Читать книгу "Молот империи. Часть 3"

Глава 9

Выделенный мне транспорт ждал меня прямо на дороге. Крылолёты требовали для взлёта ровную длинную площадку или хотя бы выровненное поле. Зимой такое сделать сложно, но заброшенная и недостроенная гражданская дорога подошла для взлётной полосы крылолётов идеально.

– Генерал, – Капитан Евгений Ермолин встал смирно и поднял руку в знак приветствия. – Всё готово! Можем вылетать!

Высокий парень лет двадцати в кожаном шлеме пилота летающей машины, с белым офицерским шарфом на шее, стоял рядом с крылолётом. Это двухместная модель с закрытой кабиной, самая большая из тех, что остались. Остальные три крылолёта – одноместные.

В моё время эти машины были поменьше, и в конструкции были двойные крылья. Сейчас крылолёты стали больше, и обшиты уже не деревом, а сталью. Вооружение теперь не только пара пулемётов, а ещё скорострельные автопушки в 20 миллиметров, как на риггах.

– Летали раньше? – спросил капитан, поправляя шарф.

– Никогда.

– А ведь мы и вы – пилоты, – он засмеялся.

Летунов у нас было мало, поэтому у всех пятерых были привилегии. Одна из них – более свободное общение с высшими офицерами. Генералы Дома Варга порой кипятились, когда молодые капитаны и лейтенанты так по-свойски с ними общались. Меня это не раздражало, ведь все мои приказы летуны выполняли чётко и быстро.

– Полетели уже, – я показал на машину. – Раньше долетим, раньше сделаем все дела, раньше вернёмся.

Остальные три машины были на дежурстве, они вылетели на разведку. Далеко они не отлетали, старались оставаться вблизи наших позиций. Если враг отправлял свои крылолёты наперехват, летуны возвращались под защиту противовоздушных пушек.

А вот эта машина, предназначенная для метания бомб, пока стояла без дела, поэтому я её и взял. Ещё одну сбили во время штурма Мардаграда, ей управлял сам Ермолин, но он смог выжить и приземлиться на парашюте.

Он открыл мне дверь и только потом сел сам. Я осмотрел пульт с кучей манометров, тумблеров и кнопок, почти как на риггах. На лобовом стекле осталось несколько отверстий от пуль, следы прошедшего боя. Их едва заделали.

– Вам повезло, капитан, – сказал я. – Могли же вас расстрелять, пока вы спускались с неба.

– Никто бы меня не расстрелял, – он засмеялся. – У нас же свой кодекс чести. Если кого-то подбили, то он спокойно спустится до земли. Я же знаю всех, кто летает с той стороны, и меня они знают. Мы же вместе были в лётном училище.

Ермолин начал переключать тумблеры. Раздался протяжный треск, запахло горелым игниумом. Винты, установленные на крыльях, защёлкали и начали вращаться, всё быстрее и громче.

– Но не волнуйтесь, генерал! – продолжил капитан, крича, чтобы я его услышал. – Это не мешает нам выполнять свою работу! Это же лучшая работа во всей империи!

В кабине было холодно, поэтому я оделся так тепло, как мог. Толстую шубу напялил поверх мундира, взял шарф и варежки. Теперь даже было сложно вращать головой. Но как Ермолин работал со своим крылолётом, меня интересовало, и я засмотрелся. Он хорошо знал своё дело, управлялся не хуже, чем Марк с шагоходами.

Уже через несколько секунд мы быстро помчались по дороге. Нас начало подбрасывать. Капитан потянул на себя рычаг штурвала, и мы начали взлетать.

Я посмотрел в окно. В животе в этот момент стало неприятно, почему-то в коленях появилась какая-то слабость. Нехорошее чувство. Мы поднимались всё выше, и наши жизни теперь зависели от работы этой машины.

Не, это не по мне. Я привык передвигаться на шагоходах. Там всего метров десять над землёй, ну или двадцать-двадцать пять, если это Исполин. А сейчас мы забрались уже на добрых метров триста, а потом и ещё выше. Начало закладывать уши. Стало совсем холодно.

