Читать книгу "Запретный возраст 18+"

Глава 4. Часть 1.

Время шло, как ему и свойственно. Я рад, что оно шло во взрослом темпе, а не в детском или подростковом. Каждый день я засыпал и просыпался в своей новой жизни. Понемногу я всё больше уверялся, что останусь здесь, что не вернусь обратно в 1999-ый. Эта идея начинала всё больше пугать меня, когда я привык к своей новой жизни.

Конечно, были вещи, по которым я скучал. Современная музыка, например. Порой я безумно хотел послушать альтернативный рок или современный хэви-метал, а не то, что считал раньше золотой классикой.

Я скучал по удобствам, к которым привык в девяностые, но которые не были распространены в ранние восьмидесятые. Ярчайший пример – видеомагнитофоны и фильмы напрокат. У моих родителей видеомагнитофон не появится до 1984-го. Даже первые магазины с кассетами начнут открываться лишь в начале 1985-го.

Но больше всего я скучал по Бекки. Порой я ночами лежал в кровати и рыдал, зная, что мне суждено больше никогда не увидеть её, не обнять её снова.

Как я и поклялся после того, как Ричи ударил меня ножом в бок, я был осторожен в своих действиях. Я ходил в школу каждый день, но больше не издевался над хулиганами. Конечно, если они сами будут нарываться на неприятности, я оплачу им сполна, но пока что они не рисковали. Мои столкновения с Ричи установили мою репутацию того, с кем лучше не связываться. Хулиганы всегда найдут кого-то попроще, чем я, чтобы развлечься.

Я больше не издевался над учителями, как делал с преподавателями истории и анатомии. Я вежливо отвечал на их вопросы, когда меня спрашивали, тем ответом, который от меня ожидали. Больше я не поднимал с ними спорных тем. Каждый день я делал домашнее задание сразу, как только возвращался со школы (кроме тех дней, когда у Аниты нужно было что-то сделать, и это происходило удивительно часто).

Учебный год шёл, и когда зима уступила весне, мои оценки по всем предметам сильно возросли. Можно сказать, поразительно возросли. Даже невероятно возросли, как заметили некоторые учителя. К окончанию учебного года у меня были сплошные пятёрки, и мой средний балл заметно увеличился

Похожим образом я больше не рисковал своим здоровьем. Работая парамедиком, я часто удивлялся тупости подростков, что считают себя бессмертными. После Ричи я понял, что я был ещё хуже, чем они. Нормальные подростки, по крайне мере, понимают, что они могут умереть, даже если думают, что такого с ними больше не повторится. Но я думал, что не могу умереть, что я в безопасности до 32-х лет. И это несмотря на то, что в течении восьми лет соскребал остатки глупых подростков с улиц Споканы.

Меня всё ещё в дрожь бросает мысль о том, что я спокойно сел в машину с Майком в ночь пивной вечеринки. Он мог бы запросто выскользнуть с дамбы и утопить нас двоих в реке Споканы. Как было бы иронично, что я вернулся и предотвратил судьбу Трейси только чтобы самому повторить её, вынуждая родителей в любом случае проходить через это горе, только теперь с другим ребёнком.

Я избегал поездок с подростками, как только мог. Когда не мог, я пристёгивался и затягивал ремень настолько туго, насколько мог. В большинстве своём, это был первый раз, когда вопрос ремней безопасностей поднимался вообще. Я бы мог сказать, что водители и пассажиры этих машин издевались надо мной, называли меня ссыклом, и использовали другие формы давления для своих неясных целей. Но они так не делали. Опять же, ситуация с Ричи Фэрвью мешала им выражать свои мысли вслух. Впрочем, порой кто-нибудь всё же спрашивал у меня, почему я это делаю.

«Ну, а если мы разобьёмся?», – спрашивал я тогда.

«Мы не разобьёмся», – неизбежный ответ.

«Скорее всего нет», – говорил я, – «Но это же возможно, да?»

«Думаю, да», – отвечали мне, пожав плечами.

«Ну», – размышлял я, – «если мы всё же попадём в аварию, я не так сильно пострадаю, если буду пристёгнут. Не вижу никаких причин не пристёгивать ремень. Он не давит, не мешает мне двигаться, так почему же мне не пристегнуть его?»

