Читать книгу "Охота на Волков"

Глава 15

Настя

Нет, я не была излишне самоуверенной. Я просто знала наверняка, что ему не плевать. Что бы он там ни говорил, как бы ни был привязан к своей Аните и своей Тысяче, на меня ему не плевать. Наши минуты, насыщенные сдерживаемой страстью, наши разговоры, взгляд его почти черных глаз – всегда пристальный, всегда пронизывающий, его поступки, которые часто отличались от слов – все это не оставляло ни малейшего сомнения. Я не знаю, что будет через двести или триста лет, но сейчас мы будем вместе. Мы обязаны. И то, что между нами, – совсем не то, что я испытывала к Денису, совсем не то, о чем мне говорил Игорь Петрович на своих сеансах. Это не уйдет, когда я все вспомню. Да, возможно, потом у меня возникнут трудности, связанные с психологическими проблемами и отсутствием влечения, но эти трудности я буду преодолевать только с ним.

Через несколько дней Андрей сообщил, что Алекс не вернется. Сказал, что по приезде мамы мы должны будем посвятить ее во всю историю, а потом вместе уехать. Хорошо, уеду. Но только с Алексом. Потому что иначе не бывает. Не в этой вселенной, дорогой мой упырь, не в этой жизни. Я должна была пережить все, включая отчима, чтобы встретить тебя. Ты должен был ждать меня почти целый век. И в каком, святые гондурасы, больном измерении возможно, чтобы мы с тобой не были вместе?

Я теперь знала об охотниках гораздо больше и не могла ими не восхищаться. Вся их жизнь – помощь людям. Они отслеживают таких, как мой отчим, и уничтожают, помогают бороться с преступниками, никогда не проходят мимо чужой беды. Я все больше и больше жалела о том, что ген охотника не передается по женской линии. Охотникам незнакомо безумие, их эмоциональный фон не снижается даже за двести лет. И все потому, что они живут ради других. Если бы у меня был выбор, я, безусловно, стала бы одной из них! И это отнюдь не исключало бы то, что с Алексом мы бы все равно были вместе. Мы бы вместе охотились на ночных тварей, к которым сам он, конечно, не относится. Вампиры тоже имеют право на существование! Если не нарушают Закон. Мое мироощущение наконец-то приходило в полную гармонию.

Я заметно успокоилась, теперь не истерила по мелочам и не доставала Андрея, чтобы он немедленно звонил ему. Сам Алекс на мои звонки ни разу не ответил. А сейчас я просто включила режим ожидания. Конечно, безумно скучала. Конечно, спала только в его постели. Но уже точно знала, чего хочу, а это всегда успокаивает.

Алекс

Сначала надо добраться до гостиницы, где я остановился. Собрать свои вещи и заказать билет на самолет. А, нет, еще что-то было… очень важное. Сначала надо добраться до гостиницы.

Влетел в номер, схватил блокнот и написал все нужное. Потом подошел к зеркалу. Будет сложно, но все в моих руках. Настя удалила себе семнадцать лет, а мне нужно стереть всего лишь четырнадцать минут! И мой опыт не сравним с ее. Значит, я смогу.

Получилось далеко не с первого раза, и я почти отчаялся. Но моментально почувствовал, когда достиг успеха – стало очень неприятно. Как будто я ершиком чищу себе мозг. Так, проверяем: я вхожу в Зал и выхожу из Зала. И ничего между. Готово. И только потом прочитал мною же написанное – все то, что там произошло. Я никогда не забуду тебе то, что ты сделала, моя вечная любовь. Ты отдавала приказы грамотно, так, что никто ничего не смог бы заподозрить. И я ни на секунду не сомневаюсь, что ты не случайно забыла про один, самый важный – не стирать себе память. Ты, рискуя всем, подарила мне свободу выбора, а я вытащу тебя оттуда.

Теперь необходимо посетить Друри-Лейн. Мне повезло, свободные билеты на сегодняшний спектакль еще оставались. Я купил два, чтобы оставить рядом свободное место. Анита, конечно же, поймет, где меня искать – там, где мы впервые встретились.

Появилась она только к концу второго акта.

– За тобой следят? – было странно, что я не почувствовал других вампиров поблизости.