Мы летели в полной темноте, ведь всё ещё шла Ночь. Внизу видно огни вокруг штаба, а там дальше длинные оборонительные линии. Можно разглядеть силуэт озера Айнала с одной из выходящих с него рек.

– Я, кстати, слышал, – сказал Ермолин, когда мы окончательно выровнялись. – Что раньше у пилотов ригг тоже был подобный кодекс.

– Какой кодекс?

– Ну, когда Великие Дома только-только начали грызню между собой, пилоты первое время сражались иначе. Не стреляли в кабины, не использовали Копья, ну и прочее. А потом что-то всё поменялось.

– Может быть, так и было, – я пожал плечами, хотя в этой здоровой шубе движение почти незаметно.

Когда ещё воевал я, никто особо не рассматривал тактику боя ригг против других ригг, кроме меня. Да и все шагоходы строились только в одном месте империи, в Нерске, если быть точнее.

Никто же при их строительстве не думал, что скоро начнётся гражданская война на несколько десятков лет.

Я изучал теоретическую возможность таких боёв и как можно было одним шагоходам сражаться против других. И это пригодилось, ведь Дом Накамура захватил за годы оккупации пятнадцать боевых ригг и использовал их против нас. Мы смогли подбить три, ещё одну они бросили.

Остальные вывезли за море, когда оккупанты отступали. Они до сих пор в строю, Марк сражался на одной из них.

– А быстро они, – сказал Ермолин. – Летал над ними всего неделю назад, ничего такого ещё не было. Уже всё отстроили.

Далеко впереди, показались огни восточной оборонительной линии. Она более удобная для отражений атак, чем западная. Слишком сложный здесь рельеф. Даже если враги смогут высадиться в Челюстях, им всё равно придётся заняться штурмом этой линии, она перекрывала единственную доступную дорогу через горы от Челюстей к озеру. Но лучше эту высадку отбить заранее.

Но и тем, кто придёт с юга, не будет легко. Атаковать врагу придётся через достаточно узкий коридор среди гор, которые перекрывают очень мощные укрепления.

– На карте это большая река, – капитан усмехнулся, показывая на узкую полоску замёрзшей воды.

– Эти карты рисовали ещё при Таргине Великом. Всё устарело.

Когда-то она была судоходной, а теперь стремительно высыхала, скоро от неё останется тонкий ручеёк. Наверное, связано с тем, что основной поток воды из озера уходил в реку Сильва.

Удобный рельеф местности не повод ослаблять оборону. Там дальше граница с Бинхаем. Если они всё же решатся напасть на нас, то этот коридор – одно из двух направлений для атаки.

Другое – то, куда я летел прямо сейчас.

Озеро осталось позади. Мы летели через горы. Впереди море и знаменитые Челюсти. Скоро мы должны их увидеть. Я достал фляжку с ещё тёплым чёрным чаем, отхлебнул немного и поработал с картами. Потом подремал, запахнувшись в шубу плотнее. Когда проснулся, увидел, что мы уже почти достигли пункта назначения.

На востоке влияние Ночи не такое сильное. Чем дальше мы летели, тем серее становилось небо. Можно было разглядеть землю, долины, леса и прибрежную линию впереди с оборонительными укреплениями.

Здесь вместо тёмной ночи сумерки. Читать всё равно не выйдет, но после долгого нахождения в холодной зимней тьме даже это казалось приятной сменой обстановки.

На восточном побережье было не так холодно. Снега почти нет, да и кое-где ещё видна зелень. Но как я помнил, здесь была другая беда – постоянный холодный дождь и дувший с моря не менее холодный сырой ветер.

Впереди показались сами Челюсти: цепи скал, растущие из воды и выступающие далеко в море. Как зубы, верхние и нижние, а эта огромная бухта – словно раскрытая пасть.

Никаких кораблей, вторжение ещё не началось. Это радовало. Но Ищейка и Катафракты прибудут только завтра, и если высадка начнётся сегодня, придётся справляться силами тех, кто здесь находится.

Это единственное возможное место для высадки с моря на сотни километров вокруг. Остальные места покрыты прибрежными скалами. Естественная крепость. Другое подходящее место – порт Дакун к югу отсюда, это уже Бинхай. Если их Наблюдатель не присоединился к войне, то врагам снова придётся захватывать Челюсти с моря.

