Текст книги "Светлейший Князь Потёмкин и Екатерина Великая в любви, супружестве, государственной деятельности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/svetleyshiy-knyaz-potemkin-i-ekaterina-velikaya-v-lyubvi-supruzhestve-gosudarstvennoy-deyatelnosti-213042.jpg)
Автор книги: Николай Шахмагонов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Школа будущей Императрицы
В болезнях и скорбях проходила жизнь Великой Княгини, и она мужественно переносила испытания, ведь только в скорбях происходит осознание пути своего, деяний своих, грехов своих. «Многими скорбями подобает внити в Царство Небесное» (Деян. 14,23) и «в мире скорбни будете» (Ин. 16,33), – сказал Господь. Что делать, такова судьба человека, такой земной удел человека – скорбь, труд, болезни, подвиги, печали, теснота, лишения. «Не искушение ли жить человеку на земле» (Иов. 7,10), – вопрошал праведный Иов. «Букварь: начала познания вещей Божественных и человеческих» приводит поучения святых старцев: «Болезни есть земной удел человека после грехопадения», – говорил преподобный Амвросий Оптинский. – Корень всех болезней и зол – грехи прародительские и личные; и видим от слов Спасителя болящему: «Откупаются тебе грехи» (Мк. 2,5), ибо они исцелялись. «За грехи переживаем печали, скорби, войны, голод, болезни, страдания» – говорил святитель Иоанн Златоуст. Преподобный Симеон Новый Богослов учил: «Когда страдает тело в болезнях и мучениях своих, то душа приходит в чувство покаяния и спасается». А святой преподобный серафим Саровский считал, что «болезнь очищает от греха, ослабляет страсти. Болезнь, переносимая в терпении и благодарении, вменяется в подвиг». Святитель Феофан Затворник считал, что «болезнь иных укрывает от бед, которых они не миновали, если бы были здоровы». Екатерина Алексеевна не могла знать лишь поучений святого преподобного Серафима Саровского и святителя Феофана Затворника, живших и творивших свои великие подвиги в XIX веке. Серафим Саровский родился в 1759 году, но в царствование Императрицы Екатерины ещё не получил столь широкой известности. Описываемые же скорби Великой Княгини проходили в основном ещё до его рождения или в годы его младенчества. Но поучения святых отцов Иоанна Златоуста, Симеона Нового Богослова, Василия Великого и других, несомненно, были ей известны. Да, она хорошо знала евангельские истины, которым стремилась следовать. Многие из этих толкований нельзя не отнести к жизни самой Екатерины Алексеевны. Разве не отражением её деятельности являются слова о. Серафима (Романцева): «Болезни допускаются тогда, когда мы не способны к подвигам». Способная к подвигам Императрица Екатерина Великая во время своего 34-летнего царствования очень мало болела, за исключением последних лет жизни. Разве не о мужестве, отваге и готовности к подвигу во имя народа говорит известный всем факт, описанный Н. Д. Тальбергом следующим образом: «Стремясь доказать своему народу безопасность начавшейся в Европе прививки оспы, Императрица выписала в 1768 году из Англии специалиста, известного врача Димсделя, который 12 октября сделал прививку ей, а 1 ноября Наследнику, Великому Князю Павлу Петровичу».
Но это было позднее, а пока мы видим Великую Княгиню в годы суровых испытаний, выпавших на её долю, в которых выковывался характер будущей Великой Государыни.
«Скорби – наша школа, где мы учимся», – говорил Святитель Иоанн Златоуст, и Великая Княгиня училась, училась с терпением и мужеством переносить испытания, училась твёрдости, училась любви и милосердию – училась Царствовать на Самодержавном Престоле Русских Царей. Училась царствовать… У неё были учителя. Какие они? Плохие ли, хорошие ли? Известно, что идеальных учителей нет, и не может быть. Нет, и не может быть никого, кроме одного, главного учителя – Бога. И потому, говоря об испытаниях и скорбях, попускаемых Самим Богом, святые отцы рассуждали о них, как об учёбе и наставлениях. Так преподобный Максим Исповедник утверждал: «Много из случающегося с нами, случается в научение нас, или во очищение прошедших грехов, или в исправление настоящего нерадения, или в предотвращение будущих падений». И можно прибавить к тому слова святителя Григория Богослова: «Золото испытывается в горниле, а добродетельный человек – в скорбях».
