Читать книгу "…или – Исповедь порядочной женщины. Любовные приключения её Прозерпины. Повесть"

Её пятый мужчина, или «ЦАРИЦА-ДЕВСТВЕННИЦА»

«Может, закончим на этом?»

«Нет, нет! Продолжай!»

Из разговора двух женщин.

Митя Семакин… Я по-другому и назвать-то его не могу. Почему-то обязательно и имя, и фамилия…

Кажется, я не созрела ещё, чтобы продолжить рассказ… о моих мужчинах. Всё труднее и труднее начинать мне следующий рассказ… о них.

Каждый рассказ – это кусок жизни. И неважно, сколько времени длилась любовная связь – одну ночь или всю жизнь. Кто-то сказал, что время измеряется не продолжительностью, а интенсивностью его проживания.

Я интенсивно жила… Я жила насыщено. Я «не берегла дрова». Я кидала их охапками в костёр своей души… Этот костёр горел очень долго и очень ярко…

Я устала рассказывать…

Я не хочу больше рассказывать…

Я хочу отдохнуть…

Я хочу отдохнуть от них… от мужчин.

Мужчины… мужчины… мужчины.

Я никогда не осознавала, до того, как начала рассказывать о них, что было их так много в моей жизни. И не только в период замужества. Их было так много! Ребят, парней, мужчин, юношей… Бесконечная, бесконечная череда! Падающие передо мной на колени, целующие мне руки – пальчик за пальчиком, – таскающие за мной мои тяжеленные портфели, несущие меня на руках, делающие за меня домашние задания, согласные снова ехать в Афганистан, только бы я разрешила им ещё раз подержаться за мою тонкую талию! признающиеся в любви, делающие предложения, пытающиеся изнасиловать, не способные ввести член, доставляющие мучительное и сладостное наслаждение, помогающие после родов. Сладострастные. Аскеты. …славы, толи, миши, женечки, леониды, валерии, юрии, дмитрии, сергеи, тадеуши… гагики… Николаи. Скромные и не очень, пылкие, нежные, таинственные, понимающие, развратные, дешёвые, дорогие, услужливые, весёлые, темпераментные, хозяйственные, бесшабашные, ревнивые… щедрые. Всякие. Разные. Совсем разные. Один за другим они проходят сейчас передо мной. Господи! Сейчас Саше уже под восемьдесят. Если он ещё жив. Анатолию – под девяносто. Леониду… Леониду около шестидесяти. Может ли он сейчас ещё что-то как мужчина? Женечка… Женечке, слава Богу – чуть-чуть за сорок. Но, все равно, Господи! Он уже пожилой! Юра… Юре чуть меньше, чем мне. И дальше, дальше – все – старые, пожилые! Состарились! А были молодыми, сильными, горячими! Неугомонными в достижении своего! Как славно стояли их боевые «коники», всегда готовые к бою!

И только когда я вспоминаю своих последних, юных любовников, которым и сейчас ещё нет тридцати пяти – сердце моё успокаивается и радуется за них, – у них ещё много чего впереди. И главное – они ещё молодые мужчины! Они ещё не знают, что значит не быть молодыми.

А не быть молодыми – это значит вспоминать.

Перебирать в памяти прошлые лица, чувства, ощущения. Перебирать и спрашивать себя: «Знаю ли я сейчас что-то о жизни, о любви, о людях? О! О Любви!»

И отвечать себе: «Мало что знаю. Все ещё мало. Можно было узнать и побольше и большему научиться. Если бы… если бы… если бы… если бы».

Дорогие мои! Не надо – «если бы». Всё, что есть – всё ваше. Распоряжайтесь этим прямо сейчас.

И я больше не откладываю свою жизнь «на завтра».

А я её никогда «на завтра» и не откладывала!

…Какая, всё-таки, красивая эта Таинственная – Таечка! Особенно сейчас! Тембр голоса даже поменялся. Это гортанное клокотанье! Со мной она таким голосом, точно, не разговаривает, да и с какой стати? У каждой из нас своя частная жизнь. А вместе мы только радуемся жизни! Мы поглощаем эту радость «из одного стакана». Пожалуй, лучше и не скажешь. Она воркует со своим Билли по-английски. Я не вслушиваюсь. Да если бы даже и по-русски – какая разница. Всё что она посчитает нужным – сама расскажет. Но, как правило, в основном – это любовное воркование. И беспокойство заботливого Билли по поводу того, достаточно ли денег у его Таисии. Она смеётся и отвечает, что ест здесь только селёдку, солёные огурцы и мёд! И это почти правда: первую неделю она, действительно, питалась только этим. Говорила, что там такого всё-таки нет. Хотя в русских магазинах купить можно всё что угодно.

