Читать книгу "Марш! Марш! Люди и лошади в наполеоновских войнах"

Слишком простое объяснение, хотя что-то в этом есть… Однако мистика мистикой, а дело все же в людях. Не везло австрийцам с талантливыми полководцами. И мало их было, и появлялись они не надолго. Как тут не вспомнить знаменитый афоризм Наполеона?

«Войско баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над войском львов, возглавляемых бараном». Самое обидное – войско Австрии состояло отнюдь не из баранов…

Глава вторая
Британская кавалерия

Говорят, что эти слова Наполеон произнес незадолго до начала битвы при Ватерлоо, когда разглядывал противника в подзорную трубу: «Какая прекрасная кавалерия! А вон те, на серых лошадях, ну просто отличные парни. Ничего, через полчаса я разнесу их в клочья». Кто там кого и как разнесет, мы еще узнаем. Пока констатируем – оценивать британскую кавалерию на основе высказываний Наполеона не стоит. Хотя бы потому, что мы столкнемся с «вечной проблемой». А говорил ли он это на самом деле?

То, что «Шотландские Серые» могли вызвать у императора восхищение, сомнению не подлежит. Что-что, а впечатление они производили. Здесь и появляется некая тенденция, смотрелись-то британские всадники хорошо, но как они воевали?

Идя по алфавиту, мы можем сразу попасть с одного полюса на другой. Австрийскую кавалерию многие считают лучшей, но немало и тех, кто полагает, что худшая – британская. В этом, отметим сразу, есть элемент пристрастности. Как так? Где была британская кавалерия, когда всадники России, Пруссии и Австрии бились с супостатом? В Испании и Португалии? Ну да, но масштабы все равно «не те». Им повезло попасть на поле последней битвы наполеоновских войн, и оттого их, по крайней мере, запомнили. Однако в целом…

Пресловутое «целое» часто мешает объективному взгляду. Британская кавалерия – тот самый случай. Ее точно не стоит считать лучшей, однако она и не была плохой. Практически всегда, когда речь заходит об англичанах, появляется слово своеобразие. Многое объясняет, хотя и не все.

Филип Хейторнтвейт отмечает, что в отличие от армий больших европейских стран кавалерия Британии никогда не была большой. Ее максимальная численность в годы наполеоновских войн – от 26 до 29 тысяч человек. По сравнению с Францией или Россией цифра просто смешная. Однако в многочисленной кавалерии Британия просто не нуждалась. И разговор о своеобразии следует начинать с признания данного факта.

Дело не только в том, что для «второстепенных кампаний», вроде высадки в Неаполь в 1805-м или захвата мыса Доброй Надежды в 1806-м, не нужна была не только серьезная кавалерия, и пехоты-то много не требовалось. Даже в «полновесной» войне с США в 1812–1815 годах кавалерия большой роли не играла. Единственное исключение – война на Пиренеях. И это повод сказать еще об одной особенности.

Денег на создание антинаполеоновских коалиций британское правительство не жалело. А вот на собственной армии постоянно экономило. Достаточно сказать, что генерал Артур Уэлсли, будущий герцог Веллингтон, воюя на Пиренеях, чуть ли не выпрашивал средства на содержание армии, да еще и постоянно отчитывался едва ли не за каждого потерянного солдата. На флот деньги еще находились, но расходы на столь дорогое удовольствие, как кавалерия, постоянно становились предметом оживленных дискуссий.

В общем, сколь странно это ни прозвучит, на состоянии, и даже боевых качествах британской кавалерии, сильно сказывалось отношение к ней. Как со стороны правительства, так и в самой армии.

Мы уже говорили о том, что герцог Веллингтон относился к кавалерии с большим предубеждением. Сейчас добавим, что он был такой не один. Найти скептические высказывания британских генералов о кавалерии легко. Есть версия, что многие из них просто не очень хорошо знали, как лучше использовать людей на лошадях. Учитывая, что знание приходит лишь с опытом, в это можно поверить.

