Читать книгу "Марш! Марш! Люди и лошади в наполеоновских войнах"

Глава шестая
Гвардейская кавалерия

«Возле императора были только князь Невшательский и я. Мы все трое держали в руках обнаженные шпаги. Схватка происходила очень близко, все ближе и ближе к императору; он решил проехать несколько шагов и подняться на вершину холма, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. В этот момент к нам присоединились остальные егери из конвоя; один за другим прибыли дежурные эскадроны, которые не успели сесть на коней, когда император внезапно отправился в свою поездку. Ринувшись в том направлении, откуда доносились крики сражающихся, два первых эскадрона опрокинули первые ряды казаков. Остальные два с герцогом Истрийским во главе, шедшие на небольшом расстоянии от них, подоспели как раз вовремя, чтобы поддержать первые эскадроны, завязавшие ожесточенный бой и окруженные целой тучей казаков. К этому моменту уже достаточно рассвело, и заря осветила происходившую сцену. Вся равнина и дорога кишели казаками. Гвардия вновь отбила свои орудия и нескольких канониров, захваченных неприятелем, и принудила казаков перебраться на другой берег реки, но у нас было много раненых».

Историю о том, как Наполеон в России чуть не попал в плен к казакам, описывали многие. Это – версия Армана де Коленкура. Детали у мемуаристов, как обычно, различаются. Однако у всех в качестве спасителей фигурируют конные егеря гвардии. Именно они всегда сопровождали императора, составляли его конвой, были ближе всех к Наполеону.

…Их называли Les enfants cheris de L’Empereur, «баловни императора». Без обид, просто констатировали факт. Баловни, любимцы… Наполеон практически всегда носил лишь два мундира – синий, полковника пеших гренадер Старой гвардии, и, еще чаще, – зеленый, полковника конных егерей. Конечно, правильно говорить об особом отношении Наполеона ко всей Старой гвардии, но любимцы все же конные егеря. Возможно, еще и потому, что это одна из первых гвардейских частей.

Традиционно считается, что история конных егерей начинается в 1796 году, во время Первого итальянского похода. Как-то раз мирно отдыхавших генерала Бонапарта и офицеров его штаба противник чуть не застал врасплох. Ничего серьезного, но Бонапарт задумался, и – появилась рота личной охраны главнокомандующего. Ее солдат называли «гидами», командование которыми поручили капитану обычных конных егерей Жан-Батисту Бессьеру, будущему маршалу Франции. Именно Бессьер вплоть досвоейсмерти в 1813 году будет командовать всей гвардейской кавалерией.

Гиды отлично проявили себя в бою, и в Италии, и в Египте. После прихода Наполеона к власти они вошли в состав консульской гвардии, и, наконец, в 1804 году был создан полк конных егерей в составе Императорской гвардии.

Важнейшая функция, охраны императора, за полком сохранилась. Эскадрон конных егерей практически всегда сопровождал Наполеона. 24 человека. Численность полка доходила до 1107 человек при 70 офицерах. В конные егеря, как и в любой полк гвардейской кавалерии, зачислялись, обычно из гусар и егерей, кавалеристы, отслужившие не менее пяти лет, принявшие участие в двух (позже – четырех) кампаниях. Хорошо проявившие себя в боях, заслужившие разного рода поощрения и – при наличии рекомендаций от товарищей по службе. Конные егеря гвардии отличались от обычных представителей легкой кавалерии и ростом, они были более высокими, от 170 см.

Хотя форма егерей и походила на гусарскую, она, конечно, была в разы роскошнее, особенно парадная. Зеленый доломан, украшенный золотыми галунами и шнурами (у офицеров), красный ментик, отороченный мехом и тоже с большим количеством золота. Медвежья шапка с красным шлыком (верхом), тоже расшитым золотом, и зеленый султан с красным верхом.

