Читать книгу "Идеальный мир для кузнеца"

Наконец, Арген убрал руки.

– Хм, вот оно что. Человек Земли. Ремесленник, кузнец. Ты не воин.

– Разочарован?

– Наоборот. Я вижу потенциал. В тебе спит дар магии, хоть и придется многому научиться. Развивай мастерство кузнеца, расти духовно, и тогда ты точно сможешь.

– Смогу что? Как развиваться?

Призрак поплыл от меня медленно вверх, на ходу произнося:

– Замок огромен. Многие его тайны скрыты. Тебе предстоит изучить всё. Отныне ты – Хранитель. Очисти замок, и только тогда обретешь свободу.

– Ты рехнулся?! Какой Хранитель? Я ничего не просил! Мне домой надо! Что будет, если я откажусь?

Он застыл:

– Тогда останешься тут. Как я. Только тебе и призраком стоять не дадут – сожрут. Свобода здесь одна, человек. Сквозь кровь. Других дверей нет. Дары раскроются постепенно. Прислушивайся к себе. Чувствуешь внутренний огонь?

Я хотел рявкнуть: «Да идите вы в задницу с вашим Хранителем!» – но осекся.

Передо мной развернулась огромная трехмерная полупрозрачная карта прямо в воздухе. Вот мой лаз. Каморка. Тронный зал, в котором стою. Ходы ветвились и уползали в темноту, этаж за этажом. Где-то вдалеке тлели красные точки – много, гроздьями. А внизу, широким пятном, – двор. Арена. Та самая, где час назад убивали людей.

Я видел весь замок, как на ладони.

Живая карта.

– Это что… – выдохнул. – Это ж прям как в «Героях». Я что, в игру попал?

– Не игра. – Голос Аргена уже истончался, силуэт расходился дымом. – Путь. И он будет пореальнее всего, что с тобой было. Красные – враги. Учись смотреть. Учись бить. Ты справишься. Я ВИЖУ ТЕБЯ.

Он почти растаял. Последнее долетело уже отовсюду и ниоткуда, тихим эхом:

– Благо… дарю…

Тишина. Только дождь шуршал где-то наверху, сквозь дыры в крыше.

– Охрененный подгон, – только и успел выдохнуть я, прежде чем отключиться.

Глава 4

Проснулся с головной болью.

Опять.

Это когда-то прекратится? После переноса было чувство, будто я бухал неделю без передыху. Сегодня – иначе. Голова болела по-особенному, непривычно. Но терпимо.

Так, а что там у нас было вчера?

Ага. Имел честь побеседовать с занятным типом, который материализуется, где вздумается, – призраком бывшего хозяина замка, Аргеном. Втирал он какую-то дичь: про духовную силу помню, про дары, что он мне всучил. И в башке моей покопался, походу.

Это что, встречи с моими подругами он тоже видел?

«Это фиаско, братан», – внутренний голос тут как тут.

«А что, суровая правда жизни, все по Фрейду».

«Ну конечно, кто бы сомневался, ты всегда найдешь себе оправдание, – прям издевается. – Преобладание базовых инстинктов над духовной составляющей».

Я отбросил лишние мысли и постарался сосредоточиться на вчерашней встрече.

Это не сон и не бред. Я уже понял. Призрак не привиделся.

Прислушиваюсь к себе. Кроме боли – чувство, будто мозг распух и давит на череп.

Прикрываю глаза, чтобы оглядеться, – и передо мной разворачивается трехмерная карта замка. Стоит подумать о какой-нибудь комнате – она тут же встает перед глазами.

Я вижу тайные лазы, которые уходят от моего логова. Вижу тронный зал.

«Это что, я теперь могу перенестись мыслью в любую комнату?»

«Больше тебе скажу, даже в спальню».

«Ахах, это интересно».

«Жаль только, что в замке не живут люди».

«Зато здесь живут те, кого мне надо уничтожить. И такая плюшка в виде магического зрения мне очень даже нравится».

Пытаюсь понять, как это работает. Вижу явно не глазами. Скорее обзор прямо в голове – и заодно чутье на чужое присутствие.

Так, рядом с тронным залом – коридор, где я завалил двух гоблинов, попробую попасть туда.

Сосредоточился.