Однако есть и еще кое-что. Во многих странах были некоторые противоречия между пехотой и кавалерией, что вполне естественно. Лошадь подразумевает привилегию, так легко подумать. Но столько сарказма со стороны пехоты в адрес своих кавалеристов? Только в Англии. Возможно, потому, что сарказм – национальная черта британцев.

Если серьезно, то это выглядит настолько странным, что требует хотя бы предположений. Напрашивается самое простое – дело в социальных различиях. В кавалерии больше аристократов. Но Хейторнтвейт приводит такую статистику. Большинство кавалерийских офицеров либо из мелкопоместного дворянства, либо те, кого обычно называют буржуазией. Из 329 офицеров, участвовавших в Ватерлоо (не учитывая штабных и занимавших административные должности), только один был пэром, тринадцать – сыновьями пэров, семнадцать – сыновьями баронетов, один барон, да и тот – ганноверский. Не устрашающие цифры, в пехоте офицеров с «голубой кровью» побольше.

И раз уж мы затронули тему, сразу отметим едва ли не главный недостаток британской кавалерии. Довольно слабый офицерский состав. Мало того, что их практически не готовили, что им не хватало опыта, офицеры британской кавалерии еще и были слишком молоды. В прямом смысле слова.

Должности в кавалерии, как и в пехоте, в Англии просто покупались. В результате в 1802 году 20 процентов поступивших на службу в кавалерию офицеров не достигли и 15-летнего возраста! Нонсенс? Еще какой! В том же 1802-м порочную практику начали менять, но все равно почти половину назначений получили люди моложе 20 лет. Когда кавалеристы говорили, что ими «командуют молокососы», они, в общем-то, говорили правду.

Все свойственные молодости ошибки – чрезмерная горячность, пренебрежение осторожностью, неспособность трезво оценить ситуацию – все имело место. Так что понять Веллингтона и всех, кто не очень доверял кавалерии, можно. Однако стоит признать, что британская кавалерия вряд ли могла быть другой. Она именно такая, какой только и могла быть.

С достоинствами, которые вряд ли можно оспорить. Например – лошади у британских всадников просто прекрасные. Как у легкой, так и у тяжелой кавалерии. Попав в армию, рекруты не подходили к лошадям едва ли не впервые в жизни. Большинство необходимыми навыками уже обладало, так что обучению они поддавались легко. Кроме того, британцы в массе своей были крепкими физически, выносливыми. Ловкости им, может, и не хватало, зато с силой все было очень даже неплохо.

Свойственная сыновьям Туманного Альбиона азартность имела и плюсы, и минусы. Они неоправданно рисковали, но обладали невероятной страстью к победе. Это даже уже и не храбрость, а, скорее, неспособность признать себя побежденным. С тактической выучкой – проблемы. Однако многое, как обычно, зависело от командира. Если служить под началом Ле Маршана, уделявшего большое внимание именно организации и тактической подготовке, можно точно научиться «воевать с головой». Но таких, как Ле Маршан, немного, некоторые эксперты считают – он вообще один.

Как раз благодаря Джону Гаспару Ле Маршану в британской кавалерии произошли некоторые изменения к лучшему. По его инициативе были созданы школы, в которых офицеры обучались верховой езде. Сам генерал Ле Маршан успешно воевал на Пиренеях. Погиб в бою, во время знаменитой битвы при Саламанке, 22 июля 1812 года.

…Еще одно известное высказывание Веллингтона о собственной кавалерии: «Я бы не хотел увидеть схватку четырех эскадронов британцев против четырех эскадронов французов». Деликатно, в сослагательном наклонении. Сказано еще на Пиренеях, увидеть довелось. И на полуострове, и во время Ватерлоо. Появились ли в коллекции его афоризмов хвалебные? Нет.

Мы уже знаем, что британская кавалерия не поражала размерами, но чего в ней было с избытком, так это пресловутых особенностей. С англичанами по-другому не бывает.

