![](/books_files/covers/thumbs_240/zhenschina-v-pravoslavii-cerkovnoe-pravo-i-rossiyskaya-praktika-105057.jpg)
Автор книги: Надежда Белякова
Жанр: Религиоведение, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
К началу XVIII в. экономическое положение большинства женских монастырей отличалось от мужских. По статистическим данным, приведенным Я. Е. Водарским, в 1700 г. владельцами крестьянских дворов являлись 619 монастырей, из них только 75 женских, что составляет около 12% от общего числа монастырей, владеющих вотчинами, в то время как среди монастырей, не являющихся собственниками, их было примерно 29%. В число крупных монастырей (владеющих более чем 1250 дворами) попадает всего лишь три женских монастыря: Новодевичий (2346) и Вознесенский (2127) в Москве и Суздальский Покровский (2053). Если сравнить их с крупными мужскими монастырями, то Троице-Сергиев монастырь владел 20 333 дворами, Кирилло-Белозерский – 5316, Чудов – 3065, Костромской Богоявленский – 3684, Новоспасский – 2854, Воскресенский Истринский – 2465, Савво-Строжевский – 2059 и т. д.104
Создание Монастырского приказа в 1701 г. по-разному отразилось на положении мужских и женских монастырей. С момента издания указа от 24 января 1701 г. о создании Монастырского приказа105, которому передавалось управление монастырскими вотчинами, и последующих за ним указов, конкретизирующих сферу его деятельности106, началась фактическая секуляризация монастырских вотчин: юридически вотчины продолжали находиться во владении церкви, но управление церковными имениями, сбор и распределение доходов с них, а также право полного отчуждения духовных вотчин и угодий принадлежало государству; доходы с вотчин собирались в казну, а монастырям выдавалось содержание107. В последующие годы (1705-1720) сфера деятельности Монастырского приказа сужается: из его подчинения изымаются окраинные епархии. Были возвращены вотчины так называемым неопределенным монастырям, доход с которых шел на нужды этих монастырей. Вотчины так называемых определенных монастырей (их было большинство) делились на две части: определенные, доходы с которых поступали на содержание монастырей и их управление передавалось старым владельцам, и заопределенные, управление которыми и доходы принадлежали Монастырскому приказу108. В число определенных монастырей попали наиболее богатые монастыри и архиерейские дома – им принадлежало 64% от общего числа крестьян (71 630 крестьянских дворов); 60 определенным монастырям принадлежало 59 547 дворов109. Причем из 60 монастырей только два были женскими: Московский Вознесенский и Суздальский Покровский110. В число неопределенных попали четыре архиерейских дома и 238 монастырей, из них 23 были женскими111. Среди них были два крупных монастыря: Троице-Сергиев (20 131 двор) и Московский Новодевичий (2346 дворов). И. А. Булыгин предположил, что Новодевичий монастырь не был определен, так как до 1704 г. в нем находилась в заточении царевна Софья112. Возможно, этот факт был связан с тем, что после стрелецкого бунта вотчины Новодевичьего монастыря находились в ведении Преображенского приказа113. Только в 1721 г. по приговору Синода Новодевичий монастырь перешел в ведение Монастырского приказа114, а впоследствии вошел в число определенных. Так, в указе от 16 января 1736 г. Новодевичий монастырь называется уже в числе определенных. В этом же документе указывается соотношение в численности определенных и неопределенных мужских и женских монастырей: определенных женских монастыря всего три (Московские Вознесенский и Новодевичий и Суздальский Покровский), мужских монастырей – 66; неопределенных женских – 155115.
