Читать книгу "Идеальный мир для кузнеца"

Глава 2

Утро добрым не бывает.

Наверное, такие мысли приходят каждому из нас, особенно после хорошего вечера. Со мной в этот раз случилось так же.

В голове гудит колокол, и, судя по всему, звонарь стучит в него изо всех сил. Тело ломит, как при сильной температуре, перед закрытыми глазами проносятся неясные тени.

Пробую пошевелить распухшим языком...

Я что, вчера весь вечер песок жевал вместо закуски?

Я же не пью совсем, особенно в нашем коллективе, у нас ведь что ни змея, то трепло… Видимо, неплохо майские отметили. Сегодня чат будет пестрить ёмкими замечаниями о моём недостойном поведении и утрате доверия со стороны коллег.

Воды бы…

Дали бы ведро, ни капли мимо бы не проронил. Руки сами тянут одеяло повыше. В нос пробиваются запахи, очень похожие на собачье дерьмо.

«И зачем я проснулся, спал и спал бы себе. Чем же так воняет?» – всё это я пытался осознать, не открывая глаз. – «Точно не дома, не дошёл, походу, а вот где я – это вопрос».

Мысли ускорились, видимо, проводимость нейронов улучшилась, и я стал потихоньку осознавать, что точно нахожусь вне дома – по запахам где-то в сарае или хлеву со скотиной. Заинтригованный догадками, я попытался открыть глаза.

Сегодня учитель истории совершил открытие века… потом он открыл второе веко.

Мутная картинка перед глазами бликовала, будто разбилась на пиксели, но постепенно прояснилась, и передо мной оказалась стена.

«Видимо, сарай. Точно не хлев, – я повернул голову. – Лежу у стены… но почему стены каменные? Кто сейчас лепит сараи из камня? Я в плену у каких-то мажоров? Меня похитили инопланетяне? Потолок-то какой высокий… куда же ты попал, Денис Евгеньевич?»

Чтобы не тронуться умом, принял волевое решение: встать и осмотреться. Приподнявшись на локте, понял – помещение большое, вытянутое. Свет падает через маленькие окна на высоте моих двух ростов. Решётки кованые, но стиль ковки ни фига не двадцать первого века и даже не двадцатого.

Со стоном поднялся. Голова ещё не отошла, мутило, и от пыли всё время хотелось чихать.

Я осмотрелся.

Прямо передо мной стоял длинный дубовый стол, срубленный из толстых плах.

«Добротно сделан», – отметил про себя.

По бокам – такие же лавки с незатейливой резьбой. За столом, на возвышении, трон: метра полтора в высоту, с широкой спинкой и такими страшными ножками, что промелькнула мысль:

«Триста рублей бы пожалел за такую работу. Халтура какая-то».

А сильнее всего в глаза бьёт пыль. Везде: на полу, на стенах, на столе и лавках. Слой такой, словно я тут первый человек за пятьсот лет.

Резкая вспышка в голове почти погасила сознание. Картинки замелькали перед глазами.

Щёлк – и я смотрю на свою окровавленную грудь.

Щёлк – и перед глазами проносится призрак с мечом.

Картинки, как слайды в презентации, не желали останавливаться.

Раскопки. Статуя. Левый с подельниками. Кровь, моя кровь.

«Видимо, мне конец», – первая здравая мысль. – «Я вспомнил, как умер».

«Ага, умер», – ответил сам себе в голове, – «если ты умер, как ты тогда живой тут стоишь? Не тупи, Денис, не тупи. Думай».

Если не умер – тогда что, переродился? Так для этого надо умереть. В любом случае печально, что бы ни случилось.

Будем разбираться.

Другой бы на моём месте ударился в панику, но не я. Никогда со мной такого не было. В стрессовой ситуации в голове будто щёлкал тумблер: сознание становилось ясным, мысли – стройными. В голове холод, отстранённость, взгляд со стороны.

Вот, например был случай в прошлом: кузница горела, пламя со всех сторон, дым выедает глаза, лёгкие горят, и кашель такой, что выплёвываешь себя по кускам. А в голове – чёткий, посекундный порядок: поднимаю одеяло, пригибаюсь, накрываюсь с головой, ползу к выходу. Одеяло загорается, но я твёрдо знаю – успею доползти раньше, чем вспыхну сам. Тогда во время отпуска металла полыхнула муфельная печь. Я должен был погибнуть. Но безвыходных ситуаций не бывает, главное – не паниковать. Даже если тебя съели, выход есть. Правда, всего один.

