Читать книгу "На дне Земли"

Глава 17 Отсрочка

Кресло в торце стола стояло отодвинутым, слуга ставил перед ним тарелку, и Лада поняла, что к завтраку будет Вар, еще до того, как увидела его самого. Тарелку Вару ставили для порядка, как Боту. Ел Вар у себя. Если вообще ел.

Он вошел, когда Нан разливал чай, и сел, и кресло под ним подалось, как подается лодка, когда в нее с пирса становится грузчик. Руки положил на скатерть. В правой было что-то синее.

– Доброе утро, – сказал Нан. – Вы с нами? Какая честь. Ла Да, вам с молоком?

– Без молока. Спасибо.

Вар разжал руку. На скатерть, между сахарницей и хлебом, лег кусок синего железа, выгнутый, с обгорелым краем и двумя дырками под заклепки. Лада узнала его, хотя никогда не видела: ночью в ванной Ликон рассказывал про «синие ошметки» так подробно, будто сам их нарезал.

Ликон перестал жевать. Имба жевать не перестал, только стал медленнее. Нан посмотрел на железо, будто кошка принесла ему на ковер мышь и ждала похвалы.

– Вар, – сказал он. – Это не к столу.

– К столу.

Сидел и смотрел на Имбу – не в глаза, в глаза он не смотрел никогда, а в середину груди, чуть ниже ключиц, и Лада подумала, что так, наверно, целятся, когда стрелять уже решено, а ждут только команды.

Чай был горячий и безвкусный, как всегда в логове. Будто вместо заварки использовали фотографии чая. Лада сделала глоток и поставила чашку ровно на то же кольцо на скатерти.

– Хватит нянчить, – сказал Вар.

– Вар у нас не любит гостей, – сказал Нан, повернувшись к Ладе. – Он и нас не очень любит. Не принимайте на свой счет.

– Взять коды. – Вар не повысил голоса. – Пока они носят бочки только на выходах.

Слуга за его спиной замер с чайником и так и держал его на весу, пока с носика не упала на скатерть коричневая капля.

– Пленка, – сказал Бот. – Готовность шестьдесят восемь процентов. Прирост за неделю одна целая двадцать три сотых. При сохранении темпа…

– Бот, – прервал его Нан.

– …двадцать шесть недель, – упорно закончил он.

– Двадцать шесть недель, – повторил Вар.

Сказал он это без выражения, просто отдал число обратно, будто сдачу. Нан улыбнулся. Улыбка у него вышла хорошая, но на полсекунды позже, чем обычно.

– Мы ждали сто лет, Вар.

– Дождались чего?

Ген в конце стола катал шарики из мякиша. Один выкатился у него из-под пальцев, перебежал скатерть и упал Ладе под ноги. Ген посмотрел ему вслед и не пошел поднимать.

– Гости, – сказал Нан и встал. – Простите нас, ради бога. Нам нужно поговорить по-семейному. Такое бывает в любой семье, даже в нашей. – Он позвонил в колокольчик. – Идите отдыхать. Им Ба, как пальцы?

– Растут, – ответил Имба. – Шевелятся уже.

– Вот и славно. Я рад, искренне рад.

Слуга открыл дверь, Лада встала последней. Шарик Гена лежал у ее туфли, она переступила через него. Когда дверь уже закрывалась, она услышала за спиной голос Нана, теплый, домашний, совсем тихий:

– Позже, Вар.

Дверь закрылась.

Две недели назад на то же самое было «нет». Она знала это от Умника, по буквам, жестами, под его болтовню про допуски пленки.

В полдень был созвон. Экран в стене мигнул, пошел полосами, и из полос сложился Чипка, лохматый, в серой майке, с кружкой, а за его плечом мелькала Лика, что-то записывала.

– У нас тут регенератор воды опять, – сказал Чипка, – механик с ним третьи сутки на «вы», я ему говорю: там не фильтр, там датчик врет, у него порог уплыл на ноль три, он мне – ты, Умник, сперва попей этой воды, потом рассказывай про пороги, ну я попил…

Пальцы его левой руки лежали на столе у кружки и работали. Лада следила за пальцами и слушала вполуха.

Вар. Сеть. Просит

.

– …и вода, между прочим, нормальная, чуть кисловатая, как у вас там, наверно, все…

Нан. Думает

.

– Как у вас погода? – спросил Чипка.

– Умник, – буркнул Ликон с кровати. – Мы

все еще

под землей.

– Ну, я в целом. Над вами сверху тучи, я вижу, вот и спросил.

Лада коснулась волос над ухом, потом подбородка. Понято. Потом пальцами по краю стола:

Бот. Где

.

Чипка уставился куда-то мимо нее, будто вспоминал, выключил ли дома утюг.

– Кстати, – сказал он, – у Лики день рождения скоро. Цех три, у нас так отсек называется, где она торт прячет. Мы не знаем, что там торт, она его прячет.