Золота у егерей вообще имелось в избытке, включая золоченые ножны для сабель особого образца. В вооружение егерей входили также пистолеты и, обязательно, карабины, причем со штыками. «Баловни», в отличие от большинства кавалеристов, очень неплохо стреляли, а уж рубаки они просто первоклассные. И хотя теоретически они должны были быть при императоре, но конные егеря гвардии приняли участие во многих сражениях.

К полку гвардейских конных егерей была приписана и самая экзотическая часть кавалерии Наполеона – рота мамелюков. Вернувшись из Египта, Наполеон ввел моду на «восточное». Этому сильно поспособствовали мамелюки. Начиная с «личного» мамелюка Наполеона, Рустама, и продолжая появлением в армии экстравагантных восточных всадников.

Есть несколько версий относительно того, как именно мамелюки (некоторые – с семьями) попали в Марсель. Это не принципиально. Важно то, что в Египте мамелюки произвели на генерала Бонапарта большое впечатление и сама идея создания уже во французской армии подразделения из выходцев с Востока ему чрезвычайно импонировала.

Один из адъютантов первого консула, Рапп, в 1801 году был отправлен в Марсель для того, чтобы произвести инспекцию и создать специальную кавалерийскую часть. Рапп человек довольно жесткий, и к отбору кандидатов он отнесся очень ответственно. В результате Рапп выбрал 250 человек.

В Париже мамелюки произвели настоящий фурор. Как писал в своей знаменитой книге о гвардии Наполеона Анри Лашук: «…Этим сыновьям пустыни был обеспечен восторженный прием со стороны парижан и парижанок, которые обожали яркие цвета. Парижане радостно вопят при виде Рустама в “опереточном” костюме и, совершенно не зная истории мамелюков… разукрашивают свои квартиры на египетский манер, одеваются на греческий манер, а прически носят “а-ля мамелюк”!»

Мода модой, но с самими мамелюками есть проблемы. С дисциплиной у них не все в порядке, и уже в самом начале 1802 года эскадрон сокращен до 150 человек. Забегая вперед, скажем, что примерно такой, даже чуть меньшей численности будет та воинская часть, которая войдет в состав гвардии.

Сразу же стоит сказать и о том, что денег на мамелюков Наполеон не жалел, хотя их содержание было весьма дорогостоящим. Дело не только в обмундировании и снаряжении, но и в том, что можно назвать дополнительными затратами. Их семьи и даже родственники, прибывшие вместе с ними во Францию, содержались за казенный счет. К счастью, их было не столь уж и много.

Кроме того, с мамелюками приходилось часто экспериментировать. Особенно в подборе командиров. Среди «туземных» командиров возникала нездоровая конкуренция, далеко не все из офицеров-французов могли соответствовать задаче. В конце концов пригодные пропорции были найдены. Самым известным из командиров мамелюков был выходец из Эльзаса Франсуа-Антуан Кирман.

Эксперименты, естественные причины, непредвиденные обстоятельства… В результате в 1804 году в состав Императорской гвардии был включен уже не эскадрон, а только рота мамелюков. О ней мы и будем говорить.

Хотя этнический состав мамелюков был разнородным (среди них – и выходцы с Ближнего Востока, и крымские татары, и кавказцы), форму им сохранили ту, которая так впечатлила генерала Бонапарта в Египте. Пойдем сверху вниз. Каук (кахук) – высокое подобие фески, зеленого, иногда красного цвета. Обернут белым тюрбаном. Единственная более-менее «постоянная» часть униформы. Дальше, за исключением шаровар разных оттенков красного, полное «разноцветье». Свободное платье-рубашка с цветным жилетом, на ногах – сапожки из мягкой кожи. Желтые, зеленые, красные.

Выглядели мамелюки даже эффектнее, чем гвардейские конные егеря, но, справедливости ради, надо признать, что золота в их форме было гораздо меньше. Экзотика, конечно, однако как одежда для боя не очень практично.

Тюрбаны, например, часто развязывались в самый неподходящий момент.