Снова воспоминание поднимается из глубины сознания. Горы, мы с парнями застряли в ложбине, сверху долбит пулемёт, мы как на ладони. Голос сержанта:

– Всё, пацаны, трындец, рация сдохла. Нас зажимают со всех сторон.

– Товарищ сержант, – говорил я спокойно, как всегда, – есть один плюс.

– И какой, Дэн, в этом плюс?

– Можем атаковать в любом направлении, – я при этом улыбнулся, – если прикроете, заберусь по уступу и сниму эту сволочь из гнезда.

– Что мне в тебе нравится, так это боевой дух, давай, пошёл.

В тот раз мы выбрались почти без потерь – на всю команду пара трёхсотых. И паники не было. За весь месяц командировки – ни разу. А значит, и сейчас надо осмотреться и выйти из этого заброшенного замка, какому бы чёрту он ни принадлежал.

Как говорила моя бабушка: «Дорогие гости, жопой не елозьте, чай дохлёбывайте и…» И отправляйтесь по заданному маршруту – это уже я от себя. Увидев дверь в противоположной стене, я двинулся к ней.

Взгляд зацепился за размер камня: крупный и почти одинаковый у всех валунов. Непривычно.

Я вышел в узкий коридор и понял, что мебели нет. На стенах кованые держаки, судя по всему, под факелы, точно не под свечи. По форме они напоминали рожок для мороженого, только с острым клиновидным верхом.

– Таким и убить можно, если вырвать из стены, – проговорил я вслух. По коридору пронеслось лёгкое эхо вместе с ветром. – Мне что, замок подарили за геройство? Накрыл банду мошенников – получи, распишись и сиди улыбайся. Или решили: раз так геройски отстоял статую – сгожусь в смотрители? Или в охранники?

Прошелся по коридору.

Интерьер впечатляющий. Ощущение средневековья накрыло с головой, особенно когда сунулся в дальнюю комнату и понял, что это туалет – дыра в полу, рядом пучок соломы.

– По отсутствию туалетной бумаги смело можно сделать вывод – тринадцатый век, – я уже развлекался вовсю, – так, если здесь отхожее место, значит, выход должен быть на другом конце коридора.

Куда я и отправился, в надежде, что, осмотрев окрестности, пойму, где нахожусь.

Пыль и серая унылость голых стен гнали наружу. В конце коридора, за дверным проёмом, – лестница.

Орлы птицы гордые, так что полез наверх.

Четыре пролёта – и я на небольшой площадке.

Над головой светило солнце, правда через раз: половину времени пряталось за облаками. Влево уходила крепостная стена с проходом шириной около метра.

«Как неудобно сделано, – сканировал я всё взглядом историка и реконструктора. – Тут же двум воинам не разойтись. А оборонять придётся – что, в одну сторону бегать?»

Странным было не только это.

Камень.

Что-то с ним было не так. Подойдя к кладке, начал вглядываться, ища знакомые черты гранита. Сперва подумал – он, но не тут-то было. Камень незнакомый: бело-голубой, с тёмными вкраплениями.

Да, таких я ни разу не встречал. Что происходит?

Справа, на краю стены, крепилось древко со стягом. Полотнище серое – то ли от грязи, то ли ещё от чего.

«Тряпка половая и то лучше», – презрительно скривился я. Какой хозяин – такие и хоромы.

На стяге – точнее, на тряпке – был вышит какой-то герб. Рисунок как у пятилетнего ребёнка. Это сбивало с толку. Поначалу даже показалось: я на реконструкции, и это товарищи так пошутили.

– Если это Макс угарает, прибью.

Солнце снова выглянуло из-за туч – и тут я знатно ошалел. На нём кратеры, как на Луне. А на Земле такого быть не может!

«На Земле – не может, – услужливо подсказал внутренний голос. – А не на Земле? Глянь за стену: строения по архитектуре не похожи ни на один период земной истории».

«Очень интересно, но нихрена не понятно», – до меня начало доходить, что я в месте, о котором ничего не знаю. – «Логический вывод: я не на Земле. Где бы я ни оказался на своей планете, нашёл бы доказательства, что дома. А тут – ничего».