Обычно они не находили ответа и закрывали на этом тему. Но они никогда не пристёгивали свой ремень в ответ. Они не хотели, чтобы их называли ссыклом.

От чего я точно всегда отказывался, так это от поездок с кем-то, кто напился и/или накурился. И так как мне не очень нравилось идти домой пешком из мест наподобие водопада, я просто избегал тех, с кем может возникнуть такая ситуация.

Такая политика привела к проблемам с Майком, словно нам и так проблем не хватало. Наши отношения изменились со времени моего возвращения, и уже не так сильно волновали Майка. Я больше не был его зашуганным другом, который соглашался на всё, что он предложит. Я больше не курил с ним травку на пути в школу, потому что хотел сохранять трезвый рассудок для занятий.

Он испробовал все формы давления, какие только мог придумать, чтобы заставить меня изменить своё решение, но, когда я продолжал отказываться, он надулся на меня. Он не разговаривал со мной и не ходил вместе со мной в школу три дня. Хотя это и просто детская реакция на очень глупую тему, этот эпизод меня сильно расстроил.

Я беспокоился за Майка и отчаянно желал сдвинуть его с пути, по которому он шёл. Моя убеждённость в этом ещё сильнее возросла после инцидента с Ричи Фэрвью. Майк набросился на него, без капли сомнений, схватил этого придурка и оттащил от меня. Он сделал это, несмотря на то, что боялся Фэрвью, и что у него в этот момент был нож в руках. Майк отложил в сторону все свои инстинкты самосохранения, чтобы прийти мне на помощь, и я не мог забыть об этом. Возможно, если бы он не сделал этого, если бы он просто стоял там, неспособный пошевелиться, я бы просто позволил этой дружбе умереть и отпустил бы его идти дальше по своему пути. Но он не сделал так. Он набросился на него без задней мысли. Боже, я должен ему. Мне нужно попытаться!

Он не извинился передо мной за своё ребячество, такова уж его природа. Он просто появился утром понедельника у моей двери на пути в школу, и вёл себя так, словно ничего не произошло. Он достал косяк и мы пошли вместе, но мне он больше не предлагал. Думаю, это настолько близко к извинению, насколько он был способен.

Так я и продолжил ходить с ним в школу каждый день, несмотря на то, что в этом не было необходимости. Синди, у которой уже была своя машина и каждое утро она заезжала за Трейси, предлагала меня подвозить, если я хочу. В её предложение не входил Майк, которого она терпеть не могла. Поэтому я отказывался.

Глава 4. Часть 2.

После школы я порой шёл к Майку, или он приходил ко мне домой, и затем, после того, как я сделал всё домашнее задание, я курил с ним травку. Я научился опускаться на уровень шестнадцатилетних подростков в такие моменты, и мне даже удавалось повеселиться. Впрочем, я больше не ходил с ним на вечеринки по выходным, всегда оправдываясь тем, что у меня есть другие планы, и зачастую так и было. Я нашёл более интересные способы проводить выходные, чем подвергать свою жизнь риску в поездках с нетрезвыми водителями. В большинстве моих планах участвовала Анита. И Синди тоже.

Майк, казалось, был расстроен, что я не проводил с ним время на выходных, но он не делал из этого трагедию. В наших отношениях выстроился статус-кво. Положение, которому не суждено было долго прожить.

В апреле того же года отец Майка, механик, починил Фольксваген Жук за двести долларов и подарил его Майку, чтобы тот ездил на нём все время.

Я хорошо помню эту машину. Она 68-го года, печка в ней не работала, обивка разорвана в клочья, а двигателю постоянно нужно внимание отца Майка. Ещё до моего возвращения мы с Майком отлично проводили время в этой машине. На ней мы ездили на пивные вечеринки, на тусовки, просто кружили по району. Мы использовали эту машину, чтобы прогуливать школу и ездить вместо этого на рыбалку к реке.

Хотя я и не планировал делать в этой машине большинство из тех вещей, что мы делали раньше, я подумал, что просто проехать пару-тройку километров в школу будет достаточно безопасно. И я ошибался.

