь, потому что мне самой тогда надо было разобраться со своей жизнью. Я запуталась в собственной жизни и, сейчас понимаю, искала тогда хоть какой-то выход. Знаю, знаю, Таинственная, что всё это звучит как оправдание себя. Как видишь, рассказ о любовных приключениях, как легкомысленно я назвала свои прегрешения, превратился в исповедь. Исповедь порядочной женщины. Ха! Порядочной! Да, порядочной. Я всегда считала себя порядочной. Ведь у меня была семья, муж, дети. Я не позорила имя мужа, не обделяла детей вниманием. Я была хорошим другом и подругой. На меня можно было положиться. А что было у меня за душой, что делала я, когда никто из моих близких меня не видел… когда муж уезжал в длительные командировки – так это моя частная жизнь. Кто страдал от этого? Никто. Разве?.. Фальшь, фальшь и снова – фальшь. Двойная жизнь. Двойная мораль. И волки сыты и овцы целы. Одно лицемерие. И счастья нет ни у кого. Все – в поиске. Этого счастья.

Почему мы ищем выход для себя, создавая помехи на пути другим?

Как же все мы связаны!

Я обманула его. Я обманула себя. Я обманывала нас обоих.

Почему я решила, что он будет моим мужчиной? Он совсем не был в моем вкусе. Этих бизнесменов видно за версту! Холёные, тихие, уравновешенные. Расчётливые. Консервативные. Холодный взгляд. Внимательный взгляд. И сразу видно в их глазах, как у Макдага из мультика: доллары, доллары, доллары. И щелчки ручки от банкомата, и звук сыплющихся монет! Всё, на что обращается их взгляд, сразу подвергается просчёту! Стоит – не стоит! Фу! Терпеть не могу! Шагу не ступят, чтобы не просчитать, во что это им обойдётся! Осторожничают. Мнутся.

Я думала, что он тоже такой.

Нет, он был совсем не в моем вкусе.

Но вот, пожалуй, его спокойствие… Моя бесшабашность и экспрессивность нуждались в противовесе. Я всегда всё делала с наскока, активно. Могла, конечно, и подумать. Но думала тоже быстро и реализовывала всё тоже быстро. Сказано – сделано. Чего тянуть! Я шла по жизни быстро, даже вприпрыжку, и с высоко поднятой головой. Если бы не мои, так называемые, сентиментально-романтические душевные штучки, мной можно было бы стены пробивать, используя вместо мортиры. «Спринтер» – за быстроту, «клещ» – за настырность в достижении цели. Так называли меня друзья. А вот долгий марафон я никогда не выдерживала. Потому в него и не ввязывалась. Марафон для таких, как мой муж, и вот – Женечка.

Это его уравновешенное отношение ко всему и притянуло к нему меня. Особенно в тот момент. Я так нуждалась в спокойствии! Я же отдыхать приехала!

– Ну вот. Что ты смеёшься?

Таисия хитро улыбается, глядя на меня и покачивая головой.

Мне и самой уже смешно своё надрывное откровение о сломанных мною чьих-то жизнях! Господи! Как всё относительно! Не зря говорят, что важно не то, что с вами происходит, а то, как вы к этому относитесь. Очень мудро. Именно так и есть. В этот момент я уже совсем по-другому относилась к тому, о чем сейчас рассказывала Таисии.

Совсем по-другому!

И про отдых. Это уж совсем, конечно, я загнула! Спокойствие Женечки! Отдыхать приехала! Как же! Я пошла к нему как раз за спокойствием! За отдыхом! Святая наивность! Невинное дитя. Правильно Таисия улыбается.

– Ладно, ладно, не улыбайся. Беру свои слова обратно. Не за спокойствием я к нему пошла.

А всё-таки – почему? Почему впервые в жизни я решила «взять» мужчину. Без какого бы то ни было намёка с его стороны. Без приглашения его к ухаживанию за собой. Хотя бы для вида. Просто пошла и открыто дала понять, что хочу быть с ним.

Почему?

… – Вот уже около часа я сидела под дверью в его комнату. Я даже не знала, в комнате он или нет. Просто сидела и никак не могла решиться… постучать в дверь.

Я решила сделать это сегодня. Сегодня. Во что бы то ни стало!

