Текст книги "Благородный жулик"

500 долларов – это была наша первая плата за аренду офиса и первый взнос за мебель. Больше 1500 долларов ушло на рекламу и штамповку документов и материалов, необходимых нам для работы. Оттербурри знал свое дело. – Каких-то там три месяца, – говорил он, – пролетят как одно мгновение. Нам бы продержаться этот срок, а там уж поймем, «Пан или пропал». По моим расчетам, за это время мы должны «заработать» 60 000 долларов. А после этого, все деньги в пояс, на поезд или на корабль, только, чур, мне нижнюю полку. А там, пускай, пресса о нас судачит и поливает грязью – какие мы подлые негодяи и мошенники. Пусть засвидетельствуют наше банкротство и растащат всю мебель – всё по косточкам.

Реклама сделала свое дело. Все еженедельники нашей необъятной Родины и, само собой разумеется, все ежедневные газеты, выпускаемые в Вашингтоне, растрепали по всему миру, что существует такая компания, где с вами на очень выгодных условиях заключат сделку.

– Дружище, – говорит мне Оттербурри, – так как ты у нас ответственный за рекламу, ты должен постараться, чтобы вместо рекламы фабрики, выпускающей сыр Лимбургер400400
  Лимбургер (нем. Limburger) – мягкий сыр из пастеризованного коровьего молока, отличается резким ароматом и интенсивным вкусом. Страна происхождения – Бельгия, широко распространен также в Австрии, Голландии и Германии. Цвет – нежно-сливочный, корочка съедобная, мягкая, жёлто-коричневая, иногда со следами белой плесени. Вырабатывается при помощи бактерий Brevibacterium linens. Вызревает от двух недель до трёх месяцев. Производится в виде кирпичиков весом по 200 или 500 грамм. В начале вызревания имеет нежный вкус, который со временем становится очень интенсивным. Употребляется с молодым картофелем, с чёрным хлебом и луком. Подходящие напитки: пиво, крепкое сухое красное вино, яблочный сидр.


[Закрыть], всё лето говорили только о нас. Ту игру, которую мы затеяли, мы проворачиваем здесь. В Нью-Йорке, Бруклине, Гарлеме. Здесь, везде в читальных залах люди должны видеть рекламу нашей компании. Наша мишень – простые обыватели, именно они читают о дорожных происшествиях, и, именно их интересует рубрика «Ответы на вопросы корреспондента» и статьи о уличных преступлениях: кражах и грабежах. Мы хотим, чтобы наша реклама была на виду у всех, чтобы её печатали самые серьезные и многотиражные газеты, те, которые выходят каждый день, в самых верхних столбцах, рядом с передовицами о радии и уране, и фотографиями девушек-фотомоделей.

Довольно быстро реклама начала работать и на наши счета стали поступать деньги. Дело набирало обороты. Бак не притворялся, что он очень занят, он действительно не мог головы поднять, его стол был завален извещениями о переводе денег, чеками и кипами зелененьких купюр. В наш офис стали ежедневно наведываться посетители, они покупали наши акции.

Особенно, хорошо продавались, те акции, которые стоили по 2 и 3 доллара, а вот те, которые стоили по 10, 25 и 50 долларов – продавались не очень, они уходили в малом количестве. Лысая и непокорная блестела черепушка Президента Эттербурри, излучая энтузиазм и некоторую ущербность, в то время, как полковник Текумсе Пикенс, грубый, но при этом обладающий репутацией царя Креза401401
  Крёз (др.-греч. Κροίσος, Крез, Крес; 595—546 до н. э.) – последний царь Лидии из рода Мермнадов, правивший в 560—546 гг. до н. э. Считается, что Крёз одним из первых начал чеканить монету, установив стандарт чистоты металла (98% золота или серебра) и гербовую царскую печать на лицевой стороне (голова льва и быка). По этой причине он слыл в античном мире баснословным богачом.


[Закрыть] Западных Штатов, съел столько яблок, что кожура и огрызки валялись везде на полу, разлетевшись по всем углам и во все стороны из мусорного ящика, сколоченного из красного дерева, именно так он называл свой стол.

