Читать книгу "Прядущая. И не прервется род"

 
В сказке злодея всегда опознать несложно –
Черную сущность надолго не спрятать никак,
И волей-неволей ведешь с ним себя осторожно…
Но в этой истории все наперекосяк.
 

Глава 4

Алвар приблизился ко мне, все так же широко улыбаясь, и я почти ожидала, что он раскинет руки в приветственном объятии. Однако, не дойдя до меня пары шагов, он остановился и церемонно прижал ладонь к сердцу. На узкой кисти блеснули перстни. Я обратила внимание, что сегодня на нем снова не было плаща, несмотря на промозглую погоду. Впрочем, нужна ли ему вообще теплая одежда, с его-то пиротехническими способностями? Подумав об этом, я нервно усмехнулась и тут же склонила голову в некоем подобии приветствия. Алвар сделал вид, что не заметил моего неуместного веселья. Вместо этого он произнес:

– Боги благосклонны сегодня ко мне, раз послали встречу с прекраснейшей из женщин.

Я выдавила из себя улыбку, не зная, как реагировать на его витиеватую речь, и ни на секунду не поверив в искренность его комплиментов.

– Однако ты одна в городе, полном мужчин, каждый из которых может соблазниться юностью и красотой, – заметил Алвар.

Я поняла, что дальше изображать из себя глухонемую – дурной тон, и осторожно ответила:

– Я невеста княжича. Вряд ли кто-то осмелится меня обидеть.

К слову сказать, формально я не являлась невестой Миролюба. В Свири мы договорились о том, что я подумаю над его предложением, и официально к этому разговору мы не возвращались, не считая брошенной вчера фразы Любима, поэтому сейчас я безбожно врала, уповая лишь на то, что Алвар не в курсе текущих дел. Вероятно, надеялась я зря, потому что его брови удивленно взлетели вверх, а на губах появилась лукавая улыбка.

– Сколь прекрасны юные девы, столь порой и наивны.

Мне совершенно не понравилось его замечание, однако, как ни крути, тех крох информации о нем, которыми я владела, было явно недостаточно для достойного ответа.

– Прогуляйся со мной, – неожиданно произнес Алвар, и я невольно сделала шаг назад, вспомнив, чем закончилась подобная прогулка для сына Миролюба.

Алвар верно истолковал мое движение и поднял руки перед собой, словно выставляя между нами стену.

– Женщина моего брата – святое для меня, – произнес он неожиданно серьезно.

Я замотала головой, давая понять, что он что-то путает, однако Алвар продолжил как ни в чем не бывало:

– Я просто хочу поговорить с тобой и ни за какие сокровища мира не хочу огорчить Альгара, потому тебе ничего не грозит. Мои люди убьют любого, кто осмелится бросить в твою сторону недобрый взгляд.

– Даже тебя? – не удержалась я.

– Я не осмелюсь, – склонил голову Алвар и тут же внимательно посмотрел на меня: – Соглашайся. Речь пойдет об Альгаре.

«А вот это уже интересно», – подумала я, но следующая его реплика заставила меня вздрогнуть:

– Я даже не стану спрашивать твоего настоящего имени.

Он смотрел с улыбкой, но в этой улыбке, как и во всем его облике, было что-то потустороннее. То, что этот невысокий и улыбчивый мужчина может в один миг превратить в пепелище целый город, не вызывало сомнений.

– О чем ты? – сглотнув, прошептала я, стараясь изобразить удивление.

Вместо ответа Алвар протянул мне руку и указал головой в сторону лавки, на которой вчера сидел Альгидрас.

Я посмотрела на протянутую руку, на немногочисленных посетителей рыночной площади…

– Никто из них не узнает в тебе невесту княжича, – Алвар сделал ударение на последнем слове.

– Ты же узнал.

– А они не смогут. Поверь.

У меня не было оснований ему верить, скорее наоборот, но и выбора, кажется, тоже не было. Единственное, что я позволила себе сделать, причем не без мстительного удовольствия, – проигнорировать протянутую руку, направившись к краю площади. Люди Алвара окружили нас, образуя живой заслон.

Земля у рыночной площади превратилась в кашу, более-менее сухой путь удалось найти лишь у стены крайнего дома, над которой тянулся навес. Под навесом были набросаны ветки.

