Текст книги "«СВЕТ и ТЕНИ» М. И. Кутузова. Часть I"
![](/books_files/covers/thumbs_240/svet-i-teni-m-i-kutuzova-chast-i-153673.jpg)
Автор книги: Надежда Днепровская
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 9. И в новых амплуа «ларивоныч» оказался не промах!
По окончании войны с турками 18.3.1792 г. Екатерина награждает своего любимца очередным «Егорием», на этот раз – II-го кл. Это уже была боевая награда полководческого уровня! Кутузов уже популярен в войсках! У него теперь немало высоких наград, полученных за отличие на поле боя (ордена Св. Анны 1-й ст., Св. Владимира 2-й ст, и Св. Александра Невского и даже три престижнейших Георгия II-го, III-го и IV-го кл.). О нем много говорят в обеих российских столицах. И наконец, он на хорошем счету у самой «матушки» -государыни Екатерины II.
В 1792 г. под началом генерал-аншефа М. В. Каховского, возглавлявшего Украинскую армию, командуя 23,5 тысячным корпусом (20 батальонов пехоты, 30 эскадронов кавалерии и 6 казачьих полков), он снова, как почти четверть века назад, усмиряет бунташных поляков. И теперь уже М. В. Каховский вторит реляции Репнина на действия Кутузова под Мачином: «Сей генерал, находясь в команде моей… исполнял всегда порученное ему с таким усердием и ревностью, как долг того требует». В результате за отличное проведение кампании Кутузову жалуют имение Горошки в Волынской губернии (свыше 2,5 тыс. душ мужского пола) и назначают генерал-губернатором Казани и Вятки – должность явно «хлебная». Теперь супруга Кутузова могла спокойно воспитывать своих пятерых дочерей, а не экономить на них в условиях дорогого Санкт-Петербурга. Тем более, что еще чуть-чуть и они станут девицами на выданье – без хорошего приданного на выгодную партию рассчитывать было трудно во все времена. Тем самым напряженность в семейных отношениях Михаила Илларионовича и Екатерины Ильиничны спала, по крайней мере, на время. На самом деле, женщина (тем более, женщина-мать) во все времена остается… женщиной со всеми «вытекающими» из этого «плюсами и минусами». Жена Кутузова не была исключением из этого «правила всех времен и народов»: любила деньги, тем более, большие деньги.
…Кстати сказать, примечательный факт: одинаково высоко оценивали выдающиеся способности генерала Михаила Илларионовича Кутузова такие знаменитые полководцы, но такие совершенно разные и порой, совсем не ладившие между собой люди, как Долгоруков, Потемкин, Репнин, Суворов и М. В. Каховский. Так бывает, когда мера таланта такова, что не заметить ее нельзя никак…
Только после того, как все войны заканчиваются, для Кутузова наступает период придворной службы полководца: в июне 1793 г. он был послан в Константинополь для переговоров с турками о мире. Дело в том, что два его предшественника – Н. В. Репнин и генерал-поручик А. Н. Самойлов не оправдали надежд императрицы. Очевидно, государыня своим женским чутьем угадала-разглядела в 46/48-летнем генерал-поручике Кутузове не только мужчину-воина (кавалера стольких престижных орденов, чудом выжившего после двух тяжелейших ранений в голову!), но и образованность, и сдержанность, и находчивость – все то, что может пригодиться, когда «прекратили говорить пушки» и настало время начинать диалог. В тоже время ему следовало под прикрытием дипломатической деятельности провести глубокую… военную разведку на тему «Готова ли Турция снова воевать с Россией!?». Никто не ожидал, что боевой генерал справится с… дипломатическими тонкостями и прочими «секретными задачами». Так граф В. П. Кочубей писал русскому посланнику в Лондоне графу С. В. Воронцову (отцу знаменитого в будущем генерала времен наполеоновских войн и наместника царя на Кавказе М. С. Воронцова): «… Никто не ожидал подобного выбора, поскольку хотя человек он умный и храбрый генерал, но однако никогда его не видели использованным в делах политических». Но