А это сложно. Хотя тогда у них получилось, и они засели здесь на годы. Именно сюда им присылали подкрепления. Здесь же прошла моя самая первая большая битва, когда я уже командовал целой квадрой. Здесь же, если вспомнить историю, ещё задолго до моего рождения впервые применили торпеды. А через полгода после этого, Старый Герберт, первый построенный шагоход, участвовал в своём первом сражении.

Тогда он уничтожил купленный за морем бронепоезд и разгромил панцирники армии Небожителя Натейра. Жаль, что не получилось взять старичка для очередной битвы, дух предка в свече наверняка был бы рад вспомнить былые времена.

Мы пошли на посадку. По радио удивились нашему прибытию, но разрешили сесть. Ещё никто не знал, что на борту крылолёта нахожусь я.

Пока снижались, я разглядел линию береговой обороны. Ничего не поменялось. Всё те же толстые башни с крупнокалиберными орудиями, их даже стало больше. Укреплённые бункеры поменьше, с пушками и пулемётами.

Вот только где войска, ожидающие нападения? Им же передали, чтобы они повысили боеготовности. О высадке мы пока не упоминали, я опасался утечки и что враг будет в курсе, что мы знаем его планы.

Но никого, будто все спали, хотя сейчас утро.

Две ригги класса Эквит находились рядом с ангарами, хотя должны быть ближе к морю. Эти шагоходы я не считал, когда прикидывал, какие силы находились в моём распоряжении. У них вместо орудий главного калибра находились аппараты для пуска торпед. Если было нужно, они просто подходили к воде и пускали торпеды по кораблям.

Здесь же находились единственные в нашей армии ригги класса Улан. Их я хотел осмотреть, на что они вообще способны. Единственные шагоходы, которые до сих пор производились, и только в Бинхае. Говорят, у них их почти сотня. Если они не будут с нами воевать, купить бы у них десяток и нанять там экипаж.

У самой воды находилось то, о чём я рассказывал Яну. Всего лишь памятник, потому что сам корабль затонул глубоко. Памятник старинному дредноуту Дома Ямадзаки, который был разорван надвое. Когда-то Таргин Великий, самый мощный Небожитель из всех, кто когда-либо жил, уничтожил огромный корабль взмахом рук. Просто скрутил его, как тряпку, и разорвал. Сам он при этом стоял на берегу.

Памятник остался в насмешку Дому Ямадзаки, даже Накамура его не убирали. Остатки настоящего корабля иногда видно на дне, когда море спокойное. Сейчас море волновалось, оно никогда здесь не замерзало. Небо над ним серое. Кораблей так и нет. Но скоро они могут здесь оказаться.

– Садимся! – сказал Ермолин, тыкая пульт, чтобы открыть закрылки и выпустить шасси. – Держитесь крепче!

Вновь это странное ощущение в животе и коленях. Когда управляешь шагоходом, чувство внутри намного приятнее.

Перед нами ровная полоса, покрытая асфальтом, здесь была резервная база для крылолётов. Летающих машин нет, но базы были по всей стране. Я отдельно приказывал, чтобы их привели в порядок.

Мы снижались к полосе, всё ниже и ниже. Земля приближалась, стали видны разметки на ней. Но снова, никого из людей, кто должен нас встречать. Ермолин чуть потянул рычаг управления. Нас подкинуло, когда мы сели, но капитан толкнул рычаг от себя, и нос крылолёта будто прижало к земле.

Мы проехали ещё, до самого края, и остановились. Капитан посмотрел на приборы и вырубил движки. Винты медленно остановились.

Нет, к такому невозможно привыкнуть. Никогда не понимал моряков и пилотов крылолётов. То ли дело ригги, они-то на твёрдой земле, и опрокинуть шагоход почти невозможно.

Я выбрался наружу и расстегнул шубу. Здесь теплее, чем там, откуда мы прилетели.

– Капитан, – позвал я. – Пусть проверят твою машину и заправят. А сам поешь и поспи.

– Да я не устал…

– Это приказ. Потом полетаешь у границы на юге, посмотришь, что там с той стороны.