– Нет, – она тоже наклонила ко мне голову. – Мой Мастер отдал мне приказы, чтобы я не могла отменить свои или сбежать. Ну как, все получилось?

Мастер Аниты – член Совета Управления Тысячи. Видимо, договор со Змеями подразумевает полный контроль через Мастеров. Вот такое доверие к своим новым союзникам.

– Да. Спасибо, – я был ей на самом деле благодарен. Больше, чем когда бы то ни было раньше.

Она просто пожала плечами.

– Через неделю-две ты позвонишь мне и будешь очень сожалеть о том, что пришлось убить ее. Через месяц сам возвращайся в Лондон, иначе заподозрят неладное. Если она тебе так важна, то ты отправишь ее к Волкам, но предупреди, что с Ритуалом лучше временно подождать. Появление нового Стирателя ненадолго останется тайной, и таким образом твой обман раскроют.

– Его все равно рано или поздно раскроют!

– Да, но мы выиграем время. А если победят Волки, то это уже не будет иметь значения.

– То есть ты хочешь, чтобы они победили?

– Конечно, нет, – она даже чуть повысила голос от возмущения. – Но теперь еще меньше хочу, чтобы победили Змеи. Ты не представляешь, что творится в Управлении. Они нам не доверяют и открыто заявляют об этом. А все потому, что мы к ним присоединились последними.

– Ты можешь уйти со мной. Я удалю приказ твоего Мастера.

– Нет, моя любовь. Грядет хаос, я не могу бросить своего создателя и Соколов в такой момент. Очень скоро начнется открытый раскол в нашей Тысяче, и тогда там должны остаться те, кто сможет принимать решения.

– И это будешь ты? Хочешь стать новой Главой?

Она тихо рассмеялась.

– Сарказм в твоем тоне несколько удручает! Я была бы отличной Главой. Но… судя по всему, в случае победы Змеи захотят укрепить свое влияние. Думаю, нашим следующим Главой будет уже Змея, – она поморщилась. – И, как видишь, план Геммных Волков по устранению самих Тысяч уже не звучит настолько абсурдно. Полная тупость с их стороны – объедение с охотниками. Если бы не это, они бы получили гораздо больше своих сторонников уже сейчас.

– А если я не вернусь через месяц, то отомстят тебе, – я резюмировал очевидное.

– Ты хочешь остаться с ней, – она улыбалась без тени сомнения. – Но это невозможно. Когда дело дойдет до открытого противостояния в антиволчьей коалиции, ты будешь очень нужен. Со своей способностью и со своими связями… с Волками.

– Я вернусь, – пообещал, но решил еще добавить: – Настю уговорить будет очень сложно. Она упряма, как…

– Как ты. Но ни у нее, ни у тебя нет выбора. Потом, когда Война закончится, вы сможете быть вместе, если доживете, конечно. Она поймет. Поезжай и все объясни.

Я несколько минут размышлял над ее словами.

– Там есть тот, кто ей объяснит. И она действительно все поймет и примет, пусть и покричит сначала для приличия. Я отсижусь в Москве нужное время.

– Боишься, что если приедешь к ней, то уже не сможешь оставить?

Зачем говорить очевидное? Поэтому я задал последний интересовавший меня вопрос:

– Анита, почему ты помогла Насте?

– Я помогала не ей, мой золотой. Ты – мое Дитя. И впервые за всю свою жизнь эгоистичный мальчик забыл про собственные интересы ради кого-то. Это что-то да значит. Ты не простил бы себя, если бы не смог ее спасти. А значит, и я себя бы не простила.

Мы вышли на огромное крыльцо театра, обрамленное шестью каменными колоннами. Уже полностью стемнело, но из-за моросящего летнего дождика звезд не было видно. Бесконечно обожаю Лондон.

– Забудь, что приходила в театр, нашу встречу и весь разговор, – сказал я своей матери, бывшей любовнице, покровительнице и самому верному другу. Развернулся и исчез. Так она будет застрахована от любого допроса под контролем Мастера.

Позвонил Андрею уже из московской гостиницы. Все объяснил, но вместо ожидаемого от охотника «понял», услышал:

– Алекс, она не в порядке. Думаю, что тебе все же лучше приехать и самому все объяснить. Она очень переживает за тебя. А когда ее мать вернется, нам нужно будет и ее убеждать уехать. А для этого требуется разблокировка всего, что ты стер. Другого Стирателя у нас под рукой нет.