Я посмотрела на лавку, с огорчением заметила, что она мокрая, и повернулась к Алвару.

– У меня много вопросов, – без обиняков заявила я.

– А у меня много ответов, – улыбнулся он, широким жестом позволяя приступать к расспросам.

Его люди остановились, не дойдя до нас несколько метров и встав так, чтобы скрыть нас с Алваром от любопытных глаз. Сегодня их было тринадцать. Интересно, сколько всего людей привел сюда старейшина Савойского монастыря? И зачем, если он один способен уничтожить половину княжества?

– Что ты знаешь обо мне? – спросила я Алвара.

В ответ он беспечно улыбнулся:

– Что ты невеста княжича и здесь тебя зовут Всемила.

– Все твои ответы будут такими? – прищурилась я.

Он снова широко улыбнулся, а я вспомнила, как в разговоре с Альгидрасом предположила, что старейшина должен быть стар и мудр. Так сильно я еще не ошибалась. Если верить Альгидрасу, Алвару было двадцать четыре. Вблизи он, пожалуй, выглядел на свои годы. Если бы не борода, казался бы моложе, впрочем, вероятно, он об этом прекрасно знал и таким нехитрым способом добавлял себе возраста. К слову сказать, большая часть его людей была безборода, и вряд ли кто-то из них был старше тридцати. Сперва я удивилась, а потом поняла, что в этом мире мало кто доживает до седин. Я вновь посмотрела на улыбающегося Алвара и произнесла:

– Ты пытался причинить мне вред вчера. Почему?

Его улыбка погасла, он слегка нахмурился, впрочем, тут же снова улыбнулся. Интересно, он вообще бывает серьезным?

– Это вышло невольно.

– Неправда!

– Правда! Я просто не ожидал увидеть то, что увижу. Я не хотел причинять вреда. Прости.

– Раз уж мы говорим честно… Альгидрас сказал, что ты обладаешь Силой. Поясни!

– Альгар так сказал? – Алвар усмехнулся. – Княжичу?

Я прикусила язык, понимая, что невольно выдаю Альгидраса. Однако Алвар не стал развивать тему, вместо этого он протянул ладонь – и я завороженно замерла, потому что на его ладони прыгало пламя, чуть большее, чем пламя свечи.

– Оно горячее? – шепотом спросила я, с трудом отрывая взгляд от этой картины.

Алвар выглядел как человек, с которым не происходит ничего необычного. Вряд ли огонь доставлял ему дискомфорт, но мой мозг отказывался обрабатывать происходящее. Все во мне вопило: «Огонь – это ожог и боль!» Алвара, кажется, позабавило то, как я застыла, ожидая ответа и выискивая признаки боли на его лице. Он усмехнулся, а потом взял мою руку свободной рукой, и не успела я ничего подумать, как он накрыл пламя моей ладонью. Я инстинктивно дернулась, ожидая ожога, однако не почувствовала ничего. За секунду до того, как наши ладони соприкоснулись, пламя исчезло. Я ожидала, что его руки будут горячими, однако они были просто немного теплее моих.

– Вот видишь, я же сказал, что не причиню тебе вреда.

– Потому что не хочешь злить Альгидраса?

– Нет, – улыбнулся Алвар, – злить его – отдельное удовольствие, но огорчать – это другое. Я не люблю его огорчать.

– Почему?

– Огорчение Альгара приносит огорчение мне самому.

С этими словами Алвар наконец отпустил мою руку.

– Что тебе от него нужно?

– О, этого я сказать тебе не могу.

– Ты обещал ответить!

– О женщины! Я сказал, что у меня есть ответы, однако не все они предназначены для твоих ушей.

– Хорошо, тогда расскажи мне обо мне, – решилась я.

Я почти ожидала, что Алвар сделает вид, что не понимает вопроса, как часто делал Альгидрас, однако вместо этого он пристально на меня посмотрел – и я потерялась в его взгляде. Алвар смотрел так, будто знал обо мне все, начиная с любимого плюшевого зайца и заканчивая тайной, больной, стародавней зависимостью от учителя немецкого. Мне стало неуютно, и я было совсем решила обратить вопрос в шутку, но Алвар вдруг улыбнулся – и мгновение рассеялось.