широкий кругозор, тонкий ум, редкий такт, изысканная любезность, особое умение «из всякого свинства вырезать хороший кусок ветчины» и, конечно, хитроумие «в 32-й степени» позволили Кутузову не подвести свою государыню-«матушку»: он с блеском выходит из непростых ситуаций, умело играя на противоречиях среди окружения султана, порой, пуская в ход различные подарки (золотые и серебряные вещи, драгоценные камни – бриллиантовый эгрет для матери султана, и многое другое на, что бывают так падки дипломаты и… «дипломатки» всех времен и народов), добивается исключительно выгодных условий для России, разрушая все происки многочисленных недругов российской империи – от Франции (в лице маркиза де Сент-Круа) до Англии (в лице лорда Энсли) и Швеции. Именно ему пришлось расстраивать планы Парижа по созданию «пятерного союза»: Франции, Турции, Швеции, Дании и Польши против России. Кутузову принадлежит ключевая фраза в характеристике внешнеполитического курса Франции XVIII в.: «…Кажется, оттоманская империя предназначена только служить флюгером Франции». Более того, ему удалось через графа М. Г. Шуазеля-Гофье завербовать француза Кроуфера, инженера на турецкой службе, который передал ему чертежи пограничных турецких крепостей, из которых следовало, что их укрепления весьма далеки от завершения. Сам полководец-«дипломат» очень емко и доходчиво обрисовал суть того, что ему приходилось проделывать на благо отчизны на новом поприще: «Дипломатическая карьера сколь ни плутовата, но, ей-богу, не так мудрена, как военная, ежели ее делать как надобно».
…Между прочим, ходили анекдотические слухи, что ради достижения искомого результата, Кутузов даже рисковал жизнью, грубо нарушая вековые устои Востока. Он тайно посещал «святая святых» (!) – султанский гарем – для переговоров с жившей там Валидэ – матерью султана, имевшей серьезное влияние на сына – Селима III! И «нечестивцу» все сошло с рук, его даже не отправили сходу в «Семибашенный замок», куда отправляли за гораздо меньшие провинности. Впрочем, если это посещение и имело место, то «реакция» власть имущих отчасти объяснима: ведь в его обществе даже «престарелый 80-летний рейс-эффенди, которого никто не помнил улыбающимся, был весел и смеялся»! В общем, Михаил Илларионович Кутузов был человеком больших возможностей и если раньше об этом догадывалась его государыня-«матушка», то теперь об этом знали в Оттоманской Порте и светских кругах Москвы и Санкт-Петербурга…
Удачная дипломатическая миссия боевого генерала показала, что его можно смело привлекать к решению различных государственных проблем и польза от этого будет весьма весомая. В карьере Кутузова происходит новый поворот: 15 сентября 1794 г. его – генерала-поручика – определяют Главным директором закрытого военно-учебного заведения для дворянских детей от 13 до 18 лет – Сухопутного кадетского корпуса в Петербурге (по меткому выражению самой государыни-«матушки», «рассадника воинских людей»). Там вели занятия профессора Академии наук! В этом был как «плюс», так и «минус»: ученики получали очень широкое образование (астрономия, архитектура, рисование, танцы и… бухгалтерский учет) и блистали в Европе, но в ущерб военным наукам. И, тем не менее, его выпускниками в разное время были такие видные фигуры как П. А. Румянцев, М. В. Долгоруков, А. А. Прозоровский и многие другие, вплоть до А. В. Суворова, пополнявшего здесь свой интеллектуально-профессиональный багаж. В разное время его возглавляли такие выдающиеся фигуры российской политики как Б. Х. Миних. В. А. Репнин, Б. Г. Юсупов, И. И. Шувалов и И. И. Бецкой – люди особые и, как правило, не только влиятельные, но и более чем обеспеченные! Назначение не было случайным: все прекрасно помнили, что Кутузов сам не только успешно окончил Артиллерийско-инженерную школу, но и продуктивно работал там преподавателем.