Часто сетуют на плохих учителей, забывая, что над нами властвует постоянный и лучший Всевышний Учитель. Мы только должны приложить истинное внимание к этой учёбе, то есть обратиться к Богу, прислушаться к воле Божией и научиться следовать Ей, испытать веру и повиноваться, очистить сердце, пробудиться для добра, научиться терпению, благочестию. И тогда, по мере этой учёбы, по мере познания воли Божией, нам будут со значительно большей лёгкостью, чем при нудной зубрёжке открываться самые необходимые нам знания.
У Екатерины Алексеевны были хорошие учителя – книги. Многие современники отмечают её особенную любовь к книгам по Русской истории. Часто в годы молодости, покидаемая всеми, в скорбях, она плакала, молилась и читала… Книги – вот учителя, даруемые нам Богом. Сначала было Слово. Слово Божие мы находим в книгах. Слышу возражения – книги то, мол, разные бывают. Но да по вере и воздастся каждому! Бог даёт нам те книги, которых мы заслуживаем не только по вере, но и по делам каждого, ибо, как говорил святой преподобный Серафим Саровский, «истинная вера не может оставаться без дел; кто истинно верует, тот непременно творит и добрые дела».
А кто истинно верует и творит добрые дела, (дерзнём добавить к сказанному преподобным), тот получает от Бога и добрых учителей, тот получает книги добрые и умные, в качестве добрых и умных учителей.
Кесарю – кесарево. Кому, по милости Божией, книги, которые развивают благодетели, тренируют ум, воспитывают лучшие качества души, которые делают вас желанными и интересными собеседниками, книги, которые излечивают от пороков и болезней, в том числе и телесных. А кому, как попущение Божие за грехи и за смертный грех безверия, прежде всего, подаются детективы, отупляющие и опустошающие душу и подводящие к кромке пропасти, мыльные опусы, разлагающие сознание и пробуждающие страсть к богатству и роскоши, сребролюбию, тщеславию.
Мы отклонились от темы? Едва ли отклонились. Я просто хочу вложить в сознание критикам Императрицы Екатерины понимание простой истины. Каждый может иметь учителей мудрых, добродетельных и действенных, стоит только захотеть, стоит только сделать шаг, самый первый, доступный каждому, на пути к этому величайшему в жизни земной и вечной приобретению. Изгоните сомнения. Попробуйте! Только попробуйте! А потом уже судите о том, что прочитали в этом отступлении от темы. Ведь именно такие шаги делала каждый день, и каждый час маленькая принцесса София, наречённая в Православном крещении Екатериной, и сердцем принявшая обычаи, нравы и историю Державы, ставшей её Родиной в самом высоком смысле этого слова.
Она полюбила Русскую историю и превзошла многих историков своего времени, да и последующих времён в её осмыслении и освещении. Н. Д. Тальберг рассказал: «Императрица трудилась над «Записками, касающимися Русской истории», предназначенными для её внуков, и, по свидетельству Назаревского, писала их за несколько часов до постигшего её удара. Назаревский указал: «В этой работе Екатерина имела в виду «изображением древних доблестей и судеб Русского народа уронить клеветы, взведённые на него иностранными писателями».
С этой целью у неё все факты освещаются выгодным для нас светом, и во всём сочинении господствует мысль о древности и великом значении славян и русских и важности их истории и языка. «Каково бы ни было значение этих «Записок», – говорит их автор, – по крайней мере, ни нация, ни государство в них не унижены. Она стремилась, как мы знаем, показать, что у Русского народа нет причин краснеть перед другими народами за своё прошлое».
Эта мысль определённо выражена Императрицей в предисловии к «Запискам…»: «Если сравнить какую-нибудь эпоху Русской истории с одновременными ей событиями в Европе, то беспристрастный читатель усмотрит, что род человеческий везде одинаковые имеет страсти, желания, намерения и к достижению употреблял одинаковые способы…».
В подтверждение слов мудрой Государыни сопоставим, например, Царя Иоанна IV Грозного, жестокость которого подчёркивается на Западе, с современными ему западными монархами и связанными с его временем событиями. В Англии правили Генрих VIII, казнивший своих жён и приближённых, и дочь его католичка Мария Кровавая, преследовавшая жестоко протестантов. В Испании королём был Филипп II, при котором множество людей пало жертвой инквизиции; в Нидерландах с жестокостью боролся с местным населением испанский герцог Альба. Во Франции при Карле IX имела место так называемая Варфоломеевская ночь, когда в Париже и по всей стране организованно было убито 20 тысяч (по другим данным 30 тысяч) кальвинистов, именовавшихся гугенотами.
