Читать книгу "Марш! Марш! Люди и лошади в наполеоновских войнах"

Часть третья
Его кавалерия

Введение

На Святой Елене Наполеон и доктор О’Мира много говорили о книгах. Чаще всего – о новинках. В основном – о книгах, посвященных императору или чему-то с ним связанному. Наполеон успевал что-то прочесть или, по крайней мере, услышать. Иногда с книгой раньше знакомился доктор-ирландец, если она выходила на английском.

10 июня 1817 года «узник Святой Елены» пребывал в хорошем настроении. О’Мира всегда это отмечал в своем дневнике. Разговор зашел о недавно появившейся книге, написанной бывшим адъютантом Мюрата. Наполеон о ней не знал, О’Мире пересказали ее содержание.

«…В книге утверждается, что Мюрат приписывал поражение в битве при Ватерлоо тому факту, что в ней не должным образом использовалась кавалерия. Мюрат заявил, что если бы он командовал кавалерией, то французы одержали бы победу.

“Это вполне вероятно, – согласился Наполеон, – я не мог быть повсюду, к тому же Мюрат был лучшим кавалерийским офицером в мире. Он придал бы атаке больше стремительности и больше порыва. Недоставало самой малости, чтобы я одержал победу в тот день. Для того чтобы прорвать оборону противника, нужны были всего лишь два или три батальона, и, по всей вероятности, Мюрат смог бы осуществить это. Я считаю, что во всем мире не было двух таких офицеров, как Мюрат в кавалерии и Друо в артиллерии”».

Дальше император пустился в пространные рассуждения о Мюрате, и многие из его оценок были, мягко говоря, не очень справедливыми. Но самое важное он уже сказал. Лучший кавалерист в мире…

Не поспоришь. Однако Мюрат водил в бой кавалерию, созданную Наполеоном. Воевавшую так, как того хотел Наполеон. Этот артиллерийский офицер стал использовать людей на лошадях по-новому, что стало важной частью военного искусства лучшего полководца в мире. Заставил ли он измениться всех, с кем он воевал?

Глава первая
Может ли плохой наездник хорошо разбираться в кавалерии?

«…В сражениях между французской кавалерией и мамелюками во всех тех случаях, когда число сражавшихся с каждой стороны превышало сто человек, превосходство в поддержании дисциплины всегда обеспечивало победу французам. Но тогда, когда это число было меньше ста, или в схватках один на один верх, как правило, брали мамелюки».

Еще не раз Наполеон сравнит свою кавалерию с мамелюками. Слова могли меняться, смысл оставался прежним. Мысль однажды пришла в его голову, понравилась и закрепилась. Просто, наглядно. Кое-что говорит о понимании роли кавалерии.

Мамелюки отличные наездники, лошади у них гораздо лучше французских, с саблей чуть ли не рождаются. Конечно, в схватке один на один мамелюк почти всегда победит. Два мамелюка одолеют трех французов, но тысяча французов возьмут верх над полутора тысячами мамелюков. Это император тоже говорил. Тактика и дисциплина! В Египте генерал Бонапарт получил несколько ценных уроков, а учиться он умел.

Овладел ли он тонким искусством использования кавалерии в бою настолько, что учиться стоит уже у самого Наполеона? На сей счет, как обычно, существуют разные мнения. Если запоминать последнее, то можно и так сказать – а ведь Ватерлоо он проиграл в том числе и из-за не очень умелых действий своей кавалерии…

Уже знакомый нам Льюис Нолан, автор, напомним, считающегося классическим труда по истории кавалерии, нашел в чем упрекнуть Наполеона. Даже не столько императора, сколько вообще французов. Кавалеристы, дескать, они не очень умелые, да и генералы у них, включая Мюрата, совсем не уровня того же Зейдлица. Неутешительный уже для императора вывод. «Наполеон всегда старался придать своей кавалерии такое же важное значение в битвах, какое она имела при Фридрихе Великом; но как он организовал ее иначе, то и результаты вышли неодинаковые». Довольно странное заключение, если учесть, что Фридрих и Наполеон как выигрывали, так и проигрывали сражения. Причем у Наполеона-то «статистика» получше.

