Читать книгу "Охота на Волков"

Глава 11

Алекс

В подъезде столкнулся с бабой Женей. Она как будто меня и дожидалась:

– Санёк, а чего это ты к бабуле перестал заходить? Позабыл совсем обо мне, – она обиженно и очень по-детски насупилась.

– Не позабыл! Просто Настя… Ей я сейчас нужен больше, чем вам.

Она мигом оживилась:

– Ты к ним сейчас идешь? А я как раз тоже хотела поболтать с Людмилой! – судя по старенькому халату и единственной бигуди, торчащей на ее макушке – вряд ли она собиралась в гости, но я был рад ее компании. Насте сейчас нужно общество близких и хороших людей, это всегда помогает справиться со сложными эмоциями.

– А пойдемте вместе, раз уж мы так благополучно тут встретились!

Таким образом, ужинать мы сели втроем. Оказалось, что Настя рано легла спать. Я прислушался к ее дыханию – действительно, спит, а не избегает нашего общества. На нее слишком многое сегодня свалилось. Но сам факт, что она смогла спокойно уснуть, поддавшись усталости, вызывал оптимизм. Я всегда знал, что она сильная и был рад получить очередное тому подтверждение.

Полчаса мы слушали рассказ бабы Жени о ее внуках. Это был неизбежный ритуал, с которым я и, похоже, Людмила Михайловна, давно смирились. На этот раз она поведала нам о срочной необходимости приобрести компьютер с подключением к интернету. Якобы это даст ей возможность не только разговаривать со своими родными, но и видеть их. Дети даже прислали ей деньги для дорогостоящей покупки, но когда она озвучила полученную сумму, я засомневался, что без моей помощи она эту проблему решит. Почему смертные так плохо заботятся о своих стариках? Для нас люди в ее возрасте вообще никогда не вызывают интереса – они уже близки к смерти, их можно списывать в утиль. Но это выглядит логично только с высоты нашего понимания жизни и смерти, а почему же они, которые ненамного дальше от конца, ведут себя аналогично? Правда, я тоже в свое время не особо интересовался судьбой моих родителей. Но я-то бессмертный эгоист, у меня-то оправдание.

– Баб Жень, завтра заеду за вами ближе к вечеру и поедем покупать, – я знал, что этим дело не закончится. Заодно придется не только подключить компьютер к сети, но и подключить старушку к компьютеру, подключенному к сети. А на это уйдет не один час. Возможно, и не одна неделя. Зачем я это делаю? Может, я уже не такой эгоист? Не-е-е-е. Это просто благодарность ей за то, что когда-то она спасла мою Настю. – До того, как вы сами научитесь им пользоваться, я помогу. Уже завтра вы увидите своих внуков.

– Спасибо, Сань, – она отвернулась, чтобы я не увидел навернувшиеся слезы.

Людмила тоже решила внести свою лепту:

– И Настя поможет, научит, как пользоваться этой техникой! Ей все равно надо уже возвращаться к жизни.

Наконец-то разговор перешел на ту тему, которая меня интересовала больше, чем внуки бабы Жени:

– Ей пора возвращаться в институт. Скоро сессия, и если она не вернется сейчас, то вряд ли закончит первый курс. Да и наши занятия неплохо бы возобновить. Ей придется привыкнуть, что жизнь продолжается.

– Ты прав, – ответила она задумчиво. – Уже пора. Если бы не ты… Алекс! – она как будто решилась на то, чтобы задать мне наконец-то этот вопрос. – Настя тебе нравится? Ты ухаживаешь за ней?

Ну вот. Серьезный разговор с родительницей. Без этого, видимо, никак.

– А как бы вам хотелось?

Ей явно не понравился мой ответ, но она взяла себя в руки:

– Ты знаешь, что я очень тебе благодарна за все. Я вижу, какой ты хороший и чуткий человек, поэтому, конечно, мне нравишься…

– Как будто наш Санёк может не нравиться! – фыркнула баба Женя. Не зря я ее сегодня с собой прихватил!

– Но… – Людмила не обратила на эту реплику внимания. – Она совсем недавно потеряла своего парня, так внезапно… и так бессмысленно. Я никогда не считала свою дочь легкомысленной, но то, что между вами сейчас происходит… не слишком ли рано?

Видимо, я тебе нравлюсь не до такой степени, как ты говоришь. Но за меня ответила моя группа поддержки:

– Люда! Тебе что важнее – что люди скажут или счастье твоей дочери? Сколько она должна была еще прореветь в своей комнате, чтобы это считалось «не рано»?

– Нет-нет, – мать опешила от такого наезда. – Ее счастье мне важнее всего! Но… Настя сейчас уязвима… Она может просто заменять сейчас Дениса! Использовать Алекса, потому что так легче. Он нравился ей и раньше, – она перевела взгляд на меня, – но в такой ситуации нельзя быть уверенным, что ее эмоции по отношению к тебе искренние, а не просто утешение.