Мамелюков называли «ходячим арсеналом», и не зря. Таким разнообразием вооружения похвастаться не мог никто! Карабины, мушкетоны, две пары пистолетов, кинжал, булава с шипами, топор, но главное, конечно, восточная сабля.

Саблю сделал знаменитый французский оружейник Николя-Ноэль Бутэ. Так что получилась она не совсем восточной, но это если сильно придираться. Сильно изогнутый, по восточной традиции, клинок. Рукоять с перекрестием, тоже восточного типа, без эфеса, то есть пальцы не защищены. Подобные сабли требуют от их владельцев особых навыков. У мамелюков они были, ведь они, возможно, лучшие фехтовальщики во всей кавалерии. Про то, какими искусными они были наездниками, и говорить особо не стоит.

Поучаствовали мамелюки во многих кампаниях, запомнились и блестящими действия при Аустерлице, и жестокостью при подавлении восстания в Мадриде в 1808-м. Отличались редким бесстрашием и фанатичной преданностью Наполеону. За что и поплатились во время «Белого террора» в 1815-м, когда роялисты в Марселе убивали и мамелюков, и членов их семей…

Уланы, или шеволежер-уланы, были представлены в гвардии сразу двумя полками. Так и назывались, по порядковым номерам, Первый и Второй. Или полк польских улан (первый) и голландских (второй). Еще – по цветам мундиров. Первый – «синие», второй – «красные».

О появлении польского полка мы уже кое-что знаем. Добавим, что с момента его образования в 1807 году попасть в гвардейские уланы – мечта каждого поляка. Выбирать было из кого, служить здесь – великая честь. В гвардию попадали лучшие из лучших, а Первый полк гвардейских шеволежер-улан лучший из полков этого вида кавалерии во всей армии.

Не только благодаря принадлежности к гвардии. «Синие» уланы и воевали блистательно, а в преданности Наполеону вполне могли посоперничать с мамелюками.

Совсем не случайно, что в ссылку на остров Эльба Наполеона сопровождал и специально созданный эскадрон шеволежер-улан из Первого полка во главе с майором Павлом Ержмановским, порядка ста человек. Практически вся кавалерия «императора Эльбы» состояла из поляков. Они будут сопровождать Наполеона во время знаменитого «Полета Орла», триумфального возвращения императора в Париж.

«Синие» уланы… Форма польских шеволежер-улан была не роскошной, как у конных егерей, а элегантно красивой. Короткая куртка с маленькими фалдами (ее так и называли – уланка), синего цвета. Воротник, обшлага, обкладка фалд – малиновые. Синие брюки в сапоги не заправлялись, с двойными малиновыми лампасами и выпушкой посередине. Пуговицы, эполеты, ремень, аксельбант на левом плече – белые.

Едва ли не самое примечательное – головной убор, тоже «уланка». Высокая шапка особого кроя с квадратным верхом. Тулья – малиновая, впереди – медная пластина. «Уланка» в разнообразных вариантах стала украшать головы улан и других армий, поляки ввели моду.

Вооружение – сабля, пистолеты, французский карабин. Знаменитые пики, как ни странно, у всех появились не сразу. В 1809 году, в битве при Ваграме, поляки прямо по ходу боя отбирали пики у австрийцев. Пользовались ими столь ловко, что впечатленный император распорядился взять пики на вооружение. Отныне все гвардейские щеволежер-уланы воевали с пиками и добились впечатляющих результатов. Многие считают именно их лучшими кавалеристами Наполеона.

Второй полк гвардейских шеволежер-улан, голландский, скажем прямо, столь же славной историей, как Первый, не обладает. Возможно, дело здесь в том, что если с поляками все происходило естественным путем, то с голландцами, по большому счету, искусственно.

В 1810 году Наполеон, крайне недовольный правлением в Голландии своего брата Людовика, решил проблему в обычном для него стиле. Он просто присоединил Голландию к Франции. Теперь и армией, созданной его братом, он мог распоряжаться, как хотел. Гвардейские части Людовика перевел в свою гвардию. Кавалерию не просто перевел, но и преобразовал. Так и появился полк «красных», или голландских, шеволежер-улан.