Однако – и здесь Нолан прав – французскую кавалерию есть за что критиковать. И лучшей во времена войн, названных именем императора, она не была. Но в его победах кавалерия играла важнейшую роль, с этим вряд ли кто станет спорить. Никто также не сможет отрицать тот факт, что Наполеон провел колоссальную работу по реорганизации своей кавалерии.

«…В 22-м конноегерском полку насчитывается 200 низкорослых камаргских лошадок… у которых подкованы только две передние ноги». 1796 год, Первый итальянский поход Бонапарта, пример из книги выдающегося историка Дэвида Чэндлера. С подковами проблемы, что уж говорить об остальном! Это реальность, это то, что получит от революции пришедший к власти в 1799 году Бонапарт.

Ситуация с кавалерией была не полной катастрофой, хотя ужасающе плохой ее назвать вполне можно. Считается, что от революционеров больше всего пострадал военно-морской флот, но и с кавалерией дела обстояли ненамного лучше.

В 1792 году 1-й гусарский полк, бывший полк Бершени, покинуло большое число солдат и офицеров немецкого и венгерского происхождения. Чуть позже, из-за начавшихся гонений на аристократов, из полка ушли его командир, больше двадцати офицеров и свыше полутора сотен нижних чинов. Пример полка, в котором в 1799 году начнет свою службу Марселей Марбо, автор знаменитых мемуаров, очень показателен.

Беда с кадрами, с лошадьми, с амуницией, с организацией… Наполеон понимал, что с кавалерией нужно что-то делать, и срочно. Он сделал.

Но начнем с того, что сделать так и не удалось. С кадров. Если система их подготовки для пехоты, артиллерии и инженерных частей была отлично налажена и давала превосходные результаты, то с кавалерией проблемы оставались всегда. Решить их Наполеон не сумел, хотя и старался.

Наглядный пример. Знаменитый Сен-Сир, военная школа, основанная Наполеоном в 1802 году, превратилась в настоящую, простите за банальность, кузницу высокопрофессиональных кадров. Нечто подобное император захотел сделать и для кавалерии. Однако кавалерийскую школу в Сен-Жермене создали лишь в 1809-м, а в 1814-м уже закрыли. Не оправдала надежд? Отчасти да. Но нельзя и не признать, что Наполеону не хватило терпения. Наработок не было, подготовка кавалерийских офицеров – дело затратное, и на скорый эффект здесь рассчитывать не приходится.

В общем, Нолан по большому счету прав, когда говорит о не очень высоком уровне тех, кто командовал французской кавалерией. Но, во-первых, правил без исключений не бывает. Во-вторых… Недостатки своей кавалерии Наполеон прекрасно знал. Он по возможности старался их нивелировать и использовать своих всадников так, чтобы в бою эти недостатки существенной роли не играли.

Что особенно важно – для Наполеона (одна из его сильнейших черт) не существовало мелочей. Лошади, униформа, снаряжение – он находил время для всего. То, что может показаться не столь уж и важным, вдруг становилось для него предметом озабоченности. Стоило? Нет? Он видел проблему, он ее решал. Судить мы можем по конечному результату.

Лошади… Их всегда не хватало, иногда – катастрофически. Мы уже знаем, что Наполеон возродил старые конезаводы и создал новые, что он всячески поощрял развитие коневодства в стране. Нет, полностью потребности своей армии в лошадях Франция удовлетворить не могла, и каждому по хорошему коню не досталось. Но что-то ведь он сделал! Загвоздка состояла в том, что Наполеон постоянно увеличивал численность кавалерии, вплоть до кампании в России в 1812 году. Дальше с кавалерией будет просто беда. В «лучшие времена» император делал то, что мог.

В 1804 году был принят «Временный ордонанс для упражнений и маневров кавалерии». Он стал основой для подготовки кавалерии на постоянной основе. Если бы ордонанс строго выполнялся, то всадники могли бы стать вполне неплохими, но… Время, время. Его категорически не хватает, когда постоянно воюешь. Кавалеристы нужны были «здесь и сейчас», в больших количествах, а потому их индивидуальная подготовка оставляла желать лучшего.