– Ты с другой стороны, – просто сказал он.

– С другой стороны чего? – боясь спугнуть нежданную откровенность, спросила я, чувствуя, как сердце отчаянно зачастило. Вот он, шанс! Только бы он не остановился.

– С другой стороны ткани мира.

Алвар говорил не таясь, не оглядываясь по сторонам, будто мы беседовали о самых обычных вещах. Альгидрас вел себя совсем не так. Впрочем, возможно, дело было в том, что Алвар не держал секретов от своих людей, прочие же не смогли бы подойти и на выстрел.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую. Это как… – он щелкнул пальцами, подбирая слова, произнес что-то на кварском, – как…

– Свет, – с чудовищным выговором подсказал один из воинов, даже не повернувшись в нашу сторону.

– Благодарю, Алиш! Он прав. Ты словно свет. Как ты сюда попала? Морем?

Я медленно кивнула, напрочь забыв об осторожности и даже не думая о том, что такая неосмотрительность может привести к необратимым последствиям. Да, я не знала об Алваре ничего, Альгидрас утверждал, что он опасен, и я сама видела это во сне, но он вдруг оказался единственным, кто был готов сказать правду, потому я уцепилась за эту возможность двумя руками.

– Тебя призвала Святыня? Через воду? Прелестно!

– Что тебя так радует? – не выдержала я его жизнерадостного вида.

– Ну как же! Тебя призвала сама Святыня!

– Так. Давай сначала. Я ничего не понимаю.

– На этом языке очень сложно говорить. Он… Мне его мало, – пожаловался Алвар.

Как переводчик я его отлично понимала, но сейчас было не время входить в его трудное положение, поэтому я заверила:

– Твою речь я понимаю прекрасно. Просто расскажи мне о Святыне! Что она такое?

– Кто, красавица моя, не что! Она – все сущее.

Я закатила глаза, вспоминая, что эту же фразу мне сказал Альгидрас.

– То есть ты тоже не знаешь?

– А кто еще не знает? Альгар? – оживился Алвар. – Он упрямец. Я ведь сказал ему, что готов ответить на все вопросы, а он не верит.

Мне показалось, что факт упрямства Альгидраса в самом деле огорчает Алвара.

– А ты знаешь? – вернулась я к насущному вопросу.

Алвар неожиданно шагнул ближе, оказавшись почти вплотную ко мне, я запоздало шарахнулась в сторону, вернее, попыталась, потому что он быстро перехватил меня за локоть и склонился к самому моему уху. От него пахло мятой.

– Тише. Это не для посторонних ушей.

Я кивнула и попыталась осторожно высвободить локоть. Он тут же выпустил. В знак признательности я не двинулась с места, позволив ему говорить мне почти в самое ухо. Оставалось надеяться, что этот способ передачи информации в нашем случае был действительно оправдан.

– Святыня живая. Некогда она была девой. Не менее прекрасной, чем ты.

Я невольно отклонилась и посмотрела на Алвара, силясь понять, не шутит ли он. Судя по выражению лица, он не шутил. Его взгляд был очень серьезным, а еще в нем светилась безграничная нежность, будто он лично знал эту самую деву.

– Ты не мог ее знать – ты слишком молод!

Алвар улыбнулся слегка грустно.

– Память предков. Она вот здесь, – смуглая ладонь коснулась груди там, где сердце.

Я посмотрела на его руку, унизанную перстнями, и подумала, что попала в какую-то арабскую сказку.

– Она была девой, а дальше?

– А потом стала камнем.

– Почему?

– О, тому было много причин. Главная из которых – любовь!

– Шутишь? – фыркнула я.

Ну не может же он сейчас всерьез впаривать мне слезливую сказку?!

– Нет. – Рука Алвара соскользнула с груди и перехватила мою ладонь.

Я посмотрела на наши руки. Он просто сжал мои пальцы и чуть тряхнул мою руку, словно призывая собраться.

– Любовь, краса, порой бывает такой силой, что может осушить море, повернуть реки вспять.

– Ты серьезно?

– А ты разве не чувствуешь? Что бы сделала ты, чтобы спасти Альгара?

– Я? При чем здесь я? И Альгидрас… Я же уже сказала тебе, я невеста княжича! – Я и сама чувствовала, что мой голос звучит неестественно.