Она рассказала мне забавный случай, связанный с этой темой, из своей жизни в Америке. Произошло это уже в первый месяц её пребывания там.

Они с Билли пошли в магазин. Они выбирали что-то из одежды для неё. Продавцы не отходили от них: Таисия красивая дивчина, фигуристая, попка у неё, как Билли о ней говорит – фирменная. Подбирать одежду для неё – удовольствие! Ну, и сервис стандартный, как на Западе принято – любезный и обходительный (говорят, они для этого специальные тренинги для этого проходят, – а оно и правда – всех же покупателей не возлюбишь?). Но Таисии в том магазине не понравилось! Всё было не так! И «чего они (продавцы) лезут, не дают самой посмотреть», и зачем надоедают, всё время предлагая «ещё вот это посмотреть». Липнут и липнут! В общем, пошли в другой магазин – снова не нравится! В следующий… И так они оказались возле русского магазина. Зашли. Никто в нём особо не обрадовался своей – русской. Честно – не обратили даже внимания на её русскую речь! Таисия и Билли сами ходили, смотрели, примеряли. Никому до них не было дела. А когда Таисия обратилась за помощью к продавщице – та просто-напросто нагрубила ей.

Они ничего не купили в том магазине. А когда вышли из него, Таисия расплакалась. Билли всполошился не на шутку – он-то не понял, что его любимую просто-напросто обругали! А когда Таечка ему объяснила, что произошло, он вскипел от негодования и хотел броситься обратно в магазин для расправы над хамкой! Но Таисия остановила его: оказалось, она плакала… – от счастья! что видела русских, и что её даже обругали по-русски!

Билли был в шоке! Он только развёл руками и сказал:

– Странные вы, русские. Вежливо с вами обращаются – вам не нравится. А как обругают хорошенько – в слёзы от счастья!

Он, конечно, зря так сразу обобщение сделал – обо всех русских. Да и обругали-то Таечку не просто, а именно по-русски. Но доля правды здесь всё-таки есть. Привычнее русскому человеку хамское обращение – роднее, хотя и не очень нравится. Однако с ним он знает, что можно сделать. А вот вежливость… Как на неё отвечать? Чем? С какой стати чужой незнакомый человек – и улыбается тебе как родному? Чего ему надо от меня?

В общем – у каждой нации свои заморочки!

***

Да… Митя Семакин…

– Я переведусь служить в другое место, разведусь, заберём детей и начнём жить вместе. Поедешь со мной?

«О чём он говорит?» – подумала я с удивлением. – Ты что – серьёзно?

Наступило неловкое молчание. Он прижимал меня к себе по-прежнему, но как будто остановился на скаку. Я почувствовала, как всё замерло у него внутри. Кажется, даже сердце на мгновение перестало биться!

– Извини. Да. Я думал, у нас серьёзно. Дурацкий я задал тебе вопрос. Извини.

Мне стало совсем неловко. Словно… в ответ на открытую его улыбку я, издеваясь, повертела пальцем у его виска.

Но его предложение было диким для меня! И я не знала, как… успокоить его.

– У нас – серьёзно. Но мужа я не брошу. И никуда с тобой не поеду.

Мне всё ещё было дико его предложение! Неужели он мог подумать, что ради него я брошу мужа, сорвусь с места и полечу за ним сломя голову на край света! Неужели, всё это время, встречаясь со мной, он думал о том, чтобы соединить со мной свою жизнь?! Он был славный. Милый. Чувствительный. Чувственный. Такой любовник – находка. Но муж?.. Своему мужу я отдала так много! И продолжала отдавать: идеи, поддержку, боевой дух, понимание и участие. Сочувствие, наконец. У нас не ладилась интимная жизнь. Но всё остальное – это была наша семья, и я неизменно стояла на страже её благополучия. Сейчас муж занимал достаточно высокую должность, я знала его как свои пять пальцев, могла руководить им, скрывать от него то, что считала нужным, наконец – наслаждаться жизнью в его отсутствие!