Внутренний глаз сфокусировался на тронном зале и поплыл дальше. Как в игре – все от первого лица. Вот коридор. Пусто, никого. А на месте, где валялись трупы гоблинов, осталось легкое свечение.

Может, это след их жизненной силы?

«Конечно, жизненная сила», – внутренний голос поддакивает. – «Интересно, а кто помог с ней расстаться?»

«Блин, хорош, они напали первыми».

«Именно поэтому ты и раскроил им головы».

«Так было нужно, я защищался».

Отголоски совести все еще призывают меня к ответу.

Откуда-то долетает шум. На самом краю слышимости. Стоило подумать – карта отъехала, показала замок целиком. В коридоре на моем этаже замаячили две зеленоватые точки.

Гоблины.

Видеть не видел, но чувствовал. Знал, что эти точки – гоблины: карта сама подсказывала. Может, потому что зеленые?

Ползают недалеко. Обнаружат – мне край. Хотя спрятался я неплохо: дорогу к логову размел от пыли, чтоб свежих следов не видать. Но запах… запах никуда не денешь.

«А нюх как у собаки, а глаз как у орла», – снова слова из мультика детства.

Если они пройдут мимо меня и почувствуют легкий утонченный аромат немытого тела после трех дней беготни...

Ммм, думаю, сначала слезы брызнут из их глаз от счастья, что нашли, а потом, отдышавшись, ломанутся опять меня убивать.

Работаем на опережение, тем более призрак говорил: забирая жизнь другого, ты забираешь его силу.

Выйдя в коридор, я двинулся навстречу гоблинам. Идти прямо на врага – мысль, конечно, идиотская. Но азарт от предстоящей схватки перекрывал здравый смысл. Как вспомню тех людей на арене – так просто перемыкает. Если бы я мог спасти хоть одного. Да только ни оружия тогда не было, ни сил. А вот теперь – другое дело.

Есть, конечно, примеры из истории, когда и один в поле воин. Как Гораций Коклес – римлянин, сдерживавший армию этрусков в десять тысяч человек. Но он там мост разрушил. У меня моста не было, пришлось пока повременить с разносом в клочья армии гоблинов. А ушатать двоих-троих я мог – и еще как.

Шел осторожно, сверяясь с картой в голове. Гоблины должны быть за следующим поворотом.

«И что? Так и пойдешь со своей подставкой?»

«Так и пойду», – мысленно ответил я себе.

«Хорошая подставка, надо отдать должное кузнецу».

«Зеленые особым интеллектом не обременены, может, внаглую?»

«Почему бы и нет?»

«Ну, нет, так нет», – хохотнул я про себя и вышел из-за поворота.

Гоблины заметили меня не сразу – увлеклись своим попискивающим разговором.

– Эй, ублюдки, what are you doing now? – выдал я вслух.

«Ты серьезно думаешь, что они знают английский?» – тут же отозвался внутренний голос.

«Ну мало ли, вдруг они в школе учили».

Гоблины громко заорали и кинулись на меня.

Я быстро отбежал за угол, прижался к стене и замер в ожидании.

Карта работала как надо. Воочию я их не видел, но точки уверенно ползли к повороту. Дождавшись, пока враги подойдут вплотную, я вслепую рубанул на уровне головы – и угодил острием прямо в глаз. Кровь брызнула на лицо, потекла по руке. Гоблин хрипнул напоследок и тяжелым мешком осел на пол. Мой клевец – бывшая подставка под факел – намертво застрял в черепе и рухнул вниз вместе с ним.

Как говорил капитан, инструктор по рукопашке в армии: «Запомните, солдаты, для того чтобы вступить в рукопашную на кулаках, боец должен потерять автомат, нож, саперную лопатку и на чистой земле, где не растет ни одного дерева, не лежит ни одной палки и камня, встретить такого же раздолбая».

У меня выбора не было, и чисто на автомате, рефлекторно, я зарядил второму гоблину с ноги прямо в «душу».

Его как ветром сдуло. Он изогнулся в воздухе, шлепнулся на спину, неловко подвернув ногу.

Копье отлетело.

Я шагнул к нему с намереньем свернуть шею.

Гоблин охренел от такого расклада, и это знатно прибавило ему прыти. Не успел я дотянуться, как тот подскочил и побежал по коридору, истошно вереща что-то неразборчивое.

Гнаться без толку: улепетывает, гад, любо-дорого.

Я осмотрелся.