– Я не могу! Да пойми же ты! Постарайся все сделать сам, – я отключился, а уже потом позволил себе тихонько завыть.

* * *

В Санкт-Петербурге у меня ушло три дня на то, чтобы отыскать охотников. Точнее, это они меня нашли. Я просто шлялся круглосуточно по тем местам, которые, на мой взгляд, могли бы привлечь и их внимание, и ждал, когда же поинтересуются, что тут делает новичок. Ко мне наконец-то подошли трое, уже возле гостиницы.

– Назови свою Тысячу, – поприветствовал один, без лишней вежливости, но и без грубости.

– Соколы. Мы пока не вступили в Войну, поэтому я могу обратиться к вам за помощью.

Они удивленно переглянулись между собой, а потом внимательно выслушали все, что я хотел им сказать. Задача была не из легких, но система связи у охотников налажена не хуже, чем у нас. Оказалось, что охотник, чья женщина, беременная двойней, уехала девятнадцать лет назад, живет теперь в Подмосковье. Им тоже приходится иногда менять место жительства, как и нам, ведь долгая молодость не ускользает от глаз смертных.

И еще через два дня я наконец-то встретился с Сергеем. Невысокий, коренастый, очень приятное лицо. Но черты не такие тонкие, как у меня, волосы русые, глаза карие, но гораздо светлее, чем я мог бы ожидать. В нем, как и в Людмиле Михайловне, я не увидел фамильного сходства. То, что только Настя частично унаследовала мою внешность – просто какая-то насмешка судьбы. Встретились в баре, нас окружали веселые и пьяные смертные, которые со стороны могли бы сказать, что мы почти ровесники. Сергей выглядел ненамного старше моих вечных двадцати пяти.

Мы заказали спиртное и уселись за стол, подальше от невольных слушателей. Вначале он, как и все его собратья, был насторожен, но по мере моего рассказа становился все более и более эмоциональным. Я поведал ему всю историю Насти и ее матери. Все, что сам знал и все, что предвидел в перспективе. Когда я закончил, он залпом осушил полстакана водки и только после этого сказал:

– Зря ты его убил! Какое непростительное милосердие! Охотники бы ему устроили гораздо более теплый прием, лет так на несколько.

В этом я не сомневался. Как и в том, что Настин отец скажет что-то подобное.

– Я мог бы найти Люду, когда она сбежала, – продолжил собеседник. – Но мы решения наших женщин обязаны уважать. Если она выбрала жизнь вне всего этого, то я просто не имел права… И догадывался, что сын не выжил. Врачи уже на ранних сроках предупреждали, что так может случиться. А если бы он выжил, то она сама бы нашла меня, когда бы поняла, что растить охотника – совсем не то же самое, что растить обычного мальчика. Поэтому я и заставил себя забыть о ней и о дочери. Если бы я только знал, что так получится!

– Это уже неважно. Настя хочет с тобой встретиться, и, узнав все, не держит на тебя зла. У тебя есть другие дети?

– Да, – он расцвел. – Три пацана! Старшему уже восемь! Он еще ни из одной драки не вышел проигравшим! А младший… Но… Ты ей мой телефон… адрес скажи! Пусть приезжают вместе с матерью, мы о них позаботимся! Или нет… ты, наверное, прав… Пока ей лучше оставаться поближе к Геммным. Неизвестно, что тут будет, когда начнется вся заваруха… А те, как говорят, невероятно сильны. Я и не сомневаюсь в их победе, и в том, что Насте безопаснее всего будет сейчас в Китае. Но потом…

– Обязательно, – он мне очень нравился. У Насти и не могло быть другого отца. Хочет ее увидеть настолько, что у него дрожат руки, но принимает самое верное решение в сложившихся условиях.

Мы заказали еще водки, а на закуску коньяка. Всю ночь Сергей просил меня рассказывать о Насте и ее матери. Пришлось вспоминать даже мельчайшие детали, от каждой из которых он приходил в полнейший восторг. Вот так в мире встретилось два идеальных собеседника: один больше всего на свете хотел слушать про Настю, а второй – о ней говорить.