Таким образом, в петровское время большинство женских монастырей были маловотчинными или вообще не имели крестьянских дворов и получали дотацию от государства. В то же время так называемая «дача» в мужские монастыри в количественном отношении была выше, чем в женские. Так, по одной из ведомостей «дачи Монастырского приказа» за 1722 г. в 52 мужских монастыря, в которых насчитывалось 1940 монашествующих, было отпущено из монастырской казны 12 232 руб. 25 с половиной коп. и 9231 % четверти хлеба, а в 15 женских монастырей, в которых насчитывалось 2159 монашествующих женщин, – 5760 руб. 29 коп. и 4434 ‘Л четверти хлеба. Все это вынуждало монахинь покидать монастырь и просить милостыню116. Возможно, что в связи с этим в отношении женских монастырей были введены более строгие правила выхода за пределы монастыря. В доношении из Духовной дикастерии в Синод от 20 мая 1726 г. описывается бедственное состояние московских и городских девичьих монастырей синодальной области («кроме Вознесенскаго и Новодевича монастырей»): «имянно наличных монахинь 3223, а доходов в некоторые из них собирается как денежных, так и хлебных малое число; а во многих монастырех монахини пропитание себе имеют от своего рукоделия и от подаяния христолюбцев». Синод приговорил никого в маловотчинные и безвотчинные монастыри не постригать «под опасением за преступление тяжкаго штрафа и лишения чести»117. По доношению инквизитора московских женских монастырей Сергея Бурлакова монахини ружных Никитского и Варсанофьевского женских монастырей покидают свои монастыри «для прошения милостыни», «бродят и сидят человек по десяти и по двадцати»118. Даже владение вотчиной не гарантировало безбедное существование монастыря. Московский Ивановский монастырь до 1700 г. был ружным. В 1700 г. вместо руги ему была отдана вотчина – полсела Путятино, 115 дворов. Однако в начале 1722 г. монастырь обратился с просьбой о возвращении руги. Синод постановил передать управление сбором доходов Монастырскому приказу с тем, чтобы все они поступали в монастырь119.
При этом женские монастыри, составляющие ок. 20% от общего числа монастырей, были более населенные, чем мужские. В 1724 г. в мужских монастырях насчитывалось 14 534 насельника (монаха и послушника), а в женских 10 673 (монахинь и послушниц), в 1738 г. соответственно 7829 и 6453120. Монашествующих мужчин на протяжении всего XVIII в. было больше, чем монашествующих женщин.
С 1701 г. государственная власть предпринимала неоднократные попытки ввести штаты в монастырях. 30 декабря 1701 г. был издан именной указ о назначении монахам и монахиням определенного числа денег и хлеба «в общежительство их», «а вотчинами им и никакими угодьями не владеть не ради разорения монастырей, но лучшаго ради исполнения монашескаго обещания» – по 10 руб. денег и 10 четвертей хлеба на каждого121. В 1724 г. в мужских монастырях был высочайше утвержден штат. Появилось разделение монастырей на классы в зависимости от исторического значения и экономического положения монастыря. Таких классов было два: первый – во главе с архимандритом, второй – во главе с игуменом122. Женские монастыри, за исключением Вознесенского и Новодевичьего, штата не имели. По указу от 29 мая 1724 г. в Чудовом, Вознесенском и Новодевичьем монастырях монастырские доходы должны были делиться на три части: одна треть – «чиновным монастырским», вторая треть – на «церковные потребы и починки», последняя треть делилась опять на три части – две доли больным, одна доля служащим монахам123. Фактически вплоть до реформы 1764 г. штаты не были введены, кроме московских монастырей Чудова, Вознесенского и Новодевичьего (1724), а также монастырей малороссийских, Астраханской (где и монастырей не было), Сибирской (1732) и Новгородской (1740) епархий124.
Секуляризация, начатая Петром I, завершилась реформой 1764 г. Перед началом реформы в 1762 г. в России было мужских монастырей 678, населенных 7659 монахами и послушниками, и всего 203 женских монастыря с 4733 монахинями и послушницами125.
26 февраля 1764 г. был издан Манифест о духовных имениях126. В результате реформы Екатерины 1764 г. численность монастырей значительно уменьшилась. Было упразднено монастырей 496 (56,3%), из которых было 360 (53%) мужских и 136 (67%) женских127. Таким образом, несмотря на то что женских монастырей до реформы было в три раза меньше, чем мужских, в процентном отношении женских монастырей было упразднено больше. В результате реформы число женских монастырей составило около 17% к общей численности всех оставшихся монастырей, не считая архиерейских домов.
Все монастыри, за исключением Троице-Сергиевой лавры, Александро-Невского монастыря и Чудова монастыря, были распределены на три класса и заштатные.
Численность мужских и женских монастырей по штатам
![](i_004.png)
К 1-му классу были отнесены четыре монастыря: Московские Вознесенский и Новодевичий, Суздальский Покровский и Успенский в Александровской слободе.