Алвар отступил на шаг, но руки моей не выпустил. Он смотрел на меня с полуулыбкой и слегка качал головой.

– Ты ошибаешься! – прошипела я.

– Я очень редко ошибаюсь, краса. В таких вещах – никогда. Как бы то ни было, Рамина выбрала вечность в камне, чтобы те, кого она любила, могли жить.

– Им это помогло? – негромко спросила я.

Он глубоко вздохнул и произнес очень серьезно и очень устало:

– Я не знаю. Жизнь долгая, краса, и в ней всегда много ошибок. Те, кого она защищала, выжили, но, сами того не ведая, едва не погубили этот мир. Потом они добровольно отказались от своих Сил, передав их Рамине, но мир снова едва не погиб. Тогда они попытались это исправить, вернув себе Силы стихий, но равновесие уже было нарушено, и все стало еще хуже.

– То есть речь ни много ни мало о спасении целого мира? – скрывая растерянность за усмешкой, произнесла я.

Алвар буднично кивнул, а потом слегка улыбнулся:

– Или, если тебе так понятней, краса, о войне в одном небольшом княжестве, о судьбе девочки с той стороны мира и о жизни мальчика с хванского острова.

– А что же с мальчиком из Савойского монастыря?

– А мальчик из Савойского монастыря очень хочет спасти мир. Но ему нужна помощь.

Я внимательно смотрела на Алвара и понимала, что у меня нет повода ему верить. Однако взгляд сам собой цеплялся за ранние морщинки вокруг его глаз от бесконечных улыбок, и я с ужасом понимала, что верю каждому слову, как бы глупо все это ни звучало.

– И кто должен тебе в этом помочь? Альгидрас?

В ответ Алвар лишь кивнул.

– Но он даже слышать о тебе ничего не хочет! Не знаю, чем ты так его разозлил, но он убежден, что тебе вообще нельзя верить. Или же… это он нам так говорит, а на самом деле все иначе?

Алвар посмотрел куда-то за мое плечо, нахмурился и медленно произнес:

– Нет. Все так, как ты сказала. Он не хочет ничего слышать. Но он должен. Иначе мир все же погибнет.

Я помотала головой, отказываясь верить в такие формулировки, потому что пока не могла воспринимать это всерьез.

– И что ты собираешься делать?

Алвар перевел взгляд на мое лицо и беспечно улыбнулся:

– Ждать. Что я еще могу? Я не в силах убедить Альгара в том, что не враг ему. Он слишком упрям. И зол на меня. Но есть ты.

И вот тут все встало на свои места.

– Ты потому и позвал меня сюда? Потому и рассказываешь все это, чтобы я помогла тебе убедить Альгидраса, что ты на его стороне? – на этот раз рассмеялась я, а Алвар для разнообразия остался серьезным. – Ты с ума сошел?!

– Поверь мне, краса, если бы я сошел с ума, на много-много дней пути отсюда осталось бы лишь пепелище. Так что будем верить, что мой разум пребудет со мной до того момента, как боги призовут меня к себе.

– Ты шутишь сейчас?

– Может, да, а может, и нет. Я не знаю, что случится, если человек, обладающий Силой стихии, сойдет с ума. Альгар выдержал. Иначе воевода Свири не вернулся бы домой. От его лодий не осталось бы даже щепок.

– Что за Сила у него?

– О, я и сам хотел бы понять, моя красавица. К нему перешла Сила Ветра после гибели хванского жреца. А до этого, когда он еще был в монастыре, в нем поселился Огонь. Не той силы, что у меня или любого из моих людей, но он есть. Но и это еще не всё. Дева наделила его Силой Воды.

– А как происходит передача этой вашей Силы?