Уже под утро порядком хмельной Сергей заявил:

– Эй, пацан, я же вижу, что ты неровно дышишь к моей принцессе! Что там у вас с ней?

Я тоже был не самым трезвым существом на планете:

– Эй, пацан, с вероятностью в пятьдесят процентов ты – мой внук. Так что смени-ка тон.

– Точно, дедуля, – он покивал головой, соглашаясь с таким раскладом и, собрав все свое уважение к прародителю в кучу, повторил вопрос: – Эй, извращенец, что там у вас с моей Настенькой?

Ну вот что ответить? Я люблю ее до такой степени, что предал своих? Она любит меня так, что готова поить своей кровью и согласна стать моим Дитя? Да меня радугой вырвет от такой ванили.

– Мы не трахались. Пока, – вежливо ответил я.

Он подумывал мне врезать, но похоже, что я ему нравился не меньше, чем он мне. Поэтому сначала замахнулся, а потом сочувственно похлопал по плечу.

– Я тебе вот, что скажу. Если моя девочка тебя любит, то ты просто обязан на ней жениться, потому что она лучше всех! Я закрою глаза на ваше извращение.

Я заржал в полную глотку.

– Ты ее даже не видел!

Сергей злобно прищурился:

– Хочешь сказать, что она не лучше всех?

– Лучше, – честно ответил я. – Значит, наш брак одобрен?

Он как будто даже протрезвел и тяжело вздохнул:

– Наши дочери вольны в своем выборе. Если она выберет тебя, то так тому и быть. К тому же, из всей этой падали ты далеко не самый мерзкий. Ты бы мог быть неплохим охотником, если бы не сдох давным-давно.

– Фу-у-у-у-у-у! – не удержался я.

– Сам такой! – парировал он.

Распрощались мы уже засветло, крепко пожав друг другу руки. Расскажу обо всем Андрею, ведь Настю точно обрадует новость, что я разыскал ее отца. Возможно, она даже захочет поболтать с ним по телефону. Ей надо отвлечься.

* * *

– Ее нет рядом?

– Нет, – ответил охотник. – Говори спокойно.

– Я нашел ее отца. Его Сергей зовут. Он будет очень рад, если… Ее нет рядом?

– Нет, – тем же тоном повторил Андрей.

– Тогда почему я слышу ее дыхание?

– Хм… Наверное, потому что она рядом?

– Ты за кого вообще? – я не знал, разозлиться или рассмеяться.

– Ты – вампир, она – дочь охотника. Ответь сам – за кого я?

Я все же нервно хохотнул. Но надо было и узнать, как там обстоят дела.

– Она согласилась уехать?

– Может, сам с ней поговоришь? – и если до этого не было очевидно, что он не на моей стороне, то вот прямо сейчас все и встало на свои места.

– Нет, – я не знал, как говорить с ней. Я и так едва держался. – Андрей, ты должен! Ты обязан о ней позаботиться, ведь она одна из вас!

– С момента разрешения Ани и Ника она – твое Дитя. Ты и заботься о ней, – он произнес это очень холодно. – И мы не решаем за наших женщин! Она сама сделает выбор.

Где-то я это уже слышал.

– Андрей, пожалуйста…

– Алекс, – уже ее голос. Очень мягкий и спокойный. Кажется, она в порядке.

– Настя, – сердце оборвалось.

– Почему ты не хочешь со мной разговаривать? – даже не спокойный, а веселый тон! Это меня немного обескуражило. – У нас тут все хорошо. Мама приезжает через неделю. Пару раз заходила к бабе Жене, она про тебя спрашивала, но я сказала, что ты уехал навестить родителей. Как у тебя-то дела?

– Все отлично, – я сжал кулаки, но голосом дрожи не выдал. – Настя, тебе нужно согласиться уехать к Волкам.

– Хорошо, я понимаю! – звонко отозвалась она.

Ну вот. Я добился, чего хотел. Что ж так пусто-то? А она продолжила:

– Только мне бы память разблокировать. И маме.

– Настя, – я постарался улыбнуться. – Тебе пока необязательно это делать. И у Волков есть Стиратель. Я тебе не нужен. Матери вы сможете все объяснить и сами.

