Текст книги "Черная сирень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernaya-siren-170239.jpg)
Автор книги: Маша Трауб
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
7
Полночи Галина гуляла в интернете.
Денек-то выдался такой, что и снотворное ее не брало. Вот тянутся обычно дни, не успеешь проснуться, а уже думаешь о том, как бы день, состоящий из таких однообразных и опостылевших хлопот поскорей прошел, а тут тебе раз – и поворот на сто восемьдесят градусов!
Лиха беда начало.
Сначала Галина принялась изучать уголовный кодекс, а точнее – искать на сайтах подходящие под описание произошедшего с ней бреда статьи.
Ну что ж… Все не так уж и плохо.
В самом худшем варианте за непредумышленное убийство человека Макса ждет два года реального срока, а с хорошим адвокатом все может обойтись и условным.
И это надо доказать.
А доказать без ее непосредственного участия, выходит, невозможно.
«Соучастницей пойдешь!» – в ее ушах все еще звенела мерзкая угроза Разуваева.
«Щас тебе, козел! А попытку изнасилования получить в довесок не хочешь?»
В правом нижнем углу монитора ей давно уже подмигивало автоматическое сообщение от какого-то Василия Пуговкина, юриста, который, несмотря на то что шел уже второй час ночи, готов был подробно проконсультировать ее по любому вопросу.
Галине вдруг почудилось, что улыбчивый восковой Василий все про них с Максом знает, и она тут же покинула сайт.
Она открыла любимую соцсеть, зашла на страницу к Разуваеву и щелкнула на фото его профиля. Как же наши граждане любят наряжать соцсети своими полуголыми фотками с душных заморских курортов! Так и веет от них потом, алкоголем, солнцезащитными кремами и использованными памперсами, которые некоторые мамаши без зазрения совести оставляют в пляжных сортирах. Гавайская рубашка, расстегнутая до пупа, обнажала крепкую, умеренно волосатую грудь, взгляд серых, уже немного выцветших глаз, недвусмысленно обещал всем желающим симпатичным дамам разнообразные удовольствия, а в правой руке (именно в той, которой он сегодня исполнял свой невротический танец) уверенно дымилась черная, с золотым ободком, сигарета.
И все же ей стало немного жаль, что все так скверно вышло…
Не потащи он ее за тот треклятый ларек, сейчас бы, небось, слали друг другу в ночи смайлики да сердечки и договаривались, где и как смогут в следующий раз так повеселиться и поотжигать до седьмого пота.
Эх, Максик, Максик…
Промокашечный король.
Трусливое ссыкло, даже не удосужившееся разыграть перед ней настоящего мужика.
Зато беседа с Соломоном Аркадьевичем прошла на удивление гладко.
По поводу увольнения Родиона старый хитрый интриган даже не думал давать комментариев.
Но Галина четко поняла: Родька ей набрехал, не сам он решил уйти – его попросили, причем конкретно и однозначно!
И когда их разговор коснулся ее собственной дальнейшей работы в клубе, Соломон Аркадьевич вел себя так, словно это само собой разумелось. Он попросил ее распланировать расход на ближайшее лето, въедливо изучил цифры текущих трат и дал пару советов на будущее.
И вообще, сегодня он беседовал с ней (кстати, впервые за все эти годы) как с равноправным партнером.
Эта встреча укрепила Галину во мнении, что решение порвать с мужем было верным и своевременным.
Родик появился дома только поздним вечером, не столько пьяный, сколько развязный и храбрый от трескотни сочувствующих приятелей, под гогот и анекдоты не устававших возмущаться бессмысленностью брака.
– Я за вещами, – пафосно произнес он и открыл дверь их общего шкафа. – За вещами на первое время. Ты же сама написала: «вали из моей квартиры» и чего там еще бла-бла про наш развод.
– Ну и вали, на здоровье. Можешь сразу все забрать.
Родик достал из-под кровати небольшую спортивную сумку и нарочито медленно, как в рапиде, принялся осматривать свои рубашки, висевшие на плечиках в шкафу.
Открылась дверь в спальню, и на пороге появилась Катюша. Она держала в руках шелковое, купленное Галиной на прошлой неделе платье модной итальянской марки.
Давно привыкшая к родительским скандалам, дочь равнодушно кивнула в сторону отца и обратилась к матери:
– Мам, я надеть его завтра хотела к Тане на днюху, а тут пятно какое-то…
Ну все!
Это было последней каплей. Щеки Галины покраснели, ее мелко затрясло.
– Тварь! – процедила она сквозь зубы. – Неаккуратная тварь, только портишь все и всегда!