Скажем, в ее составе не нашлось места уланам. Ни в каком виде. Это еще ничего, в Англии долгое время не хотели заводить и… гусар. Логических объяснений мало. То ли само название не нравилось, то ли боялись обвинений в «подражательстве». Хотя, по сути, все так или иначе подражали родоначальникам-венграм. Когда лишь в 1806 (!) году командование, скрепя сердце, все же решилось на создание гусарских полков, без «особенностей» не обошлось. Четыре полка легких драгун переформировали в гусарские, с выдачей обмундирования классического «гусарского образца». Но само слово «гусары» шло… в скобках. После «легких драгун».

Как выглядели английские «гусары в скобках»? Они были как минимум похожи на всех гусар. Только без буйства цвета. У всех полков – форма одинакового, темно-синего цвета. Доломаны, ментики – у всех темно-синие. Различия – только полковые цвета (воротники, манжеты). У седьмого полка – белый, восьмого – красный и т. д. Все носили меховые шапки, на манер французского кольбака, со свисающим красным шлыком. Вооружение стандартное. Сабля, два пистолета, карабин или штуцер.

И – особенность из особенностей. Только гусарам было разрешено иметь усы. Как считается, настояли на этом молодые офицеры, отправлявшиеся на службу в гусарские полки. Действительно, какой гусар – без усов? Даже если он «в скобках».

Тяжело в Британии отступают от традиций. А по традиции едва ли не все полки британской кавалерии назывались драгунскими. Легкая кавалерия, линейная, тяжелая… Драгуны, драгуны, драгуны… Все давно уже далеки от «пехоты на лошадях», все – настоящие кавалеристы. Только называют их… Что ж, будем разбираться с драгунами.

После того как часть полков перевели в гусары, в британской кавалерии осталось 15 полков легких драгун. Сразу же отметим, что и их форма разнообразием не отличалась и после реорганизации 1811–1812 годов выглядели легкие драгуны примерно так. У всех мундиры синего цвета, похожие на те, что носила тяжелая кавалерия, но с фигурными накладными лацканами полковых цветов. Скажем у 13-го – желтый, у 14-го – оранжевый и т. д. По уставу – белые лосины, но в них легкие драгуны щеголяли только на парадах. Подходим еще к одной особенности.

Упрекать командование за некоторую легкомысленность в отношении к кавалерии просто, но и признать, что стремление к практичности давало положительные результаты, необходимо. Как раз в 1811 году были введены, причем для всех, штаны для верховой езды. Теоретически – для походов, но практически сразу их стали носить постоянно. В том числе – в бою. Удобно, функционально. Отделаны кожей внизу. Обычно серого цвета, иногда коричневые. Украшены галунами, но иногда и без них.

В результате «снизу» британские кавалеристы выглядели одинаково, только гусары сохраняли белые рейтузы, заправленные в короткие сапоги. Да и то – в бою часто заменяли их на серые навыпуск.

На голове у легких драгун с 1811 года – кивера. Отметим, что прежний головной убор, каска из кожи с меховой гусеницей (так называемый тарлетон), их сразу выделял. А в киверах собственная пехота, особенно поначалу, принимала их за французов и открывала «дружественный огонь». Постепенно, к счастью, разобрались.

Вооружение легких драгун – сабля гусарского типа, карабины (кстати, специально сделанные для легкой кавалерии), пистолеты. Тоже отличавшиеся от тех, которые были в тяжелой кавалерии. Значительно легче. Вообще стрелковое оружие у британских кавалеристов лучше, чем у французов. Боеспособность хуже.

Есть много разных ответов на вопрос – почему? Мы уже говорили об офицерах, пора сказать и о вреде подхода. О том, что стремление «быть не как все» не всегда правильное. Гусары могут быть и в «скобках», но становятся ли они при этом гусарами'?

Гусар хорош в разведке, в рейдах по тылам, а учили ли этому новоиспеченных английских гусар? Считается, что готовили их скорее как драгун. И получались и не гусары, и не драгуны. Существеннейший недостаток! Зато – традиция.