– Ладно. Если ты считаешь, что так правильно! – я и раньше знал, что она очень умная девочка, всегда принимающая правду. Ей только нужно было время, чтобы все осознать.

– Я рад, – может, прозвучало не слишком радостно, зато правильно.

– Я тоже рада. И надеюсь, что все благополучно разрешится. Мы же еще встретимся? Когда-нибудь?

– Обязательно, – если я прямо сейчас не смогу хотя бы одну слезу выдавить, то меня, наверное, разорвет на части. – Ты только сделай все, как надо.

– Я сделаю! Не волнуйся! Буду пай-девочкой. Но вот только я не понимаю, почему бы тебе самому не приехать? С мамой будет проще разговаривать, если ей вернуть воспоминания прямо здесь. И я не доверяю другому Стирателю, как тебе. Ты уверен, что это не опасно?

Уговаривает меня? Таким веселым голосом?

– Нет, Настя. Это не опасно. Он не навредит тебе, если сам не захочет. А я не могу приехать.

– Почему? – искренне-детское удивление.

– Потому что мне плевать, – ее желании увидеть меня надо как-то пресечь. – Война идет, ты же не думаешь, что твои проблемы важнее Соколов?

– А-а-а! Ну тогда ладно, – что-то уж очень странно, поэтому я ждал продолжения, которое не заставило себя долго ждать. – Ой, слушай, Алекс! Хочешь, кое-что интересное расскажу, если у тебя есть время?

– Выкладывай, – я уже напрягся.

– Вчера, когда шли от бабы Жени, детей увидели. И у одной девочки был красный велосипед с наклейками! Представляешь?

Не представляю, но спину обдало холодом первого понимания.

– Мне же на одиннадцатилетие такой подарили! Отчим учил меня кататься, это было так здорово! А Таня – она жила тогда еще в соседнем подъезде – сказала, что у меня скоро будет брат или сестра! Она была уверена, что если люди женятся, то у них очень скоро появляется маленький! Как же я была расстроена, когда выяснила, что моя мама не ждет ребенка. И потом сказала Тане, что она идиотка. Мы так поругались…

Я отшатнулся к стене.

– Ты… Твоя мать не могла тебе этого рассказать.

– Неужели? – все, никакого веселья в голосе. Сухо и жестко.

– Настя! – я закричал. – Ты что делаешь? Нельзя!

– Проверяю, насколько тебе плевать, – мороз волнами скатывался по телу. – О, не бойся! Я еще пока полностью в себе. Получилось разблокировать только малюсенький участок! Сегодня я узнаю, что мне подарили на двенадцатилетие. Разве тебе не интересно?

– Нет! Настя, нет! Когда у тебя включатся эмоции, ты не сможешь контролировать процесс! Нельзя этого делать! Дура!

– Неужели? – точно так же спокойно.

– Я прилечу первым же рейсом.

– С этого и надо было начинать, Сокол, – и повесила трубку.

Маленькая гондурасская шантажистка! Как же я хочу тебя увидеть. Идиотка!

Глава 16

Алекс

Я влетел в дом, уже не сдерживая ярости, которая за последние несколько часов успела трижды перевесить терпение столетней выдержки.

Эти двое гондурасов сидели на диване в гостиной, явно ожидая меня, и оба улыбались: Андрей – ехидно, Настя – немного виновато.

– Я знал, что охотникам даже простейшее дело нельзя поручить! И ваша помощь «своим» – только пук в небытие! Или у вас и психушка для своих имеется?! – он, однако, только растянул губы еще сильнее, а отвечать не собирался.

Настя встала и подошла ко мне, теперь не только улыбкой, но и глазами показывая высшую степень вины. Волосы распущены, пальцы немного нервно перебирают край блузки. Убью! Но зачем же она так смотрит? Ладно, убить ее я всегда успею. Я прижал ее к себе, заставив уткнуться лицом в плечо на несколько секунд, а только потом позволил себе и ей то, чего мы оба хотели. Она даже на цыпочки приподнялась, чтобы дотянуться до моих губ, а я не возражал. Манипулирует мною, успокаивает! И даже понимая это, я поддавался на манипуляции и успокаивался. Теперь вся злость на нее превратилась в одно единственное слово – мало! И еще раздражало какое-то жужжание неподалеку. А, это охотник решил подать голос:

– Ну, раз дело закончилось миром, я, пожалуй, пойду. Поговорите тут… или что вы там собираетесь делать.