Основным критерием для определения монастыря в тот или иной класс было экономическое состояние монастыря: в 1-м классе монастыри, имеющие 10 000 и более душ крестьян, во 2-м – от 1000 до 10 000, в 3-м – от 100 до 1000. В отношении тех монастырей, которым принадлежало менее 100 душ, в докладе, высочайше утвержденном 26 февраля 1764 г., было отмечено, что об этих монастырях необходимо собрать ведомости и в зависимости от их состояния либо оставить на собственном содержании, либо упразднить и обратить в приходские церкви. По верному замечанию А. Завьялова, экономический принцип, положенный в основу деления монастырей на классы, был нарушен при установлении штатов женских монастырей и нескольких мужских. Так как большая часть женских монастырей относилась к числу маловотчинных и безвотчинных, то Комиссия «не могла не признать государственного значения этих монастырей и справедливости ради назначить им казенное жалованье»128. Поэтому из 45 третьеклассных женских монастырей перечислены были только 17, оставшиеся 28 были оставлены на рассмотрение епархиальных архиереев и названы города, в которых следовало их оставить. Существенным было также то, что среди женских монастырей не оказалось заштатных, в то время как численность заштатных мужских составила 161 монастырь. Комиссия, возможно, сочла, что женские монастыри не могут существовать без государственной материальной поддержки. Основание новых монастырей было запрещено без высочайшего разрешения129.
Материальное положение монастырей мужских и женских было различным: жалованье в штатных женских монастырях было значительно меньше, чем в мужских130.
![](i_005.png)
Сверх положенных денег по штату монастырям была пожалована прибавка:
![](i_006.png)
Троицкой лавре была назначена сумма в 10 070 руб., на Московский архиерейский дом с Чудовым монастырем – 7510 руб. 85 коп., на С.-Петербургский архиерейский дом и Троицкий Александро-Невский монастырь 15 000 руб.
Жалованье архимандрита 1-классного монастыря составляло 500 руб., игумений 1-классных женских Вознесенского и Новодевичьего монастырей – 100 руб., Суздальского Покровского – 50 руб.; жалованье архимандрита 2-классного монастыря – 300 руб., игуменьи
2-классного женского монастыря – 60 руб., 3-классных мужских монастырей 150 руб. и женских – 40 руб.
Монахи (включая иеромонахов и иеродьяконов)
1– классного монастыря получали от 9 до 12 руб., 2-го класса – от 9 до 13 руб., 3-го класса от 8 до 13 руб., монахини 1-классных монастырей – от 12, 2-го класса – 12 руб., 3-го класса – 10 руб.131
Впоследствии при императоре Павле разница в размере денежного жалованья представителям власти в мужских и женских монастырях несколько сократилась: прибавка архимандритам 1-го класса составила по 100 руб., 2-го класса – по 70 руб., игуменам 3-го – по 50 руб.; игуменьям 1-го класса – по 200-250 руб.,
2– го класса – по 90 руб., 3-го класса – по 60 руб. Что касается монахов (исключая иеромонахов и дьяконов) и монахинь, то их жалованье было практически уравнено: для мужских всех классов и женских монастырей – 20 руб.132
Среди первоклассных женских монастырей при Екатерине II предполагалось, что особое место займет Воскресенский женский монастырь в Петербурге. По указу Екатерины II от 28 апреля 1764 г. для Воскресенского монастыря монахини набирались преимущественно из «знатных» монастырей – Московских Вознесенского и Новодевичьего и Смоленского Вознесенского, «по возможности из дворянок»133. По штату, утвержденному 18 июня 1764 г., жалованье игуменьи и казначеи составило 300 руб. каждой. Такое жалованье получали наместник и казначей лавры. Жалованье монахинь Воскресенского монастыря численностью 12 человек – по 100 руб. каждой. В штат монастыря было включено также 12 наемных женщин134. В то время как жалованье монаха-духовника лавры, самой высокооплачиваемой категории монахов после казначея и эконома, составляло 50 руб., иеромонахов – в 1764 г. – 13 руб.135 Но вскоре Воскресенский монастырь был упразднен.
В результате упразднения монастырей в 1764 г. в числе «сверхштатных» оказалось большое количество монашествующих. Причем, как следует из ведомости «заштатных монашествующих», женщин было 70%, мужчин – только 30%.
По указу от 6 сентября им также выплачивалось жалованье: архимандритам по 70 руб., игуменам – по 50 руб., строителям, наместникам, иеромонахам и иеродьяконам – по 13 руб.; игуменьям, строительницам и монахиням – всего по 10 руб. Сверхштатных монашествующих предполагалось распределить по монастырям, по мере появления свободных штатных мест, зачисляя на «убылые места». При этом временно не разрешалось никого постригать и принимать в монастырь136.