С одной стороны, радовало, что, кроме меня, здесь никого. Будь тут кто-то – я бы его обнаружил. Хотя какой смысл? В обнаружении. Под рукой ни черта нет, и напади на меня кто – отбиваться нечем.

«Ну почему, почему так, – точил червяк разочарования. – Сам перенёсся, одежда та же, что на раскопках, даже ботинки уцелели. В кармане только нож-„швейцарик“ да увеличительное стекло. А ни кирка не телепортировалась, ни нож нормальный – ничего, что помогло бы при встрече с агрессивными незнакомцами».

А что агрессивными – я не сомневался. Встретив у себя дома какого-то козла, влезшего без спросу, вы вряд ли предложите ему чай.

Зажигалка не потерялась – уже хорошо. Нет, не для курения, я не курил. Скорее для успокоения, для медитации. Есть в этих движениях своя магия: щёлкаешь туда-сюда – и отпускает. Ну и бонусом горн ей удобно разжигать.

Кстати о магии: сверхъестественного я тут пока не нашёл. Всё в пределах понятного. Но если магии нет – что меня сюда перенесло? В колдовство я не верю, я реалист.

Тут я уже несколько часов. Облазил, кажется, большую часть замка – ничего опасного. Или плохо смотрел. Любопытно: американцы в таких случаях говорят «nobody» – дословно «нет тела», а мы, русские, – «ни души». Сразу видно, что у нас на первом месте душа, а не материальное тело. Даже словосочетание русский дух об этом говорит. Есть ли душа у здешних обитателей – ещё предстоит выяснить. Как и есть ли сами обитатели…

– Пулемёт бы, – за неимением собеседников я говорил сам с собой, – и цинка два патронов. Вот тогда спокойнее, даже если нарвёшься на хорошо вооружённый отряд. Или пистолет – тот же Макаров в ближнем бою самое то. Да хоть нож. Хоть рогатку.

Проговаривал всё это, пока бродил по замку – разведывал обстановку и искал хоть что-то похожее на оружие.

Долбаный лабиринт. Уже начинало раздражать. Комнаты похожи одна на другую, хожу кругами. Вот пролом – но я его уже проходил. Или другой? Всё однообразно, ни одного ориентира.

Мысли возвращались к оружию.

А если не найду? Сделать пращу – из той тряпки, что здесь вместо стяга. А что, мысль неплохая.

Только подумал и собрался к выходу на стену, как вдалеке раздались шаги. Чуть шаркающие, очень короткие.

Наконец-то.

А то уже решил, что впал в кому и всё это снится. Раз есть люди – смогу договориться. Языка не знаю, будем общаться жестами. Одежда наверняка насторожит их – значит, надо расположить к себе, без резких движений, чтоб не провоцировать.

Я повспоминал, как вели себя великие мореплаватели, открывая новые земли и налаживая контакт с туземцами.

И пошёл навстречу шагам.

Из-за угла вывернули два существа. Невысокие, с зелёной кожей.

Точно инопланетяне похитили!

Но слишком отсталые… В каких-то лохмотьях.

В руках у них странные палки.

И только присмотревшись, я понял – копья. Наконечники из сырца, даже не закалены, по линии ковки на лезвии огромные рытвины: будто ковали не молотом, а камнем.

«Тебя это сейчас волнует?» – внутренний голос говорил с иронией. – «А то, что перед тобой стоят гоблины, довольно страшного и непрезентабельного вида, это так, семечки?»

И правда, гоблины.

Вот тебе и оружие, Дениска, хотел – получи.

Раз уж передо мной примитивная раса – а это читалось по внешнему виду, – я попытался наладить контакт. Без резких движений приложил ладонь к груди, как почти все земные племена в знак дружелюбия, и спокойно произнёс:

– Здравствуйте! Вы понимаете, что я говорю?

Гоблины дружно закивали в знак согласия.

Вот это я молодец – пальцем в небо, а в самую серёдку попал. Не орал, не прыгал, тем более не атаковал, как сделал бы кто-то, и вот результат: понимают.

Сейчас узнаю у них всё, что нужно.

Гоблины в это время продолжали кивать и вдруг разом, не сговариваясь, рванули на меня так, что из-под ног полетел мусор.

Копья опустились, наконечники нацелились прямо в меня.