С традициями как раз все в порядке. В кавалерии ни одной из стран того времени не было такого количества гвардейских полков, как в Британии. В тяжелой кавалерии гвардейских полков вдвое больше, чем обычных. В гвардии Наполеона их значительно меньше, с чего тогда, зачем?

Есть вполне разумное объяснение. Как мы уже знаем, разного рода экономия на армии – в Англии практически идея фикс. Например, дорогостоящих кирасир не вводили, говорят, исключительно по соображениям экономии. Так ведь гвардия, по идее, тоже удовольствие не из дешевых. Только не в тогдашней Британии.

Почетные звания гвардейских с середины XVIII века стали раздавать, по сути, тоже из экономии. Жалованье можно не увеличивать, но как звучит. Гвардейский полк! Можно еще и украсить громкими титулами. Гвардейский принца Уэльского, гвардейский Королевский Ирландский… Звучит? Звучит. Только на французскую гвардию это совсем не похоже. Тему даже развивать не стоит, а названия, конечно, красивые.

Вся тяжелая кавалерия Британии – снова драгуны. Признаем, что от легких драгун они, конечно, отличались. И лошади крупнее, и всадники. Лошади, как обычно, прекрасные. Боеспособность? Мы сможем оценить ее на примере знаменитой атаки тяжелой кавалерии в битве при Ватерлоо. Пока лишь несколько соображений.

С точки зрения физических кондиций британские «тяжелые» не то что не уступали своим французским визави, а и превосходили их. Простой пример. Палаш британских драгун был больше и тяжелее, чем у французов. Управляться с ним сложнее, хотя раны от него серьезнее. Для драгун Его Величества – никаких сложностей.

Они вообще – отличные «рубаки». Фехтовальная подготовка высокого уровня. Индивидуальное мастерство верховой езды – тоже. Тактическая выучка по традиции слабая. Атака при Ватерлоо продемонстрирует и достоинства, и недостатки тяжелых драгун.

Почти вся тяжелая кавалерия Британии – «красномун-дирники». Главный цвет армии и в кавалерии основной. Последнее, перед Ватерлоо, изменение произошло в 1811 году. Картина сложилась.

Мундиры с короткими полами, сидеть в седле удобно. Впереди застегивается не на пуговицы, а на петли и крючки. Галуны – широкие, длинной вертикальной полосой. По краям отворотов – галуны полкового цвета. У 1-го Королевского драгунского – синий, у 2-го (Ее Величества) – черный и т. д. Воротники – полковых цветов, как и погоны у рядовых и сержантов. У офицеров – золотые или серебряные плетеные шнуры на плечах. Уже упоминавшиеся серые брюки – у всех без исключения.

Чем отличались гвардейские драгуны от армейских? Разве что головными уборами, да и то не у всех. В 1811–1812 годах в тяжелой кавалерии были упразднены прежние шляпы и кивера, отныне – каски. Утвердили два образца. Первый – с шерстяной «гусеницей» по гребню. Их получили только три полка. Оба лейб-гвардейских и полк Конной гвардии. Это, по крайней мере, демонстрировало их принадлежность к «элите».

Все остальные получили каски второго образца, которые сильно походили на каски французских кирасир. Медный гребень с «конской гривой». По причине чересчур заметного сходства каски сильно не понравились Веллингтону, но окончательное решение было не за ним.

Знаменитые «Шотландские Серые» отличались не только лошадьми, но и головными уборами. Они сохранили медвежьи шапки с козырьком, как привилегию, полученную еще от герцога Мальборо в начале XVIII века.

Выделялся и один из гвардейских полков, Конной гвардии. Сильно выделялся, мундирами синего цвета. Неудивительно, что в армии их называли просто «Синими».

Вооружение у всех тяжелых драгун одинаковое. Уже упоминавшийся палаш с широким клинком, длиной 90 см. Карабин образца 1796 года, пистолеты образца того же года. Считается, что «элитные полки», та же лейб-гвардия, предпочитали устаревшую модель, более тяжелую, зато богато украшенную.