А что мог предложить мне он, Митя Семакин?! Чувства? Ненасытное тр… ье первое время? А потом, что? Старший лейтенант. Если начнёт разводиться с женой, его, наверняка, понизят. Что будет дальше? Со мной? С детьми?

Нет, я была уже заматерелая баба. Я крепко держала в своих руках свою жизнь и жизнь своей семьи. Все были расставлены по своим местам, и каждый знал своё место. А я только переставляла их, как мне было удобно.

Начинать всё сначала?! Ну уж нет! Чувства чувствами, а жизнь есть жизнь. Но как только Митя стал извиняться, я поняла, что всё кончено между нами.

И вскоре всё действительно закончилось.

…Я всё время хотела его.

Я хотела его днём и ночью, на складе и в магазине, в автобусе и в ванной, на улице и дома, при свете дня и при свете фонарей, когда я ела и когда пила, когда смотрела на его окна и… даже когда видела его жену! Это было какое-то ненасытное желание, которое я никак не могла удовлетворить.

Я не могла его удовлетворить, потому что… потому что я его не удовлетворяла.

Я только мечтала об этом.

Каждый день, ровно в четыре часа, когда мой муж уходил на службу после обеда, Митя Семакин приходил ко мне домой, и мы целовались и целовались прямо в прихожей, у двери, и он кончал себе в брюки просто оттого, что прикасался ко мне своим одетым в военную форму, телом.

Мы стояли прямо около двери, потому что надо было быть готовыми к тому, что муж вернётся. Как ему объяснить, почему в служебное время Митя Семакин сидит у меня в комнате? Или соседка может прийти. Она, конечно, слышала, а скорее всего – и видела в окно, что Митя Семакин шёл, и что он пришёл ко мне. Надо открыть дверь и сделать вид, что он зашёл на минутку. Дети с улицы прибегут. Мало ли что? Потому мы стояли в прихожей, Митя Семакин прижимал меня к стенке своим телом и целовал, мял, сжимал и тёрся о моё тело через его и мою одежду. И кончал себе в брюки. Двое взрослых людей, мужчина и женщина, доводили себя таким вот образом до полного помутнения рассудка.

Потом он уходил. А я оставалась с возбуждённым телом и сдернутым разумом.

Я начала заниматься мастурбацией. Но и это мне не помогало освободиться от постоянного желания иметь его в натуральную величину! Я хотела быть с Митей Семакиным по-настоящему!

А на мужа и смотреть не хотела. Он так опостылел мне за пятнадцать лет совместной жизни, так «обесточил» меня как женщину в отношении себя, что иногда я на полном серьёзе предлагала ему: «Давай будем жить как брат с сестрой. Я не хочу с тобой спать. Мне этого от тебя не надо. Просто будем жить семьёй, а любовью заниматься не будем».

Заниматься любовью! В отношении моего мужа это было слишком громко сказано! В постели я уже не чувствовала к нему ровным счётом ничего. Мне действовали на нервы его редкие попытки удовлетворить себя с помощью моего тела. В такие минуты я терпеливо лежала под ним и ждала, когда же всё это закончится! Как мне было стыдно! А когда-то я и правда возбуждалась от одного только его прикосновения! Но теперь я не хотела возбуждаться! Боялась. Потому что знала, что как только он начнёт целовать моё тело, то возбудится быстро и настолько, что тут же войдёт в меня и мгновенно, на раз-два-три, кончит. Всё! Концерт закончен! А мне что прикажете теперь делать?! «Подержи теперь руку у меня между ног?» Первые годы я рыдала в подушку ночи напролёт. Потом мы ругались. Потом мне всё это надоело, и я ему изменила. Тем более что он, насмехаясь, то и дело сам предлагал мне это сделать. Он говорил, что с ним-то – всё в полном порядке!