Обдумывал я это, уже разворачиваясь, – и за секунду разогнался до состояния, когда пятки впечатываются в задницу.

Вот это наладил связь.

За тем поворотом я видел подставку под факел – клиновидная верхушка как клевец, влупить можно от души. Дать отпор лучше тут, в коридоре: простора у противника не будет. А если загонят меня в комнату – возьмут с двух сторон.

Подхватываю подставку, зажимаю шипом вниз.

И останавливаюсь.

Противники, похоже, такого не ожидали, стали притормаживать. И сразу метнули оба копья. Одно я пропустил слева, чуть развернув корпус, второе чиркнуло по ноге – не успел убрать.

В руках гоблинов, как по волшебству, возникло ещё по копью. Откуда вытащили? В игры явно не играют – намерения серьёзные, хотят меня завалить.

Первый, не дойдя пары шагов, выбрасывает руку с копьём. Резко разворачиваюсь почти на пятках – и с размаху засаживаю клевец ему в висок. Череп проламывается как картон, подставка входит на всю глубину, разваливая голову почти пополам.

Минус один. Второй, видя, как падает товарищ, нападать не спешит. Перехватывает копьё поудобнее, отставляет ногу для точного удара. Смотрит прямо в глаза.

Рывок и копьё летит мне в лицо.

Уклоняюсь вправо, выбрасываю руку, перехватываю древко. Дёргаю на себя. Гоблин копьё не выпустил – по инерции летит на меня. Всаживаю подставку ему в ухо.

Отвратительный хруст костей – и этот отпрыгался.

Гоблин оседает на пол, подставка остаётся у меня в руке.

Прислоняюсь к стене, сползаю вниз. На полу пытаюсь выровнять дыхание.

Вот это хапанул адреналинчика.

Дыхание становится ровнее.

Вот это тебе полное погружение в историческую реальность. Хотя какая, нахрен, историческая.

Кровь из головы гоблина подтекает к ботинку. Сдвигаюсь в сторону, всё ещё не в силах прийти в себя.

Я сидел над двумя зелёными трупами и пытался переварить произошедшее.

Новый мир.

Гоблины…

Я только что убил двоих существ, которых до сегодня считал выдумкой. Вместо исследователя стал убийцей. Прекрасное начало для историка и археолога, просто блестящее. И всё же интерес во мне просыпается и разгорается всё сильнее.

Что ещё меня ждёт в этом мире?

Сначала я жаловался на отсутствие оружия – и вселенная подкинула два копья. Правда, с гоблинами в придачу…

И в этот момент со стороны тронного зала донёсся топот. Много ног. Очень много. Явно не двое. Даже не пятеро.

Ну вот, пожалуйста. Стоит подумать, что хуже некуда, – жизнь принимает это как личный вызов. Дениска, запомни раз и навсегда: следи, какие сигналы посылаешь. Вселенная тут слишком отзывчивая.

Подскочив, как от волшебного пинка, я рванул по коридору прочь от нарастающего топота.

Пора сваливать.

Глава 3

Я бежал по коридору.

Эта часть мне уже знакома.

Свойство памяти: увидел что-то раз – запомнил надолго. Дверей в проемах почти не осталось. Большинство комнат явно бытовые: спальни, кладовые и прочее.

Так, тут скрыться не получится, надо искать нору понадежнее.

Несколько гнилых створок я походя снес плечом, заглядывая внутрь. Какая же ветхость: все сгнило, осыпалось, превратилось в прах.

Поворот налево.

Заглядываю в помещение – пусто. Следующее – два на три метра, тоже не подойдет. Сворачиваю направо.

Бегу, но уже не так быстро. Топота не слышно.

И снова комнаты, комнаты, комнаты.

Вот зараза, уже не понимаю, откуда прибежал. Остановился обдумать.

Стоп.

Есть же дыхательная техника: успокоить и притормозить нервы.

Вдох. Считаем до четырех. Выдох. Снова до четырех.

Уже лучше.

«Пора пораскинуть мозгами, пока они еще на своем месте. Первое – я попал в другой мир. Второе – нахожусь в каком-то замке. Третье – меня недавно пытались убить».

«Ничего не забыл?» – внутренний голос полон ехидства.