И до моего возвращения меня пугало то, как Майк ездит на своём Жуке. Сейчас же я был в абсолютном ужасе. Одной поездки с ним хватило, чтобы я понял, что ноги моей больше не будет в этой машине.

Он забрал меня из дома на пути в школу на следующий день после того, как получил эту машину. Как только мой дом скрылся за горизонтом, он достал косяк и подкурил его.

«Ты точно хочешь делать это, пока ты водишь?», – нервно спросил я.

«Делать что?», – ответил он с искренним удивлением.

Я затянул ремень посильнее и обхватил себя руками.

Во время этой непродолжительной поездки в школу, он безрассудно вилял на дороге в утреннем траффике. Он близко подъезжал к задней части автомобилей, когда у него не было места для манёвра. Настолько близко, что, если бы они резко остановились, у него не было бы времени даже нажать на свои тормоза, не говоря уже о том, чтобы вовремя остановиться. Один раз он проехал на красный свет и трижды мимо знаков СТОП, лишь безразлично взглянув на них. Он курил свой косяк всё это время. Когда мы заехали на школьную парковку, я уже весь дрожал от страха.

«Ты норм, чел?», – спросил он, глядя на меня укуренным взглядом.

«Ага», – ответил я, чувствуя острую необходимость поцеловать землю.

«Эй», – сказал он, – «может свалим после обеда? У нас теперь есть свобода.»

«Эм… нет», – ответил я, покачав головой. – «У меня сегодня тест по английскому.»

Он скорчил кислую мину, к которой я уже начинаю привыкать.

«Ну хорошо», – возмутился он. – «Но тебе придётся идти домой пешком. Я не собираюсь оставаться здесь весь день только потому что ты решил пойти на уроки.»

«Всё в порядке», – спокойно ответил я. – «Доеду домой с Синди и Трейси.»

«Ох», – сказал он. – «Ну и ладно.»

Он зашагал прочь, а я вздохнул, наблюдая за тем, как он уходит. Я не могу, не хочу опять садиться вместе с ним в машину. И что мне теперь делать?

Как он и обещал, Майк и его машина уже давно испарились со школьной парковки, когда закончились занятия. Без особых проблем я отыскал Трейси и Синди, и они подвезли меня. Синди захотела остаться ненадолго у нас, когда мы приехали домой. Она спросила, не прикупил ли я новых альбомов со времени её последнего визита.

После нашего первого раза, я трахал Синди ещё примерно раз десять, всегда до взаимного удовлетворения.

Нас никогда не видели вместе на публике, и мы оба знали правила таких отношений. Это только сексуальные отношения. Наш эвфемизм этому был «посмотреть на альбомы», в честь нашего первого раза.

Несмотря на то, что я не приобретал новых альбомов со времени своего возвращения, я сказал Синди, что недавно купил что-то новенькое.

«Так давай посмотрим на это», – улыбнулась она, вставая.

«Конечно», – улыбнулся я в ответ, следуя за ней.

Трейси посмотрела, как мы уходим, и покачала головой.

Позже в этот же день Синди и Трейси поехали в супермаркет. Когда они уехали, я взял телефон и позвонил Майку. Я хотел встретиться с ним и поговорить, попытаться донести до него свою точку зрения. В уме я уже подготовил свою речь.

«Чё как?», – резко спросил он, когда подошёл к телефону. Я сразу почувствовал враждебность в его тоне.

«Слушай, может зайдёшь ко мне ненадолго?», – спросил я. – «Или может я к тебе приду.»

«У меня есть дела», – сказал он. – «Тебя сегодня подвезли домой?»

«Ага», – ответил я. – «Синди подвезла меня…»

Круто", – прервал он. – «Поедешь со мной завтра, или она опять тебя подвезёт?»

«Примерно об этом я и хотел с тобой поговорить…»

«Чувак, тебя завтра подвозить или как?», – потребовал он ответа, очевидный ультиматум слышался в его тоне. – «Мне как-то плевать.»

«Нет», – ответил я. – «Синди подвезёт меня. Но…»

«Ну и ладно», – сказал он. Секунду спустя телефон протрещал в моём ухе.