Вот, собственно, как начался счёт моим мужчинам…

Но я же решила дождаться, пока вырастут дети! К тому же, как муж и отец, все эти годы он был совсем неплох. Если бы тогда я могла знать, что спустя всего несколько лет, он станет отцом-тираном, из-за которого мой старший сын вынужден будет уходить из дома к наркоманам и девкам! Отцом-трудоголиком, из-за которого мой младший сын возненавидит что-либо делать по дому своими руками и даст себе клятву, что никогда в жизни больше не возьмёт в руки молоток или отвёртку! Я бы в одно мгновение схватила бы детей и убежала с ними в любую сторону, лишь бы подальше, подальше от него.

Но тогда я этого не могла знать. И потому терпеливо лежала под ним, жила с ним и ждала, когда же вырастут мои дети…

А Митю Семакина я хотела так, как никого и никогда ещё не хотела в своей жизни!

«… – Но зачем же ты так мучила себя с этим Митей Семакиным? Сама же говорила, что, когда мужа не было рядом, могла встречаться с другими мужчинами!

– Мы жили в военном городке».

Почему имя и фамилия? Митя Семакин. Потому что муж сказал: «Тебя на работу устроит Митя Семакин».

На тот момент я в глаза не видела этого Митю Семакина. Видимо потому, в памяти так и осталось первое, что я о нём узнала: имя и фамилия.

Этот Митя Семакин где-то с кем-то «наверху» договаривался в отношении моего трудоустройства (в военном городке это не так просто), и был изначально симпатичен мне: мы только приехали в этот городок, он не знает толком моего мужа, не знает меня, – и старается помочь. Довольно необычно, по сравнению с тем, к чему мы привыкли. С мужем моим они не были связаны по службе и друг от друга не зависели.

И вот, уже заочно, Митя Семакин был мне симпатичен.

Потом у меня возникла необходимость установить станину для вязальной машинки. Мужу, как всегда, было некогда. Почему он попросил Митю Семакина прийти к нам домой и помочь мне? Я не знаю. Я не вникала в их отношения. Мне надо было установить станину, а кто это сделает, мне было не важно.

И пришёл Митя Семакин.

Какой же он был мягкий и интеллигентный! Спокойный, выдержанный, доброжелательный! Искренний. Я сразу поверила, что такой человек именно бескорыстно и может помогать всем, кто в помощи нуждается.

Мне он понравился.

Не было ни намёка, ни взгляда, ни жеста в тот день с его стороны, которые бы сказали мне, что Митя Семакин влюбился в меня с первого взгляда. Сама я вела себя очень сдержанно, памятуя о том, что это – военный городок, и что здесь все на виду… и вообще – я жена полковника! Мне по рангу положено быть такой! То есть, я играла определённую социальную роль, без которой мне трудно было бы адаптироваться среди населения этого городка. В каждом монастыре свои порядки. И всё тут!

Это было в начале ноября.

Потом он устроил-таки меня на работу по специальности – невероятное произошло! Начала работать. Потом бросила работу: с детьми некому было сидеть, пока я моталась целыми днями и иногда даже ночами, по гарнизонам в тесном «газике», окружённая одними военными мужланами. Тогда, помню, я окончательно смирилась с тем, что не суждено мне состояться в своей профессиональной области, и решила больше никогда не пытаться устроиться работать по специальности. Да… Но судьба распорядилась иначе, и впереди, оказывается, был ещё мой профессиональный звёздный час. Был… Но там тоже есть своя любовная история…

« – Ну, вот… Он установил мне станину, и после этого мы больше не виделись.

А под Новый год мужа отправили в длительную командировку…»

Наступил Новый год.

Я привыкла оставаться дома с детьми без мужа в выходные, в праздники. Такое бывало довольно часто. Но никогда из-за этого праздники не отменялись. Я убирала квартиру, готовила много вкусностей, как будто за стол сядет много гостей, приводила в порядок детей и себя. И мы с моими мальчишками садились за стол, пили, ели, пели, плясали. Втроём. Потом я их укладывала спать, а сама смотрела телевизор. И мне было очень хорошо. И даже – замечательно! Я очень любила и люблю своих мальчишек. И совсем не жалею, что отдала им всё своё время и не заработала себе пенсию.

– Господи, Милочка, не говори о таких вещах, как пенсия! Они совсем к тебе не относятся! Какая пенсия! Ты моложе всех молодых и милее всех самых милых!

Таисия накинулась на меня и начала ладошкой закрывать мне рот. Она озорно смеётся.