Как наш Эттербурри сказал, так и вышло, без каких-либо проблем мы спокойно просуществовали три месяца. Бак только успевал обналичивать чеки и складывать деньги в нашу ячейку сейфа, которую мы забронировали в отделении банка, расположенном на расстоянии с квартал от нашей конторы. До этого времени Баку никогда не доводилось держать в своих руках такие огромные суммы и заниматься финансовыми операциями. Обещанные нашим клиентам проценты по акциям мы выплачивали, как и полагалось, регулярно, так что тут всё было шито-крыто, никто ничего не подозревал. За небольшой промежуток времени нам удалось накопить пятьдесят тысяч долларов наличными. Наша троица жила припеваючи, точно как боксеры – участники платных боев в дни своего отдыха.

Однажды, когда мы с Баком успев до отказа набить живот, неспешным прогулочным шагом, беспечно и бездумно глядя по сторонам возвращались на работу, на встречу нам попался какой-то молодой человек, вид у него был довольно непрезентабельный и, даже можно сказать, глуповатый, глаза блестели, точно как у психа, а изо рта торчала трубка, он как раз выходил из нашего офиса. Когда мы зашли внутрь, то увидели Эттербурри ошеломленного и потрясенного. Он выглядел так, будто целую милю мчался под проливным дождем пока не добежал до дому.

– Вы знаете этого человека? – спросил он нас.

Мы ответили, что впервые его видим.

– Вот и я тоже, впервые его вижу, – говорит Оттербурри, вытирая свою лысину платочком. – Только клянусь, у меня столько денег и столько Золотых Сертификатов, что хватит для того, чтобы ему гробницу построить и её изнутри этими самыми Сертификатами оклеить. Держу пари – это репортер из какой-то газеты.

– Чё он здесь потерял? – спрашивает Бак.

– Собирает информацию, – отвечает наш президент. – Нарисовался на нашу голову, говорит, хочет несколько акций купить. Он задал мне, считай, тыщу вопросов, и каждый такой, словно он что-то вынюхивает. Точно говорю, он из какой-то газеты. Меня не проведешь. Если наткнулись на человека в поношенном сюртуке, чьи глаза смотрят на вас, как буравчики, курящего трубку, а весь воротник его усыпан перхотью, да при всем при этом он еще и знает больше, чем Дж. П. Морган и Шекспир вместе взятые – значит это репортер. Если же это не репортер, то я ума не могу приложить кто он такой. Меня он насторожил. Не думаю, что это какой-нибудь сыщик или почтовый инспектор. С их братией мне достаточно 8 минут поговорить и они уже покупают у меня мои акции. Но эти собаки репортеры – они меня достали. Я не могу передать, какое унижение я чувствую, общаясь с этими сволочами. Ребята, похоже на то, пора нам закругляться и сгребать барыши. Ой, что-то чувствую этот его визит, – недобрый для нас знак.

Мы с Баком были категорически против, и сказали Эттербурри, чтобы тот перестал вести себя как последний трус и успокоился. Для нас этот человек совсем не похож был на репортера. Репортеры всегда ходят с карандашом и блокнотом, при этом, норовят за тобой каждое слово записать. Они расскажут вам байку, которую вы уже тысячу раз где-нибудь слышали, и будут пытаться вас на выпивку раскрутить. Но, несмотря на все наши увещевания, Эттербурри места себе не мог найти, дрожал и трясся от страха весь оставшийся день.

На следующий день, примерно, в 10. 30 мы с Баком вышли из отеля. По пути мы зашли в киоск и купили там газет. Первое что мы увидели – это колонку на титульной полосе, в которой говорилось о нашей небольшой, но, все-таки, жульнической компании. Нас поливали грязью, от стыда у меня волосы встали дыбом, когда я читал как репортер изобличает нас, оказывается, мы далеко не кровные родственники Джорджа Уильяма Чилдса402402
  Джордж Уильям Чилдс (1829—1894) был американским издателем, который совместно с финансистом Энтони Джозефом Дрекселем владел газетой Philadelphia Public Ledger. Чилдс был также очень близким другом президента Улисса С. Гранта, их летние дома в Лонг-Бранче, штат Нью-Джерси, находились по соседству. Когда умирающий Грант пытался закончить свои военные мемуары, чтобы поддержать свою семью после смерти, он обратился к Чилдсу, чтобы тот решил, какое издательство должно издать его работу. Чилдс выбрал Charles L. Webster & Co., в этом издательстве директором был Марк Твен. В 1887 возникло движение, целью которого было предложить Чилдсу баллотироваться на пост президента, но 25 января 1888, он заявил через газету Нью-Йорк Таймс, «Я не подхожу в кандидаты на пост президента и, и при этом я не согласен с республиканской номинацией на этот пост».