«Забыл. Чтобы выжить самому, пришлось укокошить двух гоблинов. И теперь их друзья очень хотят отомстить. Но так было нужно. Либо они, либо я».

Огляделся.

Ощущение Бермудского треугольника.

Может, я попал в аномальную зону, и меня переместило во времени и пространстве? Помню, читал: недалеко от Бермудских островов сел самолет времен Второй мировой – пустой, без летчика. А исчез почти восемьдесят лет назад. А что, если аномалия забросила меня в другую реальность и выплюнет тоже лет через сто?

Или вот Египет: при исследовании неизвестной части гробницы трое археологов вошли в тоннель и не вышли. Совсем. Месяц искали – не нашли. Забавно будет, если землян тут встречу.

Отдышавшись, двигаюсь дальше уже спокойней. Ресурсы организма – не нефть, могут и закончиться. Хотя сил вроде прибавилось. Или это адреналин?

В конце коридора снова лестница, ступени уходят вверх. Поднимаюсь осторожно: половина маршей разрушена, часть ступеней обвалилась. Иду, прижимаясь к стене. Ладони потеют: одно неверное движение – и полечу вниз. Лететь пришлось бы этажа три.

Древнейший анекдот, но сейчас как никогда актуален:

«Чем отличается падение с первого этажа от падения с пятого?

С первого сначала «бум», а потом «аааааааааа».

А с пятого сначала «АААААААА», а потом «бум»».

Ни того, ни другого не хотелось.

За этими размышлениями я выбрался на крышу. На дворе вечер, солнце село, но еще чуть-чуть отсвечивало.

Подобравшись к краю, взглянул вниз.

А замок-то жилой: блики факелов пляшут на земле.

Я впился пальцами в кладку, расставил ноги пошире, чтобы не свалиться. Со стены твердыня казалась меньше, а сейчас вижу – площадь внушительная. Видимо, поэтому меня пока не нашли, да и с теми двумя столкнулся случайно.

Начался дождь.

Так и брякнуться недолго, пора обратно.

Быстро перебирая конечностями, я со скоростью стремительной улитки втянул свое бренное тело обратно в замок.

Затяжной подъем по ступеням сменился не менее долгим спуском.

Вернувшись в тот же коридор, я направился в сторону, противоположную той, откуда пришел.

Через разбитые окна проникал свет – передвигаться помогало. Но даже в пустых комнатах шанс на что-то напороться и выдать себя оставался всегда, и я это учитывал. Попутно исследовал новую часть замка.

В одной из комнат наткнулся на битый глиняный горшок. Повертел в руках, осмотрел, надеясь увидеть знакомую роспись – и что всё это сон.

Но нет.

Внутренний голос издевался:

«Какая роспись? Горшок-то ночной был, точно тебе говорю».

Чертыхнувшись, хотел запустить горшком в стену, но вовремя спохватился.

Блин, чуть местных удобрений не надышался.

В некоторых помещениях крыша протекала, вода пробиралась по стенам. За время блужданий мне попалась баклажка непонятного назначения – я приспособил ее под сбор воды. Набрав немного, попробовал на вкус. Вода как вода, пить вроде можно. Прямо отлегло – от жажды лапти в угол не поставлю.

Заглянул в очередной проем: в дальнем углу заметил странный след на стене. Будто когда-то висела картина или что-то в этом роде.

Стена как стена. Всматривался до боли в глазах, пытаясь понять, что же зацепило.

Ветер... Из-под кладки дует ветер!

Я обнаружил тайник!

Это подстегнуло – усталость и голод отступили. Надавил на камень плечом.

«Ага, ты еще ручку поищи», – не унимался внутренний голос.

«Критикуешь – предлагай».

«Так, Денис, по логике вещей должен быть особый камень. На него нужно нажать, и проход откроется».

«И где?»

Закончив диалог с собой, я начал тыкать во все камни подряд. Как ни странно, один поддался. Нажал сильнее – утопил его в стену.

Щелк!

Будто сработал замок…

Дверь-то приоткрылась.

Толкнул – и очутился в темной комнате, куда свет не проникал совсем.

Чиркнул зажигалкой: в свете пламени разглядел, что отсюда ведут два лаза.

Потолок низкий. Мебели никакой. Оборачиваюсь к выходу – засов простейший, можно смело запираться.