Я с трудом оторвался от губ Насти и повернулся к нему, сказав уже спокойнее:

– Если бы с ней что-нибудь случилось, я бы убил тебя.

Андрей пожал плечами:

– Нет, я бы убил тебя. Я ведь сильнее! Но с чего бы с ней могло что-нибудь случиться?

Мое нутро снова заполнялось гневом:

– Потому что разблокировать память себе очень опасно! Тем более в ее случае! Ты знал это…

– А кто разблокировал? – охотник ухмыльнулся напоследок и вышел за дверь.

Я недоуменно посмотрел на Настю. Та улыбалась теперь еще более виновато, но говорила уверенно:

– Я же не такая дура, как вы изволили давеча выразиться. По-твоему, я жаждала свихнуться?

– Обманула? – констатировал я.

– Обманула, – подтвердила смиренно.

– Зачем? – я продолжал ее обнимать, не сумев заставить себя разозлиться снова в достаточной степени.

– Как будто ты мне дал выбор! – она задумалась. – Алекс, я знаю, чего хочу…

Я боялся услышать продолжение, поэтому перебил:

– Настя, мне придется уехать. Через три недели. Я просто не смогу остаться с тобой… Ты должна понять. Ты сейчас не у Змей только благодаря Аните! Мы оба должны ей.

Она снова приподнялась на носочки, обхватывая мою шею руками, и уткнулась в нее носом.

– Значит, у нас есть три недели. Разве это плохо? А потом ты уедешь. Но сначала разблокируешь мне память. И маме, когда она вернется. Ты обязан все сделать для того, чтобы я смогла потом жить и без твоей помощи.

Я хотел уточнить, что же она имеет в виду, но услышал другое:

– Так что там с моим отцом?

Пришлось усадить ее на диван и рассказать все, что я выяснил. Она уже знала о самом главном, поэтому разволновалась не слишком сильно. Взяла номер телефона и попросила оставить ее одну, чтобы поговорить с ним. А я отправился в свою спальню, правда, уснуть так и не удалось. Они говорили очень долго, хотя слов я разобрать и не мог, а потом она тихо-тихо сидела в своей комнате. Конечно, узнать, что твой отец – не подленький слабый человек, каким она его, пусть и неявно, всегда считала, – тоже шок. И к этой мысли тоже надо привыкать. Уверен, помогло и то, что сейчас она не помнила своих детских мыслей, связанных с отсутствием отца. Я решил не мешать. Она сама придет, если захочет моего общества. А то, что это рано или поздно произойдет, я не сомневался.

Через несколько часов она вошла тихо и тут же легла рядом. Все как раньше.

– А ты ему нравишься, – прошептала она, прекрасно понимая, что я слышу. Но я не ответил. – Алекс, я приняла решение по поводу того, чего хочу. Но сначала ты должен вернуть мои воспоминания.

– О чем ты? – я все-таки открыл глаза. Она решилась на Ритуал?

– Обещаешь, что не будешь смеяться? Сначала выслушай – и ты поймешь, что это единственный правильный выбор.

А вот это уже было странно. Я сел, а она тоже уже поднялась и оперлась на спинку кровати. Но продолжала молчать, видимо, собиралась с духом или подбирала слова, способные меня убедить. Я дал ей на это время.

– Послушай, – наконец-то начала она. – Про меня знают уже все – Соколы, Змеи, Волки и, скорее всего, все остальные. Это значит, что остаться человеком мне шанса не дадут. Даже когда Война закончится…

Я кивнул. Это было очевидно. Сейчас ее не трогают только потому, что обе стороны считают, что ее судьба уже решена. Волки ждут, когда я ее обращу, Змеи – когда я доставлю ее, на все согласную, к Императору. Она снова замолчала, и я решил ей помочь.

– Значит, ты хочешь стать вампиром?

Она улыбнулась.

– Не пойми меня превратно, но вампиры – не слишком-то прекрасные существа. Я не хочу быть на стороне тех, кто покрывал моего отчима, не хочу исполнять приказы Тысячи. А если я уйду к Волкам, то стану против тебя, Аниты, Игоря… Этого я тоже не хочу.