– Через обряд. Как в нем появился Огонь, я не знаю – я сам тогда еще отроком был. А с Водой… ведун кваров, видно, лишился разума, раз решил ввести в обряд чужую Святыню. Он и быть рядом с ней долго не мог, не то что управлять ею. Но, верно, то, что он слышал Деву слишком слабо, и заставило его обратиться к хванскому Шару. Тогда-то Дева, как я понимаю, вместо того чтобы забрать себе Силу хванов вместе с жизнью последнего из рода, отдала часть своей стихии этому последнему, чтобы он выжил. Все могло бы быть так, как задумал ведун: он бы усилил обряд, хваны погибли бы, как и прочие до них, но, на его беду, добровольной жертвой был выбран Альгар. Здесь не стоит винить старосту хванов, отдавшего в жертву сына, хоть Альгар и винит. Но все было предопределено задолго до рождения Альгара, да и самого старосты, если уж на то пошло. Просто на хванском острове должен был родиться мальчик, что соединит в себе Силы нескольких Святынь. Сам Альгар не желает об этом слушать, потому что полагает, будто я лгу. А еще винит меня в том, что я прислал свиток со священными словами, которыми закрепил его связь со Святыней хванов и отдал его ей в вечное служение. Но это была лишь дань ритуалу с моей стороны. Не будь тех слов, это ничего бы не изменило: Альгару предопределено было стать последним из хванов и служить своей Святыне. Но этому упрямцу удобнее винить меня.

Алвар криво усмехнулся и развел руками, мол, что поделаешь. А меня интересовало другое:

– Откуда ты все это знаешь? Не мог же ты находиться на острове в ночь гибели хванов?

– Не мог. Конечно не мог. Тут Альгар прав: я впервые покинул стены монастыря. Но все эти годы я следил за островом хванов.

– Почему?

– Потому что именно там пророчество начало сбываться. А еще там был Альгар.

– Почему тебя так волнует его судьба? Это выглядит так, будто ты пытаешься убедить меня в том, что для тебя это важно, хотя на самом деле…

– Поверь, для меня это важно. Почему? Это очень старая история, а я и так поведал тебе сегодня больше легенд, чем кому-либо прежде. Я расскажу тебе эту как-нибудь в другой раз. Ведь у нас еще будет встреча?

Я пожала плечами:

– Я думаю, что ты теряешь время. То есть я благодарна тебе за рассказ, если принять его на веру, но, думаю, ты переоцениваешь мое влияние на Альгидраса. Он… никогда не станет прислушиваться ко мне.

– О женщины! Неужели на Изнанке мира каждая так глупа и слепа, как ты?

Не успела я обидеться, как он добавил:

– Альгар с дыхания сбивается, когда ты рядом. Я сам это видел.

– Это от неожиданной встречи с тобой, – пролепетала я, стараясь унять невесть с чего заколотившееся сердце.

– От этого тоже. Только от злости, а с тобой… тоже от злости. Только на себя – за то, что не может перестать чувствовать.

От этих слов мне стало горько.

– А знаешь, ты прав. Не знаю, как ты это понял, но все так и есть. Он вправду злится оттого, что Святыня навеяла нам это… чувство. Потому-то он…

– Святыня? – Алвар округлил глаза и расхохотался так звонко, что пара воинов из числа тех, что все еще изображали статуи, обернулась в удивлении. Впрочем, они лишь улыбнулись и вновь замерли в прежних позах.

– Почему ты смеешься?!

Признаться, его неуместное веселье уже начинало раздражать.

– Да потому, что ты сказала… Ох, ну нельзя же так шутить над старым мной. Так же и умереть со смеху недолго.

Я постаралась взглядом передать все то, что думаю о нем в эту минуту. Алвар наконец взял себя в руки, хотя и с некоторым трудом.

– Кто тебе сказал это? Альгар? Все же годы поистине не властны над его упрямством и нежеланием признавать то, что следовало бы. Святыня не может навеять чувство, краса. Святыня – это сущее. Это то, в чем чувства живут. И не только чувства, но еще и люди, птицы, весь мир! Дева не в силах что-то создать, лишь сохранить и передать. Она может показать тебе красоты далеких земель, диковины, которые давно канули в века, твои собственные тревоги и чаяния. Так что Альгар просто…

Негромкий свист прервал Алвара на полуслове. Его губ коснулась улыбка, а сам он тут же весь подобрался.

– У нас гости, краса, – с этими словами он весело мне подмигнул.

Его воины расступились, и стало видно, что к нашей группе приближаются Альгидрас с Миролюбом. Я сильнее надвинула капюшон на лицо, мечтая провалиться сквозь землю. И ведь ничего предосудительного не делала, но отчего-то казалось, что меня застукали на месте преступления.

Воины Алвара разошлись, оставив нас двоих.