При проведении реформы различия между женскими и мужскими монастырями выражались не только в денежном жалованьи, но и во владении недвижимым имуществом. Каждому архиерейскому дому и двум лаврам (Троице-Сергиевой и Александро-Невской) полагалось иметь по одному-двум загородным домам, при этих домах сады и огороды, по три пруда и одному озеру, находящимся не далее десяти верст, пастбища для лошадей и скота по 30 десятин. Где прудов и озер не было, там разрешалось иметь рыбную ловлю в реках, находящихся на расстоянии не более 10 верст с «платежом оброчных денег». Прочие штатные монастыри, кроме женских монастырей 2-го и 3-го класса, «за которыми прежде были загородные домы, озера и пруды и скотные дворы», могли иметь по одному скотному двору, по малому озеру или пруду и землю для выгона скота для 1-го класса – по 9 десятин, для 2-го класса – по 8 десятин, для 3-го класса – по 6 десятин для каждого монастыря137. В последующем законодательстве об имущественном положении монастырей специальных постановлений, касающихся женских монастырей, нам не встретилось. При Павле 127 мужским нештатным монастырям «каждому в милостыню» было положено по 300 руб. Эта «милостыня» просуществовала до 1868 г.138 Указом от 18 декабря 1797 г. было отведено архиерейским домам по 60 дес., монастырям – по 30 дес. земли, включая земли, дарованные Екатериной II. По этому же указу архиерейские дома и монастыри могли иметь рыбные ловли в реках, находящихся на расстоянии далее 15 верст, и по одной мельнице139. В 1835 г. было разрешено отводить казенную землю монастырям от 100 до 150 дес.140
В XIX в. законодательство, связанное с имущественными правами монастырей и общин, было одинаковым для мужских и женских монастырей141.
2.2. Женские общины и их правовое положениеВ результате реформы 1764 г. именно монашествующие женщины и в еще большей степени послушницы и белицы, по верному замечанию В. В. Зверинского, за недостатком помещений и средств в других монастырях были оставлены на произвол судьбы. Кроме того, реформа первоначально не предусматривала существование заштатных женских монастырей.
Поэтому некоторые женщины из бывших белиц и послушниц продолжали жить при прежних монастырских церквах, которые становились приходскими. Так, Благовещенский монастырь в г. Чебоксарах Казанской губернии просуществовал до 1773 г.142, Рождественский монастырь в г. Болхове Орловской губернии – до 1783 г.143 В результате некоторые из упраздненных монастырей были восстановлены (Астраханский Благовещенский) по просьбе жителей города или епархиального архиерея. В 1786 г. насчитывалось уже восемь заштатных женских монастырей144.
Но чаще всего монастырь не восстанавливался. Бывшие послушницы продолжали жить в упраздненном монастыре – мужском или женском. Строили кельи рядом с приходскими и кладбищенскими церквами исполняли обязанности просвирниц и сторожей. Нередко они призревали сирот, обучали детей грамоте, ухаживали за больными и престарелыми, а зачастую являлись духовными руководительницами для тех, кто к ним приходил145. Очень часто подобные женские общежития приобретали статус богаделен и странноприимных домов146. Такие богадельни представляли собой женские общежития, в которых большинство составляли молодые и среднего возраста женщины и девушки. Так, в своем рапорте Синоду Нижегородский епископ Иоанн о Зеленогорской богадельне сообщал, что в ней живет 45 чел., из них вдов только 8. Способ содержания богадельни – сельская работа и рукоделие, а также подаяние за чтение Псалтири. В Ризадеевской богадельне живет 10 женщин, которые содержание «приобретают собственными трудами и рукодельем, но земли своей не имеют и подаяний ни от кого, кроме родственников, не принимают»147. Во всех случаях они продолжали жить по монастырскому уставу.
По мнению Н. Григоровича (его неопубликованная книга о женских общинах хранится в РГИА), юридически женские общины впервые были признаны в 1842 г., когда были «приняты под покровительство духовного и гражданского начальств» и высочайше утверждены Нижегородские общины в Девеево, Арзамасская Алексеевская и Зеленогорская (через 60 и более лет своего фактического существования). Именно с них ведет начало история женских общин Н. Григорович.