Я хотел позвонить ему опять, но не сделал этого. Я знал, что из этого ничего хорошего не выйдет. Хотя у меня всё ещё была надежда на Майка, я не мог избавиться от мысли, что у меня ничего не получилось.

Школьный год всё ещё продолжался. Я продолжал ездить утром и вечером с Синди и Трейси на Chevrolet Caprice, машина, которую Синди купил её отец, сразу после того, как она получила водительские права. Примерно два или три раза на неделе у Синди появлялось жгучее желание пойти и посмотреть на мои альбомы. Я никогда не упускал возможности показать ей их.

Майк держал со мной дистанцию. Он больше не звонил мне, не приходил ко мне домой. Спустя недели две я увидел, что он катается по району на своём Жуке с парочкой ребят помладше. Ребята, над которыми он раньше издевался. Когда я видел его, он даже не махал мне, делал вид, что не замечает меня. Каждый раз, когда я видел его, мне становилось грустно.

Глава 4. Часть 3.

В течении этого учебного года я выработал привычку обедать вместе с Ниной Блэкмур. Уже меньше, чем через неделю, я перестал делать это то ли из-за простой жалости, то ли из-за чувства вины за свои прошлые грехи, то ли из-за попыток изменить будущую личность будущей стервы.

Теперь я обедал с Ниной просто потому что мне очень нравилось разговаривать с ней. Каждый день я с нетерпением ждал обеда, чтобы мы могли ещё поговорить о литературе, взглядах на жизнь и прочих темах. Она была образованным и приятным человеком, если пробиться через её барьер, что выстроился после тех издевательств, что она пережила. Думаю, жизнь способна заставить некоторых людей взрослеть быстрее, чем это задумала сама природа. То, как загорались её глаза, когда она видела, что я подходил к её столику, подсказывало мне, что она тоже была рада меня видеть.

К тому времени, как Майк резко прекратил нашу дружбу, мы с Ниной стали довольно близки, и даже могли доверять друг другу. Я зашёл в столовую на следующий день после разговора с Майком, и Нина сразу заметила грусть на моём лице.

«Что случилось?», – спросила она, застенчиво улыбаясь мне.

«Ох», – начал я, садясь за стол и открывая свой ланч-пакет, – «помнишь моего друга Майка, о котором я тебе рассказывал?»

«Ага», – сказала она. – «Тот парень, который постоянно травку курит.»

«Именно», – согласился я. – «Так вот, вчера…»

Я вылил на неё всю историю, исключая, конечно, ту часть, где я когда-то был 32-хлетним и теперь мне сложно понимать шестнадцатилетних. Она выслушала меня, ни разу не перебив, а затем, когда я закончил свою историю, задумчиво взглянула на меня.

«Кажется, словно ты винишь себя в этом», – сказала она.

Я пожал плечами.

«Мы были друзьями уже очень долгое время. Может, я просто слишком строг с ним. Разве это так плохо, что он предлагает подвозить меня в школу каждый день?»

«Если это подвергает твою жизнь опасности, то да», – ответила она. – «Мне кажется, что это его следует винить, а не тебя. Это он решил закончить дружбу из-за чего-то настолько глупого, как с кем ты ездишь в школу и куришь ли ты с ним травку.»

«Да, знаю», – согласился я. – «Но мы уже так давно дружим. Я не могу перестать думать о том, что я его в каком-то роде подвёл.»

«Если вы и правда так давно дружите», – сказала она, – «то не кажется ли тебе, что однажды он всё же повзрослеет и поймёт, насколько глупо себя вёл? Он ещё вернётся.»

«Может, к тому времени будет уже слишком поздно», – выпалил я.

Она взглянула на меня в замешательстве.

«Ты это к чему?»

«О, не обращай на это внимания», – ответил я ей. – «Порой я бываю чересчур драматичным.»

В тот день я вышел из столовой, чувствуя значительное облегчение по поводу всей ситуации. Хотя ничего и не изменилось, мне всегда становилось лучше после разговоров с Ниной.