А мне нравится иногда побравировать своим возрастом! Мне… почти… пятьдесят! Господи! Как много. Но больше тридцати пяти – тридцати семи никто не даёт. В бане, вообще, девушкой называют. Талия – шестьдесят шесть, грудь – девяносто шесть, бедра стройные, почти мальчишеские – девяносто два. Ладная небольшая попка. Беременности и роды совсем не испортили мою фигуру. Я им не дала испортить! Идеально красивые ноги. Размер одежды – сорок четыре. Лицо гладкое, без единой морщинки. «Гусиные лапки» возле глаз такие же, как были и в восемнадцать – это наследство отца, они от природы. Последнее время, правда, более мелкие морщинки под глазами стали появляться. Но при общем жизнерадостном и приветливом, улыбчивом выражении моего лица, тоже унаследованном от отца, их почти не заметно. Бровки – «стрелочки», фигурка – «рюмочка». Такие эпитеты я всю жизнь слышала от мужчин. И сейчас я выгляжу гораздо лучше, чем в свои двадцать восемь, когда врачи отправляли меня на операцию и запрещали жить!11
  См «…или – Исповедь порядочной женщины. Дефиле. „Тигрица“»


[Закрыть]

…Таисия отвлекла меня всё-таки. Я вижу её милое смеющееся лицо.

***

… – Ты отвлекла меня, Таинственная. Сама же просишь успеть рассказать тебе все мои любовные приключения до твоего отъезда.

Я безмятежно валяюсь на кровати, потягивая то ноги, то руки. Расслабленное тело отдыхает.

Таисия на кухне готовит кофе. Сегодня она ухаживает за мной.

– Ой, ой, ой! Отдыхать от дел праведных тоже надо! А ты уже которые сутки мне всё рассказываешь и рассказываешь! Я пошутила, когда торопила тебя с рассказами. Ты же к концу уже подходишь?

Она входит в комнату с кофе.

«Нет, совсем она меня не знает. К концу! Мы едва до середины добрались!»

Но я ничего не говорю ей.

– Умница! Аромат – с ума сойти!

Кофе Таисия как-то особенно готовит, по своим рецептам. Мне не говорит. Ну и что! У меня свои рецепты тоже есть! Мы друг друга балуем. Мы любим друг друга.

Я подношу чашечку с кофе к губам, вдыхаю его аромат.

– Ну что? Хорош?

– Уж так хорош! Силы с ним вливаются! Кроме твоего кофе, ещё только в Венгрии такой изумительный пила. В малю-ю-юсеньких чашечках специальных, сохраняющих тепло. Кофе в них – на глоток. Но выпьешь – душа поёт!

– От моего кофе у тебя тоже душа поёт, Королева? – пытается поддразнить меня Таисия.

– Девочка! Прекрати! Поёт, поёт! Слушать будешь дальше? – и я притворно хмурюсь.

– Всё-всё! Буду-буду! Рассказывай.

Я откинулась на кровать, вздохнула, и та давняя картинка всплыла в моей памяти и так отчетливо встала передо мной, словно это произошло только вчера.

… – я лежала на диване, тяжело дыша, после того как Митя Семакин попытался овладеть мной в Новогоднюю ночь. У него ничего не получилось – я не решилась на это.

– В Новогоднюю ночь он был у тебя?! И ты не решилась?.. О-о!.. И он сдался? – разочарованно-заинтересованно тянет моя Таинственная.

– Вот ещё! Тогда бы любовного приключения не было!

…И вот – Новогодняя ночь. В моей квартире раздаётся телефонный звонок…

Полночь… «Бьют часы на Спасской Башне». В Москве – двенадцать…

Мы с моими мальчишками уже прокричали «Ура!» за наступивший Новый Год, выпили сока и, поскольку было уже поздно, я уложила их спать. Подарки «от Дедушки Мороза» они получат завтра утром – найдут их под своими подушками.

Сама села к празднично накрытому, почти не тронутому, столу, и решила немного посмотреть телевизор. Я знала себя. Я знала, что максимум до двух часов могу в новогоднюю ночь не спать. А потом, независимо оттого, были у нас гости или нет, уходила дрыхнуть. Поэтому я не стала переодеваться, снимать с себя украшения, расчёсывать причёску – все сделаю перед сном.