Пришло время «подтянуть дисциплину», разобраться с общей запущенностью состояния дел в этом элитном учебном заведении, готовившим будущих славных мужей – защитников Отечества и на поле боя, и на общественном поприще. И надо сразу сказать, что Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов снова полностью оправдал высокого доверие императрицы-«матушки». Уже на первой проверке Кутузов, окинув их грозным взглядом, сказал, как отрубил: «С вами обходились как с детьми, а я буду обходиться с вами, как с солдатами!» Зная от своего родственника Ивана Логиновича Голенищева-Кутузова – руководителя Морского кадетского корпуса – все нюансы бытия такого рода заведений, Михаил Илларионович не только провел на вверенном ему посту реорганизацию корпуса, установил строгий режим и усилил практическую направленность обучения, но часто сам читал лекции о тактике и военной истории – этим двум главным, по его мнению, дисциплинам столь необходимым для воспитания будущих офицеров. В основу обучения он ввел те тактические приемы войны, что положительно сработали в известных ему сражениях XVIII в. и, кроме того, были понятны русскому человеку. Кутузов на деле доказал правильность своих убеждений, воспитав множество способных офицеров, будущих героев Отечественной войны 1812 года и других войн Российской империи первой половины XIX века, например, будущего генерала от инфантерии (полный пехотный генерал) графа К. Ф. Толя, своего кстати, любимца. Это ему он сказал: «Послушай, брат, чины не уйдут, науки не пропадут. Останься и поучись еще». Толь остался и не прогадал, сделав затем головокружительную карьеру как один из самых образованных офицеров своего поколения.
Одновременно с 1795 по 1799 гг. Кутузов командовал и инспектировал войска в Финляндии на случай войны со Швецией, отношения с которой как были, так и остались прохладными. Кроме того, именно Михаилу Илларионовичу было поручено сопровождать во время «прогулки» по Финляндии внука Екатерины – Константина Павловича – манерами которого та была весьма недовольна: «… со всякой подлостью везде, даже по улицам, обращается с такой непристойной фамильярностью, что я того и смотрю, что его где ни есть прибьют к стыду и крайней неприятности…». Кутузову поручалось ненавязчиво, но твердо привести к повиновению внука Екатерины, отличавшегося экстравагантным поведением.
…Кстати говоря, Екатерина II никогда не забывала о материальной стороне вознаграждения своих «орлов». В дополнение к ранее пожалованному имению Горошки на Волыни с 2,5 тыс. крепостных душ она дарует ему в августе 1795 г. в потомственное владение земли польских шляхтичей на Волыни, участвовавших в восстании Т. Костюшко. Общее число его крепостных только мужского поля стало насчитывать 2667 человек. Уже было, что дать за дочерей в приданое. Супруга Михаила Илларионовича Екатерина Ильинична была в ту пору постоянно при муже или он – при ней (?), по крайней мере, они часто бывают в гостях у императрицы-«матушки», которая всячески привечает супруга Екатерины Ильиничны – «мой генерал», «мой Кутузов». Супруге «моего генерала», прожившей немало лет в одиночестве, конечно, было очень по душе пребывание в свете, да еще в таком «антураже»…
А затем с государыней-«матушкой» случился удар и в четверг 6 ноября 1796 г., она промучившись 35 часов, умерла, так и не успев передать престол своему любимому внуку Александру. Кое-кто из историков не исключает, что «завещание» императрицы канцлер А. А. Безбородко, прекрасно знавший нрав нелюбимого сына властной покойницы, предпочел «заиграть» («не будить лихо – пока оно тихо»? ). На престол взлетел «засидевшийся в наследниках» цесаревич Павел Петрович и «показал всем кузькину мать»!