Передвигаться по туннелю можно только вприсядку или ползком. Видимо, хоббиты существуют. А что, если Толкин бывал здесь? Да нет, бред.

Прополз по правому рукаву и наткнулся на обрыв. Пол разрушен, внизу в темноте ничего не разглядеть.

Даже развернуться негде.

Обратно – задницей вперед и по зеркалам, как говорил мой инструктор по вождению.

Выкарабкавшись из правого лаза, сразу полез в левый – надо же убедиться, что ночью никто не нагрянет. Протиснулся немного и уперся в стену. Сверху оставалось пространство, и, изогнувшись, как гимнаст (в моем случае давно завязавший с карьерой), я встал в полный рост. На этом всё. Ни рукой, ни ногой – проход слишком узок.

Как же теперь обратно вползти? Кое-как извернувшись, двигая телесами, как гусеница, спешащая стать бабочкой, я, ругаясь вполголоса, почти без травм вернулся в комнату.

Новое логово относительно безопасно, можно выдохнуть.

Почти без сил рухнул на пол и заснул.

Спал вполглаза.

Ночью сквозь сон доносились звуки. Будто обитатели замка нашептывали что-то.

Проснулся утром бодрым, отдохнувшим. Первым делом подумал: неплохо бы изучить остальную территорию. Если ходов много, по ним можно незаметно пробираться дальше, скрываясь от тварей.

Эти существа похожи на гоблинов из кино – тех, что всплывали в памяти. А что, если кто-то из режиссеров тоже побывал в такой переделке? Может, и у меня есть шанс выбраться?

Чтобы выжить, надо решить с едой. Ночлег и укрытие есть, теперь – провизия. В первый раз на стене я видел птиц. Можно попробовать поймать. Кожа да кости, конечно, но белки и жиры получу.

Нажал на запорный механизм.

Щелчок.

Дверь убежища отворилась почти неслышно.

Осторожно выглянул.

Тихо и пусто.

Закрыв тайник, прошел через проем в коридор, прислушался.

Все спокойно.

До лестницы добрался быстро, и минут через двадцать был на крыше.

Присмотрел место, где пернатых больше всего, решил достать их камнем. Подобрав подходящий булыжник, начал осторожно подкрадываться.

Птицы косили на меня глазом, но улетать пока не пытались.

Карабас-Барабас, пообедаю сейчас. Присказка из мультфильма пришлась кстати.

Гули-гули, птички, главное – не улетайте.

Почти вышел на дистанцию броска, отвел руку, только приготовился кинуть… как вдалеке раздался звук горна.

Что за фигня?

Булыжник едва не выпал из пальцев. С охоты вернулись?

Осторожно выглянул за зубцы, чтобы не спалиться.

Скорее всего, я в запасном крыле, а основные укрепления в стороне. Наверное, потому и не нашли. Внизу – небольшая площадь перед воротами.

Рог протрубил еще раз, совсем близко, и во внутренний двор потянулись люди.

ЛЮДИ.

Я чуть не закричал. Уже собрался встать и помахать им, но вовремя остановился – осторожность взяла верх.

За пленниками шли конвоиры. Зеленые уродцы.

Людей навскидку тридцать-пятьдесят, тварей – значительно больше. Они покрикивали, пинали невольников, подгоняли копьями.

Да это же…

Картина начала складываться. Люди для них добыча, не больше.

Гоблинов во дворе все прибывало. Из построек выходили новые группы: смеялись, тыкали дрекольем в пленных, ржали каждый раз, когда текла кровь.

Похоже, замок для них вроде дома. Захватили, перебили жителей, хозяйничают. Вон тот, у ворот, – командир: одет получше, оружие нормальное, его слушаются. Иерархия первобытного племени. Щурятся от солнца, опускают головы. Не любят света – значит, живут в подземельях. Немного отлегло: раз так, наверх сунутся нескоро. И меня найдут нескоро.

Твари встали в широкий круг. Невольников начали выводить на середину. По одному.

На каждого – трое вооруженных.

Я-то завалил двоих, но там сыграли неожиданность и теснота коридора. А тут, на открытом, у бедолаг не было ни единого шанса.

Гоблины налетали с трех сторон разом, с диким гортанным воем. Один бил в голову, второй подрезал ноги, третий метил в живот.

Так на арене легли пятеро.

А те, что стояли в кругу, брезгливо отпинывали подползающих, иногда тыкали копьем под ребра. Развлекались.