Эта история многое говорит о Наполеоне и непрозрачно намекает на то, что уровень подготовки второго полка по определению должен был быть ниже, чем у первого. Голландцы люди обстоятельные и солдаты совсем не плохие, однако между гусарами и уланами есть существенная разница. Император же решил, что «вторые» просто скопируют «первых».

Проще всего получилось с формой. Она была такой же, как у поляков, только красного, с легким оттенком оранжевого, цвета. Воротник, обшлага и прочее – синие. Аксельбанты и эполеты – желтые. Вооружение – как у «старших товарищей».

Воевали «красные» уланы храбро и сумели отличиться в нескольких сражениях. Однако, повторим, заметно уступали «синим» в уровне мастерства, что особенно ярко проявилось во время похода в Россию, где полк понес тяжелейшие потери и едва не был расформирован. Существует даже популярная версия о том, что донские казаки специально «охотились» на голландцев, которые отличались медлительностью и не очень-то хорошо управлялись с лошадьми, а потому становились «легкой добычей».

Голландцы приняли активное участие в битве при Ватерлоо. Впрочем, учитывая исход сражения, говорить о славной точке в истории вряд ли стоит.

К драгунам, как мы знаем, Наполеон поначалу относился противоречиво. Однако на принятие им решений часто влияло то, что можно назвать «разовым впечатлением». Драгуны хорошо показали себя в кампании 1805 года, и, вернувшись с полей сражений в Париж, 15 апреля 1806 года, император подписал указ о создании драгунского полка в составе своей гвардии.

В армии гвардейских драгун называли «Щёголи» (Mus-cadins), в историю они вошли как «драгуны Императрицы», ведь крестной матерью полка стала императрица Жозефина. Согласно легенде, «Щеголи» понравились ей во время какого-то смотра и получили ее особое покровительство. «Драгунами Императрицы» они оставались до конца Империи.

Отбор в новый гвардейский полк был организован вполне разумно. Брали лучших солдат из линейных частей. Рост не менее 173 см, десятилетний опыт службы. Большую часть офицеров выбирал сам император. Задача казалась простой, однако формирование полка затянулось, и полностью (64 офицера и 1015 нижних чинов) его укомплектовали уже в 1807-м. Лошадей тоже подбирали специальных, все – рыжей масти.

Форма у «драгун Императрицы» была сильно похожа на общеармейскую, но… Качество более высокое, и некоторые отличия есть. На длиннополом зеленом сюртуке – белые лацканы, отвороты фалд – красные, золоченые аксельбанты и контрэполеты. Особенно эффектно выглядела каска кирасирского образца, полностью позолоченная, с головой Минервы, обтянутая по околышу шкурой леопарда. Традиционный конский хвост, сбоку – красный султан.

Мушкет, пистолеты – с огнестрельным оружием все как обычно. А вот холодное подчеркивало принадлежность к элите. Оно было таким же, как у гвардейских конных гренадер, чуть позже узнаем. Осталось лишь добавить, что «драгуны Императрицы» – та часть гвардии, которая принимала активное участие в боевых действиях.

…О самых-самых – либо в конце, либо в начале. Финальная точка, конечно, эффектнее.

Их называли Les Grands Eperons («Большие каблуки») или Les Dieux («Боги»). В любом случае они могли смотреть на окружающих сверху вниз. Они так и делали, ведь они – конные гренадеры Императорской гвардии. Смущало ли их одно из прозвищ? Совсем нет.

Судя по воспоминаниям современников, конные гренадеры жили и воевали с ощущением собственного превосходства. Говорят, среди них даже шутников не было. Серьезные и надменные. Главный полк гвардейской кавалерии, элита элит!

Много говорить об истории полка не будем. Он состоял и в Консульской гвардии и, естественно, перешел в Императорскую. Численность полка – 1016 человек. Требования к новобранцам такие же, как у конных егерей, только рост – не ниже 176 см. В реальности средний рост составлял 180 см.

