Читать книгу "Марш! Марш! Люди и лошади в наполеоновских войнах"

Тренировались и люди, и лошади. Сам король ввел жесткое правило: лошадь не должна стоять расседланной в конюшне более двух дней. Зимой – работать в манеже, в остальное время – в поле. Индивидуальная подготовка сочеталась с групповой. Обучали сначала эскадрон, потом полк, затем крупные соединения. Кавалеристы Фридриха настолько хорошо знали, как действовать в бою, что король мог не отдавать детальных приказов, а только указывать направление. Дальше разбирались уже его офицеры, все знали, что делать.

Всегда атаковать первыми. Примерно в двухстах метрах от противника переходить на максимальную скорость, в сомкнутом строю. «Сабля и атака!» – так говорил Фридрих. Предельно упрощать не стоит. Тактике и Фридрих, и Зейдлиц уделяли огромное внимание.

Построение в три линии, эшелонированная атака во фланг… Пруссия много чего предложила Европе. Европа приняла. Как писал упоминавшийся выше Нолан: «Никогда еще кавалерия не совершала таких славных подвигов, как прусская кавалерия этого времени. Оружием ее была сабля. Уверенность ее заключалась в личной храбрости и в искусстве каждого всадника. Тактика ее состояла в быстроте и решительности».

…Время, как обычно, внесет свои коррективы. В Семилетнюю войну стало ясно, что даже великолепная кавалерия победы может одерживать только при поддержке пехоты и артиллерии. Наполеон стал великим именно потому, что поднял искусство взаимодействия разных родов войск на небывалую высоту. Однако в том, что касается кавалерии, Наполеон, конечно, во многом следовал «заветам Фридриха Великого» и ценил его крайне высоко. Да все европейские армии восприняли опыт прусского короля! Только не у всех получилось так же хорошо. Возможно, потому, что для полного успеха нужен еще и свой Зейдлиц. Или Мюрат…

Глава вторая
Лошади

«Вскоре бывалые драгуны подошли к молодым; каждый хотел увидеть своего любимого коня и убедиться, так же о нем заботятся, как он делал бы это сам. Каждый хотел обнять своего коня и старался, чтобы и тот его признал, поскольку в старые времена в кавалерии человек и конь были друг другу друзьями.

Вот бывалый кавалерист узнал своего коня, но бедное животное исхудало, выглядело уставшим и печально опустило голову. Ветеран был возмущен, он подошел еще ближе, приподнял крыло седла, и под ним сочилась кровь, а под стертой кожей виднелось мясо, и все потому, что бедняга был слишком затянут при седловке… “Эй, молокосос, так-то обращаешься с моим конем! Взгляни хотя бы на это!”

И вскоре многие молодые солдаты оказались сброшены с коней после того, как их приподняли за одну ногу, а на земле их ждал град ударов».

Эпизод из воспоминаний Жана-Огюста Ойона, старшего вахмистра одного из драгунских полков наполеоновской армии. Получилось так. Опытных драгун отправили в Булонский лагерь, а их лошади достались новобранцам. Спустя какое-то время возвращение и – расправа.

Как иначе? Ведь для кавалериста конь не просто «друг». Одним словом его ценность не определить. Для пашущего в поле крестьянина лошадь – необходимое подспорье в хозяйстве. Для кавалериста – ВСЕ. Да, это слово подойдет.

Сколько лошадей требовалось армии? Огромное количество. Ведь лошади нужны и для транспортировки, и для почтовой службы, и для артиллерии. Обслуживание одного 12-фунтового орудия требовало 12 лошадей. Так что лошади – это то, в чем армия постоянно нуждалась.

Только кавалерии нужно что-то особенное. Каких лошадей брали? И какая она, лошадиная жизнь?

В конце XVIII века ни одна из крупных европейских стран, за исключением Англии, не могла полностью удовлетворить потребности своей кавалерии за счет собственных ресурсов. Британцев, как обычно, «спасало» их островное положение. Большой армии и, соответственно, кавалерии у них не было, а коневодство развито хорошо.