[Закрыть]. Он рассказал всё о той схеме по которой мы кидаем, насколько он сумел вникнуть в неё. Язык он использовал настолько колоритный, насыщенный специфическими выражениями, что его слова могли позабавить любого, но только не тех, кто купил наши акции. Да, увы, Оттербурри оказался прав. Из этого следовало, что президент компании «Голконда Голд Бонд», с его бесподобной, отливающей жемчугом лысиной; её неподражаемый казначей, разодетый как попугай; и её грубый и неопрятный на вид вице-президент должны неожиданно и незаметно исчезнуть, если, конечно, им дорога их жизнь и свобода.

Мы с Баком поспешили в наш офис. И только мы подошли к зданию, как увидели на лестнице и в холле массу людей, пытающихся протиснуться дальше вглубь помещения, которое уже итак было набито до отказа. Огромная толпа нависала над входной дверью, да так, что перила и поручни были не в состоянии сдержать её натиска. Почти каждый из них держал в своих руках акции нашей компании и наши Золотые Сертификаты. До нас с Баком как-то сразу дошло, что не только мы читаем газеты.

Мы замедлили свой шаг и с некоторым любопытством стали разглядывать наших клиентов. Определенно, эти люди не принадлежали к той когорте, на которую мы с самого начала нацелили свою авантюру. Все они выглядели людьми бедными. Перед нами было немалое количество пожилых женщин и много молодых девушек, скорее всего, работниц с каких-нибудь фабрики. Было там также несколько пожилых людей, в которых сразу можно было узнать ветеранов войны. Несколько инвалидов и большое количество молодежи, выглядевшей еще просто детьми: чистильщики обуви, разносчики газет и почтовые курьеры. В толпе можно было различить нескольких рабочих в спецовках с закатанными по локоть рукавами. Никто из всей этой массы народа не был похож на человека способного стать акционером хоть какого-нибудь предприятия, разве что лотка, с которого продают жареные семечки и арахис. Но все они являлись действительными вкладчиками нашей компании и видочек у них был до того жалкий, что на душе от этого становилось невыносимо тяжко.

Смотрю, какое-то измученное бледное лицо вылезает чуть ли не вплотную прижавшись к лицу Бака, бдительно оценивающего всё происходящее недобрым взглядом. Тот отпрянул немного назад, смотрит, а перед ним женщина, чахлая и болезненная. Едва сдержавшись, чтобы со зла не послать её ко всем чертям, говорит: – Мадам, вы приобретали акции нашей компании?

– Да, – отвечает она, с таким видом, как будто готова вот-вот упасть в обморок, – Я потратила на них сто долларов. Это всё, что я смогла скопить за год. Один из моих детей сейчас лежит при смерти дома, а у меня ни цента за душой. Я пришла узнать, смогу ли я получить обратно хоть что-нибудь из своих денег. В ваших рекламных проспектах написано, что вы можете вернуть деньги клиенту в любой момент, как только он пожелает. Но мне говорят, что теперь я своих денежек ни в жизнь не увижу.

Я увидел в толпе одного парнишку шустрого и сообразительного, ну, думаю, скорее всего, какой-нибудь разносчик газет. – Господин, – говорит он, с надеждой посматривая на шелковый цилиндр и дорогую одежду Бака, – я вложил двадцать пять баксов. Мне обещали каждый месяц выплачивать по двадцать пять долларов, как проценты. А люди говорят, это просто брехня, компания не сможет выплачивать такие дивиденды, где они столько денег найдут. Это правда, а? Я могу забрать мой четвертак?