Ещё я выработал привычку читать бизнес-колонки в газетах каждый день. За завтраком я просматривал отчёт о фондовом рынке, запоминая и отслеживая различные акции. Для меня это стало настолько обыденной вещью, что отец вскоре перестал спрашивать меня, зачем я это делаю. В прошлой жизни я следил только за инвестициями моего пенсионного плана 401к. Теперь я пытался всерьёз взяться за фондовый рынок, и я начал постепенно изучать его и осваивать. Если я смогу освоить это, значит, я смогу освоить что угодно.

Начались летние каникулы. Когда я принёс свой табель маме, мне действительно показалось, что она упадёт в обморок, глядя на него.

«Одни пятёрки, Билли?», – спросила она, глядя на меня в недоумении. – «У тебя?»

«Думаю, я просто стал серьёзнее относиться к твоим словам о том, что образование – это самое важное в жизни, мам», – ответил я ей.

Продолжительная версия Взгляда последовала за этими словами.

«Может, приготовишь сегодня тако на ужин?», – спросил я следом.

«Конечно», – ошеломлённо произнесла она.

Глава 4. Часть 4.

Лето быстро пролетало за жаркими днями и сексуальной активностью. Хотя Майк больше и не тусовался со мной, я нашёл себе новую компанию в лице Синди и Трейси. Мои отношения с сестрой улучшились настолько, что она теперь доверяла мне свои секреты. Она рассказывала мне о своих мечтах и надеждах. Что она хотела пойти учиться в юридическую школу, выйти замуж за хорошего парня и завести детей. Что она хотела большой, хороший дом и машину. Это то, что я никогда не знал о своей сестре, потому что её жизнь закончилась до того, как мы вышли из стадии подростковой ненависти друг к другу.

Она больше не беспокоилась о том, что нас могут увидеть вместе. Может, всё то, что я ей говорил, что я делал для неё, сильно её впечатлило. Всё лето она относилась ко мне как к другу и брала с собой на вечеринки, либо с Синди, либо с другими её друзьями.

Она тоже приобрела похожую неприязнь к нетрезвым водителям. Эту неприязнь она умудрилась вбить в голову и Синди. Когда мы где-то тусилили, одна из девушек обязательно оставалась достаточно трезвой, чтобы безопасно доехать домой. Они выработали правило ответственного водителя до того, как это вошло в обиход. Мне всегда казалось, что мой разговор с Трейси той ночью сильно повлиял на неё.

Именно из круга друзей Синди и Трейси я выбирал себе сексуальных партнёров. Они обе входили в популярную компанию, элитнейшие из элит. В своей прошлой жизни я был бы до чёртиков напуган, находясь с ними на одной вечеринке.

Но теперь всё по-другому. Я не мог заставить себя бояться подростков, но ох, как же я хотел их. Редко я уходил с вечеринки, не воспользовавшись парочкой презервативов, которые я постоянно носил с собой. Я спал с девушками из моих фантазий, и обычно они сами подходили ко мне, спасибо той подпольной репутации, что я выработал среди женщин.

Парни на этих вечеринках, по большей части старше меня, либо выпускники, либо уже студенты, прекрасно понимали, что я делаю. Несмотря на мою репутацию после случая с Ричи Фэрвью, они считали меня безобидным, даже когда я уходил с их девушками погулять, пока они играли в игры на выпивание или заливали себе пиво в глотки прямо из бочки. Конечно, им было интересно, что я делаю. Я был младше всех, и они никогда не разговаривали со мной.

Меня это вполне устраивало. До тех пор, пока они не видят во мне угрозы, когда замечают, что я болтаю в женской компании или ухожу с их девушками на приватный разговор.

Трейси однажды рассказала мне, что большинство парней считают, что я гей. Они не издевались надо мной, потому что Ричи Фэрвью, но для них это объясняло, почему я предпочитаю компанию девушек разговорам о футболе и машинах с парнями.

Я никогда не пытался доказать им обратное, хотя меня в край поражала их странная логика. Если парень тусуется с девушками, значит, он гей.