Глава 10. И при новом государе наш «орел» по-прежнему «на коне»!
Казалось, при императоре Павле I, облагодетельствованный его матушкой, Кутузов будет не в фаворе (в силу ряда причин Павел не жаловал «екатерининских орлов»! ), но все обернулось как нельзя лучше: наш ловкий царедворец Михаил Илларионович, по-прежнему, «на коне»! Кутузов очень тактично обходил стороной циркулировавшую в ту пору при дворе, да и в Европе очень деликатную тему – «Кто был отцом императора Павла I?» Тем более, что его покойная матушка сделал ловкий «ход конем» и оставила этот вопрос открытым, а ведь женщина всегда знает от кого у нее ребенок! Тема сомнительности происхождения очередного «Романова» (на самом деле – Гольштейн-Готторпа) была очень опасной и умудренный опытом придворных сплетен Михаил Илларионович дальновидно ее сторонился и не прогадал. Он – один из немногих «орлов» государыни-«матушки», кого Павел не «послал к черту на куличики».
«Русский Нестор» – выдающийся, но уже престарелый фельдмаршал Петр Александрович Румянцев отказался прибыть в Санкт-Петербург под предлогом «Приехать нет сил. Ноги болят», получил в ответ «Нужны не ноги фельдмаршала, а он сам!» – тяжело заболел и вскоре скончался. «Русский Марс» – сверхамбициозный и малопонятный современникам, гениальный и еще бодрый фельдмаршал Александр Васильевич Суворов и вовсе оказался выслан за «чудачества» под надзор в свое село Кончанское.
Тогда как наш герой становится генералом от инфантерии (4.01.1798 г.), награждается орденами Св. Андрея Первозванного и Иоанна Иерусалимского Большого Креста. Более того, за заслуги ее супруга «перед отечеством на поле брани» Екатерина Ильинична была удостоена дамского ордена Св. Екатерины, стала статс-дамой. Их дочери Прасковья и Анна были назначены фрейлинами. Вся семья часто бывает приглашена ко двору на обеды и ужины. Правда, проходили они обычно в тягостной атмосфере: «От курносого можно ожидать всего. Сегодня вознесет – завтра уничтожит» – шептались в свете.
…Кстати сказать, Орден Св. Андрея Первозванного был учрежден Петром I в 1698 г. и выдавался как за боевые подвиги, так и за гражданские отличия. В армии на него мог претендовать лишь имевший чин не ниже полного генерала, т.е. генерал от инфантерии, кавалерии или артиллерии. За все время с 1812 по 1814 гг. этот орден за военные заслуги выдавался лишь 7 раз. Первым его получил генерал от кавалерии А. П. Тормасов за Красное. Вторым – тоже генерал от кавалерии – П. Х. Витгенштейн, за Лютцен. Третьим – генерал от инфантерии – М. Б. Барклай-де-Толли, за Кенигсварт. Потом – генералы от кавалерии М. И. Платов и М. А. Милорадович (оба – за Лейпциг); генералы от инфантерии – А. Ф. Ланжерон (за Париж) и Ф. В. Остен-Сакен (за Ла-Ротьер)…
Прозорливый благоверный Екатерины Ильиничны Кутузовой быстро смекнул, что сейчас лучше служить подальше от столицы, чтобы как можно реже попадаться на глаза рыцарственному монарху «с повадками бенгальского тигра» и с радостью отправился 14 декабря 1798 г. на два месяца послом в Пруссии к молодому королю Фридриху-Вильгельму III, который в отличие от его великого предка Фридриха II на поле боя с русским не сталкивался, поражений от них не терпел и мог «распетушиться». Там он снова показывает недюжинную дипломатическую изворотливость, работая над вопросом склонения Пруссии к союзу против Франции. Затребовавший его в Берлин граф Н. П. Панин настолько доволен деятельностью Кутузова, установившего контакты с влиятельным при дворе, служившим еще Фридриху II Великому, фельдмаршалом И. Г. Меллендорфом, что просил государя оставить Михаила Илларионовича для ведения окончательных переговоров с Пруссией, но Его Императорское Величество решило иначе. Кутузов был нужен ему на родине: обострились отношения с Швецией и царь весьма наглядно думал о войне с северным соседом. Война не случилась и Михаил Илларионович снова показывает свои недюжинные дипломатические способности: ведет переговоры со шведским представителем, генералом, будущим фельдмаршалом (1808), графом Вильгельмом-Морицем Клингспором (1742—1820) и конфликт «рассасывается». И тут Михаил Илларионович выходит за рамки ему предписанного и корректирует царский план предполагаемых военных действий так рьяно, что получает от император предписание: «исполнять то, что прежде предписано».