Несколько пожилых женщин плакали. Фабричные девушки совсем потеряли голову. Они вложили все свои сбережения и, кроме этого, их еще, вдобавок ко всему, оштрафуют мастера на работе или заставят лишние часы отрабатывать за то, что они в рабочее время ходят по всяким, не внушающим доверия, компаниям.

Вдруг вижу, в углу плачет девушка в розовой шали – очень красивая, точно как с картинки, плачет так, что смотреть – сердце кровью обливается. Бак подошел к ней и спрашивает, – Ты что плачешь?

– Господин директор, – говорит она, – я плачу не столько из-за денег, хотя я копила два года, чтобы прийти с ними сюда. Я плачу, потому что Джекки теперь никогда не женится на мне. Он возьмет в жены Розу Стайнфельд. Я его знаю. У неё есть 400 долларов в банке. И она опять в слезы.

Бак оглянулся вокруг, прозревает, глаза как лампочки горят. Смотрим, прислонившись к стене попыхивает трубкой, исподтишка бросая косяки в нашу сторону, всё тот же репортер, которому мы обязаны за эту заваруху. Мы с Баком бросились к нему.

– Вы весьма любопытный сочинитель, – говорит Бак. – Насколько далеко Вы намерены зайти? Что еще? Есть еще что-нибудь оригинальное, заготовленное про запас?

– Не надо благодарностей. Мне нужно только немного подождать, – говорит репортер, выпуская клубы дыма, – пока всплывет наружу что-нибудь новенькое. Всё сейчас целиком зависит от ваших акционеров. Вы сами прекрасно понимаете, что кое-кто из них пойдет жаловаться в более высокие инстанции. Там на улице случайно не полиция приехала? – говорит он, прислушиваясь к шуму доносящемуся с улицы. – Нет, а жалко, – он продолжает, – это вернулся от Рузвельта доктор Виттлфорд в своем старом катафалке. Я узнаю его по гудку. Да, признаться, занятную статейку я накатал.

– Ну, подожди у меня, – говорит Бак, – Ты у меня еще попляшешь, я тебе такое устрою. Он порылся в карманах, нашел ключ и отдал его мне. До меня дошло, что он собирается сделать, еще до того как он произнес эти слова. Ушлый гаврош403403
  гаврош – молодой член преступной группировки (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть] – я понял, что у него на уме. На такую хохму кроме Бака никто не способен.

– Пик, – говорит Бак, уставившись на меня тяжелым взглядом, – тебе не кажется, что дело буксует? Ты что забыл? Разве мы хотим, чтобы Джекки женился на Розе Стайнфельд?

– Я тебя целиком и полностью поддерживаю, – говорю. – Через десять минут я вернусь. Сказав эти слова, я отправился в банк за нашими деньжатами.

Я вернулся с огромным мешком полным зелененьких. После этого мы с Баком завели этого журналиста в отдельную комнату, а всех других посетителей запустили в наш офис. Все его комнаты были набиты до отказа.

– Ну, ты – литератор, – говорит Бак, – Садись сюда, и чтоб не пикнул, будешь записывать мое интервью. Перед тобой два ушлых чержака404404
  чержак – жулик —гастролер (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть] из Волшебной страны Кохмор405405
  кохмор – грабитель, мошенник (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть], округа Отпетых Мошенников, что в Штате Арканзас. Круче нас с Пиком ты не найдешь. Где мы только не побывали, что только не делали. Продавали фальшивые драгоценности и косметику, сборники песен и краплёные карты, поддельные медикаменты и узелковые коврики Смирна406406
  Смирна (Smyrna rug) узелковый ковер – Может быть произведен в любом размере, цветовом решении, материале (шерсть/шелк/комбинация того и другого) и узелковой плотности на квадратный метр.


