Читать книгу "Её Выбор. Его Любовь"

– И последнее, – заметила я, когда мужчина вернулся с кружкой кофе из коридора. Похоже, небольшая передышка была ему нужна. Ну, а что он хотел? У меня ипотека, у меня родители, большие планы! А он захотел взвалить на меня всю свою работу. Не знаю, насколько много придётся делать мне по факту, а не на бумаге, но я заранее готовилась к худшему.

– Что ещё? – мужчина за время баталий частично потерял свой лоск и теперь раздражённо кидал себе в кофе кубики сахара, чтобы потом с чувством размешивать его маленькой ложечкой, громко стуча ею о стенки кружки. Он был раздражён, это было видно. – Господи, Юлия, я не помню, чтобы кто-либо мог настолько нагло развести меня на деньги.

– Вот не надо об этом, – возмутилась я. – Я – приличная девушка. Но предложенная должность требует полной самоотдачи, контроля и...

– Так, не начинайте! – он злобно сверкнул на меня глазами. Но странное дело, было вообще не страшно. Сейчас его власть не подавляла; я точно знала, что могу говорить свободно (естественно, соблюдая субординацию). Но на её отмену я бы и сама не пошла. И что-то мне подсказывало, что он знал об этом. – Говорите, что там у вас последнее. Имейте в виду, я больше ни рубля не выделю сверх положенного!

– Жаль, ну да ладно. Последнее – это ваше обещание, что отношения между нами будут исключительно деловые.

Сказала и сама же испуганно замерла. Мужчина тоже угрюмо молчал. В кабинете стало совсем тихо.

– Вы хотели бы этого? – наконец, негромко спросил он, не смотря на меня, будто предлагая мне самой принять решение. Без давления или влияния эмоций.

В висках шумело и стучало, сердце было готово выпрыгнуть из груди из-за нерационального страха. Я не знала причину этого явления. Что я знала точно, так это то, что не хотела бы стать, как Маринка – предыдущий секретарь фирмы. Да, тогда Андрея Владимировича даже на горизонте нашей фирмы не было, но я прекрасно понимала, что я никогда не променяю уважение на покровительство. Я хотела быть ценным сотрудником, а не личной игрушкой.

Но сейчас я пятой точкой почувствовала – он спрашивал о другом. И если я подтвержу, что хочу только деловых отношений, то только они у нас и будут. Хочу ли я этого?

Не скрою, мужчина... притягивал. Как и я его. Я думаю, мы оба это понимали, не тупые же. Мне нравилась его трудолюбие, серьёзность, наличие мозгов в голове, плюс к этому, он был добрым, не наглым и ни разу не смотрел на меня, как на кусок мяса. Но отношения? А как же Андриан? Как я буду совмещать своё заболевание и общение на работе?

На лицо я краснела, бледнела, а пауза затягивалась. Господи, зачем я начала этот разговор?! Всё же хорошо было! Зарплата в четыре раза больше, полный соцпакет! Я бы ипотеку за полгода погасила! Леший меня дёрнул выставить это дурацкое условие!

Меня спас стук в дверь. После разрешения появилась в проёме физиономия Светки, и она, отчего-то весьма смущаясь, если не сказать, опасаясь смотреть на начальника, бочком протиснулась ко мне и тихо прошептала, что мне уже третий раз дозванивалась мама.

Я подскочила как ужаленная. Во-первых, мама не будет звонить просто так. А во-вторых, появилась прекрасная возможность избежать ответа. И я искренне надеялась, что в следующий раз можно будет не возвращаться к этому разговору. Ещё один такой позор я бы не пережила.

– Андрей Владимирович, вы не против, если я отвечу?

– Да-да, конечно, – рассеянно отпустил он меня, и я пулей вылетела в коридор, а за мной, не менее резво, выскочила Светка. Что-то не помню я, чтобы она боялась кого-то из мужчин. Странно.

Я схватила свой смартфон и набрала приёмную маму.

– Мама, привет, это я! Прости, была на работе, не видела твои звонки!

– Юля, – она, кажется, была в панике. – Юлечка, где ты?!

– Я же говорю – на работе, мам.

– У нас ЧП, Юль.

– В чём дело? – я ощутимо напряглась, но пыталась, чтобы голос оставался спокойным.

– Твой непутёвый папаша пошёл чинить забор, ты же помнишь, что из-за схода снега с крыши его совсем перекосило. А Маринка с соседнего участка наотрез отказалась его ремонтировать или хотя бы скинуться пополам на опоры. А ведь я ей говорила, что то, что у неё этих опор нет, то к ней и завалится, если что. Но кто же меня слушать будет? Она заладила: «Мужик, да мужик у тебя. Вот пусть и делает!» А я чем виновата, что от неё мужики всю жизнь бегут?