И, наконец, нельзя не упомянуть кавалерию особого соединения в британской армии, Королевского Германского Легиона. Многие эксперты полагают, что с точки зрения боеспособности именно Легион – лучшее, чем располагали британцы. Признаем, что в пользу подобного утверждения есть немало доводов.

Изначально Легион формировался из ганноверцев, перешедших на службу английскому королю. Начинали с легкой пехоты, часть называлась полком, но постепенно он разросся до Легиона. С пехотой, артиллерией и – кавалерией.

В составе Легиона – несколько кавалерийских полков. Два – легких драгун, три – гусарских. Если униформа пехоты отличалась от традиционной британской, то кавалеристы внешне почти такие же. Кое-какие отличия, незначительные, разумеется, были, но главное заключалось в другом.

В Легионе, хотя в основном и под командованием британских офицеров, служили немцы. Дисциплина, выучка – все при них. Плюс – прекрасный моральный дух. Если кавалеристы Легиона получали приказ, они его выполняли. Не отвлекаясь, не увлекаясь, а точно. Сверхнадежность!

Неудивительно, что «легионеров» очень высоко ценил Веллингтон, человек крайне скупой на похвалу.

Все кавалерийские полки Легиона приняли участие в кампании Ватерлоо. Понесли потери (особенно 3-й гусарский полк), но их потери в сравнении с другими частями союзной армии все равно были не столь значительными. Воевали они храбро, но с умом. Это то, что хотел видеть в своей кавалерии герцог Веллингтон. Перед глазами у него был только один пример. В 1816 году Легион расформировали, и большинство ганноверцев вернулось на родину.

Глава третья
Прусская кавалерия

Сколь эффектным было это зрелище! В какой экстаз повергло собравшихся посмотреть на него! Осенью 1806 года в Берлине офицеры прусской гвардейской кавалерии устроили настоящее представление. Они точили сабли о ступени французского посольства. Искры летели! Пугали французов или заражали уверенностью друг друга? Статные, в белоснежных мундирах… Впечатляло.

Воодушевленный король Пруссии Фридрих Вильгельм III 1 октября 1806 года предъявит Франции ультиматум. Вывести в течение недели все войска с германских территорий! Дожидаться истечения срока Наполеон не стал и объявил б октября войну Пруссии. 14 октября, в сражениях под Иеной и Ауэрштедтом, уничтожил прусскую армию. Когда 27 октября французы вошли в Берлин, император распорядился провести пленных гвардейских офицеров мимо своего посольства. Чтобы вспомнили…

Как могло случиться, что армия наследников Фридриха Великого, с кавалерией, восхищавшей самого Наполеона, была… Не будем осторожничать со словами, не просто разбита, но и унижена. Будто маститый учитель взял за шкирку нерадивого ученика и поставил его в угол. Захочется сказать – случилось то, что и должно было, а не получится. Сложное иногда лишь кажется простым…

С помощью Зейдлица и Цитена Фридрих II создал кавалерию, которая стала образцом для всех, в том числе для Наполеона. У пруссаков учились, и Наполеон стал самым способным учеником. Ученики далеко не всегда превосходят учителей, но в случае с Пруссией именно это и произошло.

Еще во времена Фридриха Великого у прусской кавалерии были не только достоинства, но и недостатки. Пожалуй, главный из них – не очень хорошее взаимодействие с пехотой и артиллерией. Впрочем, кавалерия действовала столь успешно самостоятельно, что над устранением слабостей как-то особо и не задумывались.

Серьезным минусом было и то, что легкая кавалерия Пруссии прекрасно дралась, но плохо справлялась с другими важными задачами, в первую очередь – разведкой. Пруссаков не раз и не два заставали едва ли не врасплох именно из-за того, что их противники, австрийцы например, лучше проводили подготовительную работу.