[Закрыть], полироль для мебели и еще невесть что, и с фотоальбомами по всей стране мотались, побывали в каждом городе, в каждом укромном уголке, от Олд Поинт Комфорта407407
  Олд Поинт Комфорт (Old Point Comfort) – район в независимом городе Хэмптон (Хэмптон (англ. Hampton) – независимый город (то есть не входящий в состав какого-либо округа), порт, расположенный на востоке штата Виргиния, США). Этот район расположен в самой отдаленной части полуострова Вирджиния в устье Хэмптон Роудс, США.


[Закрыть] до пролива Золотых Ворот408408
  Золоты́е Воро́та (англ. Golden Gate) – пролив, соединяющий залив Сан-Франциско с Тихим океаном. Длина пролива – 8 км, ширина 1,5—3 км, глубина до 43 м. На северном берегу – округ Марин, на южном – г. Сан-Франциско. В 1937 году через пролив был построен знаменитый мост «Золотые Ворота». Пролёт моста – 1281 м. Через Золотые Ворота идут суда из многих стран мира в один из главных портов западного побережья Соединённых Штатов Америки – Окленд.


[Закрыть]. Мы знаем как понты раскидывать и как лишний доллар у клиента выманить, если их у него излишек. Только для нас всегда в падлу было последний грош у трудового человека из носка, что за печкой в затарке, вытащить. Ты, наверно, слышал такое – ’fussily decency averni409409
  ’fussily decency averni’ – «Там, где суета – нет места для хороших манер».


[Закрыть]’ – это надо понимать так; «От уличного торговца до банкира на Уолл-Стрит всего один шаг». Вот мы и стали подниматься, но мы не знали, что нас ждет. До тебя, тупая башка, это должно дойти, но ты не хочешь ничего понимать. Ты нью-йоркец и смотришь на всё как нью-йоркец, ты судишь человека по его одежке. Это неправильно. Ты должен смотреть вглубь вещей, видеть их изнанку, как всё прошито. Вот, пока мы здесь ждем полицию, можешь еще накатать своим огрызком фуфла для пентюхов.

Произнеся эти слова Бак, повернулся ко мне и говорит: – Да мне плевать, о чем там думает этот Эттербурри. Здесь его ничего нет, ни единого цента, если ему удалось унести ноги, будем считать – ему повезло. Что на это скажешь Пик?

– Это ты мне? – отвечаю ему я. – Ты же знаешь меня, Бак. Я понятия не имел, кто покупает наши акции.

– Хорошо, – говорит Бак. Затем он выходит через внутреннюю дверь в помещение главного офиса, смотрит на людей, столпившихся перед ним, и пытается протиснуться сквозь негодующую толпу за перила. Эттербурри и его шляпы уже и в помине нет. Бак обращается к собравшимся с короткой речью.

– А ну, овцы, заняли очередь. Я знаю, вы пришли сюда получить обратно ту шерсть, которую с вас состригли. Не пихаемся. В очередь, в очередь, говорю, а не валите толпой, как очумелые. Милашка, ты не могла бы успокоиться и перестать ныть? Твои деньги никуда не денутся. Эй, верхолаз, ну-ка слезь с перил; не пропадут твои башли, говорю. Не плачь красуля; не потеряешь ни единого цента. Встаньте в очередь, я говорю. Пик, иди сюда, помоги мне удержать их, чтобы толпой не валили, а по одному проходили в дверь и выходили через другую.

Бак снимает свой сюртук, сдвигает на бок шелковый цилиндр и закуривает «Королеву Викторию». На стол, что стоит перед ним, он вываливает хрусты410410
  хрусты – деньги (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть], все пачки аккуратно перевязаны. Я пытаюсь сдержать натиск и пропускаю по одному человеку, через дверь, в главный офис; а репортер направляет их дальше через боковую дверь в холл. По мере того, как толпа продвигается, каждый, желающий вернуть свои деньги, подходит к Баку, который забирает у них акции и Золотые Сертификаты и выдает наличными, один к одному, как и положено. Акционеры нашей инвестиционной компании «Голконда» не верят собственным глазам. Они чуть ли не выхватывают деньги из рук Бака. Некоторые из женщин никак не могут угомониться и всё продолжают плакать, а что тут поделать, ведь это свойственно слабому полу: они плачут от великой скорби и печали, они рыдают от великой радости, они роняют слезы просто так, из-за любого пустяка.