В чем-то призрак прав – воин из меня никакой. Зато кузнец я знатный. Реконструкторы в очередь стояли за моими клинками, а это о чем-то да говорит. Ну и на досуге я учился владеть всем, что ковал: не зная, как оружие работает, путного не выкуешь.

И вот что-что, а метательное оружие я любил.

На глаза попалось гоблинское копье – кривое, косое, но пойдет.

Взвесил в руке, почувствовал баланс.

Бросок!

Копье летело как в слоу мо, то есть в замедленной съемке. Медленно вращаясь вокруг своей оси, наконечник стремился к цели. Я уже видел, как он пронзает спину гоблина. Но кривое древко изменило траекторию, и оружие воткнулось в ногу, на которую тот прихрамывал.

Он падает, словно ему поставили подножку, и, не переставая визжать, начинает ползти, пытаясь скрыться.

«Как худая баба на базаре, та и то тише орет, – подытожил внутренний голос. – Пора его кончать».

Догнав врага, я сдавил ему шею до хруста. Гоблин захрипел, перестав верещать, его глаза полезли из орбит.

«Ну не тут же их оставлять, спалишь убежище».

«Там вроде с другой стороны стены пропасть была?»

«Вот туда и скинь: и птиц накормишь, и следов не оставишь».

«М-да, сильно ты, Денис, изменился за последнее время».

Не отпуская шею, потащил гоблина к лестнице на стену. По пути прихватил второго, уже мертвого. Удивился, до чего легко они тащились – возросшая сила давала о себе знать. И все же подъем по крутым ступеням с двумя телами заставил попотеть.

Вид открывался потрясающий. С обратной стороны замка были почти отвесные скалы, внизу заканчивающиеся россыпью огромных валунов, дальше не разглядеть. Сбросив тела вниз, я слегка удивился, услышав вдруг слабый крик. Задушенный, что ли, живой был? А, все равно – после удара о камни звук оборвался.

Ну вот и отлично. Следы убрал, теперь если и будут разлагаться, то вони на весь замок не предвидится.

Я отправился обратно – не бросать же оружие, хоть и дрянное.

Подобрав копья, понимаю: их надо припрятать. Да и место менять пора. Нынешнее становится небезопасным.

Углубляюсь в карту. Недалеко от логова – отдельное крыло. Точек ноль, значит, и зеленые туда не суются. Самая дальняя комната вдобавок прикрыта другой – если что, отходить удобно.

Ну, пошли, Денис. Правда, через каждые десять метров приходится сверяться с картой: дальше двадцати я пока не чую.

Вдруг в голове появляется множество красных точек. Машинально вскидываю копье.

Блин, это птицы, походу, судя по хаотичному передвижению.

Ну вот, и столовая недалеко, а то уже кишка кишке бьет по башке.

Минут через тридцать дошел. Комната просторная, прикрыта общим выходом в коридоры. Целых шесть – уйти можно легко и непринужденно.

В облюбованном помещении ни одного окна, вход только один. Это мне на руку.

Эх, помыться не мешало бы. Но ванны тут, конечно, нет.

Зато нашлось подобие камина – как я определил сперва на глаз, а потом и на вкус. Золу ни с чем не перепутаешь.

Собрав щепу и труху от ближайших дверей, развел огонь. Дым уходил вверх и, по идее, таял незаметно – на улице снова лило как из ведра.

Выждал минут сорок.

Тишина, карта тоже молчала.

А теперь – в душ.

Вышел на стену прямо в одежде, сорвал пучок жесткой травы и принялся остервенело оттирать грязь под дождем. Затем скинул все с себя и с огромным удовольствием подставил разгоряченное тело под студеные струи. Радует, что теперь есть где согреться и просушиться.

Вместе с грязью с меня словно смывалось что-то лишнее. То, что совершенно не нужно в этом новом мире.

Вернувшись, развесил вещи у очага, сам уселся рядом. На улице продрог, но терпимо – сказались годы закалки.

Помнится бывало: зима, мороз за тридцатник. Только отковал заготовку, употел насквозь. Выскакиваю в безрукавке на крыльцо, скидываю ее прямиком в сугроб и с великим удовольствием растираюсь пушистым снегом. Мимо шли две девчонки: сперва уставились в шоке, затем прыснули. Типа, совсем мужик из ума выжил. А вот, поди ж ты, пригодилось.