– Мам, – побледнела от неожиданности Катюша, – ты это кому, мне или папе? Я только спросить хотела, чем ты пятна выводишь. Я сама все сделаю, ты просто скажи…
– Вышла и дверь закрыла! Сколько раз тебя учила, чтобы без стука сюда не входила! – рявкнула Галина и тут же поняла, как несправедлива по отношению к дочери. Но то, что успело скопиться в ней за день, уже переполняло ее до краев. – Одиннадцатый час уже, в школу завтра вставать, какое, к черту, платье!
– Зря ты так, – попытался встрять Родик, – зачем на ней-то срываешься?
– Ах, тебя вдруг ребенок начал интересовать?! После трехдневного загула? Совесть похмельная заскреблась? А ты возьми и затопчи ее, тебе не привыкать! Ты знаешь, сколько это платье стоит? Ты хоть одно платье ей когда-нибудь купил?
Он резко повернулся к ней спиной и принялся спешно заталкивать в сумку первые попавшиеся вещи.
В заднем кармане его джинсов очнулся симфонический оркестр, разлился знакомой, пощипывающей за живое мелодией. Родя, оборвав музыку, быстро ответил на звонок.
– Да. Скоро буду.
Галине, продолжавшей стоять рядом, было хорошо слышно, как на другом конце провода расплескался глупый женский смех и как его обладательница, продираясь сквозь чьи-то басы, ответила: «Мы все тут очень тебя ждем, особенно я!»
– Презервативы не забудь для девчонки купить! Хоть на это ты, надеюсь, способен?
– Они мне там не нужны.
Под его руками зажужжала молния и сломалась ровно на полпути.
– В смысле?
– Галь, дай булавку.
– Сходи да возьми. У нищих слуг нет!
– Я не знаю, где они лежат, иначе бы не просил.
– У нее попросишь. Только знаешь что… Я тебя к дочке больше не подпущу! Еще заразу какую-нибудь занесешь, тварь. Ты, кстати, в курсе, что тебя из клуба с позором выкинули? Так что байки про новые интересные проекты прибереги для своих проституток! И позволю все же дать совет – используй презервативы!
– Так, еще зубная щетка, – пробубнил куда-то себе под ноги Родион, но потом вдруг встрепенулся, будто только что осознал сказанное, и впился в лицо Галины бессмысленным взглядом человека, которому больше нечего терять:
– Ей двадцать три года, и она не из клуба. Она студентка. Из приличной семьи. У нее молодое прекрасное тело, она прямо сейчас ждет меня и хочет, любого. И даже без зубной щетки, – добавил он скорее для себя. – Прости, Галь, мне лучше сейчас уйти. – Голос его дрогнул. – Все это очень сложно, но… давай попробуем ради Катьки остаться друзьями или хотя бы просто цивилизованными людьми.
Она попыталась улыбнуться.
Он неопределенно махнул рукой и быстро вышел из комнаты. Входная дверь за ним аккуратно прикрылась.
Галина почувствовала, как стало тяжко и легко одновременно, будто зуб гнилой вырвали, но привычная боль, с которой успела смириться и срастись, все еще мучает до слез, не дает возможности поверить, что все закончилось.
Она боялась лишь одного: что когда-то, совсем скоро, к ней заглянет предательское сожаление, горечью разольется на высушенном бессонной ночью языке, комом застрянет в горле и ляжет рядом в холодную, наполовину пустую постель.
Шутка ли сказать – шестнадцать лет…
Да надо их просто забыть!
Отсечь и забыть все, что мешает стать по-настоящему счастливой.
Покончив с уголовной темой и Разуваевым, изнуренная бессонницей Галина перешла к статьям о том, как обрести себя после разрыва с мужчиной, изобильно представленными, на ее счастье, в интернете.
В ту длинную ночь ей удалось поспать всего пару часов.
8
Валерий Павлович вернулся ровно через два часа.
К тому времени Самоварова уже давно закрыла ссылки, в которые бессовестно залезла, и вновь занялась хроникой покойного Мигеля Мендеса.
Информация, которую она по второму кругу просматривала, теперь повисала будто за стеклянной стеной: одни голые факты и полная тишина со стороны ее хваленой интуиции.
– Пообедаете со мной? – раздался из коридора веселый голос.
Варвара Сергеевна – скорее для вида – сделала еще одну пометку в своем блокнотике, вышла из сети и с удивлением отметила, что в этот момент чужая жизнь ей представляется куда менее интересной, чем своя.
– Думаете, хорошая мысль? – крикнула она в коридор.