У пожилых женщин трясутся руки, пока они засовывают сложенные как попало, ворохом, банкноты в подолы своих выцветших платьев. Девчонки с фабрики наклоняются на мгновение, подкидывают вверх юбки из фабричного текстиля и, вдруг, раздается резкий, похожий на выстрел, звук, – это щелкнула резинка, значит, вся валюта идет точно по назначению, под резинку фильдеперсовых чулок,411411
  Фильдеперс и фильдекос (от фр. fil d’Ecosse – «шотландская нить») – тонкая хлопчатобумажная пряжа, туго скручиваемая из нескольких ниток, мерсеризированная и пропущенная через опалку газовыми горелками. Использовалась во второй половине XIX – первой половине XX веков для изготовления тонких трикотажных изделий, прежде всего, в чулочном производстве, перчаток. Производилась в основном в Шотландии (чему ткань и обязана названием). Фильдепе́рс (от фр. fil de Perse – «персидская нить», также фильдепе́рса) – особо обработанный, более шелковистый и тонкий фильдекос, изделия из фильдеперса были заметно дороже, чем из обычного фильдекоса. Мечта модниц 30-х годов прошлого века, уникальное в своем роде изделие для изысканных дам – фильдеперсовые чулки. Они стоили баснословно дорого и при том их сложно было достать. В Советском Союзе они появились во времена НЭПа, став альтернативой обычным грубым хлопковым чулкам и предшественниками нейлоновых чулков.


[Закрыть] в самую надежную для девчонок сберегательную кассу.

У некоторых наших акционеров, которые, подобно пророку Иеремии412412
  Иереми́я (ивр. ‏יִרְמְיָהוּ‏‎‎‎, Йирмея́ху, «Господь возвеличит») – ветхозаветный пророк, автор книги пророка Иеремии и книги «Плач Иеремии». Традиционно, автором книги считается пророк Иеремия. Считается, что книга была написана вблизи Иерусалима после его разрушения в 586 г. до н. э. В Септуагинте книга сопровождается следующими вступительными словами: «И случилось, после того как Израиль был уведен в плен, а Иерусалим опустошен, сел Иеремия пророк в слезах и плакал плачем этим по Иерусалиму, и сказал…». Иероним, создатель первого латинского перевода, посчитал эти слова добавленными и в своем переводе опустил их. Тем не менее евреи традиционно приписывают авторство Плача пророку Иеремии. (Кроме того, его авторство поддерживает сирийская Библия (Пешитта), латинская Вульгата, Таргум Ионафана,, Вавилонский Талмуд и другие переводы.)


[Закрыть], громче всех орали о несправедливости и беззаконии, начались спазмы. Но утраченное доверие постепенно к ним вернулось, и они решили не забирать свои деньги.

– Засуньте свой абас413413
  абас – мелочь, двадцатикопеечная монета (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть] себе в трусы и валите отсюда, – сказал им Бак. – Зачем вам облигации? Лучше чайника или щели в стене за часами вам хранилища для своего дерьма не найти.

Когда симпатичная краля в розовой шали забирала свои кровные, Бак ассигновал ей лишние двадцать гринов414414
  грины – доллары (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть].

– Это небольшой свадебный презент, – говорит наш казначей, – от компании «Голконда». И, еще. – Если Джекки когда-нибудь хоть носом кажет туда, где живет Роза Стайнфельд, Имеете полное право присвоить эти дармовые.

После того, как мы рассчитались со всеми нашими клиентами, Бак подзывает репортера и вываливает ему на голову весь тот номинал, что у нас остался.