Я решила, что хочу быть с этим мужчиной и сегодня начну …демонстрировать ему это!

А начну с того, что постучусь к нему в дверь, зайду в номер и дам понять, что зашла не просто поговорить. Как я буду это делать – понятия не имела! Никогда не обольщала мужчин. Практики обольщения и соблазнения у меня не было никакой! Я же говорила: мужчины выбирали меня, а я только соглашалась быть с ними, или не быть. А здесь я решила сделать первый шаг сама.

Вот и сидела, и ждала под дверью. Когда смелости наберусь. Чтобы хотя бы постучаться. Если бы в торце коридора, метрах в трёх от двери его комнаты, тогда не стояли в ряд несколько стульев, я бы так и не постучала. Потому что стоять под дверью я не смогла бы. А так сидела и делала вид, что отдыхаю.

И всё-таки я решилась! Толкнула себя вперёд, сказав себе на всякий случай, что, скорее всего, его в комнате нет. И никто не узнает, что я к мужчине стучалась.

В том числе, и сам Женя.

Как будто у меня на лице было написано, для чего я иду к нему!

А может, и было.

Я постучала. Он открыл. Он читал.

Домашний такой. Уютный. В очках. В мягком вязаном жакете.

А я нарядная (единственное платье надела), в туфлях! Причёска.

На этот раз все наоборот: он «лежит», я стою.

Я не знала, что делать, что говорить, куда смотреть. Женя явно никого не ждал. В том числе и меня. Но он пригласил меня пройти и предложил кофе. С мёдом. Я никогда ещё не пила кофе с мёдом. И поэтому оживилась я неподдельно. Меня главное заинтересовать чем-то! И я выхожу на простор общения. И я вышла.

Через пару минут мы уже смеялись. Он говорил о себе. Я – о себе. Книгу, что читал, не стал мне показывать. Сказал – заумная очень. Потом оказалось – реферат какой-то.

Незаметно подошло время санаторного ужина. И тут он сказал:

– Давайте не пойдём в столовую! У меня тут кое-что есть.

С этими словами он встал, подошёл к холодильнику и открыл его.

Да. Там было кое-что и ещё много всего!

Мы не пошли в столовую.

Пили шампанское, кушали вкусные вкусности, снова пили шампанское. И коньячок. На улице стемнело, и в комнате тоже стало сумеречно. Он не включал свет, а мне было неудобно сказать об этом. Я как-то в полумраке не нуждалась, а этот полумрак намекал на что-то. Я уже и забыла, что собиралась соблазнять Женю. Мне было просто хорошо с ним. И ему, по всей видимости, тоже. Он смеялся, рассказывал разные истории про себя. Приличные анекдоты. Оказалось, мы оба любим читать, слушать разную музыку, гулять в лесу и молчать на природе. Мы договорились завтра пойти на озеро. И погулять в лесу. Я встала.

– Уже поздно. Спасибо вам за компанию (мы всё ещё были на «вы»). До завтра.

Я не видела отчётливо его лица в полумраке и только услышала тихое, мягкое, и настойчиво-вопрошающее:

– Оставайся?

Это «оставайся?» – его великодушно-настойчивая интонация, которая давала мне право выбора и одновременно показывала, что он хочет, чтобы я осталась, звучит и будет звучать у меня в ушах до последнего мгновения моей жизни, когда я буду вспоминать Женю…

Как он проник в мою душу? Как он проник в мои желания? Как он понял – какая я? Как он так понял меня, что сумел оставить мне уважение к себе и одновременно показать, что он понял мои намерения. И что он тоже этого хочет. Нет, что ни говори, а такие вещи может сделать только настоящее чистое чувство. И таким может быть только глубоко порядочный, уважающий в себе мужчину, мужчина. Мужчина, уважающий женщин. Конечно, он не знал тогда, что он полюбит меня сильно и глубоко. Что он уже влюбился. И что для меня он станет не «воспоминанием о курорте», а моим мужчиной и своеобразной вехой на моем жизненном пути.

Я тоже не стала лицемерить и играть в «а не быстро ли я бегу?»

– Хорошо. Я только переоденусь.