Однако изучение законодательных материалов позволило установить, что женские общины стали признаваться гораздо раньше, вскоре после реформы. Первоначально по указу императрицы в упраздненных монастырях разрешалось находиться монахиням и белицам. Так было в случае упразднения Болховского монастыря. Указ последовал 22 июля 1765 г.148 Вместо термина «община» в указах используется «женское общежитие». «Женское общежитие» было оформлено именным указом Екатерины II, разрешившей, по просьбе жителей г. Мологи, жить в упраздненном монастыре вдовам и престарелым девицам, «посвятивших себя уединенной жизни» «на общежительном уставе, под смотрением начальницы». Императрица поручила генерал-поручику Лопухину проследить, чтобы «заведение сие устроено было на правилах, установленных вообще для монашествующих, приписав оное по способности той же епархии к Углицкому Алексеевскому девичьему монастырю»149.
Раньше, чем Нижегородские общины, юридический статус получили «женские общежития» (в документах, связанных с подготовкой к утверждению этих общин встречается и термин «богадельня»), организованные на собственные средства женщинами из аристократических дворянских семей. Впервые подобное «женское общежитие» было основано княгиней Евдокией Николаевной Мещерской в с. Аносино Московской губернии. «Общежитие» было высочайше утверждено в 1821 г. Для него же были составлены митрополитом Московским Филаретом Правила150. Затем в 1833 г. было высочайше утверждено положение Святейшего синода «об устроении богоугодного общежительного заведения для нуждающихся, подобно тому, как дозволено было в 1821 г. вдове поручице княгине Мещерской», основанного во имя Спаса на Бородинском поле вдовой генерала Маргаритой Михайловной Тучковой (урожденной Нарышкиной), «на правилах, существующих в общежительных пустынях» и «под ведением епархиального архиерея»151. Зачастую эти «общежития» возглавляли сами их основательницы. При «общежитии» строился храм и вводился монастырский устав.
В 1841 г. была высочайше утверждена Зосимова Одигитриевская община в Московской губернии152.
Но не все общины, желающие приобрести правовой статус, получали его. Так, в 1826 г. было отказано в утверждении общины – «заведения… на основании правил женских монастырей» в селе Мысовых Челнах Оренбургской губернии. В постановлении Синода было сказано: «Молиться Богу, равно как и снискивать трудами пропитание долг есть общий всех христиан, и сего никому и никогда воспрещено от Святейшаго Синода не было»153. Иногда дело не доходило до императора – община уничтожалась местной властью. Так произошло с женской духовной общиной, организованной в усадьбе местной помещицы Лихутиной в Корсунском уезде Симбирской губернии154.
Женских общин больше всего было в Нижегородской, а также в Пензенской и Тамбовской епархиях155. Зачастую они возникали не без духовного влияния старцев, в частности Санаксарского монастыря, Саровской пустыни и др. Несколько общин Нижегородской епархии возникло по благословению Серафима
Саровского. Они были довольно многочисленными и часто имели капитал и землю, но «не оформленные актами».
В РГИА сохранились документы, которые проливают свет на историю юридического признания этих общин. Именно с их признания появляется формулировка «община принята под покровительство духовного и гражданского начальств».
Вопрос о женских общинах в Нижегородской губернии впервые был инициирован в 1839 г. Тогда министр внутренних дел граф Строганов сообщил обер-прокурору Синода Н. А. Протасову, что в министерстве с 1830 г. находятся записка нижегородского губернского начальства об общинах, существующих в Нижегородской губернии, имеющих «значительные строения и капиталы» и состоящих в «совершенном повиновении к духовному и гражданскому начальству», и присланные по запросу Синода Нижегородской духовной консисторией сведения о «так называемых общинах» («вид общества», «сие общество», «сие жительство»)156. Министерство испрашивало у Синода разрешение на «дальнейшее существование означенных обществ». Первоначально переписка носила секретный характер. На запрос Синода было также прислано донесение Нижегородского преосвященного Иоанна с подробным описанием существующих общин157.