– У меня в марте, – сказала Лика из-за его плеча. – Дурак.

Следом она наклонилась в кадр и показала Ладе пустую обертку от бобовой пасты. Показала и убрала, быстро, будто билет контролеру. Лада кивнула. Связь дернулась, картинка съехала вбок и застыла на лице Чипки с открытым ртом, и секунды три он висел так, а потом ожил и договорил что-то про фильтры.

Слуге она сказала, что пилот хочет обсудить с Ботом массу.

– Массу? – переспросил слуга. Он переспрашивал всегда, прежде чем передать.

– Массу груза. Для корабля.

Слуга ушел. Вернулся он через час с двумя киборгами, и они отвели ее вниз, мимо мастерских, по коридору, где пахло горячей пылью и маслом. Одна дверь была приоткрыта, и за ней под длинными лампами киборг в фартуке мел пол, собирая в совок блестящую стружку. Над следующей дверью было выведено краской «Ц-3», краска облупилась, и тройка держалась на одном хвосте. Туда ее и завели. За дверью была комната, в которой стоял один стул, и на стуле сидел Бот. Второго стула не было, Лада осталась стоять. На столе перед Ботом стоял старый серо-зеленый арифмометр с ручкой сбоку, какой Лада видела только на картинках. Все остальное в логове было гладкое и современное, как Нан.

– Вы хотели о массе, – сказал Бот.

– Сколько весит пилот?

– Пятьдесят один и четыре. На прошлой неделе было пятьдесят два ровно. Я просил Нана увеличить вам рацион.

– Сколько весит пилот, который

не хочет лететь

?

– Столько же, – сказал Бот сразу. Потом тронул рычажки арифмометра, выставил число и крутанул ручку. Машинка щелкнула и хрустнула внутри, как сустав. Считать ему было не нужно. Ему нужно было, чтобы число лежало еще где-то, кроме головы.

– А корабль ее слушается столько же?

– Поясните.

– Корабль не знает кодов, – пояснила Лада. – Никаких цифр я ему не говорю. Я сажусь, и он меня узнает. Если он меня не узнает, он не полетит. Если я буду не в себе, я не знаю, что он узнает.

– Вероятность?

– Не знаю. И никто не знает. Проверить можно один раз.

Бот записал что-то в стопку, ровно, мелким почерком.

– Сколько у вас кораблей? – спросила Лада.

– Ноль.

– Пилотов?

– Одна.

– Сколько рейсов дает уговор?

– Это определяет Нан.

– Сколько попросите, – сказала Лада. – Туда и обратно, и опять туда. Кто летит добром, тот возвращается. А сколько рейсов дают силой?

– Это надо обдумать, – сказал Бот. Он выставил рычажки заново, крутнул ручку, опять что-то выставил, снова крутанул ручку. Потом сказал: – Один.

– Если долетит. И еще. На Марсе будут знать, как здесь нас приняли. Если пилот прилетит одна и с чужой головой, второго корабля вам не соберут. Там тоже умеют прикидывать. Хуже вас, но умеют.

– Вы предлагаете мне цифры против Вара.

– Я предлагаю вам цифры. Против – это вы уж сами.

Бот долго молчал. Лицо Наново, как у всех, но на этом лице никогда ничего не появлялось, и оттого оно казалось чуть другим, словно Нана нарисовали по памяти.

– Вар не считает, – возразил он наконец.

– Поэтому я пришла к вам.

– Ваш прежний параметр я внес. Принужденный пилот. – Он постучал пальцем по стопке. – Он у меня здесь. Этот тоже будет здесь.

– Этот и тот – одно число, – сказала Лада.

– Нет. Два. – Бот взялся за ручку. – Вы можете идти.

Она пошла к двери, гладкие за дверью шевельнулись.

– Верховный Жрец.

Она обернулась.

– Вы считаете лучше, чем правили, – сказал Бот. – Нан рассказывал.

И закрутил ручку.

Гена прислали после обеда. Он пришел сам, без сопровождающих, с белым плоским чемоданчиком, и сказал с порога, глядя в пол:

– Нан велел проверить пилота. После вчерашнего.

– Я вчера никуда не ходила.

– Все равно. Так положено, вы же знаете.

Он поставил чемоданчик на столик у ее кровати и раскрыл. Внутри в гнездах лежали стеклышки, иглы в бумажках, пробирки с цветными крышками. Лада села напротив и протянула ему руку. Он взял ее руку, протер палец чем-то холодным и уколол. Капля вышла темная, круглая, он поймал ее стеклышком.

– Кто полетит эмиссаром? – спросила Лада.

– Нан решит. Он всегда решает, кто куда. Я в это не лезу.

– Сколько их будет?

– Сколько поместится. Бот считает массу, вы же знаете.

– И у всех будет его лицо.

Ген набирал вторую каплю в тонкую трубку. Трубка набралась, он закрыл ее пальцем и не сразу положил в гнездо.

– Это удобно, – сказал он. – Их легче узнавать.