– Понял! – уже бодрее ответил он.

На полосе никого, ни ремонтников, ни охраны. Не нравилось мне это. Я вытащил руки из шубы, оставив её висеть на плечах, и расстегнул рукава мундира. Жаль, что охрана не влезала в крылолёт, взял бы с собой больше людей.

Сразу приготовил револьвер на случай, если цепи и огонь не помогут. Капитан пристально посмотрел на меня, вернулся в крылолёт, чтобы захватить кобуру с пистолетом.

– Вон та башня, – сказал он. – Там должен быть персонал и радисты. Чего это они там? Совсем обленились?

Мы пошли в ту сторону. Ветер с моря продувал и приносил сырость, сразу закололо в горле. Не люблю я это побережье, и никогда не любил.

Вот и зелёная башня размером в два этажа. На втором горел свет, через большие окна видно лампу.

– Они же не знают, что вы здесь, – шепнул Ермолин. – Вот и расслабились.

– А это неважно. Они должны тут всё охранять и встречать транспорт.

Два варианта – или охрану здесь убили, или…

Оказался второй вариант. Несколько охранников и механиков сидели за столом и играли в карты. Перед ними стояли кружки, и там явно не чай. Пара человек спали на скамьях у стены, подложив под голову куртки.

– Это вы прилетели? – спросил один не оборачиваясь. – Там, кароч, чайник, сами разбирайтесь, некогда нам. Топливо тоже зальёте сами, ничё там сложного. А чего, кстати, прилетели в такую рань? Все же спят ещё. Ну чё, мужики? По новой?

Я шумно выдохнул через нос. Ермолин посмотрел на меня.

– Я подожду на улице, – сказал он.

Пусть ждёт. Я скинул шубу, оставшись в чёрном офицерском мундире имперской армии с золотыми погонами, и поправил генеральскую фуражку. Небритый механик заметил это и начал локтем тыкать соседа. Тот уставился в карты.

– Да некогда! Чё ты меня тыкаешь? Проигрался, так не мешай.

На носу высадка, совсем недавно отгремела кровавая битва в столицу, мы под угрозой окружения, а эти придурки просто играют в карты?! А остальные дрыхнут?!

Чувствую, что и на береговой линии они так же расслабились. Настолько поверили, что их оборона неприступна, что не собирались ничего делать.

Они тут совсем охренели?

Кажется, у меня здесь будет больше работы, чем я думал.

Я набрал побольше воздуха в грудь, чтобы они навсегда запомнили, как звучит разозлившийся генерал.

Капитан Ермолин вышел и осторожно закрыл за собой дверь.

Глава 10

Я шагнул вперёд, глядя на стол и сидящих там игроков. Пора нам с ними познакомиться поближе.

– Встать! Смирно!

Это точно люди, которые служили давно. Услышав командирский голос, механики и караульные побросали карты и вскочили на ноги. Мышцы сами сработали ещё до того, как люди успели об этом подумать.

Кто-то едва не опрокинул стол, содержимое чуть не свалилось на пол. Я заглянул в кружки. Нет, не водка и не пиво, просто остывший кофе, так что мне показалось. Если бы там было спиртное, они бы об этом пожалели.

– Знаете, кто я? – я встал перед ними.

– Так точно! Главнокомандующий имперской армии – генерал Загорский!

На столе лежала газета двухнедельной давности, с уже безнадёжно устаревшими новостями. Моё лицо в нижней части лица, в верхней вырезан квадрат. Там было фото Яна Варга, которое они повесили на стену, пока нет нормальных портретов нового Наблюдателя.

Ну что же, раз они видели газету, это упрощает мне работу. По крайней мере, меня не пристрелят караульные… если я найду хоть одного, кто не спит.

– Это вы знаете, – я обошёл всех. – Так какого вы тут устроили?! Это караул или что?!

Надо не забывать одну вещь: рукоприкладство и оскорбления подчинённых в армии запрещены. Причём мною самим ещё много лет назад, и запрет до сих пор действовал.

Хотя сейчас хотелось его нарушить. Они расслабились, и это когда сюда идёт флот врага! Они просто не понимают, что это возможно, и что их пушки не помогут им избавиться от угрозы, если никого за ними не будет.

