Читать книгу "Чао, Италия!"

В этом самом оживленном участке города, где постоянный шум от водоворота машин, где все время пробки, где нетерпеливо гудят, – и вдруг тихий двор!..

И в этом тихом дворе стоит удивительный фонтан.

Величественная женщина протягивает руку, а рядом с ней крылатый лев, который смотрит на эту руку.

Боже мой, что это за красота!

Этот фонтан XVIII века называется «Обручение Венеции и Моря».

И лев – это крылатый Лев Святого Марка, евангелиста. Внутри этого фонтана плавают дельфины, которые изображают море, а дальше стоят мальчики, которые держат щиты, и на щитах написаны все главные районы Адриатики.

И такие фонтаны, я тебя уверяю, находятся практически во всех больших зданиях центра Рима – достаточно постучаться и войти внутрь двора.

Представляешь, к этому мощному хору: звону колоколов и храмов, хору высоких зданий и колонн, хору древних развалин, вдруг присоединяются эти тихие струи воды, как один из важнейших элементов Рима.

Отторино Респиги очень здорово это подметил в своей симфонической поэме: там слышны звуки журчащей воды.

Я уж не говорю о площади Esedra, она сейчас называется Площадь Республики, на которой находится еще один замечательный фонтан.

Кстати, этот фонтан довольно современный – начала прошлого века. Другое дело, что он стоит на фоне базилики Santa Maria degli Martiri degli Angeli.

Построить такую базилику внутри терм мог только Микеланджело. А перед базиликой круглая площадь, с которой начинается Via Nazionale, которая идет потом туда вниз, к императорским форумам.

И на этой площади огромный фонтан – Фонтан Наяд. Он построен скульптором Рутелли, между прочим дедушкой недавнего мера Рима Франческо Рутелли. Он сделан где-то на стыке веков в начале 1900-х.

Это такое подражание античности, в духе того же Викториана – под струями текущих вод плещутся бронзовые красавицы. Остроумные римляне называют их «самыми чистыми девушками в Италии».

Так что, если говорить о моих предпочтениях, то это конечно фонтаны, потому что, с одной стороны, они ведь сооружения общественные, а с другой стороны – это всегда что-то очень индивидуальное, очень личное.

Кстати, летом в Италии очень жарко, и многие пьют прямо из фонтанов. И как не глотнуть прохладной воды, бьющей изо рта какой-то сказочной рыбы или дивного золотого рога в руках мраморного херувима. А еще хочется подставить иссушенные губы под струю воды, бьющую из морды каменного льва, торчащего из стены, и изливающуюся в большую выщербленную каменную ванну.

Правда, везде развешены таблички, что пить эту воду нельзя, хотя все пьют.

Чего не сделаешь, чтобы сэкономить пару евро, которые с тебя хотят содрать проклятые спекулянты-торгаши за простую бутылочку животворной влаги.

Кто, кто в теремочке живет?

С одним моим приятелем произошла трагикомичная история.

Он живет в столице одной из стран, где сам город расположен в долине перед горой. Сама гора крайне живописна, на ней стоит популярный ресторан, к которому снизу идет канатная дорога.

Но примечательна эта гора еще и тем, что на ней, как и полагается, стоит монумент «Мать-Родина».

Думаю, что каждый легко себе представит металлическую громадину, держащую в руке то ли меч, то ли шампур, который в этой стране не менее популярен.

Мой приятель – любитель застолья, даже слишком большой любитель.

Старые друзья неоднократно его предупреждали, что это может кончиться плохо и что у него будет белая горячка. Но он над ними смеялся и рассказывал про своего отца, который мог выпить одним залпом полбочки хорошего вина, и утверждал, что у него удивительные гены, которые превращают весь выпитый алкоголь не в цирроз печени, а в традиционное для этой страны долголетие.

Однажды этот приятель, вооруженный своими удивительными генами, просидел на какой-то вечеринке, увеличил свое долголетие на две-три бутылки ароматного молодого вина и отправился домой.

Он шел один по длинной улице мимо той самой горы. Была чудесная теплая ночь, пели какие-то ночные птички, в лицо ему веял свежий нежный ветерок, а с неба светила яркая Луна. После очередной процедуры по увеличению долголетия жизнь у моего приятеля была прекрасна.

Она бы и дальше была прекрасной, если бы он случайно не бросил взгляд на вершину горы.

Он бросил взгляд, прошел еще несколько шагов и в недоумении остановился.

Потом снова посмотрел на гору и удивленно вытаращил глаза.

Перед ним была все та же привычная гора с привычным фуникулером и рестораном. Рядом стояла «Мать-Родина», втыкая в небо то ли меч, то ли шампур.