Императрица Екатерина Великая первою встала на защиту великого Русского Православного Самодержца Иоанна IV Васильевича Грозного. И факты, которыми она оперировала, подтверждены многими исследователями и аналитиками. К примеру, в недавно вышедшей книге «Вождь воинствующей церкви» В. Манягин указывает не на жестокость, а именно на «мягкость правления в сравнении с другими странами». В том же XVI веке в других государствах правительства совершали действительно чудовищные беззакония. Только в Англии за первую половину XVI века было повешено за бродяжничество 70 тысяч человек. В Германии, при подавлении крестьянского восстания 1525 года казнили более 100 тысяч человек. Герцог Альба уничтожил при взятии Антверпена 8 тысяч и в Гарлеме 20 тысяч человек, а всего в Нидерландах испанцы убили около 100 тысяч человек.
И таких примеров множество. Но символом деспотизма сделали Грозного. (См. Манягин В. Г. Вождь воинствующий Церкви. М., 2003, с.48). В. Манягин указывает, что, судя по документам, за 50 лет царствования Иоанна Грозного были приговорены к казни 4–5 тысяч человек. Этого мнения придерживались известный советский историк Р. Г. Скрынников и, что особенно важно, Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, который в книге высочайшей духовности «Самодержавие духа» полностью реабилитировал оклеветанного иноземцами Иоанна Грозного. Причём, приговорены – не значит казнены. В. Манягин приводит данные, озвученные в статье учёного историка Н. Скуратова: «Обычному, несведущему в истории человеку, который не прочь иногда посмотреть кино и почитать газету, может показаться, что опричники Иоанна Грозного перебили половину населения страны. Между тем число жертв политических репрессий 50-летнего царствования хорошо известно по достоверным историческим источникам. Подавляющее большинство погибших названо в них поимённо… казнённые принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не в мифических заговорах и изменах … почти все они ранее бывали прощаемы под крестоцеловальные клятвы, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивистами».
У Екатерины Великой, как мы уже говорили, были добродетельные учителя – книги, а, следовательно, и авторы этих книг. Разве будет преувеличением считать таким добродетельным Православным учебником жизни и учителем «Поучения Владимира Мономаха», которые он составил для своих сыновей? Для Императрицы эти «Поучения…» стали учебником, и в её поведении во время царствования можно часто заметить черты «Поучений…» Владимира Мономаха.
Обратимся к некоторым, наиболее важным положениям «Поучений», поскольку они созвучны с тем, что писала Императрица Екатерина Великая в годы своей зрелости.
Владимир Мономах учил: «Диавол, враг наш, побеждается тремя добрыми делами: покаянием, слезами и милостынею». Немало свидетельств о величайшем милосердии Государыни, о милостыни, которую она расточала нищим, пролитых слезах и скорбях, испытанных ею, о покаянии, обращённом к Богу.
Владимир Мономах наставлял: «Ради Бога, дети мои, не забывайте этих трёх дел; ведь они не тяжки: это не то, что отшельничество или иночество, или голод… Послушайте же меня и, если не всё примете, то хоть половину. Просите Бога о прощении грехов со слезами, и не только в церкви делайте это, но и ложась в постель. Не забывайте ни одну ночь класть земные поклоны, если вы здоровы; если же занеможете, то хоть трижды поклонитесь… Хвалите Господа за всё, созданное Им; пусть Бог смягчит сердце ваше и проливайте слёзы о грехах своих, говоря, «как разбойника и блудницу, так и нас, грешных, помилуй…». Когда едете на коне, вместо того, чтобы думать бессмыслицу, повторяйте про себя «Господи помилуй». Эта молитва лучше всех. Главное же не забывайте убогих, и по силе, как можете, кормите их…». А в Англии этих самых убогих, бродяг за один только год 70 тысяч повесили!
И Императрица Екатерина Великая следовала примерам прошлого. Относительно воспитания она писала: «Надо произвести способом воспитания, так сказать, новую породу, или новых отцов и матерей, которые бы детям так же прямые и основательные воспитания правила в сердце своём вселить могли, какие получили они сами, и от них бы дети передавали паки (снова) своим детям и так далее, следуя из рода в род».