И в это самое мгновение раздался телефонный звонок.

Ко мне некому было звонить. Муж находился где-то в полях, откуда позвонить было невозможно, родственники и друзья были слишком далеко отсюда, чтобы позволить себе роскошь платить за переговоры с заграницей.

Тогда кто же?

– Алло, слушаю. Квартира полковника Кичина, – я достаточно бодро произнесла эту фразу: всё-таки это военный городок, мало ли – мужа по службе.

– С Новым Годом, Вас. Это Дмитрий Семакин. Вы что же одна совсем? А где же полковник?

В его голосе звучит неподдельное недоумение.

«Какое ему дело, где мой муж и одна я или не одна?» – с раздражением подумала я. Но вслух сказала:

– Вы правильно поняли – одна. Муж в командировке. Так получилось, что прямо под Новый Год. Но мне не привыкать – у него служба всегда на первом месте.

Я даже не заметила, что последнюю фразу произнесла с горечью. Но ведь так это и было! Даже когда мне подходил срок рожать второго ребёнка, и я оставалась одна, мой муж не просил командование о том, чтобы в длительную командировку в дальние края вместо него отправили кого-то другого. Я рожала без него. А когда он вернулся, старший сынишка, которому было два годика, звал его дядей. А папой называл моего бывшего одноклассника, Николая, который проводил рядом со мной почти все свободное время, помогая мне и гуляя с моими детьми.

– Что-то я, Таинственная, все больше и больше отступаю от повествования любовных сюжетов в ущерб воспоминаниям о моем благоверном! Какая-то невысказанная обида лезет и лезет из меня! Ведь когда с мужем жила, никому не жаловалась. Считала, что, если решила с мужем жить – молчи. Не можешь жить – разводись. А трепать его имя и жить вместе с ним – подло. А вот сейчас вспоминаю свои любовные похождения и поднимается злость и обида на мужа: из-за него все это происходило. Хотя, что теперь уж об этом? Сейчас для меня мои мужчины – это приятные, хотя во многом и грустные, воспоминания. Могло состояться моё счастье. И не раз. Сама не решалась что-то изменить. Могла только изменять!

Услышав собственный каламбур, я засмеялась. И Таисия улыбнулась вяло.

– Родная моя… Мне так жаль тебя, так жаль! Но ты, действительно, сама не хотела расстаться со своим мужем. И зачем ты этот крест на себя наложила? Ради детей? Ради зыбкой стабильности какой-то?

– Если бы я знала, Таечка! Я и сейчас ещё толком в этом не разобралась… И не крест это был вовсе. А повозка, в которую я добровольно впряглась, положив предварительно в неё мужа и его работу, детей и их интересы, быт и бытовуху. Свою подлинную жизнь я заменила волочением этой повозки со всем её содержимым. Все что я делала долгие годы – это волокла эту повозку. Волочение повозки стало смыслом моей жизни. Часто мне кажется, что я просто не свою жизнь жила. Кем-то задуманную. Я старательно шла в ограниченных рамках чужой колеи. Мне так кажется. Было сказано кем-то когда-то, что мне надо идти здесь и так, я и шла. По чужой колее, как по своей. Семейная жизнь. Под неё выстраивала я всю свою остальную жизнь. Нет ничего плохого в семейной жизни. Но я себя размыла, растворила в жизни и работе мужа, в интересах детей. Свою жизнь я подменила их жизнью. А это – неправильно. Стабильным данным всё-таки должен быть сам человек, его потребности, желания, мечты. От себя надо рассчитывать свою жизнь. А не от «принятого». Так я теперь думаю. И в моей жизни до замужества так все и было. Не осознанно. Пока от себя расставляла ориентиры в жизни – все получалось. Потом семья главным стала. От неё стала ориентиры расставлять. Стала жить жизнью семьи, мужа, детей. Никто меня об этом не просил. Я сама так решила. И это было – неправильное решение. Во всяком случае – для меня… Ну, вот видишь, обсуждаем тему. Разве это относится каким-то образом к рассказу о любовных приключениях с их острыми ощущениями, к возбуждению ума и тела от любовной связи со следующим мужчиной, со следующим?.. Чистой воды философия. Но ты спрашиваешь – я отвечаю. Ты по-другому жизнь живёшь. И времена сейчас другие. Захотела – вышла замуж за иностранца! Тогда, тридцать лет назад, в СССР, об этом и думать никто не смел! Это было почти из области фантастики. Да… Но и выйти за иностранца – тоже не всегда выход из положения… Ну ладно, слушай дальше… А тебе не кажется, что я все хожу вокруг да около этой истории?