Подкинул гнилушек в камин, однако сильно растапливать не рискнул. Как говорится: береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет. Одежда слегка схватилась, решил досушивать прямо на себе.

Пока грелся, вертел гоблинское копье. Такой кустарщины в жизни не видал. Древко – свежесрубленная ветка. Наконечник из кривого сырца, кое-как отбитого камнем. Метать эту дрянь, как я уже понял, без толку. И колоть в ближнем бою не вариант – все равно что палить из винтовки со стволом, загнутым вправо градусов на тридцать.

Может, они косоглазые? Как в старом анекдоте, где муж думал, что косая жена ему подмигивает.

Эта мысль меня развеселила. Сон как рукой сняло. А может, сказывался подарок призрака? Кто теперь разберет. Вдруг чужая сила перешла ко мне после убийства тех двоих? Словно энергетика хлебнул. Хотя сроду эту химию не любил – проняло в юности, когда увидел на складе просроченный ящик с прожженными до дыр алюминиевыми донцами. Но сейчас любой прилив бодрости жизненно необходим.

За мыслями не заметил рассвета. Уже утро, а я третий день маковой росинки во рту не держал.

«Сколько там человек может вытянуть без еды? Месяц?»

«Ты сдохнешь через пару недель», – «обрадовал» внутренний голос.

«Пора на охоту».

Выходить не страшно. За ночь пару раз трубил рог – видимо, приволокли новых пленников. Но звук доносился из противоположного крыла замка. Карта молчала, не показывая никакого движения поблизости.

«Если в ближайшее время не поем, на саму охоту сил не останется».

«Давай, Дениска, давай. Это тебе не двадцать первый век. Шевели булками».

«Так точно, товарищ Внутренний Голос».

Комната с недавно замеченными красными точками находилась неподалеку. На перекрестке свернул во второй правый проход. Сверяясь с картой, отсчитал шагами метров пятьдесят и замер за пару метров до входа в местный птичник.

Загрохочешь ботинками – и дичь спугнешь, и гоблинов созовешь. Двинулся тише, крадучись подобрался к проему. Осторожно заглянул. На обломке кладки сидели твари, лишь отдаленно похожие на птиц.

Настоящая смесь бульдога с носорогом. Точнее мини-птеродактиля с акулой... Длинные острые клювы усеяны внутри множеством щучьих зубов. Перья облезлые, местами стертые до голой кожи. В воздухе эта напасть держалась за счет кожистых перепонок. Длинные лапы венчали три толстых когтя – каждый больше пальца взрослого мужика.

Добыча так себе. Но выбирать не приходится.

Метнул копье – больше, чтоб шугануть стаю, а в суматохе сцапать и придавить хоть одну. Надеяться на точный бросок такой кривой палкой – глупо.

Твою ж…

Я ждал чего угодно, только не этого.

Облезлые твари даже не дернулись – синхронно повернули головы и уставились на меня, будто я им денег задолжал. Самая крупная гаркнула что-то из репертуара отечественной попсы, и вся стая ринулась в атаку, грозно щелкая клювами.

С перепугу я изловчился перехватить первую подлетевшую бестию за ногу и принялся отмахиваться ею от товарок. Быстро смекнул, что проигрываю вчистую, швырнул живую дубинку в морду ближайшей – и поступил как истинный благородный пират: дал деру.

Отсидевшись в укрытии с полчаса, на цыпочках поплелся обратно. Жрать хотелось невыносимо.

Птицы исчезли, оставив мне лишь полуобглоданный скелет своего нерасторопного собрата.

Эх, а вот это обидно...

Забрав жалкие объедки, вернулся в берлогу и решил поджарить остатки плоти на углях.

Пока глодал кости, накатила глухая тоска. Вот до чего докатился. Уважаемый человек, учитель, мастер-кузнец, оружейник... Сидишь теперь в пыльной норе и обсасываешь костяшки непонятного мутанта.

Впрочем, толика мяса там нашлась.

Червячка заморил – и настроение слегка поползло вверх.

Собрал немного дождевой воды, запил ужин. Тут же начало клонить в сон.

«А как же теория насчет энергии?» – снова прорезался внутренний голос.

«Какая такая теория?»

«Ну как же: уничтожаешь врага – забираешь его духовную силу. Арген же говорил».