Вполне логично после рассмотрения выдержек из поучений Владимира Мономаха своим детям, коснуться поучений Императрицы Екатерины Алексеевны, которые она составила для своих внуков:
• «Изучайте людей, старайтесь пользоваться ими, не вверяясь им без разбора, отыскивайте истинное достоинство, хотя бы оно было на краю света; по большей части оно скромно и прячется в отдалении: добродетель не вызывается из толпы, она не отличается ни жадностью, ни желанием высказаться, о ней забывают.
• Никогда не окружайте себя льстецами, дайте почувствовать, что вам противны восхваления и уничижения. Оказывайте доверенность лишь тем людям, у которых хватит храбрости в случае надобности вам возражать, и которые отдают предпочтение вашему доброму имени пред вашею милостью. Будьте мягки, человеколюбивы, доступны, сострадательны, ваше величие да не препятствует вам добродушно снисходить к малым людям и ставить себя в их положение так, чтобы эта доброта не умоляла ни вашей власти, ни их почтения; выслушивайте всё, что хотя сколько-нибудь заслуживает внимания: пусть видят, что вы мыслите и чувствуете так, как вы должны мыслить и чувствовать; поступайте так, чтобы люди добрые вас любили, злые боялись и все уважали.
• Храните в себе великие душевные качества, которые составляют отличительную принадлежность человека честного, человека великого и героя; страшитесь всякого коварства; прикосновение со светом да не помрачает в вас античного вкуса к чести и добродетели. Недостойные принципы и лукавства не должны иметь доступа к вашему сердцу. Великие люди чужды двоедушия, они презирают связанные с этим низости.
• Молю Привидение утвердить эти немногие слова в моём сердце и в сердцах тех, которые прочтут после меня».
Интересно, что в конце своих «Поучений» Владимир Мономах начертал: «Не судите меня, дети мои, или иной, кто прочтёт эти слова. … Прочитав эту грамоту, постарайтесь творить всякие добрые дела. … Божия охрана лучше человеческой».
Судя по Запискам, письмам, другим документам эпистолярного наследия Екатерины Великой, она достаточно хорошо знала Священное писание, старалась следовать в жизни евангельским истинам.
Прекрасно осознавали они и вред, который несут пороки, особенно гордость. «Гордость, – как учит Православная церковь, – идёт после самолюбия, которое предшествует всем страстям. Гордость ищет шумные слова, самовосхваления и хвалы от других».
Увы, все мы в годы детские, юношеские годы любим похвалу, иногда горделивы. Екатерина в «Записках…», как на исповеди, признавала в себе этот грех.
Обратимся к тому, что писала Екатерина:
«Я говорила себе: «Счастье и несчастие – в сердце и в душе каждого человека. Если ты переживаешь несчастие, становись выше его и сделай так, чтобы твоё счастие не зависело ни от какого события». С таким-то душевным складом я родилась, будучи при этом одарена очень большой чувствительностью и внешностью по меньшей мере очень интересною, которая без помощи искусственных средств и прикрас нравилась с первого взгляда; ум мой по природе был настолько примирительного свойства, что никто и никогда не мог пробыть со мною и четверти часа, чтобы не почувствовать себя в разговоре непринуждённым и не беседовать со мною так, как будто он уже давно со мною знаком.
По природе снисходительная, я без труда привлекала к себе доверие всех, имевших со мною дело, потому что всякий чувствовал, что побуждениями, которым я охотнее всего следовала, были самые строгие честность и добрая воля. Я осмелюсь утверждать относительно себя, если только мне будет позволено употребить это выражение, что я была честным и благородным рыцарем, с умом несравненно более мужским, нежели женским; но в то же время, внешним образом я ничем не походила на мужчину; в соединении с мужским умом и характером во мне находили все приятные качества женщины, достойные любви; да простят мне это выражение, во имя искренности признания, к которому побуждает меня моё самолюбие, не прикрываясь ложной скромностью».
В этих строках, безусловно, сквозит гордыня. Но ведь «Гордость ненавистна и Господу и людям, и преступна против обоих» (Сир. 10, 7). Известна и такая истина: «Начало гордости – удаление человека от Господа и отступление сердца его от Творца его» (Сир. 10, 14).