– Ты это начал, – говорит Бак, – тебе и собирать. – Вот, бухгалтерские книги, в них записано всё, про каждую акцию и сертификат, которые мы выдавали. Здесь все счета, за исключением тех денег, которые мы потратили на бытовые расходы. Так что бери на себя права ликвидатора. Нисколько не сомневаюсь в том, что для своей газеты ты сделаешь всё как положено. Это мы считаем – будет лучшим способом уладить это дело. Мы с нашим весьма состоятельным, но уже до отвала наевшимся яблок, вице-президентом решили последовать примеру высокочтимого и глубокоуважаемого президента нашей компании и, пока еще не поздно, исчезнуть. Ну как, хватит тебе материала для сегодняшней статьи, или ты решил взять у нас интервью о этикете и о том, как лучше перешить старую юбку из тафты415415
  Тафта́ (taffeta) – разновидность глянцевой плотной тонкой ткани полотняного переплетения из туго скрученных нитей шёлка, хлопка или синтетических органических полимеров (Химические волокна). Применяется для пошива нарядной и вечерней одежды, декора и обивки мебели, изготовления товаров народного потребления и художественной гимнастики. Само слово «тафта» – персидского происхождения и означает «сотканное». Для тафты характерны жёсткость, плотность и ломкость складок. И благодаря своей пластичности и жёсткости, тафта даёт возможность создавать пышные силуэты, объёмные драпировки.


[Закрыть]?

– Материал? Это вы о чем? – кукарекнул репортер, вынимая трубку изо рта и выпуская клубы дыма. Что, по-вашему, я смогу подать в печать такое? Я не хочу остаться без работы. Вот, представьте себе, я прихожу в свою редакцию и рассказываю там обо всем, что здесь произошло. Как вы думаете, что мне на это скажет главный редактор? Да, он меня сразу же в психушку отправит, в Белвью416416
  Госпиталь Беллвью (Bellevue) – муниципальный больничный комплекс, расположен в г. Нью-Йорке, в Мидтауне [Midtown Manhattan], между Первой авеню [First Avenue] и проливом Ист-Ривер [East River]. Считается старейшей больницей в США. В настоящее время, входит в состав Нью-Йоркского университета [New York University]. Существует очень много историй, о томящихся в застенках психиатрического отделения госпиталя мученниках.


[Закрыть], и скажет вдогон, когда тебя вылечат – тогда и возвращайся. В принципе, я бы мог, предположим, накатать статейку о том, что Морской Дракон, извиваясь, вышел из пучин океана и сейчас гуляет по Бродвею…, но у меня наглости не хватит накатать что-нибудь вроде того: Внимание! Внимание! Пойманы мошенники. Они придумали схему моментального обогащения, и сейчас в своем офисе пачками раздают деньги своим клиентам направо и налево, после того как в это дело вмешался я. Ну, уж нет, спасибо! Я еще не дошел до того, чтобы строчить фельетоны для юмористических журналов.

– Тебе, просто, не дано этого не понять, – говорит Бак, касаясь ручки двери. – Мы с Пиком не такие, как эти чертовы вампиры417417
  вампир – налетчик, грабитель, убийца (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть] с Уолл-стрит, ты знаешь, о ком я говорю. Мы никогда не сподобимся до того, чтобы грабить пожилых и больных женщин, бедных девушек, работающих на заводах и фабриках или забирать последний кусок хлеба у сирот. Те аферы, которые мы проворачиваем, – сродни искусству. Мы грабим тех, кого сам Господь Бог велел прижать: наглых мерзавцев и негодяев; зажравшихся сынков богатеньких родителей и всех тех, кому их капитал в этой жизни даром достался. Безмозглых зевак, у которых всегда для нас пара лишних долларов завалялась. Глупых и наглых фермеров, у которых не будет счастья в доме, после того как те посчитали барыши от продажи урожая, если такие как мы не приедут и не спустят с них немного жиру. Мы никогда не ставим свои сети для рыбешки такого сорта, что клевала здесь. Нет, дорогой, мы слишком уважаем свое ремесло и уважаем самих себя. Так что, вперед и с песней, господин Ликвидатор, прощевайте!

– Ребята! – говорит репортер. – Подождите минуту! Здесь, по соседству с вами, работает брокер, это мой приятель. Подождите, я только заскочу к нему, оставлю свои пожитки, у него там сейф. Я бы хотел выпить с вами, в знак нашей дружбы, на прощание.

– Выпить с тобой? – говорит Бак, мрачно посмотрев сквозь него как сквозь пустое место. А потом ты пойдешь и напишешь про нас какую-нибудь статью, да такую, чтобы все поверили. Нет, уж, спасибо. У нас нет времени. Надеюсь, больше никогда не встретимся.