В континентальной Европе из «больших стран» лучше всех обстояли дела у Испании и Австрии, с ее, пожалуй, наиболее богатым выбором. Что же до всех остальных… Даже Пруссия, располагавшая отличными, считавшимися образцовыми конезаводами, вынуждена была часть лошадей приобретать за границей. Все потому, что лошадей требовалось не только много, но и самых разных.

Для перевозок, в первую очередь артиллерии, нужны были крупные и тяжелые лошади. Их вес – от 600 и более килограммов. Такие, например, как знаменитые французские першероны. Першероны, кстати, поспособствовали появлению хорошо известных в нашей стране владимирских и русских тяжеловозов. Здесь из названия все понятно. Вес прямо влияет на скорость. Для работы тяжелые лошади подходили, но кавалерия нуждалась в других.

Требования? Быстрые, выносливые, смелые, обучаемые. Довольно просто. Как уже говорилось, лошади ростом около 160 см и весом от 450 до 500 кг наиболее популярны во всех европейских армиях. Дальше – снова тонкости.

Начнем с того, что сразу бросается в глаза, – с цвета. Цвет, или масть, в чем мы скоро убедимся, имеет значение. Очень даже имеет.

Есть четыре основные масти. Вороная, гнедая, рыжая, серая. На этом палитра не заканчивается. Подмастки! Не очень благозвучным словом обозначают все производное от основных мастей. Считают подмастки по-разному, но чаще всего фигурирует цифра 50. «Игра с цветом» может увести далеко, потому ограничимся главным.

Вороных лошадей часто для простоты называют черными, но верно лишь то, что из всех мастей вороные – самые темные. Гнедая масть – наиболее распространенная, такие лошади есть у большинства пород. Гнедые – это коричневые лошади разных оттенков. От золотистых (так и называются) до караковых, почти черных. Рыжая масть тоже богата оттенками, от почти желтой до темно-каштановой. Можно спутать с гнедой? Только не знатоку. Есть принципиальное отличие. Ноги у лошадей рыжей масти всегда того же цвета, что и туловище.

О лошадях серой масти стоит поговорить особо, ведь именно с ними связано наибольшее число «лошадиных легенд». «Принц на белом коне», белые лошади Наполеона… Начать можно с утверждения – белых лошадей в природе не существует. Так и есть, хотя… Не совсем. Иногда, крайне редко, они все же появляются. Хотя бы в виде лошадей-альбиносов.

Теоретически «поседеть» и стать серой может почти любая вороная или гнедая лошадь. Жеребенок рождается темным, а потом вдруг начинает светлеть, или седеть. Игра природы! Серые лошади часто бывают с «яблоками», то есть с более светлыми отметинами на сером фоне. В любом случае серая лошадь хоть и не необычна, но привлекает внимание. Это поспособствует не только появлению легенд, но и особому отношению к ним в кавалерии. Так, трубачей во многих кавалерийских полках в эпоху наполеоновских войн сажали именно на серых лошадей, чтобы они выделялись.

Говорят, что в странах Востока есть поговорка: «Не покупай рыжую лошадь, продай вороную, заботься о белой, а езди на гнедой». В любой мудрости, в том числе восточной, мудрости примерно пополам с просто «красивостью». Однако и на пустом месте они не появляются.

Гнедые лошади выделяются отменным здоровьем. Совсем не случайно среди них больше всего долгожителей. Они неприхотливы, выносливы и достаточно быстры. Вороные лошади традиционно считаются самыми грациозными и смелыми, они быстры и… своенравны. Потому, наверное, их и советовали продавать.

Не очень понятно, почему не стоит покупать рыжую, ведь ничем «плохим» эти лошади не выделяются. А вот серые действительно нуждаются в особом уходе.