Все было как обычно, за небольшим исключением – «Матери-Родины» было две.

Мой приятель протер глаза и несколько раз перекрестился.

Но видение не исчезло. Два одинаковых памятника стояли рядом, видимо подтверждая худшие предположения насчет белой горячки.

Правда, вокруг памятника пока еще не летали маленькие чертики, как это описывают психиатры, но, судя по всему, они уже были на подлете.

Мой приятель, человек верующий, упал на колени и стал горячо молиться.

Он поклялся больше никогда не злоупотреблять вином и пообещал немедленно вступить в местное общество сторонников трезвости, которое в этой стране, по понятным причинам, было крайне непопулярно.

Помолившись, он снова взглянул на гору и испустил громкий крик отчаяния.

Молитва не помогла!

Две «Матери-Родины» холодно высились на вершине горы, как бы насмехаясь над попытками моего приятеля решительно и навсегда изменить свою жизнь.

Далее свидетели рассказывают, что всю ночь по городу бегал какой-то человек и оглашал окрестности дикими криками.

На следующий день друзья нашли моего приятеля дома.

Он лежал в комнате, накрывшись толстым одеялом, мучительно стонал и просил жену простить его за все.

Однако друзья вытащили его из кровати, оторвали подушку от лица и показали свежую газету, в которой рассказывалось, что ночью специальная бригада монтажников меняла старый проржавевший монумент «Матери-Родины» на новый. И когда привезли новый, то несколько часов он стоял рядом со старым.

Приятель схватил газету и несколько раз ее перечитал.

Убедившись, что белой горячки не было, а был факт неустанной заботы местных властей в деле патриотического воспитания населения, он снова испустил крик. По звуку это было похоже на традиционный крик марала в момент победы над соперником из-за прекрасной самки. Но по сути это был крик радости в момент победы генов его дедушки над здравым смыслом.

Мой приятель немедленно встал с постели и, заявив жене, что он перед ней ни в чем не виноват, а следовательно, извиняться ему не за что, тут же отправился в ближайшее питейное заведение, где продолжил работу над своим долголетием.

И теперь он в полном порядке, за исключением того, что категорически отказывается ходить ночью мимо горы, где стоит «Мать-Родина», держащая в руках то ли меч, то ли шампур.

Я вспомнил эту историю, потому что именно в Италии со мной произошло нечто похожее.

Мы с женой и детьми ехали на такси по Риму. Был чудесный теплый вечер. Возможно, даже пели какие-то птички, правда я их не слышал из-за звука мотора и бесконечной ссоры детей, которые все время выясняли, кто именно должен сидеть в центре заднего сиденья, чтобы впереди видеть дорогу. Как и в истории с моим приятелем, на небе светила яркая Луна.

Мы повернули на какую-то улицу, я бросил взгляд вправо и… увидел пирамиду.

Точно так же, как вы скользнули взглядом по слову «пирамида», я скользнул взглядом по каменной громаде правильной формы и стал смотреть на дорогу.

Однако постепенно мне в голову стала приходить мысль, что что-то тут не так. Согласитесь, что я не мог увидеть настоящую пирамиду в центре города Рима.

Я грустно подумал, что со мной, видимо, что-то случилось.

Хотя, это давно ожидалось, потому что когда у тебя такие дети, такое помешательство с тобой обязательно случится, даже если ты не увеличиваешь свое долголетие по рецепту моего приятеля.

Даже удивительно, что это помешательство не случилось со мной раньше, потому что мои дети как раз находятся в стадии выяснения отношений, причем со дня их рождения. Я точно не помню, с кем выясняла отношения моя дочь те четыре года, которые она была в одиночестве, пока ждала появления на свет своего брата, но то, что с кем-то выясняла, – это точно.

Так что, подумал я, пора идти домой, ложиться в постель и накрываться толстым одеялом.

Однако мои грустные размышления о собственном будущем прервал маленький сын, который поинтересовался, где тут лежит мумия Тутанхамона. И если в этой пирамиде, то нельзя ли туда сходить завтра и попросить, чтобы Тутанхамона дали потрогать, только чтобы я стоял рядом.

Услышав эти спасительные слова моего достойного отпрыска, я резко повернулся и снова бросил взгляд направо.

О, Боже! Справа, на тротуаре, в паре десятков метров от меня, действительно стояла огромная пирамида.

Я потребовал немедленно остановить машину и пулей выскочил на улицу. Да, это была пирамида, и она была настоящая!

Конечно, она была не столь огромной, как пирамиды в Гизе, но согласитесь, что пирамида какого-нибудь Хеопса в центре Рима была бы неуместной – там и так вечные заторы. А верблюды, на которых вокруг нее катали бы туристов, заплевали бы весь тротуар.