И вышла. Мне было спокойно и радостно. Мне не пришлось играть ни в какие женские игры, изображать из себя непонимающую, но хотящую, притворяться и завлекать. Мне не пришлось говорить ему ничего прямо. Мне вообще ничего не пришлось. Кроме как постучать в его дверь и быть собой.

И потом я тоже просто была собой. Все десять дней нашей совместной жизни.

И потому, наверно, у меня так щемит в груди при воспоминании о нём. И даже хочется, всё ещё хочется, плакать.

…Я переоделась и вернулась к нему. И у нас была восхитительная ночь.

Ночь, полная нежности и любви, откровений и признаний. Вот так вот сразу.

Мы уснули, повернувшись друг к другу лицом, и крепко прижавшись друг к другу. Всю ночь мы переворачивались синхронно, не отпуская друг друга из объятий и ни на секунду не разъединяясь.

Под утро он вошёл в меня сзади. Легко и ласково. И остался. И мы снова уснули.

А проснулись от солнечных бликов на лицах. Солнце, встающее солнце, весело глядело нам в комнату! Мы же не задёрнули занавески с вечера!

Женя встал и подошёл к окну. Потянулся и открыл балконную дверь. В комнату поползла утренняя прохлада.

Мне захотелось посмотреть за окно, увидеть солнце и небо – дальше, дальше! Я встала на кровати во весь рост, поднялась на цыпочки и увидела зелень и золото макушек деревьев, небо во всю ширь и встающее солнце! Гомон просыпающихся птиц ворвался в комнату вместе с растекающейся прохладой! Природа красовалась в лучах восходящего солнца и пела гимн. Вечной Любви.

Тело моё, не обременённое никакими покровами, дышало каждой своей клеточкой. Оно, легко и естественно, насыщалось утренней прохладой и солнечным светом. Я чувствовала молодость и изящество своего тела, его хрупкость, упругость и одновременно – прочность. Его красоту, стройность и лёгкость. Я чувствовала себя богиней. Красоты. Любви. Целомудрия.

Женя обернулся и посмотрел на меня. В его глазах вспыхнуло восхищение.

Он стоял, обнажённый передо мной, во всей своей молодой яркой и сильной красоте. Смуглый. Гордо развёрнутые плечи. Стройное тело с бугорками мышц, плоский живот, широкая грудная клетка. Весь он был воплощением гармонии и естественной, даже какой-то первобытной, как мне почудилось в тот момент, красоты. А за его спиной вставало солнце, и пели птицы. Радость жизни. Прелесть жизни. Красота жизни. ПОЛНОТА жизни.

Я не могла оторвать взгляд от него.

И он пошёл ко мне.

Мы смотрели в глаза друг другу и видели там восхищение. Мы восхищались друг другом! Восхищение всё нарастало и нарастало. Он подошёл к кровати, приблизился вплотную ко мне и, обхватив мои бедра руками, прижался лицом к моему животу. Я, не наклоняясь, обняла его голову руками. Он стоял так какое-то время, почти не дыша, а потом, прижав меня к себе крепче, приподнял на кровати и понёс к окну.

…Мы стояли, нагие, обнявшись, у раскрытой балконной двери и слышали и чувствовали ВСЁ! – как будто сами были солнцем, деревьями, птицами, прохладой, небом, травой, облаками, лёгким утренним ветерком. Как будто всё это – были МЫ. И как будто мы были – Всё Это.

А Солнце вставало, Птицы пели, и Природа просыпалась.

И всё это была – ЛЮБОВЬ.

А потом мы снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, … любили друг друга.

Наши души соединил Господь. Я это точно знаю. Никогда, ни до, ни после, ни с одним мужчиной у меня не было такого единения души. Именно души. Поэтому и стал он моей духовной вехой. Потому я и сделала, как он велел. Нет, он не велел мне ничего! Он вообще был очень далёк по своей сути к повелеванию, приказам, категоричности. Это всё имела и ещё часто имею до сих пор я.

Женя был очень мягким и тактичным. Он умел слушать. Он любил слушать. Но умел и рассказывать…

На следующий день вечером мы снова поужинали у него в номере и устроились на кровати – он, прислонившись к стене, а я, свернувшись калачиком и положив голову ему на колени. Тогда и состоялся самый главный наш разговор за жизнь.