В общем, цвет действительно имел значение. Так, в русской армии в период наполеоновских войн кавалергарды ездили на гнедых конях, очень темных. А кирасиры из полка Ее Величества – на рыжих. Английские тяжелые драгуны, Scot’s Greys, «Шотландские Серые», – исключительно на серых конях. У конных гренадер гвардии Наполеона были вороные лошади, а у французских карабинеров – сначала вороные, а с 1809 года – гнедые.

Теперь – о породах. Проще всего с иррегулярной кавалерией. Хорошо понятный нам пример – донские казаки. Быстрые и выносливые низкорослые лошади, черкесские, донские, отлично подходили для казачьих полков. Но с легкой, средней, а тем более тяжелой кавалерией все было гораздо сложнее.

Сам Наполеон, как мы уже знаем, предпочитал арабских лошадей. Он же, как считают многие, сильно поспособствовал развитию в Европе моды на арабских лошадей. Однако такая лошадь – удовольствие дорогое, даже не все генералы могли его себе позволить. Как, впрочем, и чистокровных английских лошадей. Однако и жеребцов с Востока, и английских привозили с пользой для дела и прицелом на будущее.

На созданных Наполеоном конезаводах создавали англо-арабскую породу, в которой неприхотливость арабских лошадей сочеталась со статью английских. Однако активно использовать таких лошадей стали уже в «посленаполе-оновскую» эпоху. В отличие от выведенной в самом начале XIX века французской рысистой породы. Эти лошади успели попасть и в среднюю, и в тяжелую.

Впрочем, в большинстве стран Европы в тяжелой кавалерии преобладали лошади германских пород. Например – ганноверская. Сильные и элегантные кони очень ценились офицерами высоких рангов. На таких и сам смотришься хорошо. В большом почете были и лошади знаменитой тракененской породы, которых выращивали на конезаводе в Пруссии. Наполеон над мощными «немецкими конями» своих генералов посмеивался, но едва ли не первое, что он делал, одержав очередную победу в Германии, – реквизировал лошадей.

Русские кирасиры тоже восседали в основном на лошадях германских пород, мекленбургской, ганноверской, голштинской, хотя большая их часть была выращена уже на русских конезаводах. Отечественные конезаводы, кстати, отличались хорошей продуктивностью, а уж когда за дело брались настоящие энтузиасты, результаты получались и вовсе выдающимися.

Именно таким энтузиастом был граф А.Г. Орлов-Чесменский, благодаря которому появились не только знаменитые орловские рысаки, но и русская верховая лошадь. Значительная часть русской кавалерии в 1812 году воевала как раз на лошадях этой породы.

В средней и легкой кавалерии европейских стран особенно популярны были испанские и итальянские лошади. Скажем, андалузские, представители самой известной испанской породы. Небольшие, но сильные, изящные, хорошо обучаемые. Их высоко ценили и драгуны, и уланы, и гусары. Как, впрочем, и других лошадей, выращенных на Пиренейском полуострове, – португальских, породы лузитано. Во время войны на Пиренеях французы редко покупали, а чаще – реквизировали местных лошадей, в больших количествах.

Испанские лошади долгое время считались лучшими в континентальной Европе, но и итальянские ценились высоко. На Апеннинах – прекрасные традиции в разведении коней. И, например, лошадей неаполитанской породы в армию брали очень охотно.

Разнообразие мастей, пород будто подталкивает к выводу – каким богатым, видимо, был выбор. Нет, не был. Еще раз повторим: добыть для кавалерии хороших лошадей – это большая проблема. Чаще руководствовались простыми правилами. Лошадь должна быть ростом около 150 см, пропорционально сложенной, с развитой мускулатурой, крепкими копытами. Возраст – от трех с половиной лет. Определяется возраст по состоянию зубов, причем нижней челюсти.