«Надо же, еще и имя его запомнил. И что?»

«Не тупи. Может, проверим?»

«А ведь годная мысль».

Я встрепенулся. Можно побродить по коридорам, разведать обстановку, а заодно поискать приключений на пятую точку.

На улице стемнело, но кромешная тьма мне не грозила: в сумраке замка глаза легко различали препятствия. Шел и вслушивался – в себя и в каждый шорох. Пока тихо. Один раз наткнулся на кучку гоблинов, но те дрыхли. Сквозь стены я их не видел – зато четко видел на карте. Подбираться не рискнул. Еще пару раз карта высвечивала мелкие отряды, тоже спящие. С ними мне было не совладать.

Уже на обратном пути на самом краю карты загорелась точка. Одинокая.

Это шанс.

Я ускорил шаг, насколько позволяла обстановка. Заметив, что точка приближается, сбавил темп и пошел крадучись.

Из-за поворота на стены легли неверные блики факела. Вражина засел там.

Осторожно выглянув, заметил гоблина. Уродец сидел на корточках перед стеной и сосредоточенно в ней ковырялся. Вчерашний день потерял? С чего бы ему шататься здесь обособленно? Подозрительно.

Пока подбирался, рассматривал его: поковырявшись в стене, гоблин стал облизывать стену.

Чем бы он стал заниматься со стеной дальше, узнать мне было не суждено: я метнул это несуразное копье.

Все по классике: вместо того чтобы пронзить жертву точно между лопаток, древко вильнуло в полете и намертво вонзилось гоблину прямо в зад. Аккурат в правую ягодицу.

Если он сейчас заорет – мне трындец.

Одним прыжком покрываю последний метр и обрушиваюсь на врага. С ходу долблю его подставкой, не выпуская из рук, – славная вышла дубинка. Лупил с остервенением. Будто в этом жалком гоблине сошлось все мировое зло. Тварь давно испустила дух, а я все месил его голову в кровавую кашу.

Наконец отвалился в сторону.

Оглядел себя: весь в крови.

Зато в тело словно воткнули шнур мощного зарядника: усталость исчезла.

Магия работает, черт возьми.

Теперь можно подумать.

Та-а-ак, и что же он тут забыл и чего ковырялся? В свете факела заметил отходящий от стены камень. Вытащил блок, а там в нише таились две монетки. Одна похожа на половину земной, цветом отдавая в золото. Вторая ромбическая, явное серебро. Без местной экспертизы точнее их ценность не определить.

С добычей я вернулся в комнату. Уселся у огня и задумался.

«Да, Денис, есть черные археологи, есть белые, а ты красный. Ради монет жизнь загубил», – упрекнул я себя.

«Я должен уничтожать этих тварей. И чем больше, тем лучше».

«Хотел ли ты такой жизни?»

«Точно нет».

«Может, сдашься?»

«Ни за что».

Буду биться до конца.

Я никогда не опускал руки, что бы ни происходило. Не сдамся и теперь! А если уж суждено сложить здесь голову, прихвачу с собой как можно больше этих тварей.

Я потянулся к очагу, чтобы поправить поленья и подпалить солому для растопки. Неожиданно с пальцев сорвался сноп искр, и сухая трава мгновенно занялась ярким пламенем.

Я резко отшатнулся.

Ни хрена себе!

Вот это поворот... Прямо из рук искры сыплются!

Я ошарашенно смотрел на свои ладони. Вот это подарочек. Внутренний огонь... Призрак говорил об этом… Я решил, что это метафора, а вон оно что…

Осмотрел кисть.

Надо же, совершенно целая. А я уж испугался, что спалил кожу до костей.

С таким козырем в рукаве выжить куда проще.

Прав оказался маг: чем больше убиваешь, тем быстрее растет твоя собственная сила.

Плохо это или хорошо – пока не знаю. Но конкретно в моем положении любая магия – это шанс. Как бы мрачно это ни звучало.

Глава 5

Сколько я так просидел – не знаю. Смотрел на огонь в камине, огонь поглядывал на меня.

Искры из руки…

Я повелитель огня.

Вот это ништяк – теперь могу разводить горн без всяких зажигалок.

Просидел пару часов, запуская искры.

Как правильно назвать этот процесс, еще не придумал. После того, как получилось поджечь солому, на сколько хватит сил?