У меня были очень строгие правила по поводу моих отношений на время лета. Обычно я не спал с кем-либо больше одного раза, и сразу давал ясно понять, что не хочу какого-либо дальнейшего развития подобных отношений. Я был согласен на секс, только на секс. Большинство из них понимало это. Они тоже были согласны только на секс и радовались, что я способен держать язык за зубами и распускать его, только когда он находился возле их киски.

У меня было только два исключения из этого правила: Синди и Анита. Я продолжал спать с ними. Это было довольно приятно. Они обе понимали правила, особенно Анита, которая меньше всего хотела, чтобы кто-либо узнал, что она трахается с подростком. К тому же, они обе принимали противозачаточные и мне не нужно было надевать презерватив с ними. Так приятно было время от времени, для разнообразия, проникать в голую плоть своей плотью.

Это было отличное лето, несмотря на мою разлуку с Майком и отсутствие разговоров с Ниной, по которым я безумно скучал. Лучшее лето, какое я только помнил.

В августе, когда мне исполнилось пятнадцать с половиной, мне дали разрешение водить машину. Отец «учил» меня водить.

«Ты прям на лету всё схватываешь», – сказал он, глядя на меня с подозрением. – «Трейси же не разрешала тебе водить, да?»

«Нет, пап», – заверил я его, профессионально меняя полосы, в экстазе от того, что я снова за рулём спустя… Сколько? Больше шести месяцев? – «Наверное, у меня просто к этому талант.»

«Талант, говоришь…», – сказал он. – «Думаю, нам не придётся много ездить вместе, а?»

Глава 4. Часть 5.

В сентябре начался мой новый учебный год и выпускной класс Трейси. У меня появилось много новых занятий по темам, которые я выбрал пару недель ранее. Я был особенно счастлив узнать, что мне больше не нужно ходить на физкультуру.

Моим первым занятием в семестре стала молекулярная биология. Миссис Крукшанк преподавала этот предмет, и это тема, в которой я очень плохо разбираюсь. Я взял этот предмет, чтобы избавиться от той тоски, что на меня нагоняла школа, и наконец-то узнать что-нибудь новое. Я вошёл в класс в первый день и миссис Крукшанк сухо поприветствовала меня.

«Билли», – сказала она. – «Рада снова видеть тебя в этом году.»

«Я тоже рад Вас видеть», – ответил я.

«О молекулярной биологии ты тоже любишь читать?», – спросила она следом. В её лице и тоне читалась лёгкая насмешка и сарказм.

«Нет, миссис Крукшанк», – сказал я. – «Мои познания в молекулярной биологии девственно чисты.»

Прежде чем она успела ответить, я повернулся, чтобы найти место. Я заметил, что Нина тоже сидит в классе. Она сидела на переднем ряду и все парты вокруг неё были пусты. Она слабо улыбнулась мне, наверное, гадая, заговорю ли я с ней после лета.

«Привет, Нина», – поприветствовал я, садясь рядом с ней. – «Как лето прошло?»

Выяснилось, что мы с Ниной ходим вместе ещё и на третий урок, геометрию. Там я тоже сидел рядом с ней. Когда раздался звонок на обеденный перерыв, мы с ней вместе пошли в столовую. Мы нашли наше привычное место и принялись разговаривать за обедом. Спустя уже пару минут мы общались так, словно это было вчера.

«Так ты всё ещё хочешь быть врачом?», – спросил я, пока мы ковырялись в местной версии бефстроганов.

«О да», – кивнула она. – «Поэтому я и пошла на молекулярную биологию. Нужно сильно налегать на науку, чтобы попасть туда. Особенно если ты хочешь получать стипендию.»

«Куда поступать хочешь?», – спросил я.

«Куда возьмут», – ответила она. – «Но я предпочитаю Вашингтонский университет в Сиэтле. У него наивысший рейтинг, и он достаточно близко к дому, чтобы я могла возвращаться на праздники. Если я куплю хорошую машину, конечно. У моих родителей нет таких денег.»

«У моих тоже», – согласился я. – «Пытаюсь заставить отца инвестировать в фондовый рынок, но он отказывается. Не думаю, что он доверяет моим предсказаниям по поводу хороших вложений.»

«Ты всё ещё хочешь изучать бизнес?»