Обращали внимание также на глаза. Это важно, так как зрение лошади обладает рядом особенностей. Про одну из них многие знают, в темноте лошадь видит гораздо лучше человека. Однако есть и такие отличия, которые имеют прямое отношение к подготовке лошадей, их нужно знать и учитывать.

Есть довольно спорное утверждение – кобыл старались не брать. Брали, конечно. Но! Явное предпочтение сами кавалеристы отдавали меринам, то есть кастрированным жеребцам. Надежнее и спокойнее. Казаки, например, ездили почти исключительно на меринах.

…А в результате естественного и всех прочих отборов получалось примерно так. Лучших лошадей отдавали гвардии и тяжелой кавалерии. Остальным – как повезет. У австрийцев, пруссаков, русских дела обстояли лучше, у французов – хуже. А лошадей нужно было не только достать, но еще и подготовить, и ухаживать за ними. Так что к лошадям мы будем возвращаться постоянно, однако пора вспомнить и о людях.

Глава третья
Попасть в кавалерию, стать кавалеристом

Надоело получать гроши от прижимистого хозяина? Устал от сварливой жены и придирчивых родителей? Добро пожаловать!

Примерно так выглядел «рекламный плакат» 14-го полка легких драгун британской армии в самом начале XIX века. Незамысловато, но «болевые точки» обозначены верно.

В кавалерию, или просто – в армию, шли от безденежья, проблем в семье, иногда – в поисках приключений. Шли добровольцами, хотя часто практиковались и добровольнопринудительные методы.

На востоке Европы, в России, оставалась в силе система рекрутских наборов. Из крестьян в возрасте от 17 до 35 лет, изначально – один человек с 20 дворов. В мирное время, в войну цифра увеличивалась. Другие методы использовались только для отдельных частей, в первую очередь – легкой кавалерии. В гусары и уланы попадали благодаря вербовке, в основном в западных и южных областях России. «Порыв души» тоже приветствовался, и это одна из причин того, что отбор новобранцев был совсем не строгим.

Пруссия продемонстрировала уникальный опыт. Прямо по ходу наполеоновских войн система комплектования армии изменилась радикально. Начинали с добровольной вербовки, но добровольной она была только по названию. Самые яркие картины такого пополнения армии наблюдались в период правления Фридриха Вильгельма I. По сути, это была настоящая охота на людей. Положение улучшилось в 1733 году, но в целом понятно, почему и в армии Фридриха Великого господствовала жесткая палочная дисциплина, даже в гвардейских частях.

За приверженность «старым традициям» Пруссия жестоко поплатилась в кампании 1806–1807 годов, но тяжелое поражение стало и мощным толчком к проведению реформ. Всеобъемлющих, военная была лишь одной из них. Вербовку и принудительные рекрутские наборы заменили на всеобщую воинскую повинность, обязательную для всех сословий. Со временем реформа приведет к превращению прусской армии в лучшую в Европе, хотя уже на завершающем этапе наполеоновских войн перемены к лучшему были заметны.

Австрийцы – самые непримиримые противники Наполеона. Ни одна из стран не воевала с ним столь часто. При этом ее армия обладала рядом существенных особенностей. В мирное время полки пополнялись добровольцами, а в военное, особыми указами, проводились рекрутские наборы. Однако главное, пожалуй, заключалось в том, что в армии учитывался многонациональный состав Австрийской империи. К кавалерии это имело прямое отношение.

В империи Габсбургов были земли, населенные теми, кого называют «природными наездниками». Венгрия, Галиция. Значительная часть местных жителей с лошадьми на «ты», причем с детства. Австрия, благодаря развитому коневодству, практически не испытывала проблем с отличными лошадьми. И это едва ли не единственная страна, в которой и с кадрами для кавалерии дела обстояли совсем неплохо. Многие считают австрийскую кавалерию лучшей в ту эпоху.