Я концентрировал волю и запускал искры в огонь, тот разгорался ярче. Искры были катализатором, который раскрывал всю силу огня.

Один раз пыхнуло так, что чуть не сожгло мне брови…

Парнем я рос любознательным, а дед был заядлым охотником. Решил я подрезать у него пороха, для проведения эксперимента. Дело было нехитрое, но довольно опасное. Если бы дед спалил, как я реквизирую банку с порохом, вломил бы мне по первое число.

Насыпав приличную горку пороха, сделал дорожку к ней. В предвкушении зрелища я чиркнул зажигалкой… Доля секунды понадобилась, чтобы охренеть. Порох сгорел, а с ним сгорели и мои брови, ресницы и едва пробивающиеся усы.

Так что с искрами надо разобраться сразу…

Стрелял я в костер, если так можно выразиться. Стрелял по сторонам.

Пых.

Мох, лезущий по стене и на швах, занялся, и пламя весело побежало по стене – точь-в-точь змейка на «Нокии 3310». Хороший был телефон: и позвонить, и гвоздь забить, и от хулиганов отбиться.

Жарко стало..

Спалив мох на стене, стал проверять дальность работы.

Начал метров с двух.

Борщанул.

Никакого эффекта.

С расстояния сантиметров двадцать – тридцать мох загорался.

Прицельная дальность до тридцати сантиметров, вывод окончателен.

Запустил фейерверк раз двести триста.

А что, прикольно же.

Несколько часов прыгал по комнате, стрелял из рук, как Человек-паук, только огнем и не паук. Ресурс не иссяк. Часа на два действия рассчитывать можно. Главное – чтоб не подвел в самый неподходящий момент.

За изучением нового дара чуть не упустил главного.

Куда пропал внутренний голос?

«Ау? Ты где?»

«Тут я тут, что уже соскучился?»

Я выдохнул. Все норм, с ума не сошел – как и раньше, говорю сам с собой. Странно, может, но я так привык размышлять. Такой вот вариант нормы, за годы работы в кузне привык проговаривать порядок действий вслух. Вошло в привычку.

Я оттачивал мастерство огня. Это как с ковкой клинка. Делаешь попытку за попыткой, пробуешь разные сорта стали, свариваешь их, пока не добьешься своего – клинка, который и императору подарить не стыдно. Который с одинаковой легкостью и упавший волосок разрежет, и вражеский меч перерубит, не дав противнику ни шанса.

Надо навести порядок. Обжиться.

Решил проверить еще раз отходы и входы. Нашел странный лаз, в который я бы не проник, а вот кто-то мелкий смог бы.

Подпер его плитой. Она тут от стены сама отвалилась, тяжеленная, я еле допер. Прислонил так, чтоб, если кто снаружи толкнет, она с грохотом и поехала. Разбудит. Не защита, конечно, смех один. Но мне сейчас любой смех в плюс.

Еще раз прошелся по своей берлоге.

Из дыр тянуло холодом, сквозняк гулял понизу. Натолкал тряпья, что не пошло на лежанку, позатыкал щели как смог. Ноги у меня мерзнут вечно, еще с армии повелось, отлежал когда-то на холодной земле, с тех пор и пошло. Но зато болею редко.

Клевец заодно подточил, сколько вышло, об угол камня. Точило бы нормальное, совсем другой разговор, а так, на коленке, лишь бы не совсем тупой. С тупой железякой много не наработаешь. А эта подставка для факела мне тут и меч, и топор, и палица – все в одном. Привык к ней уже, как к родной, рука сама ложится.

С камином я провозился дольше всего, и он меня прям выбесил.

Дрова горят, а в комнате дым коромыслом и холод собачий. Я сперва решил – дрова сырые. Потом подумал на трубу. Сидел, щурился, кашлял, слезы текут… Минут пятнадцать, наверно, тупил, пока не дошло до меня очевидное: тяги нет. Воздух не идет, и весь сказ.

Ну вот это уже моя епархия. Я ж не только историю детям вдалбливал, я у горна полжизни отстоял. Без тяги горн – не горн, а чадилка. Полез в дымоход рукой, не достал, взял палку подлиннее от копья осталось. Там наверху наглухо засело что-то, не разобрать что, слежавшийся комок с костями вперемешку. Тыкал, тыкал, и вдруг – пошло. Сверху мне на голову ливануло трухи, я отплевался, обложил все матом, но тяга появилась. Огонь выпрямился, дым потянуло вверх.