И тут вывели довольно рослого, крепкого такого мужика. Видно, что не робкого десятка.

Когда зеленые ринулись, он в прыжке распластался над землей, ушел от копья и кувырком встал за спиной у одного из них. Подхватил выпавшее древко, мгновенно метнул во второго. Копье пробило гоблина насквозь. Тот заверещал, рухнул, засучил ногами, будто хотел вытолкнуть дерево из кишок. Черная кровь плеснула на камень.

Толпа смолкла.

Красава.

Я чуть вслух не завопил.

Мужик еще искал взглядом третьего, когда в него со всех сторон полетели копья. Десяток разом.

Его пронзило насквозь.

Он сделал пару шагов на заплетающихся ногах, начал клониться вперед. Концы копий уперлись в землю – и мужик, сделав последний вдох, так и остался стоять.

Непобежденным.

И не вовремя, совсем не вовремя, в голове всплыл мой же урок. Колизей. Гладиаторы. «Хлеба и зрелищ». Я рассказывал это тридцать раз, у доски, под зевки с задних парт. Говорил: вот так выглядит цивилизация, которая разучилась видеть в человеке человека.

Гоблины засуетились, вожак кивнул, и половину оставшихся людей просто прирезали, не дав даже пикнуть. Выживших загнали куда-то в замок, а трупы так и остались лежать под усиливающимся дождем.

«Сволочи, уроды, мрази, – я сквозь зубы цедил каждое слово. – Ублюдки, скоты. Не дали честного поединка».

«Какой поединок, Денис? Ты о чем? – встрял в монолог внутренний голос. – Это же животные».

«Нет, эти хуже животных. Убивают просто так, не оставляя шанса. Мрази, конченые мрази!»

Дождь уже вовсю разошелся и хлестал по плечам словно плетьми, но даже холодные струи не могли остудить бурю эмоций внутри.

«Таких только убивать. Уничтожать, не жалея сил. Либо я, либо они».

Я отвернулся от внутреннего двора и пополз в убежище. Нужно было подумать.

***

В каморке сел на корточки, привалился спиной к холодному камню. Есть не хотелось. Пить тоже. В голове крутилось одно – как стоял тот мужик. Стоя мертвый. И куда увели остальных.

Но чтобы помочь, я должен сначала выжить сам. А для этого нужно пропитание…

Вода у меня есть. Еду добуду, те же птицы сгодятся. Костер можно развести прямо тут – потайные ходы потянут дым, как вытяжка. Надо изучить лабиринт, все ближайшие коридоры, наметить, куда бежать, если что. А «если что» тут случается каждые пять минут.

И нужно оружие. Нормальное. Потому что биться придется, и биться насмерть.

Эх, мне бы пару метательных ножей. С армии равных мне в метании не было – Максу в яблоко на голове с десяти метров клал. Метал все: ножи, вилки, топоры, гвозди. Второе мое хобби после ковки.

За этими мыслями сам не заметил, как вырубился.

Резко открыл глаза – будто внутри щелкнул будильник.

Рядом кто-то стоит.

Друзей здесь нет.

Армейские рефлексы работают безотказно – бью острием факела наотмашь.

Но железяка со свистом проходит сквозь силуэт и врезается в стену.

Звон удара по камню оглушил, аж уши заложило.

– Они услышат. Не все. Но кто-то – услышит, – голос шелестящий, как ветер в сухой листве.

Передо мной висел старик. Точнее, то, что от него осталось. Полупрозрачный, синеватый, края тела таяли и собирались заново – дым, который не определился, дым он или человек.

А-А-А-А-А-А-А-А!

Я не заорал вслух, но старик все-таки качнулся:

– Тише. – Он не повысил голос, но звук вошел под кожу. – Заорешь – придут. Оно тебе надо?

Твою мать... Только привидений не хватало.

Гоблины, призраки... Я когда-нибудь проснусь?!

Кажется, кукуха всё-таки покинула гнездо, и я теперь пациент дурки.

– Я в дурдоме, что ли?

– «Дурдом», – старик будто попробовал слово на вкус. – Не слышал такого. А я вообще не слышал новых слов лет триста. – Усмешка вышла усталой. – Знаешь, каково это – триста лет без единого нового слова? Я бы за нормальный разговор полцарства отдал. Да только царства у меня больше нет.