– Мам, так что с забором-то? – прервала я непрекращающуюся речь родительницы. Дай ей волю, она до вечера будет рассказывать и про Маринку, и про её дочку, и про кота, и так далее. Хотя, должна признаться, просто так на работе она меня никогда не беспокоила.

– Так вот, мы давеча с ней совсем разругались, а сегодня решил твой батя пойти всё чинить. Жалко, говорит, бабу, у неё же хозяйство! Сердобольный, тьфу!

– Погоди, как сегодня? – не поняла я. – Мам, сейчас же зима, как он забор чинить собрался? Там же снег лежит. Надо было до весны подождать.

– Да ты что говоришь, Юлька?! – возмутилась она. И я прямо увидела, как мама всплеснула руками. – Весной картошку сажать надобно. И кусты подрезать. А не с заборами возиться!

– Ладно, – смирилась я, прикрывая глаза. Картошка так картошка. – Так что с забором?

– Так вот! Батя твой шатал его, тыдым, сюдым, снег отгребал, и ему сверху снег с крыши сошёл и прямо по темечку. Повалил на забор, и всё!

– Что всё?! – испугалась я, внутренне умирая от страха. – Что с ним?! Он в порядке?!

Мимо прошёл задумчивый Андрей Владимирович, но после моих слов в трубку, затормозил и вопросительно уставился на меня. Светка тоже стояла где-то рядом и сверлила взглядом.

– Как же в порядке?! – всхлипнула мама. – Раскололся на две части! Всё, не живой!

Я обессиленно рухнула на стул, из глаз брызнули слёзы.

– Как это, не живой? – практически прошептала резко севшим голосом. Отца я любила. Он был из тех простых работяг, которые никогда не предают и любят искренне.

– Вот-вот! – продолжала мама. – Прямо по дереву трещины пошли, металл перекосило. Всё, теперь точно восстановлению не подлежит.

– Кто? – я уже совсем ничего не понимала.

– Тьфу ты, Юлька! – родительница рассердилась. – Забор, конечно! Ты что там, в своей столице, поглупела что ли?

– А папа? – глупо переспросила я.

– Ой, – в трубке явно отмахнулись, – что этому блаженному сделается?! Шишку набил, скорую вызвали, говорят, сотрясение мозга. А какое там сотрясение, коль мозгов отродясь не бывало? Сказали, покой и постельный режим, вон, фильмы старые смотрит. А как теперь забор-то делать, если у него покой?

– Мама! – воскликнула я, не зная, то ли плакать, то ли смеяться. – Ты меня напугала! Я приеду сегодня вечером, не переживай! Без меня ничего не делай! И папу не заставляй! Раз сказали покой, значит – покой! Ладно?

– Ладно-ладно, – проворчала она. – Опять ночью приедешь совсем?

– Ну, как работу закончу, и потом на электричке три часа, – подтвердила я, прикидывая расписание электричек до Рязани. – Ты меня не жди, ложись спать.

Родительница для вида ещё поворчала, но потом обещала не делать глупостей и отключилась. Я убрала телефон и закрыла лицо руками, продолжая всхлипывать сквозь истеричный смех.

– Что, нормально всё? – аккуратно поинтересовалась Светка, дотрагиваясь до моего плеча.

Я неопределённо помахала рукой.

– Вроде да, на папу снег с крыши упал, но он отделался сотрясением (как будто это ерунда!), а ещё забор развалился, вот из-за последнего мама больше страдает.

– Сочувствую, – хмыкнула приятельница.

– После работы к ним поеду, – решила я. Всё равно впереди выходной.

– Скажите маме, что приедете через часа два с половиной, сейчас пробок нет, должны быстро доехать, – подал голос Андрей Владимирович из-за спины. – Если она у вас переживает, то не думаю, что нужно ещё больше её расстраивать.

– Но рабочий день ещё не кончился, – заметила я.

– Разве вы не сделали всë, что должны были, ещё до обеда? – он поднял соболиную бровь, а я смутилась. – Вдобавок, у вас теперь ненормированный график.

– А почему? – тут же заинтересовалась Света.

– Потом, – я отмахнулась от неё, надеясь, что расспросов не будет. И не смотря на всё своё любопытство, шатенка не стала ничего расспрашивать, видимо начальник всё же внушал ей священный трепет. Но по глазам видела – потом замучает вопросами. Вместо этого обратилась к своему непосредственному руководству: – Тогда... Я могу идти?