– Да не думаю я, а побежал готовить!
Прежде чем появиться на кухне, Варвара Сергеевна воспользовалась ванной комнатой. Открыла сумочку, припудрилась и аккуратно растерла по губам ярко-красную помаду. Все это время она смотрела на себя в зеркало и ощущала, что наблюдает хорошо знакомого, но какого-то иного человека.
Вон оно как, нежданно-негаданно, крутануло! Сожалеть ей было давно уже не о чем. Прежняя башня была разрушена на корню. Но почему-то именно сейчас, здесь, в этой чистенькой квартире едва знакомого человека, она впервые так внезапно и остро почувствовала зыбкий переход от давно погребенной себя к себе другой, еще незнакомой.
Что-то же должно появиться на месте обломков.
Да пусть хоть и надгробная плита…
– Варя, присаживайтесь, не стойте в дверях.
Валерий Павлович ловко рубил большим кухонным ножом розовые стейки, распластанные на разделочной доске.
У подследственного Плешко мог быть друг, брат, еще какой-нибудь родственник.
Но чтобы вот так, спустя два с лишним года, совершенно случайно…
Зачем?!
И если сейчас этот Валерий Павлович садистки тянет время, чтобы поймать в ее глазах доверчивую растерянность, а потом унизить хлестким словом или даже ударить – она поймет и, возможно, тогда наконец по-настоящему освободится.
– Варя, да что это с вами?
– А что со мной? – Самоварова присела на краешек стула. Она все еще пыталась выстроить вокруг их встречи хоть какую-то логическую цепочку, и у нее ничего не получалось.
– Я уходил, ты живая была, ироничная, вернулся – тебя как сдули… Салат с чем любишь: масло, сметана?
– Сметана.
Минут через двадцать обед был готов. Скупо отвечая на формальные вопросы хозяина, Самоварова пыталась прощупать наперед тот момент, за которым может последовать необратимая опасность.
И страшная, темная воронка, которая почти всосала ее в себя два с лишним года назад, закрутилась совсем рядом, но пока еще не здесь, а где-то вовне.
И там, в воронке, была не смерть, но уже и не жизнь.
Тяжелый плащ крадущегося по пятам мрака, в складках которого отдельными вспышками мелькали объяснения с начальством, унижения, бесполезные крики, отчаянье, боль, и бесконечные вопросы врачей, и печаль в глазах Никитина, и Анькина вдруг проснувшаяся чрезмерная забота.
– Ну так что же здесь случилось?
Прежде чем снова заговорить, Валерий Павлович подождал, пока она поклевала мясо и салат. Ее руки заметно дрожали, и он, все время внимательно за ней следивший, не мог этого не заметить.
– Я думала, мы на «ты» перешли.
Варвара Сергеевна, не став спрашивать разрешения, встала и включила кофеварку. В любой непонятной ситуации лучше что-то делать.
– Я с радостью! Не люблю ненужных формальностей… На работе ими сыт по горло. Ты у меня дома, мы второй раз за день принимаем вместе пищу – «выкать» в такой ситуации нелепо!
Самоварова резко обернулась:
– Я тоже не люблю недоговоренности. Итак, что ты про меня успел узнать, а главное, зачем тебе это нужно?
Вопреки ее ожиданиям, Валерий Павлович выдержал ее яростный взгляд спокойно и, что-то взвешивая про себя, с ответом не торопился.
Он встал из-за стола, молча забрал из ее рук немытую утреннюю чашку и достал из шкафа две другие, чистые.
– Сын через полчаса подойдет, познакомитесь.
– Валерий Павлович! Или ты мне все сейчас же объяснишь, или мы видимся в последний раз, и давай расценим это как дурацкое приключение.
– Ну что ж… Объясню, конечно, когда пойму, что мне нужно объяснять… Да присядь ты! Кури, кофе пей! Нервная ты какая… Вот она, эмансипация ваша. «Новопассит» в сиропе месяцок пропьешь – вчера еще хотел назначение дать, да запамятовал. Он хорошо снимает тревожные состояния, не пропускай только приемы.
– Всего и делов? «Новопассит»? Я не ослышалась? – Она зло рассмеялась.
Перед глазами промелькнула щедрая горка препаратов, выписанных Ларисой Евгеньевной, которыми уже третий год кормила свое помойное ведро. Хорошо хоть у ментов тщательно защищены все базы, включая медицинскую.
Но сейчас она уже не сомневалась в том, что при большом желании он все узнает. Да и сын его в этом деле, вероятно, прошаренный.