В тоже время Кутузов внимательно следит за успехами в Италии «коллеги по ремеслу» А. В. Суворова, прозванного за стремительность и неутомимость битыми им французскими революционными генералами неистовым стариком Souwaroff. На самом деле «братьями по оружию» они все-таки никогда не были: повторимся еще раз – слишком своеобразен в вопросе о полководческой славе был «Русский Марс», да и Михаил Илларионович то же здесь был не промах: скрытно недолюбливал соперников по службе! Кутузов исследует особенности тактики революционных французских армий, «расщелкавших» европейские армии, в основном, австрийцев. Делает выводы, которые вскоре ему пригодятся. Мечтает проверить свои знания и расчеты на поле боя с плеядой французских генералов, вознесшихся на гребень славы.
Осенью 1799 г., командовавший русской частью англо-русского экспедиционного корпуса в Голландии, генерал от инфантерии Иван Иванович Герман (1744—1801) попал в плен и на этом полководческая карьера этого саксонского наемника на русской службе закончилась.
…Кстати сказать, именно об Иване Ивановиче Германе в российской армии уже давно ходил анекдот. Как-то раз на маневрах А. В. Суворов рекомендовал офицеру действовать более решительно. Тот, весьма сожалея, ответил, что он не может распоряжаться в присутствии своего начальника. Тогда Александр Васильевич, бросив взгляд в сторону того самого командира и увидев там… генерала Германа, разъезжавшего на лошади, ехидно бросил: «Так ведь он уже давно убит!»…
Именно Кутузову надлежало принять командование попавшими там впросак русскими войсками и вывезти их обратно в Россию. Но вступить в должность он так и не успел, ввиду общей неудачи англо-русского десанта брата английского короля Георга III, весьма посредственного полководца, старого герцога Фредерика Йоркского под Бергеном и Кастрикумом и разрыва Павла I союза с Австрией и Англией против Франции. Все планы европейских монархов похода на республиканский Париж рухнули.
Потом он занимался доукомплектованием потрепанных полков из суворовской армии после ее тяжелых походов в Италию и Швейцарию, готовя их по приказу воинственного Павла к новым походам. С 19.12.1799 г. по 11.7.1801 г. Кутузов – генерал-губернатор Литвы. Он – один из главных кандидатов на пост главнокомандующего в случае начала крупномасштабных военных действий. Более того, 14 декабря 1800 г. его назначают командовать большой (75-тысячной) армией, формируемой в районе Владимира-Волынского. В тоже время государь по-прежнему использует его дипломатический талант, в частности, именно ему поручают деликатную миссию встречи и сопровождения шведского короля Густава-Адольфа IV, приезжавшего в Санкт-Петербург инкогнито под именем графа Гага.