Я немного перевел дух. А он продолжил:

– Чувствую я, пришлый ты. Сила иного мира кроется в тебе. О, если бы я был жив... Я бы обязательно разгадал тайну твоего появления! Но как? В замке недоступна телепортация, если только не использовать портальные арки.

– Портальные арки? Телепортация? Я что, письмо из Хогвартса пропустил?

– Ты странно говоришь, чужеземец. Откуда ты?

– С Земли. Зовут Денисом. А ты кто такой? Жив или мертв?

– Ни жив, ни мертв. – Он качнулся ближе, и я ощутил холод. – Меня звали Арген Арельянский. Эти стены были моими. И земли под ними. Императоры ездили ко мне за советом – с дарами, не с пустыми руками. А сейчас я лишь субстанция, сгусток сознания, способный материализоваться силой воли. Мне давно пора было раствориться в эфире этого мира, но я всё еще здесь.

– Чего так? Страшно на тот свет?

– Нет, пришлый. Не страшно. Как Хранитель, я обязан передать свой дар и титул наследнику.

– С родственниками туговато?

– Дело не в них и не в детях. Их у меня было достаточно. Дело в духе Хранителя. У каждого существа есть проекция на тонких духовных линиях. Она и есть средоточие.

– А по-человечески?

Вместо ответа он поплыл к стене. Прямо сквозь – голова, плечи, и нет его. Из камня глухо донеслось:

– Иди за мной. Есть на что посмотреть. Раз уж ты теперь местный.

– Я никуда не… – но рука уже сама нашарила зажигалку.

Любопытство. Будь оно проклято.

Лаз, который вчера упирался в тупик, больше не упирался – камень в торце был сдвинут. Когда успел? Я протиснулся, ворча сквозь зубы, и вывалился…

В зал.

Огромный, колонны уходят в темноту на три моих роста. Зажигалка выхватывала куски: осыпавшаяся в труху лепнина, мозаика на полу с выломанными камнями, скелет люстры на ржавой цепи. И пыль. Тот же серый саван, что и везде.

И множество костей.

Человеческих…

– Ты видел игру лицедеев? Здесь то же самое. Можно менять тысячу масок, но суть остается одной. Вот почему я задержался. Я смотрю, как эти твари оскверняют всё, что создавалось веками. Они топчут своими грязными лапами бесценные артефакты, даже не понимая их сути. Триста лет я наблюдаю этот кошмар и мечтаю о возрождении величия моего дома. До этого дня я не встречал человека с нужной духовной проекцией.

Он помолчал и добавил:

– И тут появился ты.

– Спасибо, я старался.

– Это не похвала. Это шанс. Мой и твой.

Он поднял руку – если это была рука. С пальцев сорвался синий луч и вошел мне в грудь.

Я отшатнулся, впечатался лопатками в колонну. Но боли не было. Наоборот… Тепло. Сила. Энергия? Что-то мягкое, тягучее растекалось по венам, и на самом дне его я вдруг узнал…

То самое. После гоблинов в коридоре. Когда стоял над двумя трупами, и что-то теплое колыхнулось в груди, а я списал на адреналин.

– Да, – качнул головой Арген. – Ты убил двоих. И забрал кусок их силы. Тут все так устроено, человек: сила берется из боя. Из смерти врага. Другого пути нет.

– А сейчас ты что в меня влил?

– Сердце замка. – Он смотрел, как синий свет тает под моими ребрами. – Я не могу передать тебе все знания, ведь я лишь отголосок, но могу даровать магию этого замка. Этот артефакт собирали ценой человеческих жизней, ему не было цены. Я берег его триста лет – последнее, что у меня оставалось. Теперь его сила внутри тебя.

– Какая еще сила? Какой артефакт? Нормально можешь говорить?!

Призрак шагнул вплотную. Холодные пальцы легли на виски – и мир вывернулся наизнанку.

Образы понеслись вихрем.

Вот я рублюсь в приставку. Вот тяну полосу в кузне, искры в лицо. Снова игра, снова металл, школьная доска, Макс с яблоком на башке. Он листал меня, как книгу, не спрашивая разрешения.

Под черепом будто завелись черви. Боль накатывала волнами, все мышцы свело, я оцепенел и не мог шевельнуться.