– Ну и пусть утешение, раз ей именно оно и нужно! – отрезала неугомонная бабуля.

– Но Денис… она была так привязана к нему…

– А наш Санёк вообще до твоей Насти педерастом был! – огорошила баба Женя. – Чего только в жизни не случается! Пусть дети сами решают, не мешай им!

Людмила Михайловна вытаращила глаза и отвесила челюсть.

Я понял ее позицию. Видимо, она все-таки относится ко мне на самом деле хорошо, успевая беспокоиться и за дочь. Надо сказать ей то, что она хочет услышать.

– Послушайте, мне нравится ваша дочь, это правда. Но мы не встречаемся. Я не стану на нее давить, но предоставлю ей право решать самой. Когда придет время. Сделайте и вы тоже самое. А если скажете, чтобы я больше не появлялся рядом с ней – так и будет, не сомневайтесь.

Последнее было откровенным шантажом. Она еще не успела забыть, какой была Настя до того, как я начал приходить к ним каждый день. Именно на это я и рассчитывал.

– Нет, Алекс! Ни в коем случае! Я знаю, что ты порядочный и честный, ты ей нужен!

Ладно, с этим разобрались. Но нужно еще и вернуть Настю в обычную обстановку.

– А что насчет института? Наших занятий? И я бы посоветовал возобновить сеансы с психологом, – для мамы это тоже должно быть очевидным. А для меня будет большим плюсом, если Настя начнет общаться и с Игорем. Видя, какой он, она вряд ли сформирует негативное мнение о вампирах. Нам с ним надо уравновесить то, что натворил Пол. И как можно быстрее.

Я услышал, как Настя выходит из своей комнаты, прислушиваясь к нашему разговору. Остальные этого почувствовать не могли.

– Да, – секунду подумав, согласилась Людмила. – С завтрашнего же дня ей надо вернуться в институт. Будет замечательно, если она снова начнет общаться с тамошними друзьями, потому что круг ее общения сейчас замкнулся только на нас. Ваши занятия трижды в неделю мы тоже восстановим. Про Игоря Петровича я попробую с ней поговорить…

– Это что у вас тут за консилиум по поводу меня? – раздался гневный голос за спиной.

Ее мать разволновалась, быстро заговорила, пытаясь оправдаться:

– Настенька, мы просто думаем… Но если ты пока не готова…

Та села на свободное место и долго смотрела только на меня. И после этого ответила матери:

– На сеансы с Игорем Петровичем я согласна. Он помогал мне раньше, поможет и сейчас, – так, значит, она не против того, что он вампир. Хорошо! – Занятия по английскому возобновим. Все равно Алекс приходит к нам часто, так хотя бы деньги за это будет получать, – сомневаюсь, что ее заботит мое финансовое благополучие. Но она хочет продолжать изучать иностранный язык – а это уже очень-очень хорошо! – Насчет института… не знаю, – и она вопросительно посмотрела на меня.

В ее ответах я уловил одно – она готова начать думать о том, чтобы согласиться на Ритуал! И только институт никак не вписывается в ее будущую судьбу, которую она еще не приняла, но уже осмысливает. Я не мог не обрадоваться этому факту.

– Настя, в институт тоже лучше вернуться. Ты вольешься в старую атмосферу, будешь общаться со знакомыми. Ты не должна лишать себя жизни, – я очень надеялся на то, что у нас с ней впереди есть еще достаточно времени. И это время она должна провести максимально комфортно. Она обязана пережить смерть Дениса, а не уносить с собой этот груз в бессмертие.

– Я подумаю, – и даже это мне в ней нравилось! Она примет решение только сама, если не включать внушение.

– Подумай, – я тоже не отводил взгляд. – А утром я за тобой заеду и отвезу туда.

Выходить утром на улицу – ужасная пытка, но ради нее я готов. Но Настя меня удивила:

– Нет. Если я решу, то сама и доберусь. А мы с тобой встретимся в среду, на нашем занятии. Ты много сделал для меня. Спасибо. Но я не могу тратить твое время и дальше в таком же количестве.

Что?! Что, вашу мать, ей там приснилось или что она себе успела придумать, пока меня не было всего несколько часов?! Настя хочет ограничить наше общение. Она не только о Ритуале успела поразмыслить! Но все мое существо хочет находиться рядом с тобой! Мне, а не Игорю, ты должна задавать вопросы! Я ведь слышу, как стучит твое сердце, когда ты смотришь на меня, так почему же…

– Конечно, – я улыбнулся так широко и искренне, что баба Женя охнула. – Der Mohr hat seine Schuldigkeit getan, der Mohr kann gehen.