9 мая 1842 г. высочайше утверждено было определение Синода о принятии «под покровительство духовных и гражданских начальств» Арзамасской Алексеевской, Дивеевской и Зеленогорской общин158. В докладе обер-прокурора императору говорилось, что «в Нижегородской губернии с давнего времени существует несколько общежительных женских заведений под названием общин, учреждение коих остается не утвержденным поныне никаким постановлением высшего правительства». Далее в докладе после описания и истории общин передано решение Синода: женские общежития следует «принять под покровительство духовного и гражданского начальств», «общежитиям сим существовать на тех основаниях, какие определит подробно Святейший Синод», всякие пожертвования принимать на имя общин и «совершать акты» «порядком, установленным для православных монастырей»159. От себя обер-прокурор добавил, что «означенныя общины, составившиеся из лиц разных сословий, которые посвящают себя уединению без пострижения в монашество, по строгой благочестивой жизни их, трудолюбию и примерной праведности пользуются от жителей не только окрестных, но и отдаленных мест, таким уважением, до котораго не могли достигнуть многие из штатных монастырей, как я имел случай удостовериться в бытность мою в Нижнем Новгороде»160. 7/17 декабря 1845 г. Синод утвердил Правила для женских общин, находящихся в Нижегородской епархии161. Существенным в этих Правилах является то, что в общину принимаются сестры «по совершенном удостоверении в искренности намерения посвятить жизнь на служение Богу и созидания спасения души» и на первом месте среди обязанностей стоит молитвословие, затем рукоделие и другие труды.
Таким образом, женские общины – это прежде всего результат религиозной потребности женщин, в том числе молодых женщин, пострижение которых было невозможно по существующему законодательству (только с 1832 г. возраст пострижения женщин был снижен до 40 лет). Установленные государственным законодательством штаты в монастырях находились в противоречии с духовными запросами женщин. В одном из документов дела о признании Нижегородских общин сообщается, что общины не спешат быть преобразованными в монастыри, боясь, что это разрушит сложившиеся в общине духовные традиции. Иначе говоря, общины в первоначальный период своего возникновения явились своего рода альтернативой штатным монастырям, а их признание государственной властью означало прежде всего признание их духовного значения в жизни общества.
В нарушение законодательства некоторые сестры общин были монахинями. Однако пострижение было тайным. В Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря сообщается о том, что основательница Казанской общины Александра Мельгунова была тайно пострижена в Киевском Флоровском монастыре162. Преподобный Серафим Саровский осуществлял тайный постриг сестер общины163. В конце XIX – начале XX в. постриг сестер общины не скрывался. В труде Л. И. Денисова о современных ему монастырях и общинах сообщается о количестве монахинь (от одной до девяти) и послушниц в общинах. Так, он сообщает о том, что в Острогожской Свято-Троицкой женской общине насчитывалось две монахини, 17 рясофорных послушниц и 77 трудниц164, Трехсвятительская Светловская женская община в Павлоградском уезде насчитывала 37 монахинь и послушниц и т. д.165
В то же время в ряде монастырей, как, например, в Знаменском Инсарского уезда, Александро-Невском Краснослободского уезда, Грязнухинском СвятоТроицком Саратовской губернии, Белогородском Троицком Царицынского уезда, Старо-Костычевском Смоленском Сызранского уезда, Троице-Пятницком Тверской губернии, проживали всего две-три монахини, включая игуменью, остальные были послушницами численностью от 84 до 170166.
После регистрации первых Нижегородских общин в 1842 г. женские общины стали регистрироваться повсеместно по всем епархиям. По мере того как разворачивалась деятельность общины, она могла быть преобразована в женский монастырь. По подсчетам
В. В. Зверинского, 62% женских общин было преобразовано в женские монастыри. Более того, была установлена традиция, по которой создание практически каждого нового женского монастыря предварялось существованием женской общины. Особенно стремительный рост женских общин и монастырей был связан с высочайше утвержденным определением Синода от 9 мая 1881 г., по которому не требовалось высочайшего разрешения на учреждение тех монастырей и женских общин, которые не испрашивали пособия от казны. Право учреждать такие общины и монастыри было передано Синоду167. Но если при учреждении мужского монастыря достаточно было епархиальному начальству собрать сведения о необходимости и пользе монастыря и указать средства для его содержания, то при учреждении женских монастырей и общин необходимо было представить сведения о средствах обеспечения, личном составе желающих поступить в монастырь, документы на жертвуемое или завещанное имущество. Обер-прокурор обязан был получить из Министерства внутренних дел отзыв об отсутствии препятствий к открытию общины. На укрепление за открываемой женской общиной имущества необходимо было получить высочайшее соизволение168.
В результате только за два десятилетия (80-90-е гг.) количество мужских монастырей выросло с 450 до 503 (+53), а женских вместе с общинами – с 168 до 325 (+157), соответственно число монахов и послушников увеличилось с 6481 и 2902 до 8578 и 8090, а монахинь и послушниц с 4759 и 14 071 до 10 082 и 31 533169.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?