В конце концов, они могут и самосовершенствоваться. Великое ноу-хау Наполеона – никто не мог так стимулировать конкуренцию, основанную на честолюбии. Еще будучи первым консулом, в 1801 году, он издал специальный указ, согласно которому во всех кавалерийских полках (кроме карабинеров и кирасир) были созданы элитные роты. Туда брали «лучших из лучших», и носили они особые знаки отличия. Не сильно затратно, но как эффективно! Конечно же, в элитные роты стремились попасть все, а для этого нужно было хорошо себя проявить.

Повторим, по понятным уже причинам кавалерия Наполеона не лучшая в ту эпоху, лучшей была вся армия императора. А величайший полководец в истории, разумеется, внес и свой вклад в историю кавалерии.

«Более 60 эскадронов обскакало справа бежавший корпус и понеслось на нас, махая палашами. Загудело поле, и снег, взрываемый 12 тысячами сплоченных всадников, поднялся и завился из-под них, как вихрь из-под громовой тучи. Блистательный Мюрат в карусельном костюме своем, следуемый многочисленного свитою, горел впереди бури, с саблею наголо, и летел, как на пир, в средину сечи. Пушечный, ружейный огонь и рогатки штыков, подставленных нашею пехотою, не преградили гибельному приливу. Французская кавалерия все смяла, все затоптала, прорвала первую линию армии и в бурном порыве своем достигла до второй линии и резерва, но тут разразился о скалу напор волн ее».

Так описывает Денис Давыдов атаку французской кавалерии при Прейсиш-Эйлау. 12 тысяч всадников! Использование больших масс кавалерии – идея, которая сильно вдохновляла Наполеона. Он использовал ее на практике не раз и не два. Число позволяло забывать об умении. Сила и мощь в чистом виде! Смести противника! Его кавалеристы не умеют так же хорошо маневрировать, как пруссаки? Да и не нужно. Большие массы всадников двигаются не так уж и быстро и потери от огня артиллерии высоки? Но их много, очень много. В этом смысл. Требуется лишь одно – нанести сокрушительный удар.

Часто срабатывало. При Иене в 1806-м, у Прейсиш-Эйлау в 1807-м, под Дрезденом в 1813-м… В 1815-м при Ватерлоо – не получилось. Больше возможности не будет, но тенденция очевидна. Наполеон первым стал использовать тактику количественного превосходства на постоянной основе. Сила – в массе.

Такой подход сказался и на организации кавалерии. Из полков формировались бригады и дивизии, а затем и корпуса. Хорошо известно, что наполеоновские корпуса, своего рода армии в миниатюре, позволяли императору и лучше маневрировать, и поддерживать высокий уровень управляемости. Но Наполеон создал и отдельные кавалерийские корпуса и переводил значительную часть кавалерии в резерв, состоявший исключительно из всадников. Они могли маневрировать в бою независимо от пехоты. В сражениях кавалерию вместе с пехотой обычно тоже не ставили.

Это имело и плюсы, и минусы. Однако масса впечатляла. В 1812 году Мюрат руководил кавалерией, состоявшей из четырех резервных корпусов. 38 тысяч всадников!

Не следует, впрочем, думать, что кавалерия Наполеона воевала исключительно числом. Возможности разных видов кавалерии император и понимал хорошо, и использовал их грамотно. Легкая кавалерия, например, играла огромную роль в получении разведданных.

«Кавалерия полезна до, во время и после сражения». Эти слова Наполеону приписывают, поверить в то, что они были произнесены, вполне можно. Ни о чем и о многом. Разумеется, в кавалерийском деле Наполеон не был столь же искушен, как Фридрих II. Однако в умении видеть всю картину, в способности думать не только за себя, но и за противника император Франции прусского короля превосходил. И он умел извлекать пользу из действий своей кавалерии до, во время и после сражения.