– Никто не знает, кто она, княжич, – негромко предупредил Алвар, когда мужчины приблизились к нам.

Миролюб хмуро кивнул и бросил цепкий взгляд на лицо Алвара, а потом на мое. Он и Альгидрас были с непокрытыми головами. Нос Миролюба покраснел от холода. Отчего-то это меня немного успокаивало, делая княжича живым человеком. Впрочем, успокоение было слабым.

– Идем. Все идемте, – коротко бросил Миролюб и, мотнув головой, направился в сторону крайнего дома к условно сухому пути. Мы с Алваром послушно двинулись в указанном направлении, при этом мне так и не хватило смелости поднять взгляд на Альгидраса. Осуждения в глазах Миролюба хватило с лихвой.

 
Жила-была девочка,
Немного, пожалуй, наивная, но в целом неглупая.
Взирала на мир открыто и без опаски.
 
 
Вокруг были люди –
Добрые, злые, близкие и недоступные…
В целом обычные и оттого очень разные.
 
 
В мыслях у девочки
Не было зла, и своею меркою мерила
Девочка тех, кого видела рядом с собою.
 
 
Наверно, поэтому
Девочка так до последнего и не верила
В то, что с ней может случиться что-то плохое.
 

Глава 5

Мы в молчании обошли рыночную площадь, Миролюб сначала вывел нас на широкую улицу, а потом уверенно свернул в один из переулков. Шел он быстро, я даже успела запыхаться, стараясь не отстать. Меня жутко раздражало то, что позади идет Алвар, поэтому я упорно цеплялась взглядом за капюшон Альгидраса. Тот сбился на одно плечо, и это меня тоже раздражало. Так и хотелось поправить сырую ткань.

Миролюб неожиданно остановился и толкнул дверь в какую-то харчевню. Он вошел первым, за ним шагнул Альгидрас, который, впрочем, тут же придержал дверь, пропуская меня в теплое и пропахшее едой помещение. Сзади отчетливо фыркнул Алвар. Альгидрас сделал вид, что не услышал. Я проскользнула в дверь, попыталась сориентироваться в полумраке зала и почти сразу увидела Миролюба. Тот поманил нас рукой в сторону узкой лестницы, ведущей на второй этаж. Мне совсем не понравился такой поворот, но выхода не было. Пришлось последовать за женихом. Я не оборачивалась, но знала, что сзади идет Альгидрас. Ощущала его присутствие всеми разом обострившимися органами чувств.

Миролюб привел нас в просторную комнату. Справа уютно потрескивал огонь в очаге, посреди комнаты стоял большой деревянный стол с двумя длинными лавками, а на столе горела масляная лампа. Ставни были плотно закрыты. В дальнем правом углу комнаты располагалась кровать, а между ней и очагом находился большой кованый сундук. Вот и вся мебель.

Миролюб прошел мимо очага и скинул плащ прямо на кровать, потом обернулся к нам и указал на лавки у стола. Я развязала шнурок на плаще и, оглядевшись, обнаружила справа от входа вбитые в стену гвозди. Повесив плащ на тот гвоздь, что был ближе к теплу, я задержалась у огня и протянула к нему озябшие руки, только сейчас осознав, насколько замерзла, пока стояла на продуваемой всеми ветрами рыночной площади.

Краем глаза я увидела, как Альгидрас повесил свой плащ рядом с моим и направился к столу. У Алвара плаща не было, и он, чуть помешкав, подошел сразу к очагу. Я сделала шаг в сторону, уступая ему место. Он-то, наверное, вообще должен был околеть в своей курточке. В тот миг я напрочь забыла о его особенностях. Впрочем, мне тут же пришлось о них вспомнить. Алвар склонился к огню, провел раскрытой ладонью прямо сквозь пламя, что-то прошептав, тут же выпрямился и отправился к столу. А я смотрела в очаг и не верила в то, что только что увидела. Пламя, словно ласковый щенок, потянулось за его рукой. В голове до сих пор не укладывалось произошедшее. А ведь еще недавно я мечтала получить ответы на все свои глупые вопросы. Получила? Радуйся.