Мы видим совсем другие мысли в эпистолярном наследии Екатерины, отражающие её миросозерцание в зрелом возрасте: «Россия велика сама по себе, и что я ни делаю, подобно капле, падающей в море». Гордыня побеждена. Свои немалые, признанные и современниками, и потомками заслуги Екатерина Великая сравнивает с каплей, падающей в море. Или: «Вы говорите, что, по отзывам безумцев, нет более Екатерины. Но если бы её и не было, Российская Империя не переставала бы существовать и её, конечно, не разрушат ни Фальстаф, (шведский король. – Н. Ш.), ни Фридрих-Вильгельм, ни даже в соединении с другом Абдул-Гамидом. У нас прибывают силы от самого времени».
Характерно и такое высказывание: «Ласкатели твердят земным владыкам, что народы для них сотворены; но Мы думаем, и за славу Себе вменяем объявить, что Мы сотворены для нашего народа».
Дух самих выражений изменился с годами, с первого места на последнее ушло собственное «Я», свойственное молодости.
В зрелые годы Екатерина писала к своему постоянному корреспонденту доктору И. Г. Циммерману: «Мой век напрасно меня боялся, я никогда не хотела кого-нибудь пугать, а желала быть любимою, если того стою, а более ничего. Я всегда думала, что все клеветы на меня происходят оттого, что меня не понимают. Я знала много людей, кои были гораздо умнее меня, но никогда, ни против кого не имела злобы, никому не завидовала. Моё удовольствие и желание состояли в том, чтоб делать всех счастливыми, но как всякой хочет быть счастливым по своему понятию, то желание моё часто находило в том препятствия, и я того не понимала…».
А вот весьма характерный эпизод, относящийся к 1767 году. О нём повествуется в книге «Двор и замечательные люди в России во второй половине XVIII века». Автор писал: «В самом начале работ знаменитой Екатерининской Комиссии по составлению нового Уложения “дворянство и купечество русские, движимые благодарностью к пекущейся о благе народном Монархине, положили поднести Ей титул Великой, Премудрой и Матери Отечества, но Ею на сие сделан следующий отзыв: “что касательно именования Великой, Она предоставляет времени и потомству безпристрастно судить о Её делах; премудрой никак назвать себя не может, ибо один Бог премудр; относительно же проименования Матери Отечества отозвалась, что любить Богом порученных Ей подданных, Она почитает за долг звания своего, а быть любимою от них, есть всё Её желание».
Собрано 52 тысячи 659 рублей для сооружения Ей памятника. Императрица не изъявила своего на сие согласия, а собранную сумму, присоединив к ней от себя 150 тысяч рублей, назначила для учреждения народных училищ, сиротских домов, богаделен и проч. Пример этот подействовал на многих добродетельных людей, сделавших денежные пожертвования для сей благотворительной цели, как например: Демидов, Володимиров, Твердышев и многие другие».
Императрица Елизавета Петровна часто говаривала, что племянник её дурак, «но что Великая Княгиня очень умна». Или: «Она любит правду и справедливость; это очень умная женщина, но мой племянник дурак».
Царство зверя
Сама возможность воцарения Петра Фёдоровича ужасала всех и казалась катастрофой. В «Записках Императрицы Екатерины II» по этому поводу читаем: «Последние мысли покойной Императрицы Елизаветы Петровны о наследстве сказать не можно, ибо твёрдых не было. То не сумнительно, что она не любила Петра Фёдоровича, и что она его почитала за неспособного к правлению, что она знала, что он русских не любил, что она с трепетом смотрела на смертный час, и на то, что после неё происходить может; но как она во всём имела решимость весьма медлительную, особливо в последние годы её жизни, то догадываться можно, что и в пункте наследства мысли более колебалися, нежели что-либо определённое было в её мысли».
Эта неопределённость была весьма и весьма опасна как для России в целом, так и для Великой Княгини, поскольку сама её жизнь становилась помехой для исполнения задуманного Великим Князем. В своих «Записках» княгиня Екатерина Романовна Дашкова вспоминала, что, обеспокоенная судьбою Великой Княгини, однажды поздно ночью 20 декабря 1761 года, то есть всего за несколько дней до кончины Императрицы Елизаветы Петровны, она тайно посетила Екатерину и прямо сказала ей следующее: «При настоящем порядке вещей, когда Императрица стоит на краю гроба, я не могу больше выносить мысли о той неизвестности, которая ожидает нас с новым событием. Неужели нет никаких средств против грозящей опасности, которая мрачной тучей висит над вашей головой? Во имя неба, доверьтесь мне; я оправдаю вашу доверенность и докажу вам, что я более чем достояна её. Есть ли у вас какой-нибудь план, какая-нибудь предосторожность для вашего спасения? Благоволите ли вы дать приказание и уполномочить меня распоряжением?».