Сердце оборвалось.

– Тогда остается только один выход.

– Да, – она уже точно все обдумала, и это пугало. – Охотники. У них тоже строгая иерархия и они тоже исполняют приказы своих. Но все, что они делают, – помогают людям! Такие приказы я готова исполнять. Их жизнь, в отличие от вашей, полностью осмыслена. И поговорив с отцом, я поняла, что не ошиблась в своих рассуждениях.

– Настя, ты хочешь уйти к охотникам? – уточнил я то, что уже и без того было понятно.

Мне хотелось вскочить и расколошматить всю мебель в комнате, но я не пошевелил и пальцем. Потому что она права. Охотники – единственные, кто может защитить ее и Людмилу от любых притязаний вампиров. Но она вдруг ответила неожиданное:

– Нет. Не просто уйти. Я хочу стать охотником.

А вот это уже действительно смешно.

– Дорогая моя, ген охотника передается только по мужской линии. У тебя есть небольшой иммунитет против внушения, но этого явно недостаточно, чтобы быть им полезной. Чтобы бороться с бессмертными нарушителями Закона – уж точно. Тебя убьют в первой же стычке, ведь ты не унаследовала ни их силы, ни долголетия, ни регенерации.

Она теперь улыбалась снисходительно, как будто ожидала, когда же я соображу, что же она имеет в виду. Но мне это не удавалось.

– Алекс, даже если после обращения мне не передастся ген Бойца, а как я поняла, это бывает очень редко, то мой дар Стирателя все равно им будет очень полезен. Плюс долголетие и регенерация, раз ты именно на этом заострил внимание.

– Обращения? – мозг отказывался сочетать несочетаемое. – Ты хочешь пройти Ритуал, а потом присоединиться к охотникам?

– Бинго.

– Вампир-охотник – это такой бред, что даже говорить смешно! – я до сих пор не мог поверить, что она серьезно.

– Ты обещал не смеяться! – она продолжала улыбаться. Видимо, полностью уверена в том, что говорит.

– Вообще-то, не обещал, – смеяться я не собирался, но призадумался. – Охотники не примут тебя. Такого еще не было.

– Уверен? – она приподняла бровь. – Волки изменят правила. В старом мире такого не было, а новый предполагает, что вампиры будут сотрудничать с охотниками. И я одна из них!

В мысли ворвалась догадка:

– Ты уже обсудила это с Андреем и своим отцом?

– Да. И оба сказали, что в перспективе это возможно. Во мне течет кровь охотника, а это уже означает, что и отношение со стороны остальных будет более лояльным, чем к любому другому вампиру.

Я изучал потолок, пытаясь все переосмыслить.

– Это будет только в том случае, если победят Волки.

– Ты не прав. Если победят Змеи, то охотникам тем более нужна будет помощь в лице тех вампиров, которые хотят, чтобы мир был лучше. И я уж точно хотела бы оказаться на их стороне.

– Звучит абсурдно, но в этом что-то есть… – я был вынужден это признать. Получить силу, бессмертие, да еще и защиту охотников – не это ли лучшее, что я мог для нее желать? – Но правильнее все-таки выждать несколько лет. Тренировки лучше начать до Ритуала… Волки именно так и делают, поэтому их Бойцы в среднем сильнее, чем остальные… И для тебя же лучше выглядеть чуть постарше… Бессмертие – это такой геморрой.

Она тихо рассмеялась, а я замолчал, переведя на нее взгляд.

– Отец сказал то же самое. Дословно!

Я покачал головой, но уже принял ее вариант.

– Если таков твой выбор, и ты даже получила заочное согласие своих родичей, то зачем тебе я? Ты хочешь разблокировать память быстрее?

– Да. Принять такое решение я могу, только если полностью стану сама собой. Именно поэтому они все и добавляют «в перспективе», имея в виду не то, что сами могут передумать, а то, что я должна принять решение полностью осознанно.

– Хорошо. Можем начать прямо сегодня, если ты сама готова. Это займет несколько дней.

– Я готова.

И прильнула ко мне. Ох, чувствую, разблокировкой дело не закончится.