Франция «природными наездниками» похвастаться не могла. Считается, что лишь в области Камарг в Провансе было немало мужчин, умевших обращаться с лошадьми. Но для пополнения кавалерии их все равно мало, очень мало. Однако… «Превосходством своим над всеми войсками в мире французская армия обязана конскрипции». Слова Наполеона.

Система конскрипции непроста, мы отметим лишь главное. Франция ввела всеобщую воинскую повинность для мужчин в возрасте от 20 до 25 лет и благодаря этому смогла выставлять такое количество солдат, которое позволяло Наполеону воевать со всей Европой, и долго. Но если уже в годы революционных войн пехоту сделали эффективной довольно быстро, то с кавалерией были большие проблемы. Наполеону пришлось провести титаническую работу, о ней мы еще поговорим. Пока лишь констатируем, что сделать из новобранца, пусть и охваченного патриотическим порывом, кавалериста гораздо сложнее, чем пехотинца. Трудности будут почти всегда.

Теперь о том, как отбирали именно в кавалерию. Про «специальные навыки» забудем сразу, практически нереальная роскошь.

Физические данные. Поразительно, как за два века человечество прибавило в росте. В 1808 году в Англии требование к новобранцу такое – не меньше 5 футов 4 дюймов. Это чуть больше… 162 см. Для гвардии и кавалерии больше, но не намного. Какие-то полки могли сами устанавливать ограничения. Так, в 1812 году 10-й гусарский полк отказался принимать в свои ряды тех, чей рост ниже 170 см.

Британцы могли «привередничать». Их кавалерия была немногочисленной, да и по части «физики» они заметно превосходили тех же французов. Солдат наполеоновской армии, сражавшихся с армией Веллингтона на Пиренеях, сила и здоровье британцев просто потрясали. Те же ощущения испытывали и испанцы с португальцами. Сказать, что сыновья Туманного Альбиона были исполинами по сравнению с жителями континентальной Европы, нельзя. Просто «чуть выше среднего» в те времена уже хорошо.

Их противники, французы, после введения всеобщей воинской повинности, первыми начали систематизировать данные о своих призывниках. Наших современников они могут повергнуть в шок. В период Консульства сначала установили минимальный рост для призывников в 160 см. Но его пришлось снизить! До 154,5 см.

Только массовость давала возможность выбирать. И в тяжелую кавалерию брали людей с ростом порядка 175 см. Кирасиры действительно выглядели могучими всадниками. Во всех армиях без исключения.

В остальном – картина тоже примерно одинаковая. В кавалерию брали тех, кто соответствовал не столь уж строгим требованиям. Тяжелее всего обстояли дела с тяжелой кавалерией, легче всего – с легкой. Специальные навыки желательны, но их наличие почти редкость. Кавалеристов приходилось готовить.

…«Сразу после нашего прибытия старослужащие обменяли наши новые седла на свои старые. Это было, это уже почти обычай». Всадник из 2-го полка карабинеров вспоминает «обычай» без особого возмущения. «Дедовщина», как мы ее сегодня называем, была не столь уж и страшной. А в некоторых английских кавалерийских полках, например, за каждым новобранцем закрепляли опытного солдата, этакого дядьку-наставника, который помогал новичку освоиться. Во всех армиях без исключения самое серьезное из испытаний – тяжелый повседневный труд.

Первым делом будущих кавалеристов учили ухаживать за лошадьми, правильно обращаться с ними, ведь лошадь – главное достояние кавалериста.

Так описывает свой обычный день Станислас Жерар, призванный в кавалерию в начале 1814 года. Вставали очень рано. Перекличка, потом лошадей выводили на свежий воздух. Примерно полтора часа – обтереть соломенным жгутом, почистить, расчесать. Затем – поить и кормить. Только после этого кормили их самих, супом. Кто не успел – оставался голодным до вечера. Это, как вспоминает Жерар, называлось «почистить живот». День проходил на холоде, отчаянно мерзли руки. В два часа дня снова чистили лошадей. В четыре – обед, он же ужин, для всадников. В семь – перекличка и отбой. За опоздание на перекличку (их было несколько, так боролись с дезертирством) строго наказывали.