Я рассказала ему всё. О себе, о семье, о муже, о детях, о своих сомнениях, о своей недавней травме, о том, что запуталась в себе и своих отношениях с мужем. Обо всём. Ни один мужчина так не слушал меня. Даже Вадим… Тот Вадим…55
  См. «…или – Исповедь порядочной женщины. Пролог. „Мышонок“»


[Закрыть] Так, обычно, я слушала людей. Но меня – никто. Он слушал меня молча, не прерывая, только поглаживал мои волосы.

А потом сказал, мягко и настойчиво:

– Тебе надо уезжать отсюда. Иначе ты пропадёшь. Ты здесь пропадёшь. Это не та почва, на которой ты можешь расти. Эта – не твоя почва. Тебе надо вернуться к себе, в свой город, к своим друзьям… Уезжай.

У меня сдавило горло от его слов. Я хотела спросить его:

«А как же ты? Как же мы теперь?»

Потому что понимала, что наши жизни уже переплелись и неразрывно связаны. То же самое понимал и он. Он знал, что мы можем быть вместе. Что для этого мы и встретились здесь. Потому так грустно, хотя и уверенно, специально для меня, звучал его голос.

Тогда я не знала ещё, что любить – это отпускать.

Истинная любовь проявляется именно в этом: ты любишь человека, и ты его не держишь. Ты берёшь Душу человека, прижимаешь к своей груди, к губам, целуешь и молча… отпускаешь. Ты не рвёшься быть собственником чужой души, чужой жизни. Ты не стремишься заарканить её и привязать к своему седлу крепко-накрепко… Но на такое способны только благородные Души. Такой Душой… тогда… и был Женя. Он не стремился оставить меня себе. Потому что понимал, что не сможет заменить мне ни мой дом, ни детей, ни мой родной город, ни моих друзей, оставшихся там. Он не сможет заменить мне всё это. А это было необходимо мне для возвращения себе ощущения полноты жизни. И просто даже – возвращения уверенности в себе.

Там, на Западе, была моя Родина. И туда мне надо было вернуться.

Я не спросила его:

«А как же ты?»

Потому что поняла, что он всё уже для себя решил.

***

Как оказалось, он приехал в санаторий сразу после большого совещания. Чтобы передохнуть. На два-три дня. Но прошёл второй день, потом третий. Я не спрашивала его ни о чём.

А в конце третьего дня он сказал, что остаётся ещё на неделю.

Сейчас я думаю, что лучше бы он не оставался. Тогда не так тяжело было бы расставаться, а сейчас – вспоминать о тех днях. Те дни и показали нам обоим, что души наши соединил Господь. И не надо нам было расставаться. Но мы расстались.

И через десять дней. И через полгода. И через год.

Что правда, то правда: он ни разу не сказал мне, что любит. Ни в течение десяти дней, ни когда мы прощались. Я увидела только боль в глубине его глаз. Немую боль. Невысказанное признание. Он до конца оставался благородным. Он не хотел обременять меня своим признанием. Оно бы заставило меня принимать решение. Делать выбор. Он хотел оставить меня свободной.

Что правда, то правда: он не давал мне ласковых имён. Он называл меня только по имени».

… – Так о чём это я? Да. Магическое число «Семь». Оно и в самом деле магическое для меня.

«… – Я переселилась к нему. Мы не расставались ни на минуту. Мы всё делали вместе. Мы решили не вспоминать о том, что через неделю… Зачем думать об этом? И мы заполняли наши дни прогулками по берегу озера, катанием по нему на водном велосипеде и лодке, путешествиями по осеннему, лиственно-еловому лесу. Мы подолгу стояли, обнявшись, на берегу озера, и смотрели вдаль. Он прижимался щекой к моей щеке, или обхватывал сзади за плечи и прислонялся лицом к моим волосам. И стоял тихо-тихо. И мы молчали. Там, вдали, мы пытались увидеть своё будущее. И я знаю, думали об одном и том же: нам надо быть вместе.

… – Знаешь, как узнать – порядочная женщина или нет?

Мы лежим рядышком на кровати поверх покрывала. Только что мы приехали из ближайшего городка, где делали закупки «для холодильника». Женя любит поесть вкусненько. И я тоже. На обед мы продолжаем ходить в столовую, а завтракаем и ужинаем у себя. Это освобождает нас ещё и от необходимости соблюдать режим. Вернее, быть привязанными к нему.