Я обернулась к столу и наткнулась на три взгляда. Миролюб смотрел сердито, Альгидрас – напряженно, а Алвар – кто бы сомневался? – улыбался, и во взгляде его светилось искреннее веселье. И чему радуется, ненормальный? Кстати, а где его воины?

– Когда вы условились о встрече? – негромко спросил Миролюб, и я поежилась, проклиная себя за то, что не села. Стояла теперь как провинившаяся школьница на ковре у директора.

– Мы не уславливались, – честно ответила я.

– Почему ты ушла со двора?

– Потому что я захотела прогуляться. – Я начала всерьез злиться.

Ну что за сексистские предрассудки?! Сидят тут готовые меня линчевать. А вот Алвара вообще не трогают!

– Мы не уславливались, княжич. Я был на рынке, беседовал с торговцами из ваших земель, и тут появилась… – Алвар запнулся в том месте, где должно было прозвучать имя. – Твоя невеста, – нашелся он.

Миролюб перевел тяжелый взгляд на Алвара, а я наконец отмерла и подошла к столу. Альгидрас сидел рядом с Миролюбом, Алвар – напротив. Я секунду подумала и села с той же стороны, что и Алвар, отодвинувшись от него на приличное расстояние. Мой маневр явно заметили, но никак не прокомментировали.

– Зачем ты увел ее с рынка?

– Поговорить, – пожал плечами Алвар. – Это великая честь – поговорить с невестой самого княжича, к тому же у меня слабость к созерцанию красивых женщин.

Я посмотрела на Альгидраса. Тот сидел, уперев локти в стол, и пристально смотрел на Алвара поверх сцепленных пальцев. В его взгляде были злость, отчаяние, презрение. Вот только ненависти я не увидела.

– Что тебе нужно здесь на самом деле, чужеземец? – медленно произнес Миролюб. – Сначала мой сын, потом невеста. Ты не боишься, что твоим людям придется везти через моря скорбную весть о твоей безвременной кончине?

Я вздрогнула от того, насколько этот Миролюб был не похож на того, которого я знала.

– Не стоит пугать меня, княжич. Я не враг тебе. И ты даже во сне не увидишь того, что я могу сделать с твоим княжеством… но не делаю, потому что я не враг, повторяю.

– Ты пугаешь? Меня? – и столько спокойного любопытства было в этом вопросе, что я подумала: «Ни за что на свете нельзя становиться врагом Миролюбу. Какое счастье, что он во мне заинтересован!»

– Ну что ты, светлый княжич, – учтиво произнес Алвар. – Я просто хочу показать, что я не враг. Мог бы быть им, но не стану!

– О чем вы говорили? – этот вопрос уже относился ко мне, и я приложила усилия, чтобы не вздрогнуть.

– О… об Олеге.

Алвар рядом со мной слегка дернулся, и я не сразу поняла, что случилось, лишь потом заметила, что воздух словно вибрирует, как вчера при нашей встрече на рынке. Я перевела взгляд на Альгидраса. Тот смотрел на Алвара не отрываясь, и его глаза горели неприкрытым бешенством. Таким я его еще не видела.

Миролюб с интересом покосился на Альгидраса, потом на Алвара. Алвар кашлянул и потер грудь, потом с силой втянул воздух, словно ему вдруг стало тяжело дышать, и лишь после этого посмотрел в глаза Альгидрасу.

– Брат Альгар, не делай так больше, прошу тебя.

И он действительно просил. Альгидрас моргнул и сморщил нос, а потом, опустив голову, уткнулся лбом в по-прежнему сцепленные кисти. Я ожидала, что он извинится, что бы он там ни сделал, но он не сказал ни слова.

– Мы говорили об Альгаре, – как ни в чем не бывало продолжил Алвар, – и немножко о старых сказаниях. Твоя невеста очень любит сказания, княжич. Я пообещал прислать ей чудную книгу на вашем языке, когда доберусь до дома.

Некоторое время в комнате были слышны лишь негромкое дыхание и треск поленьев в очаге. Миролюб молча смотрел на Алвара, тот не отводил взгляда. Казалось, их бессловесная дуэль продолжалась вечность.