Однако у Фридриха были Зейдлиц и Цитен, блестящие кавалеристы, лучшие в свою эпоху. Они выходили победителями из самых сложных ситуаций исключительно благодаря мастерству. Барон фон Зейдлиц-Курцбах умер в 1773-м, генерал Ганс Иоахим фон Цитен – в 1786-м. В том же году скончался и Фридрих II. Великих кавалеристов больше не было, но главное – не было великого монарха.

Фридрих, как мало кто другой из правителей, умел отвечать на вызовы времени. Французская революция и последующие за ней события – вызов грандиозный. Не все, и уж точно – не сразу, смогли на него ответить. А самое опасное в судьбоносные времена – жить с ощущением былого величия. К вызовам нужно готовиться, Пруссия же полагала, что «наследия Фридриха» вполне достаточно.

Это главная причина катастрофы 1806 года, хотя были и другие. Но поскольку нас интересует прежде всего кавалерия, мы просто возьмем ее в качестве примера. Вполне наглядного.

Что сделало кавалерию Фридриха Великого лучшей? То, что он максимально увеличил эффективность этого рода войск. Быстрота, маневренность, тактическая выучка. Зейдлиц в мирное время готовил своих всадников к бою. Секрет их успеха – они лучше других умели именно воевать.

Что происходит после смерти Фридриха? Принимается большое количество разного рода «регламентов», в которых речь идет о построениях, организации лагерей, пикетов и т. д. А что с подготовкой? С максимально приближенными к боевым условиям тренировками вроде тех, что когда-то постоянно устраивал Зейдлиц?

Их, по сути, нет. Как пишет историк Петер Хофшрёер, теперь «все сводилось к небольшим “маневрам” каждую осень, которые мало чему могли научить. Десятилетие мира перед 1806 годом не дало кавалерии никакого опыта, который бы реально пригодился на практике… кавалерия стала дряхлой».

Можно ничего и не добавлять, однако с прусской кавалерией, точнее даже – с армией, произойдет и удивительное превращение. Трагедия 1806-го станет причиной мощных реформ, которые изменят и армию, и Пруссию. И разговор, по сути, придется вести о разных кавалериях. До позора 1806-го и после преобразований 1807–1814 годов.

Итак, «дряхлая кавалерия» 1806-го внешне выглядела довольно мощной. Она состояла из 13 кирасирских (из них один гвардейский и один жандармский) полков, 12 драгунских, 9(11) гусарских полков и двух уланских.

При Фридрихе Великом прусские кирасиры носили кирасы, но в самом конце XVIII века их отменили. Хотя, конечно, тяжелой кавалерией кирасиры быть не перестали. Брали в полки людей высокорослых и физически крепких. Ездили они на мощных лошадях голштинской и ганноверской пород. Удар кирасиры наносили весьма тяжелый.

Внешне пруссаки сильно отличались от своих «коллег». Не только из-за отсутствия кирас, что не такая уж и редкость. Но вот головные уборы… У прусских кирасир это… шляпы. Их полагалось носить слегка «надвинутыми» на левый глаз. Шляпы украшались черной кокардой и плюмажем, причем расцветка последнего позволяла определить статус. У рядовых – белый, у офицеров – черно-белый, причем черный цвет – снизу.

Насчет головы у пруссаков вообще было много разных правил. Относительно кос, например. Все регламентировалось! До 1806 года длина кос от 27 до 30 см, затем их укоротили на 10 см. У офицеров, унтер-офицеров и трубачей имелась Zopfkokarde, специальная черная матерчатая лента, которой косу привязывали к шее. Существовали и правила ношения локонов на висках, а также использования пудры. Пудрить волосы в конце XVIII века разрешили только для парадов и богослужений, однако офицеры продолжали использовать пудру практически ежедневно. А вот усы, как считается, носили только рядовые и унтер-офицеры.

Вернемся к шляпам. Какая же это защита от удара холодным оружием?! Пруссаки пошли своим путем. Под шляпой был каскет из железа. Он, конечно, мог защитить, но вещь сама по себе страшно неудобная. Неудивительно, что многие кирасиры в походах сдавали каскеты в обоз, а потом «забывали» их забрать.