Мы много гуляем. И много …занимаемся любовью. Это всегда происходит спонтанно. Никто из нас не может предугадать, когда это начнётся и когда закончится. Так что иногда мы и на обед не ходим – не попадаем.

Сейчас мы просто лежим и болтаем.

– Так знаешь, как?

Я не отвечаю сразу на его вопрос. Почему-то я уверена, что я – порядочная. Но как определить? По каким параметрам? Как?

– Не зна-а-аю, – растерянно, почти обескуражено, тяну я. «И почему он задаёт этот вопрос мне?»

– А почему ты задаёшь этот вопрос мне? – всё-таки спрашиваю я.

– Потому что ты – порядочная.

«Так я и знала!» – с ликованием в душе думаю я. – А как ты узнал?

– Видишь ли, на том совещании нас, занимающихся бизнесом, ещё и обучали кое-чему. Партнёрским взаимоотношениям, например. Преподаватель задал нам вопрос: как узнать, порядочный партнёр у вас или нет. Чего только ни наотвечали ему! И финансовый отчёт спросить, и образование чтобы финансово-экономическое было, и слежку устроить, и наблюдать в какую сторону он взгляд переводит, когда на ваш вопрос отвечает! Преподаватель слушал, слушал, кивал, кивал, а потом и говорит:

«Всё намного проще. Вы делаете ему предложение. И если он начинает ломаться, вилять, уходить в сторону от ответа – никогда не имейте с ним дела. А если он прямо ответит вам „да“ или „нет“, или что ему надо всё взвесить – без сомнения можете вступать с ним в отношения. Такой никогда втихаря не подставит. Это как с замужней женщиной: чем больше ломается, тем распущеннее окажется потом». – Ты не стала ломаться.

Я тихо лежала рядом с ним. Мне нечего было сказать ему. Вот как, оказывается, определяется порядочность женщины среди… интеллигентных и образованных мужчин. Так же, как и деловой партнёр. А что? В этом есть смысл. Определённо, есть в этом смысл! Но для чего тогда нужны все эти женские игры, ломания и кривляния, которые в миру называются кокетством? Для кого это всё? Для глупых мужчин? Выходит, что так. О! как их много, этих глупых мужчин! Так вот почему я никогда не играла в эти женские игры! Чтобы не иметь дела с глупыми мужчинами. Как хорошо, что не стала играть в эту игру и с Женей! Ой! Да у меня бы всё равно не получилось! Но Жене я сказала другое. Я спросила у него:

– Так значит, из меня получится хороший деловой партнёр?

– Выходит, что так. – И Женя наклонился ко мне, улыбаясь и начиная расстёгивать молнию у меня на спортивной куртке. – И сейчас я это проверю»…

… – ты знаешь, Таинственная, что значит «векторное кольцо»? … А «роковая любовь»? Не знаешь? Вектор… Ты сам в себя и упираешься, только в полную свою противоположность… Звёзды сходятся так, что ты встречаешь свою вторую половину. А поскольку мир дуален, то есть двойственен, то эта половинка с противоположным твоим знаком: ты – «минус», он – «плюс» и наоборот. Это будет или твой «слуга» по предназначению судьбы, или «хозяин». Причём у каждого из нас по звёздам есть и «слуга» и «хозяин». Ничего про это не слышала? Есть… Есть такая теория. Вот у нас с тобой, например, тоже «векторное кольцо». И я твой «хозяин»… А когда в таком кольце сходятся мужчина и женщина, это называется «роковая любовь». Есенин и Дункан. Толстой, Лев, со своей женой. Много таких примеров. Брак между такими людьми практически невозможен – настолько силен эмоциональный накал их любовных взаимоотношений. Он буквально разрывает их на части! Как говорят основатели этой теории, брак между ними похож на «пороховую бочку». То есть, гибель такого брака, или одного из его участников – предрешена. Как правило, опять же по этой теории, «слуга» не может уйти, пока «хозяин» не отпустит. Бывали, правда, исключения, и браки длились десятилетиями. Но исключения, как говорят умные, только подтверждают правило.