* * *

Раннее детство открылось легче, чем я мог предположить. Хоть я и боялся спешить, но не мог не отметить, что воспринимает она забытое совершенно безболезненно. О многих важных событиях она уже знала по рассказам матери и школьных друзей, что-то уже само собой стерлось под натиском времени. А перед нами не стояло цели заставить ее вспомнить и то, что с ней происходило в колыбели. Да и не под силу это моей способности. Только то, что она объективно может помнить о себе, будучи девятнадцатилетней девушкой. Сложности начались даже не тогда, когда мы добрались до знакомства с отчимом, ведь вначале он действительно был ей хорошим отцом. Ей было просто неприятно рассматривать те события с точки зрения того, что произойдет дальше. Просто неприятно, но не больше.

Стопор возник, когда мы добрались до первого изнасилования. Я знал, что когда она сможет принять тот участок памяти, то и все остальное пойдет легче. Настя вообще ничего не говорила, но заметно побледнела и напряглась. Потом попросила оставить ее одну. Я вышел, понимая, что ей придется это пережить.

Когда она не вышла из комнаты и через пять часов, я позвонил Игорю. Все же чувак – дипломированный психолог. Кто, как не он, посоветует, что делать? А он ответил то же самое, что и посоветовал Андрей: «Просто будь рядом». Они оба уверовали в святое могущество нашей близости?

Я нашел ее в той же позе, что и оставил – сидящей на полу, рядом с кроватью. Молча устроился рядом. Она не плакала, ничего не говорила. Стала… какой-то пустой, а я не знал, что сказать. Но мне очень хотелось что-то сделать, чтобы она снова наполнилась жизнью.

– Настя, я могу внушить тебе спокойствие.

– А разве я не спокойна? – она ответила как-то сдавленно.

– Я могу усыпить тебя. Потом ты проснешься и по-новому посмотришь на свои эмоции. Это часто помогает.

– Нет, не сейчас, – она как будто стала совсем другим человеком. Игорь сказал, что когда она заплачет – это станет первым признаком того, что она начала справляться. Но она не проронила ни слезинки. Она вообще не выражала никаких чувств. Может, получится ее отвлечь?

– Твоя мама приезжает через несколько дней. Я взял трубку и сказал, что ты пошла к бабе Жене… за яйцами. Ей очень понравился отдых.

Она медленно кивнула, то ли обозначая, что приняла информацию к сведению, то ли то, что ей все равно.

– Настя, – я не выдержал и повернул ее лицо к себе. Чуть не отшатнулся, увидев пустые глаза. Понятия не имею, как до нее достучаться. Приблизился и мягко поцеловал. Чувствуя, что она не отвечает, немного отстранился, а на ее лице появилась… брезгливость. После чего она влепила мне ожидаемую пощечину. А неплохой удар! Ей ген Бойца стопудово передастся.

– Уйди, – теперь уже не просто сдавленно, а с отвращением.

– Нет, – не знаю почему, но я твердо был в этом уверен.

– Тогда уйду я, – она попыталась встать, но затекшие от долгого пребывания в одном положении мышцы подводили.

Я встал первым и подхватил ее на руки, бережно, но сильно прижимая к себе, так, чтобы она не смогла выбраться.

– Что ты делаешь? – о, уже возмущение! Никак, прогресс налицо.

– Мы идем в мою комнату, потому что я хочу спать.

– Отстань от меня! – и она вцепилась в плечо зубами со всей силы. Злость уж точно лучше, чем ее трупное окоченение. Я поморщился:

– Если прокусишь кожу, то сможешь испить моей кровушки, дорогуша. А это значит, что я смогу тебя контролировать гораздо сильнее, чем раньше.

Услышав это, она сначала замерла, а потом со всей дури укусила снова, прямо над воротом футболки. Вероятно, так сильно было ее раздражение, направленное на меня, что она назло готова была на все. У нее не было клыков, чтобы сделать прокус аккуратным, она просто с силой пыталась прорвать зубами кожу, причиняя мучительную боль. Но я нес ее по лестнице наверх, не собираясь останавливаться из-за такой ерунды. Она делает свой выбор, кто я такой, чтоб ее останавливать? Все же прокусила, совсем немного, хотя ощущение, как будто она клок мяса пыталась вырвать.