Хорошо, что я сюда прилетел. А то наши проблемы стали бы ещё больше.

– Был отдан приказ о полной боевой готовности! И это называется полная боеготовность?! Предложить заправить крылолёт самим?! Да тут заходи и делай, что хочешь, вы даже не заметите! Немедленно приступить к работе!

– Есть!

Они толпой выбежали на улицу. Я отряхнул фуражку и вышел следом. Начинался слабый снег, но ещё не было холодно, можно даже не надевать перчатки и оставить шубу здесь.

Три вопроса, которые мне нужно решить сегодня: боевые ригги, оборонительные орудия на Челюстях, и пушки на юге, которые защищали подходы с границы.

– Отдыхайте, капитан, – сказал я Ермолину, стоящему снаружи. – А я продолжу работать. Если будут лениться, передайте, что я вернусь.

Механики уже выскочили, так что никого предупредить они пока не смогут. Я вышел из башни и пошёл в сторону гаражей, длинного здания белого цвета с несколькими воротами, покрашенными в зелёный.

Спокойно вошёл через дверь. Внутри два грузовика и внедорожник песочного цвета. Водители и караул играли в карты, только один из них, высокий рыжий парень в майке, мыл капот внедорожника.

Всё повторилось.

– Встать! Смирно! И это по-вашему караул? – я оглядел всех.

– Никак нет, господин генерал!

– Ты водитель? – я показал на рыжего.

Он так испугался и побледнел, что не смог сказать ничего.

– Вези меня к командующему.

– Так он ещё спит, – выдавил из себя парень.

– Разбужу. Поехали.

На этом моя внезапность закончилась, обо мне услышали. Узнав о прибытии генерала, многие солдаты поступили так, как поступил бы на их месте любой военнослужащий: они начали от меня прятаться.

В глубине души я их понимал. Я ещё в своё время слышал старую мудрость, что генерал не орёт только в двух случаях: он или спит, или это портрет.

Так что попадаться под горячую руку они не желали, но сегодня я всё равно достану всех. И этим, может быть, спасу хоть сколько-то жизней.

База Челюстей почти мгновенно вымерла, будто я собирался докапываться там до каждого. Хотя, может, так и придётся. Курорт закончился.

Внедорожник резко остановился у одноэтажного дома с забором, стоящего в стороне от казарм. Из будки выглянул пёс и тоже решил спрятаться. Сидящие на ветках облетевшего дерева галдевшие птицы как по команде замолчали.

Больше никого, хотя я видел, как из-под того грузовика торчали чьи-то сапоги. Я прошёл мимо собачьей будки и поднялся по деревянному крыльцу.

Открылась дверь, оттуда выбрался усатый пузатый полковник. Из-под расстёгнутого мундира видна старая майка, в которой он похоже спал.

– Господин генерал! Я полковник…

– В машину, – тихо сказал я. – Мы сегодня с вами плотно поработаем.

Я погнал его на заднее сидение, чтобы не сбежал и не успел предупредить никого, сам уселся рядом. Пришлось подождать, пока рыжий водитель заведёт внедорожник, который заглох.

– Мы-мы-мы, – начал что-то говорить полковник. – Мы-мы получили ваш приказ о боеготовности и выполнили…

– Что-то не видно, – я уже говорил спокойнее и тише, чтобы не орать на полковника при солдате. – Меня интересует порядок на вашей территории. Не скошенная трава, не снег кубиками, а работающие ригги, готовый к бою гарнизон и способные стрелять пушки.

– У нас всё с этим хорошо, – не очень уверенно сказал он. – Да и кому понадобится здесь атаковать? Все знают, какие здесь пушки! Ни один разумный…

– Если бы они начали атаку прямо сейчас, вы бы уже были трупами.

Я не стал говорить ему о том, что сюда идёт флот, это информация для наместника и его высших офицеров, кто остался здесь. Выдам её после того, как проверю всё. Здесь же вполне могут быть шпионы. Пусть пока это выглядит, как моя инспекция, пока на западе затишье.