Недостатки? Кавалерист Нолан довольно подробно о них рассуждает, однако Нолан понимает и главное, то, что позволяет почти забыть о недостатках.

«Качества, необходимые полководцу для успешного ведения войны, суть: знание нравственной стороны или духа своих войск, чувств, которыми они проникнуты, и умение с пользою употреблять их в различных обстоятельствах, представляемых войною, сообразуясь в то же время с свойствами и духом неприятельских войск. Качества эти, независимо от собственного так называемого знания военного дела, составляют удел гения. Все великие полководцы владели им, но никто не обладал им в такой степени, как Наполеон».

Глава вторая
Гусары

«Хотя эпоха Революции привела к большой небрежности в обмундировании воинских частей и к отсутствию у них единообразной формы одежды, 1-й гусарский полк тщательно сохранял свою прежнюю униформу времен Бершени. Все кавалеристы должны были выглядеть одинаково. Так как в гусарских полках солдаты носили не только косичку на затылке, но еще и заплетали длинные косы на висках и закручивали усы, было необходимо, чтобы у всех, принадлежащих к данной части, были усы, косичка и косы. А так как у меня не было ни одной из этих деталей, мой наставник препроводил меня к парикмахеру эскадрона, где к моим волосам, уже достаточно отросшим, прикрепили ложные косицу и такие же косы. Сначала мне это очень мешало, но я к ним довольно быстро привык, и мне даже нравилось. Мне казалось, что они придают мне облик старого гусара. Но с усами дело обстояло сложнее. Растительности на лице у меня было не больше, чем у девушки, и, поскольку мое безусое лицо не красило ряды эскадрона, Пертеле, согласно обычаям Бершени, взял горшок с черной смолой и пальцем нарисовал мне два огромных клыка, которые покрывали верхнюю губу и поднимались почти до глаз».

Марселей Марбо начал воевать с нарисованными усами. Автор, наверное, самых знаменитых мемуаров кавалериста в эпоху Наполеона. Сам император успел ознакомиться с ними на острове Святой Елены и был сильно впечатлен. Считается, что именно Марбо вдохновил Артура Конан Дойля на создание цикла рассказов о бригадире Жераре. Так что поводов начать с гусар более чем достаточно.

«Гусар, который не убит до тридцати лет, не гусар, а дрянь!» Выражение, ставшее легендарным, приписывают знаменитому генералу Лассалю. Знал, о чем говорит, хотя сам погиб только в тридцать четыре. Гусары и выглядели эффектно, и вели себя соответствующим образом. Храбрость без меры, склонность к неординарным поступкам в той же пропорции. В любой армии. Во французской во времена Первой империи было 14 (фактически – 13) гусарских полков, отличавшихся униформой.

Красавцы, их даже друг с другом не спутаешь. Одни закинутые через левое плечо ментики (что-то вроде дополнительной куртки) чего стоят! У 1-го полка – голубые, у 2-го – каштаново-коричневые, у 3-го – серебристо-серые, у 4-го – ярко-красные, у 5-го – белые и т. д.

Усы, косички и прочие «естественные» украшения не возбранялись, а даже приветствовались. Едва ли не единственное, в чем гусары были похожи, – телосложение. Брали в гусары людей невысоких, по сегодняшним меркам просто маленьких. Большинство – в районе 160 см и даже меньше. Но – коренастых, крепких. Для всадника – то, что надо.

А разного рода «злоупотребления» по части экипировки и униформы – это уже часть имиджа. Гусар обязан быть эффектным. Гусар – щеголь, модник, задира, повеса… Отчаянно храбр и столь же легкомыслен. Многие считают, что само понятие «гусарство» сформировалось именно в наполеоновскую эпоху. Что ж, и бригадир Жерар, и поручик Ржевский родом оттуда. Наше представление о гусарах как о забияках, готовых драться по любому поводу не только с врагом, но и друг с другом, – тоже.

Дуэли – то, что прочно ассоциируется прежде всего с гусарами. На основе многочисленных мемуаров можно сделать очевидный вывод – стать «своим» без показательной или скандальной дуэли было просто нельзя.