«Не то, чтобы очень хочу», – сказал я. – «Но думаю, что должен. Мне кажется, что это моя судьба.»

Она захихикала. Ещё год назад она не могла себе такое позволить.

«Ты и правда всё ещё считаешь это своей судьбой, а?»

«Думаю, у меня хороший склад ума для такого», – прогнозировал я.

Немного мы ели в тишине, а затем я спросил:

«Ты хоть что-то поняла в этой молекулярной биологии? Сегодня было только вступление, но мне это уже показалось безумно сложным. Сильно отличается от анатомии и физиологии.»

«Ага», – сказала она. – «Я немного читала по этой теме летом, ну, знаешь, хотела получить небольшое преимущество. Но знаешь, что меня на самом деле озадачило?»

«Что?»

«Геометрия. Такое чувство, что он на латыни разговаривал.»

«Так и есть», – подтвердил я. – «Но, думаю, с этим я разобрался. По большей части, нужно просто запоминать формулы. Математическая часть – это та алгебра, которую мы проходили в прошлом году. Если ты сможешь запомнить формулу, то справишься с этим.»

«У тебя, видимо, такой склад ума», – сказала она мне, откусывая ещё один кусочек от своего обеда.

«Раньше у меня его не было», – пробубнил я.

«Ты о чём?»

«Не, ничего», – ответил я, и мне в голову внезапно пришла идея. – «Слушай, мы можем друг другу помочь. Почему бы нам не встречаться пару раз на неделе и учиться вместе? Ты поможешь мне с биологией, я помогу тебе с геометрией.»

Она обомлела, взглянув на меня, и её лицо покраснело

«Всё хорошо?», – спросил я, пытаясь понять, что я такого сказал, что настолько смутил её.

«Ты хочешь… учиться со мной?», – спросила она.

«Конечно», – сказал я. – «Почему бы и нет? Можем заниматься у тебя дома или у меня. Ты вроде недалеко от меня живёшь, да?»

«Да, недалеко», – она покачала головой. – «Ты точно этого хочешь?»

«Учиться вместе?», – спросил я в замешательстве. – «Конечно хочу. Что не так?»

Она долго и пристально смотрела на меня, множество эмоций пробегали по её лицу. Страх, сомнение, восторг, разочарование, решительность.

«Ничего», – сказала она наконец. – «Когда начнём?»

«Не знаю», – ответил я, всё ещё в недоумении. – «Как насчёт того, чтобы заниматься, когда мы застрянем на чём-то? Мне кажется, что это будет часто происходить.»

Её взгляд ненадолго прояснился, она показалась более сдержанной. Она захихикала и покачала головой.

«Что не так?», – спросил я вновь, практически раздражённый.

«Ничего», – смеялась она. – «Просто странные мысли в голову пришли.»

«Ко мне они тоже часто приходят», – сказал я, всё ещё гадая, о чём же таком она подумала.

Глава 4. Часть 6.

Конечно, я встречался с Майком в школьных коридорах, но он не разговаривал со мной, не подходил ко мне. Его шкафчик больше не находился рядом с моими. Кажется, у него появилась новая группа из ребят помладше, с которыми он зависает. Они словно молились на него. К своему сожалению я понял, что именно это ему и нужно. Ещё я знал, что он вылетит из школы в конце этого года, и я не могу предотвратить это. Пару раз я пытался подойти к нему, но он просто уходил от меня.

Мы с Ниной постоянно делали уроки вместе, и наши дружеские отношения дошли до той стадии, что мы стали достаточно близкими друзьями, способными понимать настроение друг друга одним лишь взглядом, способными говорить друг другу практически что угодно.

Мы стали ближе, чем я мог представить. Мы с ней были ближе, чем когда-либо с Майком. В конце концов, Нина не пыталась обогнать любую историю, какую я ей рассказывал, и не убеждала меня, что в ней побывала куча мифических членов.

Она не заставляла меня курить сигареты или прогуливать школу, чтобы пойти обдолбаться. К тому же, с ней не было странного сексуального напряжения, как было с большинством девушек, которых я знал. Нам просто нравилось быть вместе и разговаривать друг с другом.