Сама граница была намного южнее, до неё ещё долго ехать, но оборонительные линии начинались намного ближе, там, где позволял рельеф местности.

Это большая сеть бетонных бункеров, соединённых между собой подземными тоннелями. Сверху все подходы к ним были перерыты траншеями и опутаны колючей проволокой. Сдержит пехоту и гусеничную бронетехнику, но ригги могут здесь пробиться. Хотя и для них это опасно, слишком много здесь пушек.

Надо только убедиться, что эти пушки стреляют и смогут удержать врага до прибытия Ищейки.

Бункеры не были предупреждены о нашем прибытии. Я вошёл в первый попавшийся, хотя полковник явно хотел завести меня в другой. Наверняка тот был образцовый, для комиссии.

Дверь по правилам должна была быть закрыта изнутри, но я спокойно её открыл. Замка вообще не было, никогда не смазываемая дверь громко заскрипела. В тесном бункере, большую часть которого занимало казённая часть огромного орудия калибра 254 миллиметра, на ящике для снарядов сидел всего один солдатик в круглых очках и читал книжку с мягкой яркой обложкой. На обложке был изображён скелет в плаще с капюшоном, у которого в руках была коса.

– Встать! Смирно! – противно вскричал полковник.

Солдат вскочил с ящика, уронив книжку на грязный пыльный пол.

– В каком состоянии находится вверенный вам объект…

Я остановил полковника поднятой рукой и показал на орудие.

– Где прицел? – спросил я. – Как вы собираетесь стрелять без него?

– Майор приказал всё снять и утащить на склад, – сказал солдат в очках. – Боится, что мы украдём или сломаем.

– Я сейчас вызову майора Кондратьева! – торопливо сказал полковник и бросился к висящему на стене бункера телефонному аппарату. – Он же отвечает за этот участок!

– Не работает! – воскликнул солдатик.

– Почему? – полковник замер с поднятой трубкой.

– Так никогда не работал! Просто провода все убрали! Майор боялся, что их срежут, и утащил всё на склад.

– Я за ним сбегаю! – полковник резво выскочил из бункера.

Я подошёл к пушке, открыл затвор и посветил фонариком в канал ствола. Хотя бы нет ржавчины внутри.

Пока не было никаких признаков, что враг пойдёт с юга. Но если пойдёт, оборонительная линия будет раздавлена за минуты. Ещё бы, если не могут стрелять такие пушки. И кто будет стрелять, если тут всего один солдат?

– В ящике хоть снаряды? – спросил я. – Их же мало. Да и они же не подойдут к этой пушке.

– Никак нет, там нет снарядов! – солдат вытянулся ещё сильнее. – Тут гвозди под замком, на складе места не было…

– А снаряды где?

– В арсенале. Майор…

– Боялся, что их украдут, – произнёс я. – Или сломают.

Явился и сам майор, высокий лысый мужик. Череп так сильно обтянут кожей, что он стал похож на тот скелет с обложки книги.

– Где прицел? – сразу спросил я.

– На складе, – майор тяжело сглотнул. – Вдруг потеряется. Да и в кого стрелять? В последний раз враги проходили здесь лет, наверное, сто назад…

– Значит так, – сказал я и жестом велел солдату выйти. – Я отдал конкретный приказ, который вы должны были выполнить к моему прибытию. Вы его не только не исполнили. Вы… как бы сказать понятнее?

Я отошёл к бойнице, где должен стоять пулемёт, но вместо него наружу торчал черенок от лопаты.

– Все орудия должны быть готовы к стрельбе, – сказал я спокойным голосом. – Телефон должен быть восстановлен. Снаряды должны быть под рукой, а у каждого орудия должен круглосуточно дежурить расчёт артиллеристов, посменно. Полная боевая готовность, повторяю в очередной раз.

– Будет сделано, господин генерал, – полковник вспотел.

– Если через час не будет выполнено, я расстреляю вас обоих за саботаж, – я похлопал по кобуре. – И поставьте наконец замки на двери! Если бы здесь были диверсанты, мы бы тут уже всё потеряли.

У меня есть право на расстрел, хотя я не собирался им пользоваться. По-крайней мере пока, и даже дал им дополнительные десять минут.