Стало теплее. Вот и славно.

Лежанку сложил из того, что по углам валялось. Гоблины тут или кто раньше ошивались, даже не знаю. Шкуры драные, тряпье, прелая солома. Воняло от всего этого как от гоблинов, чем же еще. Перетряхнул, пыль повыбивал древком, навалил погуще, куртку сверху. Лег – спина не на голом камне, и спасибо. Я и на земле спал в свое время, не развалился. Полежал, в потолок потаращился. Темный, весь в копоти. У меня дома над кроватью трещина была, я ее годами разглядывал, форму наизусть знал. Чего вдруг про нее вспомнил – сам не пойму. Дурь всякая в голову лезет, когда тихо и делать нечего.

Пить захотелось.

А уж про жрать вообще молчу.

Чтоб отвлечься, достал монеты, повертел в пальцах от нечего делать. Одна желтая, другая белая, с ромбом. Золото, или нет – я не ювелир, не разберу. Дома бы оценщику знакомому показал... тьфу. Какой оценщик. Нет ни дома, ни оценщика, ни знакомого.

В животе заурчало так, что я уже всерьез боялся гоблинов приманить на этот концерт.

Что там на карте, ну-ка…

Оп-па, какая-то точка заметалась мелкая.

Я подобрался, выглянул из-за угла.

Крыса. Здоровая, с кошку, если не больше. Облезлая, хвост как веревка волочится. А тут стою, смотрю, и в голове одно: мясо.

«Серьезно, что ли?».

«А что, рябчиков подвезли?»

«Крысы в средневековье чуму разносили, алле, гараж, есть кто дома?»

Что ж, мысли здравые.

Крыса тем временем вылезла, обнюхала все и ускакала.

Ладно, придумаем что-то еще.

Как говорил… Хотя никто так не говорил, я первый скажу:

– Не крысой единой жив человек.

Пойду охотится теперь на гоблинов.

Карта в голове стала чем-то вроде шестого чувства. Я мониторил ее уже на автомате.

Четыре точки. Недалеко. На краю стены.

Можно попробовать разделать и сразу сила прибавится. Не еда, конечно, но все же энергия.

«Итак четверо гоблинов на стене. Может быть, исследуют территорию?»

«Ерунда какая, они тут живут. Ты же не исследуешь свой дом каждый день? Хотя от тебя можно ждать чего угодно.»

«Началось… Я не об этом. Теоретически могут выслеживать меня, а это значит только одно. Трындец вам, зеленые.»

Кстати, после того, как перенесся, внутренний голос стал отчетливее. Может духовная сила? Призрак про это говорил.

А был ли призрак?

Был и это не глюк.

Еще бы одного такого благодетеля.

Призраки призраками, а с материальными гоблинами надо разбираться. Но в лоб действовать не буду. Умный в гору не пойдет, умный гору… подорвет, разберет, прокопает тоннель и в любом случае доберется до противоположной стороны.

Лихим галопом я вышел недалеко от места дислокации зеленых.

Уродливые твари о чем-то оживленно трещали. Язык мне был непонятен, но по интонации – либо попойку обсуждают, либо баб, женщин то есть.

Хотя какие там у них женщины…

Гоблины верещали и с места не двигались. Я наблюдал за ними и по карте, и воочию. Надо их изучить.

Зная врага, ты уже наполовину победил. Однако и недооценивать противника не стоит.

Речь их напоминала скрип несмазанной телеги, в которой столетний дед полощет в стакане вставную челюсть, дергая за хвост бедную животину.

Пока я обдумывал и присматривался, один из зеленых отделился от группы.

Идет в мою сторону. Я отступил вглубь прохода, затаился в боковой нише. Идти ему оставалось метров двадцать.

Шарк. Шарк. Шарк.

Шаги все ближе. Меня начало потряхивать, прилив норадреналина готовил тело к бою.

Ну давай, еще чуть – чуть. Уже почти.

Когда до меня оставалось, пару метров, я рванул вперед.

Глаза гоблина расширились, рот приоткрылся для предостерегающего крика – да поздно. Пальцы сомкнулись на его шее, придавили связки до сипа. Другой рукой я прихватил его за плечо и резко дернул голову вбок и вверх. Будь на его месте человек – шею бы не свернул. Но эти твари помельче. Гоблин обмяк. Копье поползло из ослабевших рук – я подставил ногу, и оно, мягко стукнув по ботинку, осталось лежать.