Конные гренадеры – настоящая тяжелая кавалерия. Хотя и без кирас, но ее удар совсем не легче. Всадники могучие, на крупных лошадях. Обычно – нормандских. Подбирали специально для них, самых лучших, и только вороных. Трубачи, правда, на серых.

Форма конных гренадер сильно похожа на ту, что носили пешие гренадеры гвардии. Так и было задумано. Или синий однобортный мундир с золотыми пуговицами, или такой же с белыми лацканами. Эполеты так называемого аврорового цвета (желтый с красноватым отливом), такие же контрэполеты, а на правом плече – золоченый аксельбант.

Главное, разумеется, высокая медвежья шапка. В отличие от пеших гренадер – без налобной бляхи. Медвежий мех означал принадлежность к элите, однако и требовал особого ухода. Шапку расчесывали против шерсти, подвешивали на специальный ремешок для просушки. Выглядеть гренадеры должны были безупречно, за этим следил сам император.

Для «Больших каблуков» создали и особое холодное оружие. По идее, тяжелой кавалерии полагался палаш, то есть оружие с прямым клинком. Конным же гренадерам сделали нечто среднее между палашом и саблей, можно и колоть, и рубить. Такое же, как мы уже знаем, получили и гвардейские драгуны.

С уверенностью можно утверждать только то, что оно было очень красивым, особенно позолоченный эфес. Однако многие эксперты саблю (все-таки саблю) критикуют, считают ее отнюдь не совершенной. Как бы то ни было, гренадерам сам факт наличия особого оружия импонировал, а владели они им прекрасно.

Пожалуй, ни одна кавалерийская часть наполеоновской армии не внушала противнику такого благоговейного страха, как конные гренадеры гвардии. Их мощнейшие удары при Аустерлице, а особенно при Прейсиш-Эйлау превращались в легенду. Даже с поля Ватерлоо Les Dieux, по словам одного из английских драгун, «уходили величаво». Вскоре после Ватерлоо полк конных гренадер гвардии расформируют…

Часть четвертая
Кавалерия его противников

Введение

Наполеон считал, что в бою один на один мамелюк победит французского кавалериста. Разовьем мысль. Австрийские гусары против французских – кто кого одолеет? Шеволежеры Наполеона против донских казаков – на чьей стороне будет успех? Британская тяжелая кавалерия против французских кирасир? Вариантов – почти бесчисленное множество. А гипотетические споры тем и хороши, что они мало к чему обязывают.

Бывает так, что apriori лучшие вдруг терпят неудачу, случается, что те, в кого мало кто верил, добиваются успеха. Спрячемся за банальной истиной – на войне все может быть. Однако к самой войне противники подходят с солидным багажом. Нагруженные опытом, традициями, особенностями. Про них мы уже знаем, а значит – можем что-то спрогнозировать. Теоретически австрийские гусары лучше французских, но потом начинается война…

Глава первая
Австрийская кавалерия

С австрийцев следует начинать не только по алфавиту. Они воевали с французами чаще других, а многие эксперты считают австрийскую кавалерию лучшей в эпоху наполеоновских войн. Так ли это?

Во многих областях империи Габсбургов за завербованных в армию рекрутов платили вознаграждение. И часто премия за пехотинца была больше, чем за кавалериста. Реалии! Желающих попасть в кавалерию, особенно в Венгрии, хватало. Более того, отбор не такой уж и строгий. Подразумевалось, что те, кто отправился служить в кавалерию, уже более-менее подготовлены.

Примерно так и было. Кроме того, как мы уже знаем, Австрия – едва ли не единственная из «больших держав» страна, которая могла практически полностью обеспечить свою армию лошадьми, причем хорошими. Это плюс не большой, а огромный.