Задолго до плохого фильма о Наполеоне Ридли Скотт снял очень хороший – «Дуэлянты» (1977), по повести Джозефа Конрада «Дуэль». В основе ее реальная история многолетнего противостояния двух офицеров наполеоновской армии. Один из них, Франсуа Луи Фурнье-Сарловез, олицетворяет собой все худшее, что было во французских гусарах. Постоянные нарушения дисциплины, строптивость и т. д. Меж тем Фурнье-Сарловез, неоднократно побывавший под арестом, дослужился до генерала, достиг высоких чинов. Он – командир и, по идее, пример для подчиненных.

Марбо отлично развил мысль о пагубности подобных «образцов поведения» на примере легендарного Лассаля. «Лассаль был красив и остроумен, был хорошо образован и воспитан, но вел себя как шалопай. Он пил, ругался, орал песни, все ломал, был заядлым игроком. Он был прекрасным наездником, его храбрость граничила с дерзостью.

Его смерть в битве при Ваграме нанесла большой урон легкой кавалерии, в которой он улучшил военную подготовку. Но, с другой стороны, нанес ей и немалый вред, так как солдаты имитировали недостатки и плохие стороны своих командиров, приводивших их к победе. Пример генерала Лассаля был вреден для легкой кавалерии, где подобные традиции укоренились надолго. Какой же это егерь, а тем более гусар, если, по примеру Лассаля, он не скандалист, не сквернослов, не смутьян и не любитель выпить! Многие офицеры копировали недостатки этого генерала, но никто из них не имел тех качеств, из-за которых Лассалю прощалось все».

«Качествам» Лассаля мы посвятим отдельную главу, а пока отметим интересный факт, на который обращают внимание многие эксперты. Среди французских гусар было очень много выходцев из северных и восточных провинций страны – Нормандии, Фландрии, Эльзаса, Лотарингии. Здесь, по сравнению с другими регионами, неплохо развитое коневодство, а значит – уровень подготовленности выше. В Лотарингии родился генерал Келлерман, там же – Лассаль, в Эльзасе – генерал Рапп. Все – знаменитые кавалеристы. Но тот же Келлерман, к примеру, был храбр без безрассудства и всегда старался сначала оценить ситуацию, а потом уже бросаться в бой. Однако мы говорим сейчас об обычных солдатах и офицерах.

Суммируем недостатки. Эмоции у гусар часто брали верх над разумом, что приводило к совсем нежелательным последствиям. Как в бою, так и в дозорах и на аванпостах. Дело, казавшееся им скучным, гусары не очень любили. В общем, легкая кавалерия почти подразумевает некоторую легкомысленность. Однако и думать, что гусары особенно хороши были лишь в попойках и дуэлях, не стоит. Совсем не стоит.

Гусары – лучшие наездники во французской кавалерии. Вполне возможно – и лучшие фехтовальщики. В схватке один на один с представителем тяжелой кавалерии гусар мог и одержать победу. В бою эти отчаянные рубаки представляли собой грозную силу, а уж в преследовании деморализованного отступающего противника были и вовсе исключительно хороши.

Быстрые, ловкие, храбрые… Совсем не случайно многие военачальники брали себе в адъютанты именно гусарских офицеров. И смотрятся красиво, и с обязанностями отлично справляются. Ведь что нужно от адъютанта? Доставить или привезти сообщение. В бою. Что требует отваги, удачи, сообразительности. Дело для гусара! Не случайно Марселей Марбо служил адъютантом у Массена, Бернадотта, Мюрата, Ожеро, Ланна – прославленных маршалов Империи. Работа эта весьма опасная, Мюрат, например, едва ли не после каждого сражения сильно обновлял свой штаб по понятным причинам.

Однако главные задачи легкой кавалерии такие: разведка, боевое охранение, действия на флангах в бою, преследование противника. Обычно в разъезды, целью которых был, прежде всего, сбор данных о перемещениях противника, отправлялись группы из 15 человек. Действовали они в авангарде, и так поступали во всех армиях того времени. Впрочем, Наполеон стал отправлять вперед целые полки, которые могли не только захватить пленных или уничтожить вражеский разъезд, но и атаковать отдельные соединения противника.