– Я вас довезу, – кивнул он, доставая ключи от машины и натягивая пальто, и как ни в чём не бывало пошёл к выходу.

Я только рот открыла. А Света, быстро сориентировавшись в ситуации, толкнула меня плечом.

– Что встала? Беги давай, пока предлагают! Или хочешь в электричке ночью трястись? Потом всё расскажешь, – она хитро осмотрела меня с головы до ног. Хорошо, что не злобно, а то я боялась именно такой реакции.

Так как трястись в электричке мне не хотелось, то я припустила следом за мужчиной, отбрасывая подальше мысли, что, как и почему...

***

И снова я ехала в чёрном внедорожнике в компании собственного босса. Кажется, это перерастает в привычку. В плохую, надо сказать, привычку. Точнее... Опасную. Я всегда недоверчиво относилась к служебным романам, так как не видела, чтобы когда-либо из них выходило что-то путное. А мимолётные отношения были не для меня. Я должна быть уверена в своём будущем и знать его досконально, иначе в душе поселялась постоянная паника.

И только сейчас я думала о том, что впервые в жизни мне хотелось ни о чём не думать и просто наслаждаться моментом. Чувство было новое, а от этого пугающее.

На моё удивление, Андрей Владимирович действительно решил меня отвезти до самого дома родителей. И его не испугало расстояние и то, что их дом находился в полузаброшенной деревне. Нет, ничего не испугало. Он даже согласился забрать из моего дома кота, которого я всё же решила отвезти маме – хозяев на складах мы так и не нашли. Так что не успели на землю опуститься первые сумерки, как большая чёрная машина остановилась около покосившегося за зиму забора, за которым стоял аккуратно покрашенный, добротный, но весьма скромный деревенский дом.

– Вот мы и приехали, – я растерянно мяла ручки своей сумочки, не зная, как правильно поступить. Долг гостеприимства кричал о том, что мужчину следует напоить чаем, накормить, а в идеале и спать уложить. Но иррациональный страх прийти домой не просто с молодым человеком, а с молодым человеком, который является моим начальником, и попасть в загребущие мамины руки, просто парализовал на месте. Вдобавок, я не была уверена, что такой, как он, захочет вообще переступить порог моего дома, раз уж даже его машина смотрелась здесь совершенно неуместно и чужеродно.

Но Андрей Владимирович меня в который раз удивил. Он легко выпрыгнул из машины и, обойдя её, открыл мне дверь. Я испуганно на него покосилась, а он поинтересовался:

– Вы же пригласите меня в дом? Или боитесь, что ваши родные будут против?

– Нет, то есть да, – забормотала я, поспешно вылезая из машины с котёнком под мышкой. Вот как всегда, рядом с этим мужчиной пропадала моя способность мыслить здраво и говорить вразумительно. – То есть, конечно, пойдёмте, они будут рады.

И первой помчалась к калитке.

Но прямо перед домом он поймал меня за локоть и попросил:

– Юлия, мне очень неудобно самому сейчас предлагать это, но может, будет удобней, пока мы здесь, общаться друг с другом неформально? Согласитесь, в домашней обстановке немного странно будет обращаться друг к другу по имени-отчеству. Зовите меня просто Андрей и на «ты».

Я немного подзависла, понимая, что если сейчас соглашусь, то воспринимать его отстранённо станет ещё сложнее, но всё равно кивнула и заметила:

– Тогда и вы не «выкайте» мне и называйте просто Юлей.

– Договорились, – кивнул он, и в этот момент дверь распахнулась.

– Юлечка! – мама обрушилась на меня словно ураган и снесла бы прямо в ближайший сугроб, если бы Андрей Владимирович... Нет, просто Андрей... не поддержал за локоток.

– Юля!!! – мамина истерика набирала обороты. – Представь себе! Новый забор! Ему ещё и десяти лет-то не было, как установили! А теперь всё! Последний сход снега с крыши, комплекция твоего папаши, и всё! Нет забора! И придётся нам убирать его полностью, не будет же с дыркой стоять! Опять их скотина будет жрать мою капусту! – тут её взгляд наткнулся на стоящего рядом мужчину, который до сих пор держал меня за локоток. Мамин взгляд прожëг место соприкосновения насквозь, и Андрей, от греха подальше, убрал свою руку. То-то же. С мамой шутки плохи. – А это ещё что за фрукт? – осведомилась она у меня, оглядывая стоящий перед ней экземпляр оценивающим взглядом.