Но мне было достаточно и этой пирамиды, потому что она была настоящая, в этом ошибиться было невозможно.

Ее высокая громада, как и полагается, была устремлена в небо, а темный камень, выветренный временем, не оставлял сомнений в том, что это не современная подделка, с торговым центром внутри, а самая настоящая пирамида.

И возможно, что мой сын прав и внутри нее до сих пор лежит какой-нибудь Тутанхамон или кто-то из его правящей клики.

– Знаешь, – пожаловался я Букалову, – я, конечно, ко всему в Риме привык, но целая, неразрушенная пирамида – я это воспринял как личное оскорбление. Взыграл патриотизм: почему у них, у итальянцев, есть все, а у нас, в России, со всем дефицит, даже с пирамидами…

Алексей рассмеялся.

– Это замечательный монумент, и известно, почему он в Италии.

Когда мы говорим, что Рим – это колыбель великой римской цивилизации, когда мы видим все эти памятники, которые являют собой образцы для подражания, нас, конечно, ошарашивает, что прямо в центре города стоит огромный, великолепно сохранившийся гость из другой цивилизации. Это равносильно тому, что в центре Рима стоял бы храм буддийского Средневековья.

Но, на самом деле, это тоже выдающий памятник римской империи – памятник завоеваниям Рима.

Для римлян выход на берега Нила, выход на берега Красного моря, выход в Африку – это была символическая победа над пространством.

Они дошли до предела, они дошли до границ мира.

Конечно, египетскую цивилизацию римляне не воспринимали как конкурента, но они понимали величие того мира, который им открылся.

Они реагировали по-разному: с одной стороны, они сшибали обелиски, но с другой – привозили их сюда и ставили на своих площадях как ориентиры и как знак величия, правда собственного.

Однако с пирамидой Цестия – а это был военачальник, проконсул, один из руководителей похода на Египет произошла невероятная история. Конечно же, уже в те времена пирамиды, да и прочие египетские памятники поражали воображение, и не только римлян. Наполеон, который много веков позже стоял в Гизе перед пирамидами и Сфинксом и пытался понять его тайну, тоже был потрясен. Он, правда, потом вывез из Египта все оставшиеся ценности, что не вывезли римляне, но, как мы знаем, грабеж восхищению не помеха.

Так вот, Цестий смотрел на пирамиды и думал: вот ведь замечательный способ устроить себе роскошное погребение, да и, кстати, обессмертить свое имя.

Вспомни наш разговор об императоре Адриане. Это современный человек не думает о смерти, он бежит, бежит, потом падает, а дальше о его бренном теле пусть думают родственники.

Но мудрецам древности это не пристало.

Цестий, как и прочие римляне, лично планировал свои похороны до мелочей.

Он понял, что нужно сделать себе такое захоронение, чтобы оно было совершенно по форме и прекрасно по содержанию, то есть имело внутри самого Цестия.

Решение было принято.

И тут восхищает подход Цестия к строительству.

Он не использовал дилетантов, а вывез из Египта пленных строителей-египтян, потомков тех, кто строил пирамиды в Гизе.

Он чуть изменил пропорции. Получилось просто, величественно и, как видишь, на века.

Кстати, раньше пирамида стояла, как ты понимаешь, совсем не в центре Рима, это была окраина. Более того, там проходила Аврелианская стена, которая, как каменная корона на челе Вечного города, опоясывала Рим.

То есть, пирамида Цестия была построена уже за стеной около ворот.

Вообще-то, в этой стене много ворот и многие из них построены в более позднее время.

Вот, скажем, те ворота, которые рядом с пирамидой – это ворота Святого Павла; по преданию именно через них Апостол Павел вошел в Рим.

А в то время это было чистое поле, и можно себе представить, как величественно смотрелась тогда пирамида. Ты видишь ее в усеченном виде, ее основание на шесть метров ниже – с того времени культурный слой вырос.

И, кстати, не уверен, что твоему сыну удастся потрогать мумию Цестия, ведь никто точно не знает, похоронен ли он там и выполнено ли было его завещание.

– Мне конец, – грустно сказал я. – Сын меня съест.

– Не съест, – успокоил меня Букалов. – Ляжешь на диван вместо мумии, а бинты, чтобы обмотать, я обеспечу.

– А сын не заметит подмену? – спросил я с сомнением.

– Не заметит, – авторитетно ответил Букалов. – Я ему скажу, что мумия хорошо сохранилась, потому что в детстве ела манную кашу.