Но эти наказания сущая ерунда по сравнению с тем, что творилось в прусской армии. Насильственная вербовка и большое количество иностранцев-наемников, которым рассказывать о патриотизме было бессмысленно, требовали жесточайшей дисциплины. Палка в руках прусского офицера – как трость у Фридриха Великого. Практически символ. Били беспощадно.

Не только за проступки. В одном из наставлений короля для кавалерийских полков так и записано: «Чтобы ни один человек не смел открывать рта, когда говорит его командир». А чтобы солдатам, в пехоте ли, в кавалерии, не приходили в голову «глупые мысли», их постоянно тренировали. Методы, конечно, вызывают осуждение, но с точки зрения обученности с пруссаками никто не мог сравниться. Про кавалерию Фридриха мы уже говорили. Даже после его смерти традиции, созданные королем и Зейдлицем, остались. Прусские кавалеристы точно знали, как действовать в бою. У всех остальных с этим были проблемы, хотя учили вроде бы всех.

Сержант Кларк из «Шотландских Серых» тоже считал обучение чем-то сильно похожим на ад. Слово drill (обучение, упражнение) стало для него почти проклятием. Подъем в пять утра, уход за лошадью и бесконечные drills. Верховая езда, фехтование, строевая подготовка. Drills! В результате подготовлены-то британцы неплохо, но в тонкостях кавалерийского искусства плохо разбираются их командиры. Большинство из них, по крайней мере.

Надежда Дурова, с помощью обмана попавшая в уланский полк, училась тому же, что и все остальные. «…Маршировать, рубиться, стрелять, владеть пикою, седлать, расседлывать, вьючить и чистить лошадь». Выдать ей (ему) обмундирование должны были после того, когда она «несколько научится всему этому». «Несколько» – слово, употребленное самой Дуровой. Какой уровень оно подразумевает? Довольно неплохой.

Образцом подражания для русской кавалерии были «методички Фридриха Великого». Ничего плохого в этом нет, но к «сухой теории» великие полководцы добавляли важную практику. Суворов, например, едва ли не каждое учение заканчивал «атакой конницы на пехоту». Жесткое упражнение, максимально приближенное к реальному бою. Не обходилось и без несчастных случаев. Зато, как и у Зейдлица, кавалерия получала бесценный опыт. Как и пехота.

Однако в самом начале XIX века суворовские традиции уже были утеряны, хотя времени прошло всего ничего. Прекрасный кавалерийский офицер граф Д. Остен-Сакен страшно сокрушался в связи с «непостижимой слепотой»: «Вот образчик тогдашнего младенческого понятия об образовании войска.

Чистота оружия, амуниции и одежды была поразительная, оружие и все металлические вещи блестели от наведенного на них полира – тогдашнее выражение, что, разумеется, приносило много вреда оружию. При осмотре ружей сильно встряхивали шомполом, чтобы он, ударяясь о казенную часть, производил звук как можно громче. Езда и выездка лошадей были в совершенном младенчестве. Лошади носили, были совершенно непослушны, поодиночке не выходили из фронта. Много было лошадей запаленных и надорванных.

Гусаров учили стрелять из карабинов залпами (!). В цель очень редко, и то глиняными пулями».

К чести императора Александра I и его брата, великого князя Константина, они начнут исправлять ситуацию, и уже к 1812 году русская кавалерия станет представлять собой грозную силу.

Попасть в кавалерию, стать кавалеристом… Способы разные, а результат мы скоро увидим. Люди на лошадях в наполеоновских войнах будут играть огромную роль. Император Франции придумает что-то новое, ему ответят. Мы уже имеем представление о кавалеристах, пора переходить собственно к кавалерии. К организации, тактике и стратегии. Наконец, к тому, что именно сделал один артиллерийский офицер, который плохо ездил на лошади…