В итоге уже через один час десять минут каждое орудие этой линии дало залп по мишеням. Уши закладывало, потому что выстрелили все почти одновременно.

– Я здесь задержусь, – сказал я, когда проверил, что выстрелили действительно все пушки. – Увижу, что вы опять что-то прячете под замок… пожалеете.

Майор начал заверять меня, что ничего прятать не будет, но я пошёл в машину с полковником, который ещё не закончил отдуваться.

– Проверим береговые линии, – приказал я.

Они тоже важны, если флот решится на высадку. Но я всё же думал, что адмирал Великого Дома Накамура не рискнёт сходу переть на пушки, теряя драгоценные корабли. Сначала будет какой-то подготовительный этап. Я бы на его месте сначала высадился бы в Дакуне и попытался напасть на Челюсти одновременно с земли, моря и воздуха.

Хотя и понимаю, что Бинхай пока с нами не воюет. Но в условиях, когда почти все Великие Дома империи против нас, Бинхай вряд ли останется в стороне.

– Я хотел проверить работоспособность гарнизона, – сказал я, глядя в окно. – А не то, как быстро здесь машут мётлами.

Долго прятаться солдаты не смогли, их живо запрягли на уборку. Уборка, конечно, важна, но не до абсурдной же степени, в ущерб обороне. Хотя подозреваю, что престарелые генералы Дома Варга в первую очередь оценивали, как всё выглядит снаружи, а не как всё работает.

Теперь береговая оборона. Тут пушки внушительные, ведь стрелять им надо далеко, да и их цели – боевые корабли.

Я выбрался из машины, придерживая фуражку, чтобы не унесло ветром. Башни и бункеры усеивали пляж. Кроме этого, под навесами укрыты блоки управляемых ракет «Чистилище», более дорогая модификация привычных мне ракет «Преисподняя», и радарные комплексы. В паре башен установлены пушки «Смерч», такие же, какие ставят на ригги, знакомые всем трёхсотки, но более длинные и скорострельные.

Если и эти орудия не готовы к стрельбе, я тут устрою. Но полковник почему-то чувствовал себя увереннее, чем там, на южной линии.

Вошёл в первую же башню и нарвался на часового, который не хотел меня пускать. Внутри расчёт орудия, все вооружены. Хоть они и удивились при виде меня, не похоже, будто прибежали только что для моей проверки.

– Залп! – я показал на тяжёлую спаренную пушку в 152 миллиметра. – Немедленно!

Команду выполнили быстро. Два снаряда пролетели над линиями обороны и упали далеко в море, подняв кучу брызг. Значит, всё же их предупредили. Или это единственные, кто выполнил приказ?

– Полковник Долженков! – представился мне старший офицер, который только что вошёл в бункер. – Командующий третьим оборонительным участком.

Это совсем старик, который побывал в переделках. Ему, наверное, не меньше восьмидесяти лет, а то и ещё больше. Вместо правой ноги у него протез, вместо левой руки тоже, да и не было левого глаза. Правый же мутноватый, он плохо меня видел. Но голос крепкий, да и держался он бодро.

– Докладываю! – рявкнул он. – Все орудия готовы к бою!

– Хорошая работа, – сказал я. – Вы постарались.

– Хе, эти орудия всегда подготовлены к стрельбе, – старый артиллерист гордо поднял голову. – Рад, что ещё полезен.

Хоть кто-то понимает, насколько это всё важно.

Я проверил ещё несколько пушек. Всё отлично, даже идеально. Если корабли покажутся прямо сейчас, то получат. Да и с такими орудиями можно отбиться даже до прибытия Ищейки. По моим прикидкам, она придёт завтра к утру, если не будет поломок.

Старый полковник Долженков так обрадовался похвале, что вышел меня провожать.

– Помню, когда ещё служил первый год, наша пушка не выстрелила во время проверки. Ох, как на нас тогда наорал генерал Загорский, тот самый, кстати. С тех пор все мои орудия всегда в идеальном состоянии.

Вспомнил этого деда, да. Тогда он был ещё совсем молод. Ног у него было две, но глаза уже не было. Ну, хоть на кого-то это подействовало.