Численность каждого гусарского полка порядка тысячи человек (в идеале). Полк состоял из четырех эскадронов, каждый – из двух рот. Первая рота первого эскадрона согласно указу от 1801 года считалась элитной. В нее брали лучших, и гусары элитной роты, в отличие от всех остальных, носили меховые шапки.

На особом положении находились трубачи. Их даже одевали, вплоть до 1812 года, в особую форму, определявшуюся прихотями командира полка. Трубач в бою находился рядом с командиром и «дублировал» его команды с помощью горна, слова-то в бою не расслышишь. Именно поэтому трубачи подвергались повышенной опасности, ведь противники старались быстрее вывести их из строя. Но и получали трубачи повышенное жалованье.

Постоять за себя и добыть славу гусары могли с помощью сабли, мушкетона (укороченного ружья) и двух пистолетов. Гусары, в отличие от представителей тяжелой кавалерии, довольно неплохо стреляли. Однако главное их оружие, конечно, сабля. Здесь мы тоже наблюдаем некую вольницу. Иметь положено было саблю, определенную регламентом, но гусары частенько пользовались саблями, конфискованными у противника. Английскими, русскими…

Многое позволялось гусарам, ведь без них – никак. Кто мог преследовать отступающего противника, не давая ему передышки? Кто добывал ценнейшие разведданные? Гусары. Они подарили нам массу анекдотов, они – символ несерьезности, они украшали каждую армию. Задиристые люди небольшого роста и большого значения. Отважные. Маршал Ней, получивший от самого императора прозвище «Храбрейший из храбрых», военную службу тоже ведь начинал в гусарском полку.

…Если гусары впечатляли уже своим внешним видом, то о другой части легкой кавалерии, конных егерях, такого не скажешь. Скромно они выглядели по сравнению с гусарами, весьма скромно. Какие-то изменения в униформе егерей в XVIII веке происходили, и становились они похожими то на драгун, то на гусар, но постепенно за егерями закреплялся цвет. Зеленый.

В 1812 году Наполеон наконец реализовал свой давно вынашивавшийся план, упорядочил униформу, в том числе – кавалерии. Отныне у всех конных егерей были мундиры темно-зеленого цвета. Полки отличались так называемыми приборными цветами. Скажем, в первом полку – ярко-красные ворот и обшлага, во втором – зеленые ворот и обшлага и т. д. В общем, о разнообразии здесь говорить почти и не приходится.

Однако конноегерских полков в армии Наполеона было гораздо больше, чем гусарских. Больше 20 против 13. Значит, некая особая роль у них имелась. Подобный вывод, казалось бы, сам напрашивается, но в очередной раз – все не так просто.

Формально конные егеря занимались тем же, что и гусары, тем, что и положено делать легкой кавалерии. Разведка, боевое охранение и т. д. Однако, в отличие от гусар, конные егеря гораздо чаще участвовали непосредственно в сражениях и заслужили репутацию отличных воинов.

Гусары все же «товар» более штучный. Их содержание, включая экипировку, обходилось казне дороже. Потому конных егерей и больше, и в сомкнутом строю на поле боя они сражаются почти наравне с тяжелой кавалерией. В конноегерских полках послужили многие знаменитые кавалеристы. И маршал Груши, и тот же Лассаль, и генерал Тома-Александр Дюма, отец великого романиста.

По императорскому указу 1807 года, численность каждого полка определялась в 1043 человека, включая 43 офицера. Полк состоял из четырех эскадронов, первая рота первого эскадрона – элитная. Солдаты и унтер-офицеры этих рот носили меховую шапку, кольбак. Вооружение у конных егерей практически такое же, как у гусар. Сабля, мушкетон гусарского образца, с 1802 года – и карабины, которые использовались со штыком. Два пистолета.

Легкая кавалерия, способная решать практически любые задачи. Не столь красивые, как гусары, но, возможно, самые универсальные кавалеристы эпохи наполеоновских войн. Конные егеря.