Иные историки полагают, что планы у Великой Княгини всё-таки были, что они родились ещё в конце пятидесятых годов. Весной 1759 года в окружении Екатерины появился Григорий Григорьевич Орлов.
Императрица Елизавета Петровна умерла в три часа дня 25 декабря (ст. ст.) 1761 года. Почти вслед за известием о том капитан лейб-гвардии Михаил Иванович Дашков прислал к Екатерине доверенного человеком с предложением:
– Повели, мы тебя возведём на престол.
Екатерина велела ответить:
– Бога ради не начинайте вздор. Что Бог захочет, то и будет, а ваше предприятие есть рановременная и не созревшая вещь.
Кто же эти люди, которые были готовы сделать немедля то, что свершилось 28 июня 1762 года? В «Записках…» они названы поименно: «К князю Дашкову езжали и в дружбе и согласии находились все те, кои потом имели участие в моём восшествии, яко то: трое Орловы, пятеро капитаны полку Измайловского и прочие; женат же он был на родной сестре Елизаветы Романовны Воронцовой, любимице Петра III. Княгиня же Дашкова от самого почти ребячества ко мне оказывала особливую привязанность, но тут находилась ещё персона опасная, брат княгини, Семён Романович Воронцов, которого Елизавета Романовна, да по ней и Пётр III чрезвычайно любили. Отец же Воронцовых, Роман Ларионович, опаснее всех был по своему сварливому и переменчивому нраву; он же не любил княгиню Дашкову».
Вполне понятно, что соглашаться на предложение Дашкова было опасно. Как ни ожидали все, кто со скорбью, кто с радостью (Пётр и его окружение), смерти Императрицы, она наступила неожиданно, как почти всегда наступает смерть. Противники Петра оказались просто неготовыми к решительным действиям.
В «Записках» Екатерины Великой даётся довольно точная и чёткая характеристика того, что произошло в стране после кончины Елизаветы Петровны: «Смерть Императрицы Елизаветы повергла в уныние всех русских, но особенно всех добрых патриотов, потому что в её преемнике видели государя жестокого характера, ограниченного ума, ненавидящего и презирающего русских, не знающего совсем своей страны, не способного к усидчивому труду, скупого и расточительного, преданного своим прихотям и тем, кто рабски ему льстил. Как только он стал властелином, он предоставил двум-трём фаворитам свои дела и предался всякого рода распутству. Он начал с того, что отнял земли у духовенства, ввёл множество довольно безполезных новшеств, большею частью в войсках; он презирал законы; одним словом, всякое правосудие было предметом торга. Неудовольствие проникло всюду, и дурное мнение, которое имели о нём, привело к тому, что объясняли в дурную сторону всё то немногое, что он сделал полезного. Его проекты, более или менее обдуманные, состояли в том, чтобы начать войну с Данией за Шлезвиг, переменить веру, разойтись с женой, жениться на любовнице, вступить в союз с прусским королём, которого он называл своим господином и которому собирался принести присягу…».
Вот когда, казалось бы, латинство было более чем близко к выполнению своих многовековых планов.
Тут необходимо хотя бы немного углубиться в историю, ибо, далеко не случайно утверждала Императрица Екатерина Великая, что, не зная прошлого, бесполезно что либо предпринимать в настоящем и будущем. Добавим к тому, что и понять тоже бесполезно.
С той поры как Православная Русь стала хранительницей чистого и незамутнённого ересями истинного учения Христа, Запад сделал немало безуспешных попыток свернуть её с праведного Божьего пути, насадить в ней кривоверные учения, устроить пародию на веру истинную.
На ослабленную ордынским игом Русь бросались жадной сворой крестоносцы – шведские, тевтонские, и ливонские. Если не могли взять силой, пытались добиться своих целей ложными посулами. Римский папа засылал посольства и к Александру Невскому, который отправил ни с чем послов безбожных, ибо понимал, что лучше на время замириться с ордой, полонящей тело, чем поддаться латинскому западу, не только полонящему тело, но убивающему душу, и к Иоанну IV Васильевичу, суля Грозному Царю в управление чуть не всю вселенную, если тот отступит от Православия.