После этого мы с Баком вышли за дверь. Вот так, после принудительной ликвидации, была распущена наша Великая Компания «Голконда».

Если бы вечером следующего дня вы заглянули в ту убогую гостиницу, что находится в Вест-Сайде418418
  Вест-Сайд (англ. West Side, «западная сторона»; также Уэ́ст-Сайд, Вестсайд – крупный район в западной части острова Манхэттен. На западе Вест-Сайд ограничен рекой Гудзон, на востоке, от Ист-Сайда, – 5-й улицей, Центральным парком и нижним Бродвеем. Несмотря на расположение Вест-Сайда, его активная застройка началась лишь с прокладкой вдоль 9-й авеню надземной железной дороги в 70-х годах XIX века. С приходом Великой депрессии вплоть до 1960-х годов район переживал упадок, в нём в основном селились жители с небольшим достатком.


[Закрыть] рядом с пристанью для паромов, то вам, наверняка, посчастливилось бы застать нас там с Баком. Мы сняли в ней маленькую дешёвую комнатушку рядом с подсобкой. Я наливал воду из крана в шести-унциевые419419
  Жидкая унция (аббревиатура fl oz) – мера объёма жидкости. Различают английскую и американскую жидкую унции. Американская составляет 1/16 пинты или 29,573 531 мл. Согласно английской имперской системе мер 1 имперская пинта состоит из 20 унций. Каждая унция имеет объём 28,413 063 мл [3]. В США исключительно для маркировки продуктов питания жидкая унция приравнивается к 30 мл.


[Закрыть] склянки и подкрашивал её анилином, пока та не становилась у меня красной, затем сдабривал её ароматной корицей. Бак со смаком курил, теперь на его голове красовался уже не роскошный шелковый цилиндр, а скромный коричневый котелок.

– Это хорошо, Пик, – говорит он, заколачивая пробки в бутылки, – что Брэйди одолжил нам свою лошадь и фургон на неделю. Мы наловим к тому времени вшей420420
  вошь – деньги, купюры (Словарь Тюремного Лагерного Блатного Жаргона, 1992 г).


[Закрыть]. Этот бальзам для укрепления волос у нас хорошо пойдет в Джерси. Лысины у них там нынче не в моде, а зато всякой мошкары и комаров сколько, тьма, а они кусаются.

Я переворачиваю вверх дном свой чемодан и вытряхиваю оттуда четыре этикетки.

– У меня кончились наклейки для бальзама, – говорю, – и дюжины не наскрести.

– Давай купим, если надо, – говорит Бак.

– Мы поискали в карманах и поняли, что денег осталось лишь только на то, чтобы заплатить утром за гостиницу и отдать паромщику, за переправу на другой берег.

– Полно осталось этикеток для эликсира от простуды, – говорю, проверив тщательно свои запасы.

– Вот и ладненько! Что еще надо? – говорит Бак. – Давай прилепим их. Сейчас как раз такое время, когда в Хакенсаке421421
  Ха́кенсак (англ. Hackensack) – город, расположенный в округе Берген (штат Нью-Джерси, США) с населением 43 010 человек по статистическим данным переписи 2010 года. Является окружным центром округа Берген. По данным Бюро переписи населения США Хакенсак имеет общую площадь в 11,256 квадратных километров, из которых 10,826 кв. километров занимает земля и 0,43 кв. километров – вода. Площадь водных ресурсов составляет 3,8% от всей его площади. Город Хакенсак расположен на высоте 6 метров над уровнем моря. 13. Заложники Момуса


[Закрыть], особенно в тех поселках, что расположены рядом с водой, просто спасу нет от простуды. Скажи, кто думает о бальзаме для волос, когда надо лечить простуду?

Где-то с полчаса мы наклеивали этикетки средства от простуды на бутылки, Бак говорит:

– Честным трудом зарабатывать на жизнь куда лучше, чем грабить людей, как эти мошенники с Уолл-Стрит, да Пик?

– Да, говорю, – Опять ты в точку попал.