Настя удивленно изогнула бровь:

– Что? Немецкий?

– Да. Это древнегерманская поговорка, дошедшая до нас еще из Варварских правд. Означает – «возрадуйся, аки дитя, если жизнь тебе преподносит день без необходимости смотреть глупый фильм по телеку».

«Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Надеюсь, никто из них не знает немецкий.

* * *

Я не знал, чем конкретно продиктовано ее решение. И это меня злило. В среду я обязательно задам ей этот вопрос, а пока можно довериться Игорю. Она спрашивала у него о связи с Мастером и обо всем остальном, что я уже успел ей рассказать. Возможно, хотела выслушать и другую точку зрения. Пусть.

Разговор с Анитой расстроил меня еще сильнее. Оказалось, что на границе с Китаем против Геммных вампиров с их еще пока небольшим отрядом выступили Тигры. Они так и не поддержали кандидатуру Змей на престол, но решили нанести первый удар. Погибло более трехсот вампиров, из них Волков – только двенадцать. Геммные не могут контролировать одновременно большое количество нападающих, именно это и объясняет такое множество смертей. Атака проходила волнами – пока первая волна попадала под контроль, надвигалась вторая, а потом третья. И так, пока дело не доходило до рукопашной. А там уже без жертв не обойдешься. Ник – сильнейший Боец среди вампиров, да и другие Волки всегда отличались в бою. Плюс поддержка охотников. Все это, безусловно, объясняло их сокрушительную победу.

Захваченные в плен Тигры присоединились к Волкам. Конечно же, по приказу Геммных. И потом они заставят их сражаться против своих же братьев? Даже по вампирским меркам слишком цинично. Я бы возненавидел их еще больше, если бы не одно но. Продемонстрировав свою силу, они не пошли дальше. Каждый Глава получил ультиматум: в течение трех месяцев любая Тысяча может выбрать – выступать против них или нет. И они даруют помилование всем, кто примет их сторону. Я хорошо понимал, что с их стороны это шаг навстречу, что таким образом они хотят показать, что не желают бессмысленного кровопролития. Три месяца – достаточный срок, чтобы решить для себя – жить или умереть.

На их сторону теперь перешли все охотники. А это уже значило, что у них неоспоримый силовой перевес. Тысяча Акулы уже подписывает с ними мирный договор. Остальные пока решение не приняли. Они боятся Геммных, и именно этот страх заставляет их продолжать сопротивление. Из всего этого следовало несколько выводов:

1. У нас с Настей есть минимум три месяца.

2. Потом я, скорее всего, умру, по приказу своей Тысячи. Очень надеюсь, что Настя не унаследует ген Бойца – тогда, возможно, ей удастся выжить. Тогда ее незачем будет тащить на передовую.

3. Остатки Тигров теперь не смогут выдвинуть своего кандидата. Это значит, что антиволчья коалиция, если она за это время не прекратит свое существование, будет концентрироваться вокруг Змей.

Настя

Тук тук тук тук.

Я встала, подошла к столу Игоря Петровича, взяла метроном и с усилием отломала ему стрелку. Это мне удалось не сразу, но удалось. Потом с облегчением выдохнула и улеглась обратно в кресло. Психолог вообще никак не стал комментировать мои действия. Вампирское спокойствие!

– Первые дни в институте были непростыми? – поинтересовался он. Точно так же, как раньше. Мы уже две недели как возобновили наши встречи. Поскольку с Алексом я теперь почти не разговаривала, мне нужен был другой источник информации и успокоения.

– Немного лучше, чем я ожидала. Ко мне, конечно, подошли все по очереди и спросили: «Ты как?». Но уже на третий день все вошло в колею. Мне всегда нравилось учиться. Готовлюсь к предстоящим экзаменам, нагоняю пропущенный материал. И все как прежде. Только Дениса нет.

– Ты всегда будешь ощущать эту утрату. Тебе придется просто привыкнуть к этой боли.

– Я пытаюсь.

– Расскажи об Алексе.

Мне стало смешно. Каждый раз он пытался начать эту тему, но я подозревала, что он рассказывает своему другу все, что того касается.

– Игорь Петрович, мне так не хватает вас как доктора, а не как вампира!

– Настя, для всех остальных пациентов я самый настоящий психолог. И поверь, многим из них помогаю. Ты перестала доверять мне. Может, тебе лучше просто найти другого специалиста?

– Вы сами мне это предлагаете? А как же тотальная слежка за мной?

– Алекс и так присматривает за тобой, в этом можешь не сомневаться. Но я хочу тебе помочь справиться с проблемами. Я не говорю ему и никогда не скажу то, что является личным для тебя. Но если ты мне не доверяешь, то я все равно не смогу тебе помогать.