Я искоса глянула на Таисию.

– Кажется.

– И муж, и семья здесь вовсе ни при чем. Нет, они «причём». В общем и целом. Но в этой истории есть что-то моё, моё личное, что не пускает меня подойти к ней вплотную.

Таисия внимательно слушает меня. Она только что прилегла на кровать, приготовясь вкушать мою историю дальше. Но снова села.

– Что-то не пускает подойти тебя вплотную? Но что? Что может быть в этой истории такого, что держало бы тебя на расстоянии от неё? Тебе так же тяжело рассказывать её, как и историю о Вадиме? Нет?22
  См. «…или – Исповедь порядочной женщины. Пролог. „Мышонок“»


[Закрыть]

– Нет. Здесь совсем другое… Я была уже другой. Мне кажется, я себе в этой истории не очень нравлюсь…

«………..?»

– Мне кажется… что мне стыдно.

«!!!!!……?» – Что?!

Казалось, моя Таинственная задохнулась от удивления. А я и сама не поняла сразу, что сказала. Мне стыдно? Но за что? Почему? Те же вопросы я прочитала и в огромных зеленющих глазах моей красавицы Таисии.

– У меня такое ощущение, что я использовала Митю Семакина. Использовала его влюблённость в меня. Ради удовлетворения своих похотливых желаний.

– Вот те, на!

Моя девочка уставилась на меня глазищами, в которых чёрные зрачки мгновенно захватили всю зелень её глаз.

– Ты использовала?! Да разве это возможно?!

– Кажется, в этой истории – да. Хотя до сих пор я чувствую, что тоже… нет! Всё-таки я только хотела его! Нет! Я была влюблена в него! Я хотела быть с ним. По духу мы были очень близки. Очень близки. И ранимы, и открыты были одинаково. Потому муж и жена из нас вряд ли бы хорошие получились… для совместной жизни.

– Не возводи на себя напраслину.

– Я и не возвожу. Это – правда. Ещё и поэтому я с ним не согласилась уехать. Слишком похожи мы были на эмоциональном уровне. Мучили бы друг друга. А вот моего мужа невозможно было замучить! Хоть один из нас был не пробиваем! Ну, я поэтому от него, в конце концов, и сбежала!

Я рассмеялась с облегчением. Я чувствовала, что преодолела какой-то барьер в себе для того, что бы смочь рассказать любовную историю о моем пятом мужчине теперь уже до конца.

***

…Он напомнил мне мою первую девичью любовь. Когда он начал целовать меня, мне показалось, что тот, первый, вернулся ко мне. Это правда. И потому повела я себя с ним, как с моим первым, как юная девушка, девственница…

***

… – Вы действительно сейчас дома совсем одна?

– Ну, не совсем – у меня же дети. Мы встретили вместе Новый год, и теперь они спят, а я смотрю телевизор.

Меня начинало раздражать его недоумение. Мне захотелось поскорее закончить этот разговор!

– Спасибо за поздравление. И вас, так же, с Новым годом. Успехов во всем. До свидания, спокойной ночи.

Я уже собралась положить трубку, как он спросил:

– Можно мне прийти к Вам… сейчас? Вы же одна! Я принесу Вам замечательных яблок! Я тоже дома один. Моя жена в отпуске, уехала… Только не говорите «нет». Пожалуйста.

Что-то интригующее почудилось мне в этой ситуации.

Новогодняя ночь… Огоньки ёлки в полутёмной комнате… Я в комнате совсем одна… Нарядно одета и за праздничным столом… Неожиданный телефонный звонок… Молодой голос в телефонной трубке… Звучит мягко и не настойчиво… Яблоки…

Дёрнулось у меня что-то внутри. А одной было сидеть так скучно! Или это я сама себе вдруг эти оправдания придумала в тот момент? Не знаю. Но как-то сразу я ответила:

– Хорошо. Приходите.