…Между прочим, в эти же годы Михаил Илларионович встречает в Петербурге и своего старого «брата по оружию» времен штурма Очаков и Измаила Донского атамана, генерала Матвея Ивановича Платова. Последний всегда умел держать нос по ветру, но в бытность государя Павла I по каким-то причинам (новый император, порой, бывал очень трудно предсказуем в своих кадровых решениях, иногда в них не просматривалось никакой логики с точки зрения государственного управления) «попал впросак» и, в конце концов, «загремел под фанфары» в Петропавловскую крепость. Там он очень сильно подорвал свое уже не слишком-то крепкое здоровье, потрепанное за долгие годы тяжелых походов, боев и сражений на рубежах российской империи. Выйдя на свободу по милости Павла, Матвей Иванович, стараясь поскорее забыть темные сырые казематы Алексеевского равелина, где «сиделец», постоянно слыша над головой журчание невского «прибоя», ориентировался во времени суток лишь по разнице барабанной дроби утром и вечером, поселился в одной из лучших гостиниц северной столицы – Демутовом трактире (Филиппа Демута). Именно здесь он – «немного пьянюга», так его величали прекрасно знавшие его главный недуг «коллеги по ремеслу», мог усиленно поправлять расшатанное здоровье столь любимыми им «горчичной», «кизляркой» и прочими «забористыми препаратами» народного рецепта. Активным участникам эпохальных русско-турецких войн было что вспомнить, о чем поговорить наедине. Они еще послужат российской империи спустя много лет, когда на нее обрушиться «гроза 1812 года»…
Отношение императора Павла I – человека весьма неоднозначного, чудаковатого и неуравновешенного – к Кутузову было неровное (мог и «пропесочить» за «превышение» полномочий, правда, по мелочам!), но судя по всему вышеперечисленному, отнюдь не самое худшее по тем временам. Впрочем, наш герой умел ладить с сильными мира сего. Так, когда Великий Князь Павел Константинович был еще лишь цесаревичем – наследником престола его засидевшейся властолюбивой матушки – Михаил Илларионович позволял себе посещать «гатчинского отшельника»! А тогда многие предпочитали этого не делать и позднее за это «невнимание» к августейшей особе жестоко поплатились – Павел не прощал обид. Уже тогда о Кутузове ехидно поговаривали – «Кутузов всем богам молится…». По правде говоря, «благосклонностью монарха» он действительно пользовался, но и отрабатывал ее, в основном на дипломатической ниве, по полной программе.
…Кстати сказать, случалось Михаилу Илларионовичу давать императору Павлу Петровичу Гольштейн-Готторпу («Романову») – большому гатчинскому знатоку «прусского фрунта» – уроки полководческого искусства! В апреле 1800 г. на гатчинских маневрах он показал, что он не только «беспринципный и льстивый царедворец», но и очень крепко знает свое основное кровавое ремесло. Одной частью войск командовал санкт-петербургский генерал-губернатор Петер Людвиг фон дер Пален (будущий глава переворотчиков-убийц Павла I), а другой – Михаил Илларионович. Обозревая в трубу войска Кутузова, Павел I заметил, что сам командующий стоит вдалеке от своих войск, окруженный только адъютантами и несколькими конвойными. Император собрался взять Кутузова в плен с помощью всего лишь одного эскадрона гусар. Стараясь ехать скрытно, он двинулся в обход вокруг леса, наказав гусарам быть «тише воды – ниже травы», чтобы не спугнуть «дичь»! При этом они должны были остановиться там, где он им прикажет, а потом по его знаку мгновенно сорвавшись с места в карьер, вместе с ним окружили бы «вражеского» полководца. Пробираясь к месту атаки, Павел постоянно удивлялся оплошности боевого генерала, который нигде не поместил войск для своей личной безопасности. Уже на опушке император остановил своих гусар и сам долго высматривал, где находится Кутузов, который к тому моменту разослал почти всех своих адъютантов и конвойных с поручениями в разные стороны. Вот уже и последний свитский офицер направляется с указанием в войска и сам царь, с торжествующим воплем «За мно-о-ооой»!!!», понесся на «незадачливого» предводителя «противной стороны», а за ним, вторя своему императору, гусарский эскадрон. Но не тут-то было: только-только они вырвались из опушки леса, как на них с двух сторон – из лощины и из другого леса обрушились две большие массы егерей, которые своим «прицельным» огнем рассеяли царских гусар, а ему самому грозил … «плен»! Царским мановением руки Павел I остановил-таки стрельбу и уже не торопясь, шагом поехал к своему «победителю» хитроумному «Ларивонычу». То ли тот заприметил маневр государя в подзорную трубу, то ли проведал о его намерениях через лазутчиков, то ли сказался многолетний военный опыт, но так или иначе «неприятельский» генерал сумел приготовить своему императору неприятный «реприманд», причем публичный! Но Павел нашелся, как выйти «сухим из воды»: «Хорош, батюшка, хорош! – одобрительно заулыбался он, подъехав к Кутузову, – я-то думал тебя взять в плен, а на поверку – сам угодил в него!» Но к «своим» войскам под началом фон дер Палена, государь вернулся уже мрачнее тучи и, не скрывая досады, что так опростоволосился на людях: генерал-любимец его ненавистной покойной матушки на деле показал «что клыки его крепки, а зубы – остры!» Но уже в Павловске, куда были приглашены все генералы-участники гатчинских маневров, император снова взял себя в руки и всем рассказал, как было он попытался взять в плен Кутузова, а тот «отплатил ему звонкой монетой»! При этом государь обнял «виновника» происшествия: «Обнимаю одного из величайших полководцев нашего времени!» И все же, характер Павла I был столь непредсказуем, что Михаил Илларионович – тонкий знаток человеческих душ – надолго впал в глубокое раздумье о целесообразности в «игре в оловянные солдатики с венценосными особами» воевать «всамделишно». Очень скоро он почувствует на деле каково «это», когда начнет играть в «войнушку» сынок Павла Петровича – Александр Павлович, причем, с самим Последним Демоном Войны – так порой величают историки Наполеона Бонапарта…
И, тем не менее, Михаил Илларионович, скорее всего, не без облегчения узнал об убийстве в только-только возведенном Михайловском замке российского императора в результате заговора в ночь с 11 на 12 марта 1801 г., предотвратившем новые войны, например, абсолютно авантюрный поход в… Индию, куда были брошены казаки Войска Донского.
Донской атаман дал своим казакам всего шесть дней на сборы, причем цель похода держалась в секрете. В Индию было направлено 20.947 конных казаков с 510 офицерами. 500 артиллеристов и 500 калмыков, при 12 пушках и 12 единорогах. Поход был исключительно тяжел. В начале марта началась оттепель. Степь размокла, кругом царила непролазная грязь. Лошади вязли, выбивались из сил и их приходилось бросать, от пушек на поверхности были видны лишь орудийные «хоботы». Волгу форсировали с большим трудом.
И, тем не менее, от Дона войско Донское ушло на 700 верст, прежде чем 23 марта казаков, дошедших до села Мечетное Вольского уезда Саратовской губернии, догнал курьер из северной столицы. Он объявил о кончине императора и о том, что новый монарх повелевает возвращаться домой. Войсковой атаман, генерал от кавалерии В. П. Орлов (отец знаменитого русского генерала – героя наполеоновских войн В. В. Орлова-Денисова) собрал полки и приказал: «Жалует вас, ребята, Бог и государь родительскими домами!»
…Кстати, очень любопытный штрих! Михаилу Илларионовичу Кутузову довелось присутствовать на последних вечерах в жизни «государыни-матушки» Екатерины II и ее сына императора Павла I перед их кончинами. Причем, в день убийства Павла он сначала побывал у того на обеде, а потом – случай очень редкий – еще и на ужине! Трапеза прошла напряженно: царь был взвинчен, наследник Александр заметно насторожен, Кутузов под благовидным предлогом вернулся домой по раньше. А утром Михаил Илларионович узнал, что государь скоропостижно скончался от «апоплексического удара»! Так бывает, особенно в абсолютных монархиях и тем более, в «стране чудес и непуганых медведей»…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?