Оставшиеся уроды в мою сторону не смотрят.

Что же делать?

Лучшая защита – нападение. Быстро перетащил уродца, привалил к сломанному зубцу. Будто приморился и сел вздремнуть. Копье вложил в руку – для достоверности.

Оставшаяся троица его отсутствие в итоге заметила. Стали возмущаться. Орут что – то типа: «сфигали там расселся, иди сюда собака сутулая».

Меня это тарахтенье прямо развеселило.

Я ждал пока они подойдут, стоя напротив зубца и укрывшись за выступом.

Пришлепали они и встали полукругом. По-прежнему верещат. Сейчас прекратим.

Нога взлетела, как хороший таран, и врезалась в спину среднего так, что тот, нелепо взмахнув ногами, перелетел за зубцы и скрылся за ними.

Можно кавер на песню Буйнова сочинить:

«Лица зеленые над пропастью кружатся.

С тихим шлепаньем на камушки ложатся.

От ноги моей не спрятаться, не скрыться.

Лица зеленые, скажите что вам….»

Дальше не придумал, не успел. Двое оставшихся удивленно повернулись ко мне. Вытаращились и попытались перейти к неприятным для меня действиям.

Вот уж хренушки.

Я схватил их за лица и почти без напряга оторвал от земли.

Сбросить вслед за первым?

А может лучше попробовать приобретенный магический навык?

Его величество эксперимент.

В лица гоблинам хлынул поток искр. Твари задергались, забились, выронили копья. Один вцепился мне в руку – оторвать ее от своей морды. Не тут-то было. Искры били и били, пока зеленые не обмякли. Скинув их следом за первым, я присел у зубца. Взгляд упал на того, что так и сидел у стены, будто искал утешения в стране Морфея.

Ругнувшись, поднял его и, не глядя, перебросил через край, даже не вставая с корточек. Шмякнуло так, будто упал он прямо на своих.

– Страйк.

Оглядел руки. Ничего. Ни ожогов, ни копоти – даже волоски не обуглились. Зато вонь горелого мяса стояла такая, что хоть прищепкой нос зажимай.

Запах, конечно, жесть…

Вот бы в баню сходить.

Кстати, тут же где-то рядом яма с водой была.

«И как я раньше не додумался помыться там?» Сам собой возник вопрос.

«Куда уж там, тебе бы только гоблинов поистреблять». Сам – собой возник ответ.

К бочке я шел в надежде, что вода не испарилась. И не прогадал. Выдолбленное в камне корыто, широкое, но мелкое – литров на двести.

Зачерпнул воды ладонями и с наслаждением плеснул себе в лицо.

М-м-м-м… Какая теплая и приятная вода.

На карте было пусто, и я с наслаждением намывался, плескался и отфыркивался, как большой лохматый пес.

После частичной помывки, собрал выпавшие с гоблинов трофеи, вернулся к себе.

Сел у огня.

Пора рассмотреть добычу.

Сегодня побогаче, чем у того у стенки.

С одного слетела сумка. Грубая, кое-как сшитая из сукна. Внутри – гоблинская снедь: что-то отдаленно мясное, сушеное, какие-то местные фрукты, если их так можно звать, и грибы. Мясо я сразу швырнул в огонь, туда же метил и грибы – есть чужие незнакомые грибы чистое безумие, – но, подумав, оставил их с фруктами. Припрятал в нишу над камином. Разбрасываться едой в моем положении глупо.

Что, больше ничего нету?

На всякий случай встряхнул сумку – и под ноги что-то выпало, неярко блеснув. Поднял: не то ожерелье, не то амулет. Из незнакомого минерала, грубой работы, нанизан то ли на звериную жилу, то ли… На что еще – думать не хотелось.

Безделушка какая – то, примитивное украшение.

И тут амулет попал в поле действия карты.

Охренеть.

На карте он издает слабое свечение. А когда смотрел на гоблинов раньше он не светился.

Спустя час размышлений, я понял.

Это же, походу, маячок. Или кнопка вызова подмоги – которую они и нажали. Так или иначе, средство связи: не объявятся эти четверо – пойдут искать. А вот это уже скверно.