Я, внутренне застонав от неловкости, поспешила исправить ситуацию:

– Мама, познакомься, это – Андрей, мой... коллега по работе. Он согласился подвести меня до дома, и поэтому я смогла приехать так быстро. Андрей... Это моя мама – Антонина Ивановна.

– Здравствуйте, мэм, мне очень приятно, – вежливо отозвался он.

Мама прищурилась и начала допрос:

– Давно знакомы?

– Меньше месяца, – за меня ответил начальник.

Мама развернулась к нему:

– Сколько вам лет?

– Двадцать девять.

– Это ваша машина? – взмах руки в сторону ворот, где возвышался над забором внедорожник.

– Моя.

– В кредит? – прищурилась она.

– Нет, заработал.

– Квартира есть?

– Мама! – возмутилась я, пытаясь прервать этот беспредел.

– Тихо, – цыкнула она на меня.

Мужчина же невозмутимо ответил:

– Да, тоже заработал.

– Бандит? – подозрительно осведомилась она.

– Нет, предприниматель.

– Тааак, – цокнула она языком и задала последний вопрос: – Вегетарианец?

Тут мужчина немного завис, не понимая резкой смены темы, и осторожно ответил:

– Неет.

– Тогда пошли к столу, я голубцов накрутила, – и довольная мама первой поплыла к входу в дом.

– Андрей Владимирович, – тихо пискнула я, не зная, зачем вообще я согласилась с ним ехать, – вы понимаете, моя мама...

– Юля, – он прожёг меня взглядом серьёзных зелёных глаз, – ваша мама – это ваша мама. Не променяйте её на иллюзорное уважение окружающих. Тем более, что она сама вас выбрала. У кого-то мамы просто нет.

С этими словами он мне подмигнул и ушёл вслед за женщиной. А я осталась на улице с открытым ртом и котом на руках.

***

В общем, мой босс маму покорил. Она скормила ему пять голубцов со сметаной, три больших куска пирога и пожертвовала на нового знакомого не меньше литра компота.

Андрей Владимирович ел за обе щёки, да ещё и нахваливать успевал, так что к концу ужина они стали практически лучшими друзьями.

Папа, который оказался скорее жив, чем мёртв, присоединился к нам, разместившись в большом кресле, где полулежал, обложенный горой подушек. Он чуть меньше принимал участие в общем разговоре, который крутился исключительно вокруг еды, посадок, рассады и огорода, но тоже остался весьма доволен гостем.

Котёнка, которого приняли все, включая двух собак – Жучку и Мурку, накормили сметанкой и голубцами, и он развалился на пушистом пледе в углу гостиной.

Я уже было совсем расслабилась, лениво ковыряясь в своей порции, как моего сознания коснулись мамины слова:

– Вот, сегодня в комнате Юльки переночуешь; её, если что, в сарай выселим; а завтра займёшься, Андрюша, забором, раз уж Валерка отдыхать изволит.

– Эй! – возмутился со своего кресла отец.

– Мама! – одновременно с ним всполошилась я. Рано я расслабилась, рано. Даже не заметила, как мама раскрутила мужчину на рабский труд во благо семьи.

– Хорошо, Антонина Ивановна, я и так хотел вам предложить помощь с забором, – согласился этот сумасшедший. Он ещё не знает, что одно согласие на мамину просьбу открывает бездонный колодец желаний и просьб.

– Ох ты ж, милок! – умилилась она, радостно всплеснув руками. – Ну и замечательно. А вот в награду можете Юльку забирать! Всё равно от неё на огороде пользы никакой, всё в своих бумажках пропадает! Ну, ей нравится, и Бог с ней! Да и вам повеселей будет!

У меня аж дар речи потерялся от подобной наглости. Правда, ненадолго.

– Юльку? – задумчиво протянул Андрей Владимирович, смерив меня ироничным взглядом. Он явно сейчас веселится. Ну-ну, как бы потом плакать не пришлось. – Да мы вроде, пока только друзья.

– Пфф, я тебя умоляю! – отмахнулась Антонина Ивановна. – Какие ж друзья в этом возрасте? Семью бы уже надобно, детишек, а не вот это всё!

– Мама! – не выдержала я, вскакивая с кресла.

– Такие вещи всё же надо сначала с самой Юлей решать, – невозмутимо парировал он, даже не смущаясь. – Жизнь-то её.

– Ну так ты её поуговаривай, – громким шёпотом посоветовала ему мама, перегнувшись через стол, и задорно подмигнула. – Она у нас девонька хоть и упрямая, но если аргументы приведёшь весомые, то сразу сговорчивая станет.