Неожиданно княжич хлопнул ладонью по столу и, резко поднявшись, вышел из комнаты. Я удивленно посмотрела на закрывшуюся за ним дверь, потом на Алвара. Тот улыбнулся и пожал плечами. Выглядел он при этом так, будто пребывал в компании добрых друзей. Альгидрас на уход княжича никак не отреагировал. Он все так же сидел, опустив голову, и игнорировал взгляд Алвара. Пару раз казалось, что Алвар собирается заговорить, однако он так и не произнес ни слова. Мне было неловко находиться с ними за одним столом, но выбора не было.

Вскоре вернулся Миролюб, за ним в комнату вошли слуги с кувшином для умывания и рушниками, потом появились девочки-подростки, которые принялись споро накрывать на стол, косясь на Алвара и перешептываясь. Тот принимал женское внимание благосклонно, улыбался, подмигивал и даже подхватил блюдо, выскользнувшее из рук черноглазой хохотушки. Девушка поблагодарила, потом что-то шепнула ему на ухо, тот качнул головой и что-то шепнул в ответ. Миролюб смотрел на все это нейтрально. Альгидрас же все время, пока накрывали на стол, простоял перед очагом, пристально глядя в огонь. Меня этот факт сердил, потому что я хотела погреться, но подойти к нему не решилась.

Когда мы садились обедать, я вдруг поняла, что не чувствую ни одной эмоции Альгидраса. Он закрылся таким глухим щитом, что казалось, будто его вовсе нет в комнате. Я впервые задалась вопросом, чувствуют ли они с Алваром эмоции друг друга. И если да, то от кого сейчас закрылся Альгидрас, от меня или от него? А еще в голову настойчиво лезли слова Алвара о том, что Святыня не может навеять чувства. От всего этого еда казалась лишенной вкуса, и я просто заставляла себя механически жевать, чтобы не вызывать лишних вопросов.

На выходе из харчевни мы расстались с Альгидрасом, который тут же исчез в ближайшем переулке, а потом Миролюб долго прощался с Алваром. Я ожидала, что Алвар бросится догонять своего «брата», однако тот признаков нетерпения не проявлял, выглядел расслабленным и поддерживал светскую беседу, точно вправду был гостем столицы. Миролюб же играл роль радушного хозяина, и я только диву давалась, для кого они дают этот блестящий спектакль, неужели для меня? Я-то как раз прекрасно понимала, что ни о какой симпатии между ними речи не идет. Они оба оказались в условиях, когда были вынуждены если не сотрудничать, то, во всяком случае, не вредить друг другу. И камнем преткновения, как это ни странно, являлся Альгидрас. Отчего-то он был настолько нужен этим двоим, что они даже готовы были терпеть общество друг друга и вести светские беседы.

Наконец Миролюб свернул разговор, напоследок вскользь уточнив, где Алвар растерял своих людей, на что тот заверил, что прекрасно ориентируется в столице и точно не заблудится, а охрана ему больше положена по статусу, нежели для безопасности. На том мы, к счастью, разошлись.

По дороге к княжескому двору Миролюб вполне дружелюбно рассказал, что они с Альгидрасом очень беспокоились, потому что, справившись обо мне у одной из девочек, выяснили, что я ушла за ворота. Воин у ворот это подтвердил. А дальше они пережили весьма неприятные минуты, пока искали меня в Каменице. Причем делали это так, чтобы не привлекать внимания к пропаже. Больше всего они боялись как раз моей встречи с Алваром, потому что уже имели возможность убедиться: тот действительно опасен, и никто не знает, что у него на уме. Поэтому, когда меня все же нашли, Миролюб был очень зол.

У самых ворот княжич даже извинился и выглядел при этом таким искренним, что я постаралась побыстрее выкинуть из головы сцену, предшествовавшую обеду.

Остаток дня я провела за вышиванием. Видеть никого не хотелось, поэтому я расположилась в комнатке, примыкавшей к веранде, предварительно испросив разрешения у той самой старушки, что увела вчера Милонегу. Старушка ласково кивнула, потрепала меня по волосам и сказала, что это и мой дом тоже. Последнее заявление я сочла полной ерундой, однако спорить не стала. Вместо этого забралась с ногами на сундук у широкого подоконника, закуталась потеплее, чтобы не мерзнуть у открытых ставней, и принялась бездумно считать стежки. Вспоминать сказанное Алваром не хотелось: стоило подумать о его словах, как меня накрывало то смутной тревогой, то беспричинной радостью.