В империи Габсбургов были и те самые природные наездники. Сформировать из них, скажем, легкую кавалерию вообще не проблема. Да и просто людей, которые умели обращаться с лошадями, здесь было, в процентном отношении, гораздо больше, чем в той же Франции. Тот случай, когда количество обеспечивало и качество. Добавим к этому немецкую дисциплину, способность к обучению – и оценка австрийской кавалерии как лучшей выглядит вполне заслуженной. Так, во всяком случае, считал сам Наполеон.

Неужели без недостатков? Нет, тоже имелись. Причем один из них – весьма серьезный. У австрийцев были талантливые генералы. Один из них, эрцгерцог Карл, вообще считается самым опасным противником Наполеона. Есть еще и Шварценберг, и Беллегард. Однако командные посты, причем самые высокие, часто доверяли и таким людям, как печально знаменитый генерал Мак. Тот, за которого заступался князь Болконский в «Войне и мире».

Известный военный историк Филип Хейторнтвейт утверждает, что из-за того, что в армии «…процветали политиканство и непотизм, в нее попадало много высших офицеров без какого-либо опыта активной службы». Должности в кавалерии считались престижными, и среди офицеров тоже было немало тех, кто получил их благодаря происхождению и протекции.

Сложившаяся ситуация вызывала большую озабоченность у эрцгерцога Карла. Став военным министром, он попытается исправить ее, определенных успехов добьется, но довести реформы до конца не сумеет.

Заметим, впрочем, что средний уровень офицерского состава австрийской кавалерии, несмотря ни на что, довольно высокий. В Европе она пользовалась авторитетом, и, например, будущий маршал Наполеона польский князь Понятовский азы кавалерийского искусства постигал именно в австрийской армии. Обучили его прекрасно.

Уже упоминавшийся историк Хейторнтвейт приводит цифру – к началу кампании 1809 года австрийская кавалерия насчитывала около 46,5 тысячи всадников. Поскольку именно в 1809 году эрцгерцог Карл добился наиболее впечатляющих успехов в противоборстве с Наполеоном, эту цифру и состав кавалерии возьмем за основу.

В кавалерию входили восемь кирасирских полков, шесть драгунских, шесть уланских, двенадцать гусарских. Три полка определяют как легкоконные, это, по сути, конные егеря. Иногда можно встретить и другие данные, но различия не столь уж и существенные.

Начнем с легкой кавалерии, точнее – с гусар. Гусары – краса и гордость австрийской кавалерии, они лучшие без всяких «но». Да и как могло быть по-другому? Ведь гусары как особый вид кавалерии появились в Австрийской империи, точнее – в Венгрии. Вряд ли кого-то удивит и тот факт, что и формировались гусарские полки в первую очередь из венгров. Отличных наездников, хранителей богатых традиций. Среди них и немало тех, кто стал легендой австрийской кавалерии.

Например, Йожеф Шимоньи, прозванный в армии Храбрец Шимоньи. Начал службу в 17 лет, рядовым гусаром, закончил – полковником. Получил массу наград, титул барона. Самый славный из его подвигов случился во время битвы при Ваграме, когда гусары Шимоньи обеспечили отступление пехоты по горящему мосту.

Тогда же, в кампанию 1809 года, отличился гусарский капрал Ладислаус Янош. Возглавляемый им патруль столкнулся с французским обозом, который сопровождала кавалерия. Численный перевес был на стороне противника. Янош выстрелом из пистолета взорвал зарядный ящик, и хотя и сам пострадал при взрыве, но заставил французов отказаться от преслед ования.

Как и положено, среди гусар много отчаянных храбрецов. Они демонстрировали отвагу в боях, но все же особенно хороши австрийские гусары были в решении главных задач легкой кавалерии – разведка, боевое охранение, рейды. В этом с ними мало кто может сравниться. Сам Фридрих Великий высоко ценил мастерство австрийских гусар. Нам остается лишь повторить – они действительно лучшие.