Скромно, но элитно

Мы немедленно выпили за мумии вообще и за мою премьеру в виде мумии в частности. И, конечно же, за Цестия, который, возможно, был славным малым. Так нам показалось после восьмой рюмки.

Вино, кстати, делало свое дело – на его фоне, с добавкой ароматных, но не переспевших груш, которые были поданы на стол, Алексей решил окончательно обелить образ Цестия, высветив его всемирно-историческое значение.

– Безусловно, пирамида прекрасна, но важно то, что его творение стало катализатором некоего другого процесса, который, так или иначе, превратился в настоящий культурный феномен.

Так вот, в конце XVIII – начале XIX века это место было выбрано действительно для захоронений.

Там сделали кладбище, и одними из первых там были похоронены английские поэты Джон Китс и Перси Шелли.

Затем это кладбище стало разрастаться и приобрело некую свою особенность.

Оно стало называться Cimitero acatolico – некатолическое кладбище. Там хоронили протестантов, атеистов, иноверцев, хотя там есть и католические могилы.

Мы еще будем говорить про русскую Италию, но, чуть опережая, скажу, что там, на этом кладбище, все время встречаются русские имена.

Там замечательная, потрясающая могила Карла Брюллова с его прекрасным барельефом. Причем Брюллов, когда умирал, сделал эскиз своей известной картины, она называется «Богиня ночи», почти как у Врубеля.

На этой картине над Римом летит ночной дух.

Брюллов рисует какие-то знакомые очертания Рима и пирамиду Цестия, которая легко узнается по характерному треугольничку.

И именно возле пирамиды он поставил на своем эскизе крестик – это читается как завещание: похороните меня именно на этом месте.

А вот поэт Вяземский.

Он был с семьей в Риме, и его здесь постигла ужасная трагедия – его любимая дочка, семнадцатилетняя Пашенька, умерла и ее хоронят на этом кладбище.

Там похоронен сын Гёте; там нашли покой русские художники, писатели, дипломаты.

И кстати, каждый год, в День дипломатического работника Российской Федерации, туда приходят из посольства и возлагают венки к могилам российских послов и посланников.

На этом кладбище похоронен Бруно Понтекорво – физик, который работал в России, в Дубне.

Там похоронен основатель итальянской компартии Антонио Грамши, который конечно не верил ни в черта, ни в Бога, но по слухам перед самой смертью принял причастие – это говорят священники.

Так что, забегая вперед, скажу, что если ты хочешь ощутить русскую Италию в ее многообразии, ты должен прийти на это кладбище.

Ведь там покоится поэт-символист Вячеслав Иванов, там же похоронен его сын Дмитрий Вячеславович, который был журналистом и писателем и дожил здесь до 94-х лет.

Там похоронена дочка Льва Николаевича Толстого Татьяна Альбертини Толстая. Так что это такое уникальное историческое и культурное явление – настоящее «Новодевичье кладбище» под сенью пирамиды Цестия.

– Как несправедлива жизнь! – от вина в моей интонации появились слезливые нотки. – Я стоял у пирамиды целых пять минут, эти жалкие аборигены шли мимо. И хоть бы кто отвесил пирамиде Цельсия глубокий русский поклон!..

– Они ее знают, – успокоил меня Алексей. – Знают и ценят. И немножечко насмешливо относятся к туристам, которые как чудаки ходят тут с задранными головами. А чего тут ходить, говорят они себе, я тут каждый день в булочную хожу. Так что, у итальянцев по отношению к иностранцам, конечно, есть какая-то покровительственная интонация.

Но есть и понимание того, что турист, с его кошельком, это неиссякаемый источник дохода.

Полуостров сокровищ

Моя жена – грузинка, и когда я поражаюсь, откуда ее маленькая страна получила столько природных красот, она рассказывает мне одну легенду.

В легенде говорится, что когда Бог раздавал людям земли, то всякие деятельные и смышленые народы быстро стали в очередь и получили то, что просили.

А грузины, после вчерашнего застолья, конечно все проспали и пришли, когда все земли закончились.

Бог страшно разозлился и сказал, что ничего им не даст.

Но грузины угостили его вином, хинкали и лобиани, а потом спели пару песен своим волшебным многоголосьем.

Бог расчувствовался и сказал, что поможет им.

Оглянувшись по сторонам, он прошептал, что, конечно, он отдал все земли, но кое-что оставил для себя…

Вот как они получили свою землю удивительной красоты.

Я не знаю, как торговались с Богом итальянцы, но наторговали они себе землю, где по статистике находится две трети памятников искусства.

Это настоящий полуостров сокровищ, и итальянцы привыкли этим гордиться.

Но важно понять, что не все памятники появились тут сразу, одномоментно.

Что-то строилось вначале, что-то потом.

Что-то до сих пор строится, а что-то только сейчас извлекается из земли.

Это нужно иметь в виду, чтобы не воспринимать Рим как хаотическое нагромождение форм.

Главная задача в том, чтобы ощутить его временные и архитектурные слои – вспомним раскопанную дорогу возле Пантеона.

Между прочим, многие находки извлекаются не только из-под земли, но и из воды, и сейчас очень популярной стала именно подводная археология.

В области Калабрия, на самом носу итальянского сапога, расположены прекрасные пляжи, и туда периодически приезжал один римский фармацевт – у него там жила теща. И, наверное, эта теща так его мучила, что он стал ходить на лодке в море. Но теща, как маяк, стояла на берегу, сверля его лодку своим острым взглядом. И когда, от этого взгляда, в лодке появилась течь, он купил акваланг и стал заниматься подводным плаваньем. Это ему очень нравилось, потому что вокруг чистый песок, чистейшая вода, много красивых рыб и нет тещи.

Плавал этот фармацевт, плавал, и вот однажды смотрит, а из песка торчит человеческая рука.

Он, конечно, испугался, подумал, что тут опять шалила «козаностра», которая, наконец, услышала его молитвы и разобралась с тещей.

Но, оказалась, что это рука статуи.

Начали ее раскапывать, вытащили, а там рядом другая статуя.

А это местечко, где он плавал, называется Riace.

И назвали эти статуи «Бронзы Риаче».

Название конечно неправильное, потому что нельзя так прозаически называть величайшие сокровища человечества. А нашли нечто из этого ряда.

Представьте себе: две бронзовые статуи воинов со щитами, потрясающе сделанные, плюс добавки из разного металла, вплоть до того, что ресницы сделаны из серебра.

И это все фантастически сохранилось и, как оказалось, сделано в пятом веке до нашей эры.

Древняя Греция.

Просто корабль вез эти статуи в Рим и потерпел кораблекрушение. Вез для какой-то виллы сенатора, а может, даже императора. Но, видимо, на корабле была теща капитана, которая сверлила все вокруг своим ужасным взглядом. И досверлилась!..

И вот эти статуи тысячелетия пролежали на дне и теперь их вытащили.

Удивительно то, что они, конечно, произвели сенсацию в научном мире, но не такую, как ожидалось.

Конечно, они сейчас хранятся в Reggio di Calabria, главном городе Калабрии, в историческом музее. Да, для них выделен отдельный зал.

Но отношение к ним показывает пример: однажды Сильвио Берлускони придумал, что когда соберутся лидеры «большой восьмерки», то их должны встретить эти две статуи – их нужно поставить перед дверью. Но калабрийцы стали протестовать и заявили, что нечего эти скульптуры таскать, ибо это достояние человечества. И если Берлускони хочет показать иностранцам бронзы, то пусть арендует вертолеты и везет всю «восьмерку» в Калабрию. Был большой итальянский скандал.

Но в этой истории важно, что все богатства этой земли откроют еще не скоро. Поэтому кажущийся римский архитектурный хаос – это не более чем отражение, другая сторона его гармонии.

Просто гармонию нужно увидеть, как видел идеальное в своих консервных банках Энди Уорхолл.

Кстати, однажды решили сделать эксперимент, чтобы понять, что люди считают прекрасным. Посадили несколько женщин и мужчин и стали им показывать компьютерные лица – от идеального до уродливого.

А потом предложили выбрать то лицо, которое можно назвать идеалом красоты.

Результат был неожиданным – все выбрали вторую или третью ступеньку после абсолютно идеального лица.

Парадокс – человек считает идеальным некоторое отступление от идеального.

Но это можно отнести не только к людям, но и к городам.

Я знал раньше одно такое место – Иерусалим.

Теперь знаю и второе – Рим.

В этом нагромождении великолепия есть та самая небрежность, которая придает философскую идеальность, что важнее.

Мусорный бак рядом с колонной первого века – это и есть Рим в его нынешней цельности.

И тут, в финале разговора о итальянских монументах, можно вернуться к тому гению, с которого начался этот разговор, с Феллини.

Мы говорили о его фильме Roma.

Именно там он показал эту парадоксальность сочетаний.

И действительно, это город, который являет собой отражение веков, но, в то же время, по нему ездят на мотороллерах, по паркам ходят матроны с детьми, а в парламенте бушуют политические скандалы, когда политиков ловят с любовницами или арестовывают мафиози.

И представляешь, каковы счастливчики-итальянцы?

Им это все досталось просто так, по наследству!..