Айтишник…
Или уже знает?
И просто над ней издевается.
– Да, «Новопассит» в сиропе, так эффективней. Продается в любой аптеке без рецепта. Пожалуйста, сядь.
Он подошел к окну, распахнул его настежь и вдруг резко хлопнул себя по лбу:
– Ах ты, черт! Я, кажется, понял… Как же я сразу не догадался, аналитик хренов! Ты же в компе у меня побывала, и ты следователь!
Было видно, что он и в самом деле разволновался. Пытаясь успокоиться, начал с шумом собирать со стола грязную посуду.
– Варвара Сергевна, прошу тебя, сядь и дай мне тоже сигарету. Бросишь тут с тобой, как же!
Самоварова присела и закурила.
– Так вот, послушай…
После его глупейшего в своей простоте объяснения, оба засмущались от взаимной бестактности и надолго замолчали.
Напряжение стало таять.
Варвара Сергеевна принялась снова, теперь уже украдкой, осматривать кухню. Ни вазочек, ни цветов на окошке, и, несмотря на видимую чистоту, полотенца не выглажены.
Нет, в этом он точно не врал: хозяйки в доме давно уже не было.
Кто-то не прожил здесь эту жизнь.
Ветер за окном вконец распоясался и начал играть с занавесками, задирал их, раскидывал по сторонам, обнажая клочья суконного предгрозового неба в окне.
«Нам сейчас не хватает только голоса Шаляпина, с патетическим треском льющегося из старого граммофона», – подумалось Варваре Сергеевне.
– Дождь-то переждешь?
– А кофе еще сваришь?
– Сварю, если дождь переждешь.
– Может, такси проще вызвать?
– А я не хочу как проще.
– А со мной так и не получится.
– Успел заметить.
Через полчаса дождь закончился.
Прощаясь, Валерий Павлович дал на всякий случай зонт и, лукаво улыбаясь, подчеркнул, что зонт обязательно надо вернуть.
Сына Валеры, высокого парня с кофе и собачкой из позавчерашнего утра, Самоварова встретила, выходя из подъезда. Растерявшись, она все же кивнула, и он, не глядя, машинально кивнул в ответ.
Он ее, конечно, не узнал.
Двигаясь по направлению к проспекту, Варвара Сергеевна свернула в арку, в которой затормозила вчера со своим неслучайным новым знакомым.
Она остановилась и принялась внимательно рассматривать старинный, нещадно изъеденный временем каменный свод. Вспомнились катакомбы из сна и спасительные, золотистые потоки света и музыки.
И тут самая странная, кажется, мысль пришла ей в голову.
Даже если и наврал ей этот Валерий Павлович, даже если настрогал так же шустро, как обед, свое складное объяснение, все равно только что прошедший час, что они провели вместе, пусть и в изрядном смущении, стоил даже его вранья…
9
Несмотря на тревоги последних дней, в то утро Галина проснулась в особенном настроении.
С раннего утра, пока собирала дочь в школу и собиралась сама, пока привычно металась по квартире, опасаясь забыть необходимую вещь, и повторно проверяла, выключены ли утюг, плита и закрыты ли краны, что-то новое, пока еще неясное, щекотало ее изнутри.
В рабочий кабинет Галины можно было попасть двумя путями: через длинный общий коридор, которым она всегда и пользовалась, или – существенно срезав путь, – через гостевой зал со сценой.
Сегодня она решила пройти через зал.
На сцене танцоры репетировали начатую еще Родиком постановку, пока еще совсем сырую, с не вполне сложившимся сюжетом.
Когда Галина поравнялась со сценой, она остановилась, пораженная, сама еще не понимая чем.
И тогда, вопреки обыкновению, Галина присела на краешек велюрового дивана, внимательно вглядываясь в происходящее на сцене.
Девки, эти безмозглые анорексички (глаза бы их не видели!), как обычно, кривлялись и ржали. Галина вспомнила, что Родион перед уходом решил покреативить, взяв в постановку приглашенных танцоров-кубинцев. Именно это и привлекло ее внимание: смуглые, скульптурные тела, глаза-угли и густые, черные, волнистые волосы.
Ох…
Глядя, как лихо кубинцы крутили танцовщиц в зажигательной сальсе, Галина на какие-то минуты утратила чувство реальности. Ей показалось, что мир, огромный мир за пределами ее тоскливого дома, состоит лишь из испепеляющего солнца, соленого моря, смеха, рома, дыма сигар и сладостной неги на песке.
Особо приглянулся один.
Самый высокий, самый белозубый и самый веселый.