Все полки австрийской армии, как в пехоте, так и в кавалерии, имели порядковые номера. Однако по традиции полки чаще назывались по имени своего почетного командира (шефа). Первый полк – кайзера Франца, второй – эрцгерцога Йозефа Антона, третий – эрцгерцога Фердинанда Карла и т. д. Еще практиковался «географический подход» к комплектованию. Гусары – из Венгрии, уланы – из Галиции, то есть из бывших польских областей. Все логично.

В самом начале XIX века кому-то из высоких чинов пришла в голову мысль сделать гусарскую форму единообразной, голубого цвета. Идею даже начали обсуждать, но, предвидя недовольство, к счастью, от нее отказались. Австрийские гусары остались самыми красивыми во всей кавалерии.

Изначально униформа представляла собой вариант венгерского национального костюма. Со временем ее пришлось сделать более универсальной, но и без того гусары всех стран многим были обязаны венграм, характерные детали появились именно благодаря им. Разного рода изменения происходили, но в 1809 году австрийские гусары выглядели так.

Меховые шапки старого образца сохранили только офицеры, да и то лишь некоторые. Стандартный головной убор – кивер с козырьком и ремешком из черной кожи. Кивера могли быть разных цветов. По традиции, все главные элементы гусарского наряда, доломан, воротник, обшлага и ментик имели одинаковый цвет. Все – обильно украшено, как правило – черно-желтыми шнурами.

Возьмем для примера один из самых известных гусарских полков, Гессен-Гомбурга. Шеф 4-го гусарского полка – принц Гессен-Гомбургский, и полк, как было принято, называют его именем. Именно в этом полку служил упоминавшийся выше Храбрец Шимоньи.

Доломан и ментик – ярко-зеленые, чакчиры – красные. Кивер – ярко-синий, с султаном черно-желтого цвета. У нескольких полков кивера «стандартного» черного цвета. Но, скажем, у гусар полка эрцгерцога Йозефа Антона – темнокрасные, а эрцгерцога Фердинанда Карла – пепельно-серые.

Вооружение вполне традиционное. Сабля с искривленным лезвием длиной 84 см (с рукояткой и темляком), короткий карабин, два пистолета. Стреляли австрийские гусары, причем верхом на лошади, довольно неплохо, а рубились просто великолепно. Численность каждого гусарского полка -1360 человек.

Австрийские уланы тоже были очень хороши. Возможно, дело снова в «географическом принципе». Брали в уланы выходцев из польских областей империи, Галиции, Буковины. А поляки, как мы уже знаем, чуть ли не рождаются с пикой в руке. В любом случае качество рекрутов было высоким.

В 1809 году уланских полков всего три, каждый, как принято, носит имя шефа. Первый – Мерфельдта и т. д. У всех улан форма была традиционного польского типа, темно-зеленого цвета. Воротник, обшлага, лацканы – красные. Различались полки по цвету суконного верха шапок-уланок. У первого полка – желтый, у второго – зеленый, у третьего – красный.

Вооружение – пика казачьего образца (длиной примерно 2,5 м с наконечником), сабля, пистолеты, карабины.

Что-то запоминающееся? Во время Ваграмского сражения произошла стычка между австрийскими уланами из полка эрцгерцога Карла и гвардейскими уланами Наполеона. Победа досталась последним, воевавшим… без пик. Именно этот эпизод убедил императора в необходимости дать пики своим уланам. Но самое интересное – друг с другом сражались соплеменники, поляки. Такая она была, уланская история…

Если австрийские гусары были лучшими, а уланы как минимум не уступали другим, то по мере «утяжеления» кавалерии сравнения часто уже будут не в пользу австрийцев. То есть с точки зрения обученности, дисциплины австрийцы всегда будут на высоте, но действия в бою зависят от многих факторов, в том числе от взаимодействия с пехотой. Как раз здесь у австрийцев появлялись проблемы. Не из-за уровня кавалерии, а из-за командования, о чем мы уже говорили. Утверждение, что драгун и кирасир можно было бы использовать более эффективно, безусловно имеет право на жизнь.