В любом случае войска готовы к обороне только здесь. С остальными ещё надо работать, а я даже не ел сегодня. Но едва я об этом подумал, как увидел целую делегацию, идущую ко мне по пляжу. Офицеры и какие-то знатные гражданские. Среди них высокий усатый старик в чёрной шинели с золотыми орденами, которого я видел на пиру в первый день прибытия в Мардаград.

– Генерал Загорский, – пробурчал он. – Вы без предупреждения.

– Наместник Тихонов, – я остановился напротив него. – Я прибыл осмотреть оборону вашей провинции.

– И как она?

– В чрезвычайно плохом состоянии. Только береговая линия способна отбить атаку.

– Это странно, – сказал он, сверля меня глазами. – Моё командование заверило меня, что оборона идеальна. Да и кому потребуется сюда приходить? В последний раз нас атаковали лет, наверное, сто назад.

– Поговорим наедине, – я показал на его свиту.

– Тогда, быть может, за обедом? – предложил он. – У нас тут особо не разгуляться, но перекусить можно. А потом горячее, когда закончите. Я не в первый раз встречаю военные комиссии, так что всё уже готово.

Отказываться я не стал, есть действительно хотелось.

Ветер стих, снег, который едва начался, уже перестал идти. Стол накрыли прямо здесь, недалеко от пляжа. Солдаты положили доски на деревянные ящики и укрыли сверху белой скатертью.

Начали расставлять припасы. Еда очень простые, никакой изысканной дворянской кухни, только водка и закуски.

Похоже, это тоже часть ритуала проверки местной обороны. Приезжает генерал, его накачивают водкой, пока он не забудет, зачем прибыл сюда, и потом уедет, довольный тем, что видел.

Нет уж, со мной так не пройдёт, так что от стакана водки я сразу отказался. Мне ещё сегодня работать и работать.

– Даже не выпьете за императрицу? – удивился Тихонов.

– Она не обидится, – сказал я. – Могу спросить лично.

– Тогда я выпью сам, – мрачно произнёс наместник провинции. – И выпью за Лорда-Наблюдателя Яна! Как лихо он отомстил за брата!

Тихонов выпил стакан залпом. Я подобрал с тарелки кусок холодной курицы, положил его на хлеб, сверху накидал резаных огурцов и помидоров, и съел в три укуса.

На природе что-то аппетит улучшился, так что я повторил, потом ещё раз.

– Но я не понимаю, в чём причина вашей проверки, – сказал Тихонов. – Половине моей армии приказано было остаться здесь. Ещё я отправил все ригги, кроме тех торпедных и Уланов. Я отправил на запад лучших людей. Те, кто остался, это резерв, они ждут, когда вы позовёте их в бой. Или вы думаете, что кто-то рискнёт на нас напасть здесь?

– Обсудим чуть позже, – я глянул на стоящих поблизости военных.

С армией в империи всё всегда было непросто. Собственная императорская армия была небольшой, основу имперских сил составляли войска Наблюдателей Великих Домов.

Раньше с этим было ещё сложнее, когда у каждого Малого Дома была личная армия, которая не подчинялась общему командованию. Каждый был сам себе полководцем. Феодалы, как в старые времена.

Когда к власти пришла династия Громовых и появились шагоходы, стало чуть проще. Армии начали подчиняться Наблюдателям Великих Домов, а Малые Дома занимались её пополнением и снабжением. Система работала, но потом это вышло всем боком, когда начались войны между Великими Домами.

Пока мы ели, я обдумывал дальнейшие планы.

– Я так и не сказал вам спасибо за моего внука, – Тихонов выпрямился и подозвал кого-то из своей свиты.

Этого тощего парня лет шестнадцати я видел в академии, но мы не общались. Тихонов похлопал его по плечу.

– Мой внук, один из тех, кого вы спасли, когда вывезли из академии. Я ваш должник, генерал, – голос стал уже менее твёрдым. Ещё бы, два стакана огранской водки подряд.

Да, не зря я вытащил с собой всех студентов из Огрании на север, а то бы этих ребят взяли в заложники, или вообще отомстили им. Некоторые родители были мне благодарны.