Этого я уже выдержать не смогла – вскочила и вылетела из кухни, а вслед мне донёсся весёлый смех мужчины. Смешно ему!

Громко хлопнув дверью в свою комнату, я поняла, что сделала это зря. С омерзительным скрипом дверь накренилась и просто-напросто отвалилась. Я взвизгнула и еле успела отпрыгнуть в сторону, пока меня не зашибло.

В проёме появились головы мамы и Андрея Владимировича, примчавшихся буквально за пару секунд.

– Вот всегда она так, – сокрушённо заметила первая, преданно глядя в глаза мужчины, – ручки из жопоньки, всё вокруг ломает, к чему ни прикоснётся.

– Мама! – в который раз за сегодняшний вечер взвыла я, проклиная тот момент, когда согласилась впустить мужчину в этот дом. Как я буду переживать такой позор на работе?

– Бесполезно, Юлька, бесполезно, – глухо посочувствовал мне отец со своего кресла. – Терпи. Хоть не я сегодня крайний. Глядишь, завтра она успокоится, и мы сможем с тобой на рыбалку спокойно сходить, без бабских причитаний.

– Это у кого тут бабские причитания?! – тут же отреагировала мама, хватаясь за полотенце и воинственно направляясь обратно в сторону гостиной разбираться с отцом.

Мы остались с начальником вдвоём по обе стороны от входа в мою комнату.

– Его не надо спасать? – шёпотом поинтересовался у меня Андрей.

– Сам справится, – отмахнулась я. – Не в первой. Она не всегда такая, просто давно меня не видела. Да и вы ей понравились. Завтра уже полегче будет.

– Ты.

– Что ты? – не поняла я.

– ТЫ понравился, – напомнил он мне о нашей договорённости.

– Ладно, – я в который раз смутилась от тона, которым это было сказано. Потом неуверенно предложила: – Может, дверь в коридор выставим? Всё равно мама вас здесь поселила, я вам и постелю; без двери, конечно, спать неудобно, но ночью здесь никто по дому не ходит, так что...

– Не говори глупостей, я прекрасно посплю там, куда тебя посылала родная мать. Я явно покрепче твоего. Или, может, хочешь уступить мне пол в своей комнате? – он легко поднял упавшее полотно и прислонил к стене. Затем вернулся на кухню, что-то спросил у моего отца, сходил в пристройку за инструментами и принялся чинить дверь.

Я задумчиво проследила за его действиями и залезла на кровать, подогнув под себя ноги.

– Ты и вправду думаешь остаться? А меня спросить не хочешь?

– А меня твоя мама пригласила, – он насмешливо сверкнул кошачьим взглядом в мою сторону.

На это мне оставалось только хмыкнуть. Ну да, как бы я тут не хозяйка. Поэтому перевела тему:

– А двери чинить где научился?

– Жизнь длинная, – туманно ответил он.

– И забор завтра всерьёз собрался делать? Мама же не пошутила. На твоём месте, я бы не стала соглашаться – назад пути не будет.

– Нет, забор, к сожалению, не моя специализация, – заметил он, и прежде чем я успела возмутиться его неосмотрительным согласием, продолжил: – Но я уже вызвал мастеров из ближайшего города. Так что всё сделают.

– Обалдеть, – прокомментировала я. Очень хотелось поинтересоваться, неужели у него денег куры не клюют, раз он разбрасывается ими направо и налево на первых встречных, но не стала. Если у него в голове тараканы ползают, то это не моя проблема.

Как мы укладывались спать, это отдельный разговор. После продолжительных дебатов с ним, который желал, чтобы я спала на кровати, а он пошёл в сарай; с мамой, которая желала, чтобы он спал на кровати, а я в сарае (хотя у Андрея под боком, по её мнению, было бы тоже неплохо); а потом и даже с папой, который предлагал вообще уступить гостю диван в гостиной, на котором отродясь спали только две собаки родителей (соответственно, ими там всё провоняло), я всё же вытребовала, чтобы Андрей спал у меня в комнате на полу, куда мы постелили старый матрац и кучу одеял, а я на своей родной кровати.

Котёнок, которого назвали гордым именем Рыжий, залез ко мне под бочок. Я думала, что буду стесняться спать в одной комнате с мужчиной, или же мы проговорим много-много часов перед сном, а в итоге, едва я переоделась и нырнула под одеяло, то тут же уснула крепким сном человека, который жутко устал и наконец смог расслабиться.