В 1809 году – шесть драгунских полков, численностью в 919 человек каждый. Драгун, как и кирасир, часто называют «немецкими» полками, то есть рекруты были в основном или из областей, населенных немецкоговорящими подданными империи, или из Моравии.

Австрийцы одними из первых перестали использовать драгун как «пехоту на лошадях». Уже в начале XIX века драгуны в Австрии – исключительно кавалерия. Своеобразие заключалось в том, что австрийские драгуны были ближе к легкой кавалерии. Причем не по вооружению, а из-за лошадей. Вообще-то лошади драгун должны быть крупнее, чем у гусар, но у австрийских драгун они почти такие же, причем тоже в основном из Венгрии, высокого качества. Это означает, что, по крайней мере в маневренности, австрийские драгуны превосходили французских. Во всем остальном – вряд ли.

Полки имели номера, но назывались на австрийский манер (первый – эрцгерцога Иоанна и т. д.). Теоретически все драгуны должны были быть одеты в форму белого цвета и внешне мало чем отличались от кирасир, только кирас не имели. Однако одному из полков, Латура, в который призывались валлонцы из Бельгии, разрешили оставить традиционный зеленый цвет. «Белые» полки различались только приборными цветами. Например, у третьего – темно-красный, у шестого – голубой.

Головной убор австрийских драгун, как, впрочем, и кирасир, довольно слабая защита от удара холодным оружием. Это черная каска из кожи, форма которой тоже взята из античных образцов. Кожаные козырьки сзади и спереди, гребень, желто-черный плюмаж. Французский драгунский шлем в разы красивее. Вооружение – палаш, два пистолета, карабин. Численность полка, как у кирасир, – 919 человек.

И, наконец, сами кирасиры. Основная сила австрийской тяжелой кавалерии. Люди в белом. Белый – главный цвет австрийской армии. Как синий у французов, зеленый у русских и красный у англичан. Пехота в белом почти вся. Чудовищно непрактично, но традиция сохранялась достаточно долго. Офицеры австрийской армии придумали способ, как уберечь мундир от грязи. Они носили серые сюртуки. По уставу их можно было надевать только под шинель, то есть в холод или ненастье, но удобство победило циркуляр. Серые сюртуки у офицеров стали практически повседневной одеждой.

Атак у кирасир – все белое, разве что в походе надевались серые штаны навыпуск. Многие, впрочем, предпочитали в них же и драться. На голове – черная кожаная каска, как у драгун, с медной пластиной на лобовой части. Шерстяная «гусеница» могла разве что смягчить удар.

Различать кирасир можно было по цвету петлиц и лацканов. У первого полка, кайзера Франца, – темно-красные, у второго, эрцгерцога Франца Йозефа, – черные и т. д. Еще – по цвету и расположению пуговиц. Но, скажем, под кирасой разглядеть пуговицы сложно. Однако австрийская кираса прикрывала только грудь, что, конечно, делало австрийцев более уязвимыми, чем французские кирасиры. Пехотинцы противника об этой особенности знали и ружейный огонь вели с соответствующей поправкой.

Многие эксперты вообще считают кирасир «слабым звеном» австрийской кавалерии, хотя примеров их храбрых и умелых действий достаточно. Впрочем, нельзя не признать, что французы их превосходили. Вооружение австрийских кирасир – тяжелый палаш, пистолеты, карабин. То, в чем они точно превосходили французов, – это качество лошадей. Прекрасные крупные лошади поставлялись австрийскими конезаводами.

…В XIX веке появилась поговорка: «Итальянская армия существует только для того, чтобы австрийцы тоже могли кого-нибудь побеждать». Довольно обидно, но возникло не на пустом месте. Действительно, обладая превосходной армией, лучшей кавалерией, Австрия тем не менее чаще проигрывала. Иногда может показаться, что австрийцев преследовало просто фатальное невезение. Что ж, сам Наполеон говорил, что полководцу должна сопутствовать и удача. Неужели австрийцам именно ее категорически не хватало?