Мундиры у кирасир – белые, за исключением 2-го полка, Беерена. Им оставили старую желтую. Кстати, хотя прусские кавалерийские полки, как и австрийские, назывались по именам «шефов», но в обиходе чаще использовались просто порядковые номера. Внешне, как обычно, различались полковыми цветами (воротник, манжеты, лацканы). У 1-го полка – светло-красный, 2-го – малиновый, 3-го – темно-синий и т. д.

Вооружены – тяжелым прямым палашом, двумя пистолетами и карабинами. Однако со времен Зейдлица кирасиры должны были использовать прежде всего холодное оружие. А Зейдлиц прекрасно использовал кирасир. Например – в битве при Росбахе в 1757-м.

Однако времена изменились и Зейдлица уже не было. Как раз на примере кирасир легко понять, как «одряхлела» прусская кавалерия. Даже их форма выглядела безнадежно устаревшей! Они по-прежнему хорошо смотрелись на парадах, с напудренными косами. Только Зейдлиц и в мирное время, выражаясь фигурально, заставлял их «понюхать порох». К кампании же 1806 года они подошли лишь с косами и чудовищным самомнением…

С драгунами дела обстояли примерно так же. Прусские драгунские полки вообще имеют довольно любопытную историю. Один только полк «фарфоровых драгун» чего стоит! В 1717 году саксонский курфюрст Август, большой ценитель всего прекрасного, от женщин до произведений искусства, предложил королю Пруссии Фридриху Вильгельму I обменять 150 китайских фарфоровых ваз из его коллекции на 600 драгун из армии Августа. Сделка состоялась, и Пруссия получила новый драгунский полк, который, естественно, прозвали «фарфоровым». Справедливости ради отметим, что китайские вазы в коллекции Августа называли «драгунскими».

Забавно, но вообще-то драгунские полки пруссаков совсем не выглядели хрупкими. Более того, по численности (почти 1700 человек) они теоретически были сильнейшими в эпоху наполеоновских войн. Однако воюют, как известно, не числом, а умением.

Обучены драгуны были неплохо и ездили на хороших лошадях. Голштинской, тракененской и фризской пород. Офицеры строго следили за тем, чтобы лошади получали хороший уход. Однако, как и в случае с кирасирами, да и со всей кавалерией, с учениями в условиях, максимально приближенных к боевым, – беда. Больше повторяться не будем.

Прусские драгуны – не «с конскими хвостами». На голове у них, как и у кирасир, шляпы, но форма не белого, а темносинего цвета. С полковыми цветами (воротники, лацканы, манжеты). Например, у 5-го полка, шефом которого была сама королева Луиза, – бордовый. Королева очень любила надевать на парады наряды, сшитые «под форму» ее драгун.

Драгуны были вооружены палашами с прямым лезвием, специальными драгунскими ружьями (укороченными) и парой пистолетов.

В кампании 1806 года лучше всех из прусских кавалеристов, пожалуй, выглядели гусары. «Бессмертной славой» они себя не покрыли, но, по крайней мере, какие-то более-менее удачные действия совершили.

Как мы уже знаем, именно Фридрих Великий сыграл огромную роль в создании прусской легкой кавалерии, в первую очередь – гусарских полков. Подготовкой гусар лично занимался легендарный фон Цитен, и его гусары превратились в грозную силу. В бою они могли успешно противостоять даже тяжелой кавалерии, что, собственно, продемонстрировали и в кампанию 1806 года.

Однако от гусар требуется не только хорошо драться, но и быть «глазами армии». С этим у пруссаков имелись проблемы, что тоже показал 1806 год. Как бы то ни было, к началу XIX века прусские гусары в Европе – почти легенда, одним из полков взрослых пугали.