Митя Семакин…

Я влюбилась в него. На полную катушку.

Наши с ним отношения на полгода стали единственным для меня светом в окошке. И в прямом и переносном смысле. До сих пор я, даже не закрывая глаз, «вижу» его окна напротив моего дома и почти напротив моих окон. Часами простаивала я у себя в комнате у окна, глядя на его окна, чтобы хоть на мгновение увидеть его силуэт в окне! Может, дрогнет от его руки занавеска, или его рукой зажжётся свет? Я стояла и буквально ловила каждое движение, кажется – просто воздуха, в его квартире! Наши взаимные чувства были единственной отдушиной для меня в этом затхлом воздухе закрытого военного городка!

«Анкор! Ещё Анкор!» Этот фильм почти про нас с Митей Семакиным. Молодая жена полковника и совсем молодой старший лейтенант. Как понятны мне чувства тех героев!

…Мы носились в этом закрытом военном городке с нашими чувствами, как курица носится с яйцом! Мы хотели видеться, говорить друг другу о своих чувствах, любить друг друга, наслаждаться объятиями друг друга, улыбками, нежностью. И все это не урывками, не тайком, не прижавшись к стене прихожей! Мы не знали, как встретиться так, чтобы нас не увидели, и не встречаться мы не могли!

Сначала мы осторожничали, а потом плюнули! Думаю, весь городок знал о наших отношениях. Только мой муж делал вид, что не замечает ничего. Чтобы удержать меня возле себя, он мог делать даже это. Один только раз, уже весной, когда стоял в наряде в день восьмого марта, а в кафе городка начинался праздник по этому случаю, он пришёл домой с пистолетом в кобуре на поясе и сказал:

– Если пойдёшь в кафе, приду, уведу, и в ванной на цепь посажу!

И ушёл. А я испугалась. Первый раз.

Думаю, ему трудно было на все это смотреть. Но, все равно, в себе он ничего не хотел менять.

…Я видела в окно, как он шёл к нашему дому. У меня в квартире горели только огоньки на ёлке. И светился экран телевизора. Он позвонил в дверь, и я открыла.

Митя остановился на пороге, казалось, растерявшись.

– Что происходит? – спросила я.

– Вы, действительно… одна дома? Я не помешал?

«Странный вопрос», – подумала я. – А что вас смущает?

Митя уже проходил в прихожую.

– Вы такая нарядная… Вы же сказали, что одна. Для кого Вы… …нарядились.

Нет. Он не произнёс этого слова вслух, но оно буквально повисло в воздухе.

– Для себя и для детей. Проходите.

Он пришёл без верхней одежды (дом ведь напротив). В свитере и джинсах. Невысокого роста – чуть выше меня, кареглазый, милый. Лет на девять младше меня.

– Проходите, проходите.

Мне стало смешно от его замешательства. Он что думал, что я тут в Новый год сижу в халате и нечёсаная? В жизни себе такого не позволяла!

– Вы, правда, одна весь вечер?

Нет! Его недоумение меня сейчас выведет из себя!

– А для кого же у Вас стол накрыт?

Хотелось мне сказать, что точно не для него, но я сдержалась.

– Мы с детьми всегда праздники празднуем. Независимо от того, есть папа дома, или нет.

– Вы изумительная женщина. Я первый раз такую встречаю.

– Спасибо. Я по-другому не умею. Присаживайтесь.

– А вот – мои яблоки, – и он протянул мне огромный пакет, который все это время держал в руках. – Свежие-свежие, как будто только что с дерева. Надеюсь, Вам понравятся.

Я взяла пакет в руки, но он вдруг развернулся, и красно-зелёные, как в детстве, яблоки, посыпались на пол. Яблочный дух наполнил пространство комнаты и смешался со смолистым запахом ёлки.

И все. Больше ничего не помню».

Я рассмеялась. Я, правда, больше ничего не помнила! Ну нет, кое-что я всё-таки помнила… Помнила, как лежала потом на диване, задыхаясь от его поцелуев и борьбы. Что сломался мой мельхиоровый браслет на руке, подарок другого моего мужчины, потому что этот мужчина крепко держал меня за руки, когда я сопротивлялась. Ещё помню, что потеряла серёжку и так её и не нашла, потому что он не выпускал меня из объятий всю ночь.