Она познакомилась с Трейси и моими родителями, когда мы в первый раз занимались у меня дома. Это было в каком-то роде неловко, потому что Нина очень застенчива перед незнакомыми людьми, а моим родителями было очень интересно узнать о девушке, с которой я решил их познакомить. Хотя я уже и дошёл до той стадии, что тыкаю свой член во всё, что шевелится, я никогда не знакомил кого-либо с родителями. Мне показалось даже ироничным, что единственная девушка, которую я представил родителями, была та, с кем я никогда не занимался сексом.

Нина пробубнила односложные ответы на расспросы родителей о том, где она живёт, чем хочет заниматься и прочее, и наконец, они оставили нас одних. Трейси лишь быстро поприветствовала Нину, приличия ради, и сразу ушла в свою комнату.

После того, как Нина ушла, и после того, как я ответил на все вопросы родителей и объяснил, что мы просто учимся вместе, что мы только друзья, что им не нужно планировать свадьбу, я поднялся наверх, чтобы поставить свои учебники на место.

Трейси сейчас сама делала уроки под аккомпанемент хеви-метала. Она заметила, что я прохожу мимо её комнаты и позвала к себе.

«Что случилось?», – спросил я её.

«У тебя вообще стыда нет?», – заявила она мне.

«Ты о чём?»

«Мало было того, что ты всех моих друзей перетрахал, но тебе не кажется, что это уже слишком? Тебе стало скучно, и ты теперь решил трахать застенчивых умных девочек? Ты просто уёбок.»

«Я не трахаюсь с Ниной», – сказал я, ошеломлённо глядя на свою сестру. – «Мы просто учимся вместе. Она моя подруга.»

«У тебя нет подруг», – обвинила она. – «У тебя есть только партнёры по сексу. Ты мне действительно сейчас заявляешь, что привёл эту девочку сюда, чтобы уроки с ней делать? И ты совсем не уходил с ней наверх для приватной сессии до того, как мы домой вернулись?»

«Нет!», – крикнул я, мотая головой. – «Боже мой, неужели я настолько плох?»

«Настолько ли ты плох?», – засмеялась она. – «Ты хоть представляешь, сколько отношений ты разрушил за последние пару месяцев? Ты знаешь, что четыре мои подруги бросили своих парней после того, как ты их трахнул?»

«Нет… Серьёзно?»

«Серьёзно», – кивнула она. – «Поначалу это было даже мило, видеть, как все эти девушки пытаются подкатить к тебе, чтобы ты их заметил. Но ты совсем из рук выбился. Девушки подходили ко мне и притворялись моими подругами, только чтобы я познакомила их с тобой. Они говорили, мол, конечно, я хочу, чтобы всё было по-тихому. Просто познакомиться с ним, поболтать немного. Ты знаешь, что они только о тебе и говорили в раздевалке и туалете? И знаешь, что конкретно они говорили о тебе?»

«Что?», – спросил я.

«Они говорили о тебе в том же ключе, в каком твои друзья говорят о девушках наподобие Стэф. Ты шлюха, Билли. Они описывали, как хорошо ты занимаешься этим, используя самые отвратительные термины, какие я только слышала. Они даже спрашивали, трахал ли ты когда-либо меня. Меня! Твою ёбанную сестру!»

«Мне жаль, Трейси, я никогда…»

«Но знаешь, что они никогда не говорили о тебе?», – продолжила она. – «Они не говорили, какой ты хороший и вежливый парень. Они никогда не подходили ко мне и не говорили 'Боже, Трейси, твой брат такая душка'. Они говорят только о том, как ты вылизывал их и трахал, пока они не закричал. Они не говорили, как хотят привести тебя к себе и познакомить с родителями, или что они хотели бы встречаться с тобой. Они говорят, как хотели бы пробраться к тебе домой опять и снова переспать с тобой.»

«Вау», – сказал я, не зная, что и думать. Конечно я понимал, что у меня была репутация среди девушек, но я понятия не имел, что они говорят обо мне в том ключе, о котором мне рассказала Трейси. Меня так же печалила злость моей сестры. Последнее, чего я хотел, это чтобы она злилась на меня.