…Впоследствии эту эмблему, череп над скрещенными костями, будут носить несколько гусарских полков, но начиналось все с них. 5-го гусарского полка, созданного в 1741 году. «Черных гусар», или «Гусар смерти». Вид устрашающий. Никаких ярких цветов, ни желтого, ни зеленого. Все – черного. Доломан, ментик, рейтузы. Красный воротник, шнуры и пуговицы – белые. Под седлом – черный чепрак с красными «волчьими зубами». Главное – на головном уборе, как бы он ни менялся. Тот самый череп с костями.

Как он появился? Есть разные версии на сей счет. Наиболее популярна эта. И черный цвет формы, и череп – память об отце Фридриха Великого. «Короля-солдата», Фридриха Вильгельма I хоронили в гробу, накрытом черным полотнищем, с вышитыми на нем серебряной нитью черепом и костями. Учитывая сложные отношения между отцом и сыном, многие сомневаются, но по датам (Фридрих Вильгельм I умер в 1740-м) версия очень даже подходит.

Из всех гусарских полков той эпохи именно «Черные» обросли наибольшим количеством легенд и мифов. По «воспоминаниям очевидцев», один гусар легко захватывал в плен с десяток пораженных страхом противников, десять – чуть ли не расправлялись с полком и т. д. Что не вызывает сомнений – «Гусары смерти» производили сильное впечатление.

Люди в черном, размахивающие саблями, вполне могли повергнуть в ужас. Впрочем, дело не только в форме. Гусары 5-го очень гордились принадлежностью к особому полку. И воевали соответственно, не страшась смерти.

Справедливости ради отметим, что и другие полки прусских гусар в бою были очень хороши, хотя и не носили черное. Главный цвет у 7-го полка – желтый, из-за чего гусар называли совсем не страшным прозвищем «канарейки». Форма гусар 6-го полка – коричневого цвета, совсем как у монахов, оттого и прозвище – «капуцины». Все – и «капуцины», и «черные» – носили заплетенные косички, к концам которых привязывались пули. Особый шик! Гусарам также разрешались усы.

Выглядели прусские гусары весьма колоритно еще и потому, что в 1806-м у полков были разные головные уборы. Из-за определенной неразберихи. Дело в том, что во второй половине XVIII века гусарам несколько раз меняли как раз головные уборы. С меховых шапок на мерлитоны (высокие шляпы со специальной отделкой), потом начали вводить кивера (полный переход на них осуществится уже во время реформ 1807–1814 годов). В результате – в кампанию 1806–1807 годов гусары отличались разнообразием головных уборов.

«Наполеон дунул – и Пруссии не стало». Так Генрих Гейне охарактеризовал происшедшее. Коротко, ясно, точно. Зря прусские гвардейцы точили сабли перед французским посольством, ой зря… Наполеон примерно наказал Пруссию и заставил подписать ее крайне унизительный мирный договор. С огромными территориальными потерями и сокращением армии до почти минимальных размеров. В подробности вдаваться не будем, лишь отметим, например, что число кирасирских полков сократили до четырех. С тринадцати!

Потом случилось то, что точно соответствует пословице «Не было бы счастья, да несчастье помогло». В стране началась «революция сверху», масштабные реформы, которые, по сути, сделают Пруссию другой страной. Одной из наиболее значительных, к тому же весьма последовательной, стала военная реформа. Ее осуществляли Герхард фон Шарнхорст, Август фон Гнейзенау и Герман фон Бойен.

Эти три человека изменили армию самым радикальным образом. Не вдаваясь в подробности, отметим, что благодаря военной реформе была создана основа для появления у Пруссии армии, которая сыграет огромную роль в процессе объединения Германии.

Разумеется, серьезные изменения произошли и в кавалерии. Со шляпами распрощались. У кирасир появятся настоящие каски (у некоторых полков и кирасы), у всех гусар – кивера. Намеренно подчеркиваем лишь некоторые внешние изменения. По одной причине. Серьезное воздействие реформы оказали далеко не сразу. И, скажем, если отсутствием энтузиазма новая армия не страдала, то с выучкой проблемы имелись. Качественно улучшить офицерский состав по мановению волшебной палочки тоже нельзя.