Об этой теории тогда я ещё ничего не знала… А у нас с Женей оказалось то самое «векторное кольцо». «Хозяин» – «Слуга». «Роковая любовь». О, как красиво!

Я грустно улыбаюсь Таисии. А она и совсем сидит разнюнившись. Она уже не причитает, что «опять история грустная», не вскакивает бежать звонить для меня в Америку, не всхлипывает, что ей меня жалко, не восхищается силой моего характера. Она сидит и слушает молча. Изредка смахивая слезинку. И что она так близко к сердцу всё моё принимает? Конечно! Она же – «слуга» по любовному гороскопу! Ах, как же я это, простите, забыла! Кажется, всё на свете можно обосновать, если захотеть! И как же людям всегда хочется узнать ПРИЧИНУ! Как будто в следующий раз они смогут избежать подобного… Прозерпина… Она очень сильна в каждой из нас… Она может заставить думать, что она – это ты и есть. И диктовать свои условия игры. В жизнь. Или в смерть. Или в «Любовь». «РОКОВУЮ ЛЮБОВЬ».

… – Откуда у тебя шрам на подбородке?

Я целую его белеющий ещё достаточно широко, небольшой шрам.

– А ты заметила, что наши шрамы с тобой одинаковые и даже с одной стороны – в зеркальном отражении?

В зеркальном отражении… Да, когда мы смотрим друг на друга, эти шрамики у нас с одной и той же стороны. Под одним и тем же углом. На одном и том же месте.

У меня почему-то мурашки начинают бежать по спине.

– А когда ты?..

– В феврале ехал домой. С работы. Задумался – дел было невпроворот. Гололёд. Не вписался на повороте… А у тебя откуда?

Мне совсем уже не по себе. Внутри у меня наступает тишина. Появляется озноб.

– А я… Тоже в феврале… Упала. Выходила из машины… С работы приехала.

Мы смотрим друг на друга. Долго. Внимательно. Потом приближаем наши лица. И прислоняемся лбами. И молчим… Долго молчим».

– С любимыми не расставайтесь… С любимыми…

…и навсегда прощайтесь, когда уходите на час.

И для того и для другого надо иметь мужество. У многих ли из нас оно, Таечка, есть?

У кого есть – те по-настоящему счастливы, наверняка.

… – Я стою у окна и смотрю вдаль, за верхушки деревьев, за небо, за горизонт.

Я не в силах обернуться. Я не знаю, что надо сказать. Я не знаю, как себя вести. Всё и обыденно, и просто. Всё мелодраматично и по-книжному. Как описано в сотнях и сотнях любовных романов. Как у всех! Встретились, полюбили, расставание. Даже противно! Нет! Всё, действительно, должно быть просто! Никаких проявлений того, что чувствую! Что я, девочка?! Что за! … Всё! Пора обернуться! И чтобы он ничего! ничего не заметил!

Я оборачиваюсь. Свет из окна падает на его лицо. В этот момент я вижу только его лицо. Как яркое чёткое пятно. Каждая чёрточка на нем – видна и понятна мне. Его лицо сейчас, как открытая книга. Во весь разворот. Тёмные глаза его распахнуты. Он стоит в нескольких шагах от меня. И смотрит. На меня. Он стоял всё это время и смотрел на меня! А я не услышала даже, как он поднялся с кровати, на которую мы сели, «чтобы всё в пути у него было хорошо». Он смотрит на меня …как-то растерянно, что ли? И с немым вопросом в глазах. Когда я оборачиваюсь, и взгляды наши сталкиваются – бац! – он словно подаётся на… всего на долю секунды вперёд… ко мне и… Вот сейчас он скажет главное! Я глубоко вдыхаю воздух, как перед прыжком в воду… И он останавливается. И оставляет в своих тёмных-тёмных, чёрных! сейчас глазах то, что собирался сказать. И я чувствую его боль, глубо-о-о-кую, острую боль от оставленных в себе, колющих своей огромностью и непомерной остротой, слов. Я смотрю в его чёрные от молчания глаза и проникаю в са-а-а-а-мую глубину его самого. Как будто взгляд мой достаёт до самого его сердца. До Души. Он вздрагивает и «стирает» из глубины своих глаз несказанные слова. И «опускает шторки». Взгляд его снова становится деловым – ведь он должен уже идти. И он говорит: