Текст книги "Какая чушь. Как 12 книг по психологии сначала разрушили мою жизнь, а потом собрали ее заново"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kakaya-chush-kak-12-knig-po-psihologii-snachala-razrushili-moyu-zhizn-a-potom-sobrali-ee-zanovo-194294.jpg)
Автор книги: Мэриэнн Пауэр
Жанр: Личностный рост, Книги по психологии
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
1. «Бойся… но делай!»
Сьюзен Джефферс
«Рискуйте каждый день – это маленький, но очень смелый шаг. Вы почувствуете прилив сил, как только на него решитесь».
Пятница, 1 января. Я стою на деревянных мостках и смотрю на грязно-коричневый пруд. Морозный ветер плетью бьет по ногам. Идет дождь.
Надпись на доске, прислоненной к стулу, гласит, что температура воды 5 градусов Цельсия. Практически лед. Каждый сантиметр моего тела покрывается мурашками.
– Вы уже плавали в Девичьем пруду? – спрашивает матрона у воды.
Ее ледяной голос бодрит не меньше ветра, а судя по ее акценту, она могла бы владеть половиной Гемпшира.
– Нет, – отвечаю я.
– Вода в это время года может быть опасной. Жуткий холод.
– Ладно, – говорю я.
– Так что заходите на выдохе.
– Ладно.
– Так вы предотвратите гипервентиляцию легких.
О боже.
Я смотрю на женщин среднего возраста вокруг себя с влажными волосами и стаканчиками дымящегося чая. Если они смогли, чем я хуже? Правильно?
Я ставлю ногу на первую ледяную металлическую ступеньку, затем на вторую. Моя правая ступня дотрагивается до воды. Взрыв боли.
– Сука! – кричу я.
Теперь левая нога. Я ору как резаная.
Идти дальше как-то совсем не хочется. Это была плохая идея. Я не тот человек, кто запросто сможет поплавать в середине зимы. Я могу простыть, стоя у открытого холодильника.
Я оборачиваюсь и вижу, что позади меня уже сформировалась очередь. Пути назад нет, все на меня смотрят.
Я продолжаю идти, пока вода не достает мне до талии. Я задыхаюсь. И вот наконец мое тело чувствует на себе уколы миллионов маленьких ледяных игл.
Смертельные иглы были идеей Сары. Она, может, и не фанат селф-хелп-литературы, но всегда поддерживает меня во всех начинаниях. Я могла бы сказать ей, что хочу стать сайентологом, и она бы ответила: «Круто, познакомишься с Томом Крузом!»
– Я все думала, чего такого страшного ты можешь сделать в январе, – сказала она, когда мы встретились в канун Рождества в пабе на Шарлотт-стрит.
– Смотрела «Адскую кухню» вчера и решила, что, может, тебе пойти на кухню к Гордону Рамзи и послушать, как он на тебя матерится? – продолжила она, стараясь перекричать Slade, которые желали всем «Счастливого Рождества» из колонок.
– Ага, это было бы страшно, – согласилась я, чтобы ее рассмешить; я бы никогда в жизни на это не согласилась.
– И Стив говорит, что мог бы вписать тебя на футбольный матч…
– Ага…
– Или ты могла бы сбрить волосы…
– Да не хочу я сбривать волосы! – сказала я, попытавшись пресечь дальнейший поток ее идей.
Сара посмотрела в телефон и зачитала еще несколько пунктов из своего списка:
– Бросить друзей и сказать им в лицо, почему ты их ненавидишь. Не меня, естественно… О, и вот еще! Самое лучшее! Ты можешь написать эротический рассказ и отправить его своей маме!
– О господи. Какого хрена мне это делать?
– Ну потому что это страшно.
– Нет. Это грубо.
– Это страшно грубо.
– Откуда ты вообще все это взяла?
– Не знаю, я просто лежала в кровати вчера вечером, и мне пришло в голову несколько идей, – сказала Сара.
– Смысл в том, чтобы переступить через повседневные страхи, а не наделать фигни, из-за которой можно загреметь за решетку. И кстати, как, по-твоему, я вообще должна попасть на кухню Гордона Рамзи?
– Ну ты что-нибудь придумаешь, ты же журналист, – сказала Сара.
– Я пишу про туши для ресниц.
– Тогда что ты собираешься делать?
– Не знаю, открыть банковский счет, ответить на звонок, оформить возврат налогов… реальные вещи, которых я боюсь.
– Ты собираешься провести январь, отвечая на телефонные звонки? – сказала Сара таким тоном, что стало ясно: она мне этого не позволит. – Думаю, лучше всего будет начать с прыжка в Хэмпстендский пруд на Новый год. Встреть свой страх холода лицом к лицу.
А вот это уже была хорошая идея. Я действительно боялась холода. Мы с Сарой однажды в феврале ездили к моей лучшей подруге Джемме в Ирландию, и я там так замерзла, что спала одетой. Я буквально спала во всей одежде, которую взяла с собой, включая пальто. Большую часть той недели меня было не оттащить от обогревателя.
Вот поэтому я и провела 1 января, плавая на открытом воздухе в самый холодный день в году.
Сара со мной не пошла. Она гуляла до 4 утра и теперь лежала в темной комнате, бомбардируя меня эсэмэсками с эмоджи в виде капелек и всплесков воды. Джемма морально поддерживала меня из Дублина, где жила со своим новорожденным сыном Джеймсом.
Вместо них со мной согласилась пойти Рейчел – моя новая соседка. Прямо перед Рождеством она пожалела меня и предложила разделить аренду квартиры, чтобы помочь мне выбраться из долгов.
Рейчел предложила пойти со мной с такой легкостью, будто плавала в ледяных прудах каждый день. Я думала, она шутит. Я думала, она проснется в первый день Нового года, посмотрит на небо, которое заволокло тучами, и предложит вместо этого пойти пообедать. А я потом свалю все на нее. Но ничего подобного. Рейчел постучалась ко мне в дверь в 10 утра с полотенцем через плечо.
– Готова? – спросила она.
– Мы что, реально собираемся это сделать?
– Ну да, конечно. Будет весело.
– Но погляди, там дождь, погода кошмарная.
– Мы в любом случае собирались намокнуть.
– Может, лучше просто сходить куда-нибудь пообедать… – предложила я.
– Не будь трусихой. Это была твоя идея.
В этом-то и проблема. Я отлично придумываю идеи. А еще я отлично о них рассказываю. Воплощать их в жизнь – совсем другое дело.
Пока мы шли по деревянным мосткам к пруду, голоса становились все громче. Подойдя ближе, мы увидели по меньшей мере три десятка женщин, одетых в шерстяные шапки и зимние куртки. Дамы окружили стол с сосисками, пирожками и огромным чаном глинтвейна.
Все выглядело весело. Жаль, что нельзя было пропустить ту маленькую часть вечеринки с погружением в ледяную воду.
– Там очень холодно? – спросила я женщину чуть старше себя, которая переодевалась в сменную одежду.
– Все закончится очень быстро, – ответила она, растянув в улыбке посиневшие губы.
Так все и было.
Сначала вода была такой холодной, что мне показалось, будто я сейчас умру.
Я плескалась и отдувалась, как бешеный щенок.
Через несколько секунд мне свело судорогой шею и правую ногу.
Было больно. Вода делала мне больно. Болела каждая клеточка моего тела.
Несмотря на это, я продолжала двигаться и потихоньку стала согреваться. Хотя не то чтобы согреваться, скорее неметь, но это тоже неплохо.
Я успокоилась.
Уличные звуки стали намного тише, все заглушил стук моего сердца.
Я взглянула на плакучие ивы, которые наблюдали за тем, как мои руки загребают шелковистую воду.
Вот, оказывается, каково это, быть живой, подумала я.
Я продолжала двигаться.
Это было прекрасно.
И наконец все закончилось. Я подплыла к серебристым поручням и забралась по лестнице.
Женщина в оранжевой купальной шапочке растирала себя полотенцем. Ей было что-то около семидесяти, и на ней была пара розовых резиновых перчаток. Она подошла ко мне.
– Вы можете себе представить лучший способ начать год?
Мое тело дышало жаром. Я дрожала и улыбалась от уха до уха. Жизнь переполняла меня.
– Нет, думаю, не могу, – ответила я.
И это было правдой. Пятиминутный заплыв в ледяной воде провел черту под всей моей предыдущей жизнью – черту, что навсегда отделила меня от человека, который любит болтать и ничего не делать. Мир наконец стал похож на пространство возможностей. Мой год начался.
Сьюзен Джеффрес написала «Бойся… но делай!» в 1987-м, в эпоху гигантских подплечников, Маргарет Тэтчер и журнала Cosmopolitan.
В то время как все остальные селф-хелп-книги, написанные мужчинами, предлагали женщинам найти любовь и сохранить ее, «Бойся…», написанная женщиной, предлагала им просто выйти на улицу и начать что-то делать – что угодно. Не для кого-то еще, а для самих себя. Она написала свою книгу в позитивном, но при этом деловом тоне. Перечитывая ее в своем пространстве-без-мужчин между Рождеством и Новым годом, я почувствовала знакомый прилив мотивации. Оставалось только начать ему следовать, как тогда, в свои двадцать.
Главная идея Сьюзен: если мы просто ждем, когда наконец станем достаточно храбрыми и сильными, чтобы начать что-то делать – то так никогда ничего и не сделаем.
Секрет счастливых и успешных людей не в том, что они меньше боялись, а в том, что, как вы уже догадались, они «боялись, но делали».
Если верить Сьюзен, чувствовать страх каждый день – это нормально, потому что страх означает, что мы заставляем себя двигаться вперед. Мы не чувствуем страха только если не растем.
– Мне нужно делать что-то страшное каждый день, – сказала я Рейчел, когда мы вернулись в квартиру после купания и стали готовить болоньезе.
– Тогда что тебя пугает больше всего?
– Стендап-комедия. Только подумаю об этом, сразу тошнит от страха.
– Погоди, – сказала она, выбежав из комнаты и вернувшись с блокнотом и ручкой. – Запиши это.
– Зачем? Я не собираюсь выступать в стендапе.
– Нет, собираешься.
– Да нет, брось. Я буду делать всякие страшные штуки, обещаю, но не настолько же.
Но она была неумолима. В блокноте уже красовалась надпись «СТЕНДАП» прописными буквами.
– Что еще? – спросила она с ручкой в руке.
Я почувствовала прилив паники.
– Эм… Пригласить парня на свидание, или поговорить с парнем, или что угодно с парнем.
– Итак, значит, ты пригласишь парня на свидание в метро в час пик.
– Что?
– Так интереснее.
– Ни за что. Я не буду этого делать.
Она подняла брови.
– Хорошо, – сдалась я.
К концу вечера мы составили список самых страшных вещей, которые я должна сделать за январь:
1. Выступить в стендапе.
2. Поболтать с парнем в метро.
3. Пригласить на свидание незнакомца.
4. Спеть в толпе людей.
5. Выступить с лекцией.
6. Позировать голой для фотографа или художника.
7. Посмотреть ужастик (чего я не делала с тех пор, как «Мизери» травмировала меня в 13 лет).
8. Позаниматься на велотренажере.
9. Поругаться с кем-то, кто меня обидел.
10. Попросить в магазине скидку или поторговаться (унизительно).
11. Поставить четыре пломбы, которые мне давно нужны.
12. Проверить родинку на спине.
13. Съесть требуху (блевота, я никогда не ем внутренности животных с гороховой или любой другой кашей).
14. Прыгнуть с парашютом или сделать что-то в этом роде.
15. Проехать на велосипеде по Лондону.
16. Узнать, что люди обо мне думают (всякое плохое).
17. Параллельная парковка.
18. Проехать за рулем по автостраде.
19. Выйти из себя (я никогда этого не делала. Честно. Боялась, что люди будут меня ненавидеть).
20. Говорить по телефону каждый день (я терпеть не могу звонки).
Той ночью я не смогла уснуть. Моя блестящая идея стала слишком реальной, и мне это не нравилось. Я не хотела прыгать с самолета и никогда бы за миллион лет не подумала, что выступлю в стендапе. Это все было для других людей. Для чокнутых адреналиновых наркоманов-мазохистов. Для сумасшедших.
Неужели я сошла с ума?
* * *
Второго января я решила начать с малого: с параллельной парковки. Не слишком впечатляюще, и тем не менее. Я не делала этого с момента, как сдала экзамен на права в 17. В тех редких случаях, когда я водила машину, предпочитала оставлять ее за три километра до нужного места, лишь бы избежать стресса и унижения от попыток припарковаться на обочине. Глупо, но этого простого действия, которое люди выполняют каждый день, я избегала всю свою жизнь.
Сьюзен пишет, что у страха есть три уровня. Первый уровень – это «поверхностная история» – в данном случае, мой страх параллельной парковки. Под ним скрывается второй уровень – глубокий, эгоистичный страх выглядеть глупо в глазах людей. Сьюзен пишет: «Страхи второго уровня скорее говорят о том, как мы сами себя воспринимаем, чем о мире вокруг нас. Они отражают наше самоощущение и нашу способность справляться с обстоятельствами». Но за ним скрывается еще более глубокий страх – страх, который лежит под всеми нашими страхами: мы боимся не справиться с мыслью, что выглядим, как идиоты, которые не умеют парковаться. У Сьюзен на это только один ответ: «НЕТ, ВЫ СПРАВИТЕСЬ».
Я решила поехать к маме, которая жила в окрестностях Лондона, чтобы забрать пару своих вещей. Потом одолжила ее потрепанный «Пежо 205» и покатила в ближайший городок, Эскотт.
Он знаменит своими скачками, и, пожалуй, больше ничем; я здесь росла и работала в местном кафе. У меня всегда сердце разбивалось, когда бедолаги-туристы подходили и спрашивали: «А где Королевский Эскотт?»
И мне приходилось говорить им: «Вы уже в Эскотте. Это он». Заправка, кафе и новостное агенство. Вот и весь королевский шик, который вы здесь найдете.
В общем, не то чтобы Эскотт хоть сколько-нибудь напоминал Метрополис, но 2 января он был забит под завязку. Мне пришлось трижды объехать кругом, прежде чем нашлось свободное парковочное место. Оно было довольно небольшим, поэтому я слегка напряглась, когда сзади меня появился белый фургон. Я въехала слишком круто и врезалась в бордюр.
Сердце бешено заколотилось, потные ладошки ско льзнули по рулю.
Я попыталась все исправить, но только сильнее застряла. Ужасно испугалась, что белый фургон начнет сигналить. Представила, как двое мужчин в нем смеются надо мной. Стресс был совершенно несоразмерен ситуации. В панике я въехала на тротуар. Белый фургон проехал мимо.
Теперь дорога была пустой. Я съехала с тротуара и попыталась начать все сначала, но ничего не получалось. Я продолжала врезаться в бордюр.
И странное дело: меня это больше не волновало.
Только что свершился акт параллельной парковки, и, как говорит Сьюзен: «Если вы не справились, это не делает вас неудачником. Вы успешны, потому что попытались!»
Я действительно чувствовала себя успешной, несмотря на дурацкий бордюр.
Сьюзен пишет, что, когда вы избегаете неприятных мелочей, они оказывают большое влияние на вашу жизнь. Страх ездить по автостраде, открывать банковский счет или брать телефонную трубку заставляет нас думать, что мир – жуткое место и нам с ним не справиться. Каждый раз, когда мы чего-то избегаем, это делает нас слабее, в то время как столкновение лицом к лицу со страхом, даже с маленьким, прибавляет нам сил и ощущения контроля над жизнью. А это именно то, что мне нужно. Не только с вождением, со всем на свете.
Дома мой отважный подвиг на оказал никого эффекта на публику.
– Кое-кто только что справился с параллельной парковкой, – сказала я маме, крутя ключи от машины на пальце, как беспечный ездок.
Она подняла на меня взгляд от горы посуды.
– Твоя книга учит парковаться?
– Нет, она учит делать что-нибудь пугающее. Сталкиваться лицом к лицу со своими страхами. А парковка – это страшно.
Мама посмотрела на меня в замешательстве. Она точно не из тех, кто боится парковаться. Она могла бы припарковать грузовик на почтовой марке с таким видом, будто в этом нет ничего особенного.
В моем возрасте у нее уже было трое детей и дом. Она никогда не «бросала себе вызов», пытаясь припарковаться или поплавать в ледяном пруду.
У нее не было времени на самопознание, и, как она сама говорила: «Воспитание мне не позволяет рассматривать ногти на ногах». Забавно, но селф-хелп был не особо популярен в сельской Ирландии, где она выросла вместе с шестью братьями и сестрами.
Когда на Рождество я рассказала ей о своем плане, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыла обратно. Потом открыла. И снова закрыла.
– Большинство людей сказало бы, что твоя жизнь уже достаточно хороша, Мэриэнн.
– Я знаю, но что плохого в том, чтобы хотеть стать чуточку счастливее?
– Ты не можешь быть счастливой все время. Такова жизнь.
– Что ж, это грустно.
– Нет, не грустно. Это реальность. Может быть, тебе станет лучше, если ты попытаешься быть благодарной за то, что у тебя уже есть, вместо того чтобы тратить свою жизнь на поиски большего.
Меня захлестнула знакомая волна католической вины.
Итак, 5 января я поехала увидеться со своей старой школьной подругой – по автострадам M25, M3 и M4 – и продолжила выполнять свой список захватывающих дух отважных подвигов в одиночестве.
* * *
На следующий день я ехала в метро домой, слушала Рианну в наушниках и вдруг вспомнила, что должна заговорить с парнем.
Каждый, кто живет в Лондоне, знает, что смотреть людям в глаза в общественном транспорте – неприемлемо. И уж тем более неприемлемо говорить с ними. Вот почему по всему метро расклеены рекламные листовки сайтов знакомств: «Вам нравится парень/девушка рядом с вами? Тогда зарегистрируйтесь на нашем сайте и просмотрите десятки тысяч профилей в микроскопической надежде, что наткнетесь на него/нее снова».
Варианта «улыбнуться и заговорить» просто не было. До этого момента.
Я мысленно оценила свой внешний вид. Нормальные джинсы, хорошее пальто (из Whistles, Ј300, по скидке куплено за Ј150), грязные конверсы и немытые волосы.
Нет.
Нельзя разговаривать с незнакомцем с немытой головой.
Ни в коем случае.
В следующий раз. Когда я буду с нормальной прической.
Но я знала, что это отговорка. Сьюзен говорит, что мы просто обманываем себя, когда откладываем что-то на завтра. Она называет это игрой в «когда/тогда» – мы говорим себе, что познакомимся с парнем, когда похудеем, получим повышение или просто наберемся опыта. Мы думаем, что страх отступит, если мы просто дождемся правильного момента, но в тот самый правильный момент мы просто придумаем себе новое оправдание. Делать что-то – это всегда страшно. Единственный путь перестать бояться – это что-то сделать.
Я осмотрелась в поисках цели.
Прямо передо мной стоял парень с бритой головой в бейсбольной куртке. Из его огромных наушников раздавались громкие басы, и он качал головой им в такт. Что ж, это не то.
Слева от меня стоял мужчина в синем костюме. В руках он держал потрепанный коричневый кожаный портфель. Похоже, юрист или какой-то умница вроде того. Наверняка я покажусь ему дурой. Я посмотрела вниз на его руку. Обручальное кольцо.
Мысли понеслись друг за другом: ох, я упустила свой поезд, всех хороших мужиков расхватали, и что мне теперь остается, в мои 36…
Спокойно, Мэриэнн. Сосредоточься.
Рядом с дверью стоял высокий, худой, бледный парень, тоже в костюме. Он выглядел хорошо, но не слишком хорошо. У него было измотанное-и-уставшее-от-жизни выражение лица. Не знаю, что это говорит обо мне, но мне нравится измотанность и усталость от жизни.
Обычно я бы ни за что не улыбнулась парню, который мне понравился, и уж тем более не заговорила бы с ним. Вместо этого я бы придумала кучу причин, почему я ему не понравлюсь: слишком толстая, слишком рыжая, слишком плохо одета. Вот такая вот веселая игра.
Но в тот момент там не было «обычной» меня. Там была только Я, Которая Борется со Своими Страхами. Так что я подвинулась к нему поближе. Взглянула вниз на руку: кольца нет.
Так. Ладно. Ты сможешь.
Я открыла рот, чтобы сказать «привет», но не смогла вымолвить ни звука.
Ладно. Возможно, не сможешь.
Тут надо отметить: несмотря на то, что вагон был забит людьми, в нем стояла странная тишина. Практически полная. Все пассажиры были заняты своей послерабочей рутиной, читали книги или слушали музыку. Если бы я начала говорить, это услышали бы все.
Соберись, Мэриэнн. Скажи что-нибудь.
– В метро всегда так много народу? – проблеяла я.
Мистер Утомленный-но-Привлекательный поднял ошеломленный взгляд от телефона – как будто я его только что разбудила. У него были голубые глаза.
– Э, ну да, – сказал он и снова уткнулся в телефон.
– Я обычно не езжу в это время, – продолжила я; сердце стук-стук-стучало в моей груди.
Он снова поднял на меня взгляд с выражением, говорящим: зачем ты мне это говоришь? Почему ты вообще со мной разговариваешь? Ты что, не знаешь правил?
Я продолжила.
– Где вы живете? – спросила я; спустя секунду до меня дошло, что я говорю как маньяк.
А еще до меня дошло, что у нас появилась аудитория. Женщина в юбке-карандаш и кроссовках вынула один наушник. Парень, который сидел рядом с нами, заулыбался.
Мистер Утомленный-но-Привлекательный теперь выглядел испуганным. Я видела, как он борется с собой, боясь показаться грубым, но при этом не до конца уверенный, что к нему не пристает сумасшедшая. Наконец победила вежливость. Он сказал, что живет в Бермондси.
– О, хороший район? – спросила я.
– Э… типа того, – ответил он.
Я продолжила:
– Вы давно там живете?
– Да, МЫ живем там уже два года, – большое ударение на «мы». Послание доставлено, громкое и четкое. У него была подружка. Чтобы прояснить все до конца, он сообщил мне, что «МЫ только что купили дом».
Парень, который ухмылялся, фыркнул. Реально фыркнул.
Я продолжила улыбаться и болтать, просто чтобы дать понять мистеру Утомленному, что моя жизнь не кончена только потому, что у него оказалась подружка (которой у него, конечно же, не было), и он может расслабиться. Мы немного поболтали о ценах на недвижимость, и он вышел на Ватерлоо.
Вот и все!
Я сделала это! Я не могла в это поверить, но сделала! Я увидела симпатичного парня в метро и поговорила с ним.
Не то чтобы это был успешный разговор, но я все равно справилась! Да, было неловко, но что с того? Неловкость не убивает, как оказалось!
Я чувствовала электричество по всему телу. Или адреналин. Электричество, адреналин, какая разница! Я была в восторге.
Пока не посмотрела на мистера Ухмылочку, который все еще ухмылялся. Я почувствовала стыд, а затем ярость. Да пошел он, в своих хипстерских джинсах и со своей хипстерской бородкой! Он понятия не имел, что я тут, между прочим, справляюсь со своими страхами, живу одним днем и становлюсь лучшей версией себя! Спорю на что угодно, у него бы яиц на это не хватило!
Так я пришла к странному решению: показать ему, что мне совершенно не стыдно за все, что тут произошло…
– Что читаете? – спросила я, присаживаясь рядом с ним.
Он заулыбался еще шире, довольный, что теперь он – в центре моего внимания.
– Историю мира в ста предметах, – сказал он. – Ее упоминали в сериале на «Радио 4».
– Большая, – сказала я.
– Ага, – согласился он.
Повисла пауза. Я не знала, что сказать. Мое нервное возбуждение пошло на спад, и мне захотелось никогда не садиться в этот поезд.
– Я купил ее своему брату на Рождество, но так и не смог отдать, – добавил он.
Ура! Он заполнил тишину! И он читает умные книжки!
– Выглядит как классное чтиво на унитазе, – сказала я.
– Э… ну да, наверное.
Обязательно надо было упомянуть унитаз, да, Мэриэнн? Куда же без него!
– Так вы подарили брату что-то другое? – спросила я.
– Да, футболку.
– Круто.
Терпеть не могу, что я все время говорю «круто». Мне тридцать шесть, могла бы уже и расширить свой словарный запас.
Мы еще немного поболтали. Безусловно, тут должно стоять королевское «мы». Я начала смотреть на его ухмылку как на милую улыбку.
– Куда едете? – спросила я.
– Еду забрать свои вещи у друга, а потом домой.
– Круто. А чем вы занимаетесь?
– Я помощник художника.
– Какого художника?
– Да так, концептуалиста.
Я понятия не имела, что означает «концептуалист», но уже представила себе все произведения искусства, которые будут в нашем общем доме.
Интересно, каково это, целовать кого-то с такой большой бородой, и имеет ли значение, что она немного рыжеватая…
Я однажды ходила на свидание с рыжим, и, когда он попытался меня поцеловать, я запаниковала. «Люди же решат, что мы брат и сестра!» – сказала я. На следующий день я отправила ему письмо, предложив перекраситься в каштановый, но это не помогло.
– А вы где работаете? – спросил Мистер Ухмылочка.
– Я работаю на дому. Обычно в это время я все еще сижу в заляпанной яичницей пижаме, – ответила я.
Он не знал, как отреагировать на подобное заявление.
Почему ты несешь такую фигню?
– Моя станция, – сказала я, когда мы прибыли на Арчуэй.
– Моя тоже, – ответил он. С ухмылочкой.
Мы пошли к эскалатору вместе, прошли через турникеты и задержались на секунду.
– Ну что ж, видимо, пока… – сказал он.
– Пока… было приятно познакомиться, – ответила я.
– Да, мне тоже.
– Хорошего вечера.
– Тебе тоже…
Он одарил меня прощальной ухмылкой/улыбкой и пошел своей дорогой.
На долю секунды я позволила себе думать, что я ему не понравилась, потому что он не взял мой номер, но потом другая часть меня решила, что, возможно, он просто постеснялся спросить.
Даже если это было отрицанием, мне было плевать. Я была в восторге от своего тотального и беспрецедентного ГЕРОИЗМА.
На следующее утро, все еще под впечатлением от триумфа, я написала план на остаток месяца.
Жизнь уже казалась другой. Сьюзен говорила, что каждый раз, когда вы делаете что-то, вы вступаете в контакт с «Могущественной версией себя», и была права. Я чувствовала себя могущественной. Как будто я могу сделать все что угодно. А потом я посмотрела на слова «стендап-комедия» и в тот же миг перестала так думать. Я решила подождать с этим до конца месяца, а пока разогреться сеансом публичной наготы.
Я загуглила «позирование» и отправила e-mail в местную школу, спросив, могу ли я позировать для учеников. А затем стала искать информацию о публичных выступлениях.
Если верить ежегодным опросам, большинство людей боится выступить на публике больше, чем быть похороненными заживо. (Другими самыми распространенными страхами являются страх бородатых мужчин и деревянных палочек от карамелек, естественно.)
Единственные два случая, когда я выступала на публике, были на свадьбах моих друзей. Оба вызвали панику такой силы, что я скорее согласилась бы оплатить чужой медовый месяц, чем снова встать за кафедру и прочитать стишок о любви. Даже разговор с двумя или тремя людьми одновременно заставляет меня краснеть от стыда.
Рейчел предложила мне выступить на Форуме ораторов, но я притворилась, что не слышу. Вместо этого я нашла местную Группу «Тостмастерс» – организацию, которая помогает людям практиковаться в публичных выступлениях – и связалась с Найджелом, ее вице-президентом.
Он сказал, что позволить мне выступить будет против их правил. Незнакомка не может просто так прийти и выступить в Группе.
– Есть протокол, – сказал он по телефону.
– Протокол, ну конечно, – ответила я.
Я настаивала, и он сказал, что поговорит с президентом, и они посмотрят, удастся ли им сделать для меня исключение. Спустя несколько высокопоставленных звонков и четыре минуты Найджел сказал, что я в деле. «Встречаемся в четверг вечером, в церковном зале напротив индийского ресторана».
Мне пришло письмо, в котором говорилось, что моя речь должна занимать 5–7 минут. На сцене будет светофор для отсчета времени (зеленый, когда я достигну минимума, желтый, чтобы оповестить меня, что я уже на шестой минуте, и красный, чтобы предупредить, что через тридцать секунд я должна сворачиваться или меня дисквалифицируют). Также в моем распоряжении будут услуги «Оценщика» и «Филолога», который подсчитает, сколько раз я промычу перед тем, как заговорить. Мне разрешено говорить о чем угодно, но не позволено читать с листа.
Я решила рассказать о своей селф-хелп-миссии.
Было утро вторника, что означало, что у меня остается два дня на подготовку. Под подготовкой я имею в виду «притвориться, что ничего не происходит». В четверг утром я наконец перестала притворяться.
Тренируя речь в своей спальне, я была уверена, что выйду на сцену и тут же все забуду. Я не смогу вымолвить ни слова, все будут пялиться, и мне захочется умереть. Я продолжала говорить себе, что это неважно и ничего подобного не произойдет. Даже если все обернется катастрофой, я никогда не увижу этих людей снова. Тем не менее я все еще была напугана. Почему?
Я стала читать статьи на эту тему. Одна сообщала, что еще в каменном веке женщины привыкли быть частью группы для выживания. Поэтому делать что-то, что потенциально ставит нас под угрозу быть отвергнутыми группой, нас так пугает: как же мы потом справимся с саблезубым тигром в одиночку? Я никогда об этом не думала. Следующая статья предложила мне сделать выбор между публичной речью и схваткой с саблезубым тигром. Предполагалось, что, если сравнить публичное выступление с физической расправой, выступление покажется не таким уж и страшным.
В общем, все сводилось к саблезубым тиграм.
Я решила произнести речь перед Рейчел, и она засекла время на телефоне.
То, что, казалось мне, занимает вечность, длилось всего три минуты.
– Я тоже думала, что она идет дольше, – сказала Рейчел; она взволновалась, что я простужена.
– Нет, я в порядке, – ответила я.
– Просто твой голос кажется немного сиплым и монотонным. Я подумала, ты что-то подхватила.
– Нет, думаю, так звучит мой голос, когда я напугана.
– Мэриэнн, ты собираешься выступить в церковном зале перед 20 людьми, это же не стадион О2.
Да. Ладно. Неплохая перспектива.
Я шла по кладбищу и вспоминала шутку Джерри Сайнфелда: большинство людей так сильно боятся говорить на публике, что на похоронах предпочтут оказаться в гробу, чем за кафедрой с прощальной речью. Чертовски верно.
Ярко освещенный зал был заполнен людьми. Они болтали, сидя на пластиковых стульях. Впереди был ветхий пюпитр со свисающим вниз флагом «Тостмастерс».
До меня выступали еще три спикера. Первый произнес сюрреалистическую речь о войне фабрики заварного крема с производителями Джемми Доджера.
Вторая речь была посвящена новым пространствам для секс-шопа.
– Только представьте, как счастливы будут люди, если дать им доступ к кнутам и кисточкам для сосков! – говорил седой мужчина, похожий на капитана Бердсая.
Наконец, речь о пользе курения: «Курение дает работу людям, которые производят кислородные баллоны, – говорил парень в футболке с Бобом Марли. – Чем еще, по-вашему, им заниматься? Вы что, хотите, чтобы их семьи голодали?»
Это было смешнее, чем все, что вы когда-либо видели по телевизору.
И, наконец, я. Я проложила себе путь к пюпитру, проталкиваясь между чужими коленками и бесконечно извиняясь. Кровь вскипела от страха.
– У меня так громко стучит сердце, что вы, наверное, его слышите, – сказала я.
Аудитория ободряюще заулыбалась.
Мой язык как будто увеличился втрое.
– Я никогда не делала ничего подобного, поэтому будьте снисходительны…
Они продолжили улыбаться, как бы говоря: «Хорошо, милочка, мы уже поняли».
Свет слепил глаза. Я заморгала.
Давай, Мэриэнн. Ты сможешь. Всего семь минут твоей жизни. Вперед, вперед, вперед!
– Кто-нибудь из вас читал селф-хелп-книги? – спросила я.
Это казалось мне сильной завязкой, которая заставит людей выйти со мной на контакт.
Я удивилась, увидев, что почти каждый поднял руку.
– А кто из вас думает, что селф-хелп – это для неудачников?
Старик в углу и парень с Бобом Марли.
– Ну что ж, я та самая неудачница, – сказала я. – Я та самая печальная душа, кому компанию в постели составляет только экземпляр «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», и та, у кого на неприбранном столе лежит «Маленькая книга спокойствия».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?