Галина с удивлением расслышала, как парень, объясняя танцовщице движение, свободно говорил по-русски.
Заметив пристальный взгляд, танцор оставил девушку, спрыгнул со сцены и, подойдя к Галине, склонился перед ней в шутливом поклоне.
– Привет!
Его легкий акцент был умопомрачителен.
Галина почувствовала, как кровь бросилась в лицо. Хорошо хоть в зале даже днем был полумрак.
Функции Родиона теперь временно исполняла девица, из старожилок, самая, пожалуй, некрасивая, зато самая хваткая из всех этих дур. Когда кубинец подошел к Галине, та громко хлопнула в ладоши и объявила: «На сегодня все».
Галине пришла в голову дерзкая мысль: а что если позвонить Соломону Аркадьевичу и настоять на том, чтобы Галину попробовали еще и в качестве художественного руководителя? Почему бы и нет? И ей бы к зарплате деньжат накинули, и для них это куда бюджетней, чем брать человека на целый оклад.
– Понравилось?
– Да… Но есть недочеты, надо бы устранить.
– Но мы же только начали! И вы знаете как?
– Хм… Я вот о чем подумала: может, дадите мне несколько уроков сальсы? – неожиданно для себя сказала Галина.
Танцы – это то, что делает женщин легко уязвимыми.
Если девочку не отдали в детстве учиться хореографии, позднее ей лучше не начинать.
Даже если она посвятит все свободное время и потратит кучу денег на занятия, даже если будет относиться к этому совершенно серьезно, легкость и естественность, которые усваивает тело до начала полового созревания, ей не поймать уже никогда.
Друзья, конечно, будут удивляться, а особо чувствительные и восхищаться, но профессионал всегда заметит лажу.
У Галины был безусловный козырь – ее балетное прошлое.
– С удовольствием, мадам! – и парень снова склонился в шутовском поклоне. – Да хоть сейчас!
– Ну, сейчас-то мне надо поработать… Я здесь занимаю должность главбуха, – зачем-то добавила она.
Но кубинца это, похоже, совсем не заинтересовало.
– Так я подъеду к вечеру, скажите когда.
– Даже так? Отлично! Тогда в семь, здесь же.
Галина встала и поспешила к себе в кабинет.
Солнце Кубы жгло ей спину.
* * *
Галина включила компьютер.
Весь экран заполнило издевательское фото: она и Родик, оба загорелые, улыбчивые, в белых льняных рубашках.
Испания. Два года назад.
«Что, урод, думаешь, я слезы буду лить?! На, получи!»
Выбрав в меню необходимую опцию, она в считаные секунды удалила заставку.
Затем достала из ящика стола большое круглое зеркало.
Вот черт: сразу же глянула в него с неправильной, с увеличительным эффектом стороны.
Лучше было не смотреть…
В детстве бабуля частенько дразнила ее росомахой.
Родя как-то мимоходом назвал ее «эко-женщиной».
Галина тогда пропустила мимо ушей, а сейчас, с болью и с омерзением, вспомнила.
Да, она только подкрашивает корни волос, и то не каждый месяц.
Да, она уже несколько лет не стрижется, и волосы у нее, пусть тонкие и рыжеватые от природы, уже почти до попы.
Кожа молочно-белая, вроде чистая, но не слишком. Много мелких морщинок вокруг глаз, две носогубные борозды, и второй подбородок уже отчетливо наметился…
Она всегда была принципиальной противницей «уколов красоты».
Но стоило ли, а?
Макияж? Почти никакого. Реснички по утрам – наспех, в один слой, и бледно-розовый блеск на губах.
Ну что она за женщина-то, в самом деле!
В рестораны, на вечеринки – это святое: накрасится, разоденется, а вот в обычной жизни…
Теперь фигура.
Килограммов пять она уже давно хотела сбросить, но все как-то не получалось, и, похоже, с тех пор набежала еще пара кило.
Но как бы то ни было, у мужиков она по-прежнему пользуется спросом, взять того же Разуваева – аж слюной весь вечер брызгал!
Аккуратно и быстро, с каким-то новым остервенением, Галина успела закончить работу до шести.
И оставшееся до семи время приводила себя в порядок.
И все же, когда, словно чего-то опасаясь, она едва слышно ступала по коридору (у них и был-то впереди всего час: после восьми клуб работал для посетителей), ее сердце колотилось так, как не колотилось никогда, даже в школьные годы, с Разуваевым.
Через пятнадцать минут, заливисто хохоча в умелых руках кубинца, Галина напрочь забыла про все свои комплексы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?