Папскому послу Антонио Поссевино Грозный Царь ответил грозно:
– Ты говоришь, Антоний, что ваша вера римская, одна с греческою вера? И мы носим веру истинно христианскую, но не греческую. Греки нам не Евангелие. У нас не греческая, а Русская вера.
Пытались сломить Русскую Православную Веру в смутное время – не сломили, пытались сломить её во время раскола, над нею измывались в петровские времена и во времена бироновщины.
О петровских временах следует сказать особо, ведь именно с этого времени началась чехарда с престолонаследием, которая и привела к появлению такого наследника престола, как Пётр Фёдорович, но, что самое тяжёлое для России – именно с Петра I началась жёсткая борьба против Православной веры, причём если эта борьба прежде велась в основном врагами внешними, с опорой на предателей внутри страны, то теперь, при Петре I, эту борьбу практически возглавил сам Царь.
Граф Михаил Владимирович Толстой (1812–1896), известный русский церковный историк, в книге «История Русской Церкви», отмечая заслуги Петра I в духе историографии ордена русской интеллигенции, тем не менее, вынужден был признать и вред, нанесённый Православной Церкви.
Это было время, когда на Западе, увидев в Петре безразличие к Православной вере, а может даже и неприятие её, что подтверждено множеством фактов, усилили борьбу с целью разрушения Православия. В указанной выше книге приводится такой пример: «При Патриархе Адриане попался в отступничестве от Православия один московский дьякон, Пётр Артемьев, который ездил учиться в Венецию; этот болезненный и нервный человек попал там в руки иезуитов и был доведён ими до такого фанатизма, что по возвращении в Россию начал горячо отстаивать и проповедовать свои латинские убеждения даже с церковной кафедры. В 1698 году он был расстрижен и сослан в крепкое заточение на Соловки. Из допросов узнали, как русские учёные отрекались на Западе от Православия, писали против него сочинения на учёные степени, как иезуитское воспитание приучало их ко лжи, укрывательству своих убеждений, ложным клятвам. Вследствие этого в Москве не стали верить заграничным воспитанникам даже и в том случае, когда они с клятвою отреклись от латинства и просили присоединения к Церкви».
Но Пётр I, едва обретя полноту власти, протянул руку еретикам и иноземцам и всем воспитанным иноземцами в антирусском духе, и протянул её как к друзьям и учителям.
Путь для борьбы с Православной церковью был открыт. О том, как велась она, известно немало фактов. Протестанты во главе с Лефортом постоянно настраивали Петра I против Православия. В. Ф. Иванов в книге «Русская интеллигенция и масонство от Петра I до наших дней» писал о создании кощунственного по отношению к Церкви «Всешутейского собора», который, по его словам, «имел весьма сложную организацию и, конечно, был создан не русской головой. Идею собора и его организацию дали протестанты-масоны. Русские лишь были добросовестные исполнители. Это была грубая пародия сначала на католическое, а потом и на Православное архиерейство».
Это было сборище великосветских собутыльников для дьявольских попоек и хулиганских выходок. Сборище подражало церковной иерархии, имело «патриарха», сам Пётр I был «дьяконом», вся эта свора, пародируя церковные обряды и наряды, разъезжала по городу, причём «евангелием» служил ящик в форме книги, в который вмещалось несколько склянок водки. Пьяная компания разъезжала на санях и верблюдах, новых собутыльников при приёме вопрошали «Пиеши ли?», издеваясь над церковным «Веруеши ли?». Собирались десятки, а то и сотни пьяниц, и с этой оравой Царь совершал бандитские выходки, врываясь в боярские дома и, по словам В. Ф. Иванова, эта «игра пьяных и самодурных людей по боярским домам… так происходила трудная, что многие к тем дням приготовлялись как бы к смерти… многие от дураков были биваны, облиты и обруганы».
В допетровской Руси за пьянство и курение можно было лишиться свободы, а в доромановском государстве Московском и головы. Западные «друзья» Петра, приучив его самого с измальства к курению и пьянству, спешили с его помощью споить русских людей и приучить их к курению.
Ложь, что Русь пила и курила веками. Свидетельства очевидцев, указы и прочие документы доказывают, что на Руси стали пить и курить со времён Петра. Рассказы о питие и курении в допетровские времена хорошо продуманная, преступная, наказуемая Богом клевета на Святую Русь – Дом Пресвятой Богородицы и Подножие Престола Божьего на земле.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?