Я задумалась. К Игорю Петровичу никак не получалось изменить отношение. Хоть я теперь и знала, для чего его ко мне приставили, что конкретно он докладывал своим Соколам, но все равно – он и тогда, и сейчас мне очень помогал. Другой психолог мне точно не нужен. Хорошо, попробую.

– Мы с ним занимаемся английским. Он спросил меня, почему я не хочу, чтобы он, как раньше, всегда был рядом, почему держу его на расстоянии… Я ответила, что если мое решение на самом деле добровольное, то он должен дать мне возможность думать самой.

– А это на самом деле основная причина?

– Да. Но это не все… – я снова ушла в себя.

Игорь Петрович подошел и взял меня за руку.

– Настя, я ничего не стану говорить Алексу. То, что ты чувствуешь, не касается интересов нашей Тысячи. Ты в любом случае будешь решать сама, и свое решение ему потом озвучишь. Но если тебе нужно с кем-то посоветоваться, не избегай меня. Попробуй довериться.

Я почувствовала раздражение и выдернула руку. Но тут же поняла и то, что он мне не внушает эмоции, хотя мог бы. А это значит, что он не прибегает ни к каким манипуляциям. И именно это заставило меня сказать:

– Я боюсь.

– Алекса? Но это нелепо! Он никогда…

– Нет, вы не поняли. Я боюсь… не его, а себя в его присутствии. Все, что стоит у меня в аргументах «за Ритуал» – связано с ним. Если бы не он, я бы, наверное, не захотела той судьбы, что вы мне предлагаете. Идет Война, на которой я, возможно, погибну раньше, чем доживу до старости! У меня никогда не будет детей. Я долгие века буду исполнять приказы вашего Управления и Мастера. Если подумать, то одни минусы! И все это перевешивает только он.

– Ты его любишь?

– Не знаю. Я Дениса любила… Но это было совсем другое. Денису я доверяла полностью, а Алексу доверять не могу. Денис был на самом деле хорошим человеком, достойным моей преданности, а Алекс… Он убийца! Даже когда он не убивал, то использовал людей в своих интересах, а потом стирал им память! Он совсем не такой, как я раньше считала. Циничный, немного высокомерный, эгоистичный… Но, с другой стороны, я видела, как он помогает бабе Жене или с каким терпением относится к маме – и это не вписывается в его образ тоже. То есть я вообще не понимаю, что он из себя представляет.

– Но если ты будешь держать его на расстоянии, то никогда и не поймешь.

– Знаю, – я боялась быть откровенной, но и чувствовала острую потребность поделиться. – Но когда он рядом, мне становится плевать на все плохое, что я о нем узнала. Представляю себе, как он пьет кровь бедной испанской скрипачки, как наслаждается этим… Как заставляет ее наслаждаться. И вместо осуждения чувствую… ревность.

– Ревность – признак того, что твои чувства к нему сильнее, чем ты бы хотела.

– А то я не знаю! Но ведь это неправильно!

– Потому что он твой предок?

– И это тоже!

Игорь устало улыбнулся:

– А что еще?

Он, как всегда, смотрел гораздо глубже, чем любой другой.

– А еще… Я помню наш с ним поцелуй. Я ведь тогда еще с Денисом была и даже мысли не допускала об измене! Но целовала его так, как будто… Я знаю точно, что если это повторится, если его прикосновения будут точно так же на меня действовать, как в первый раз, то я уже не буду выбирать – соглашаться на обращение или нет! Это ведь как наркотик! И лучше никогда не узнать природу зависимости, чем потом пытаться противостоять ей. Сейчас я могу сказать себе, что это просто влечение, но потом это может оказаться только отговоркой. И тогда я сама себя лишу выбора!

Игорь Петрович задумчиво качал головой:

– Не волнуйся, я ему об этом не скажу.

– А что он обо всем этом думает? – я повернула к нему голову.

– Его тайны я не буду разглашать тебе так же, как и ему – твои, – психолог улыбался. – Хотя я лично не вижу никакой таинственности в том, что происходит. По крайней мере, не в этом.

Я хорошо поняла, что он имеет в виду:

– Вы хотите сказать, что я хочу его, он хочет меня, и это просто вопрос времени?

– Во-первых, я этого не говорил! Во-вторых, он никогда и ничего не сделает тебе во вред. Пока ты считаешь, что так правильно, он ничего не станет предпринимать. Этот избалованный с детства родителями, женщинами, Анитой и всеми остальными мальчишка забыл про свой эгоизм. В-третьих, я этого не говорил!

Я усмехнулась, но от его слов внутри потеплело.

Алекс

Уверен, что они почувствовали меня раньше, чем я почувствовал их. У охотников в этом плане явное преимущество. Сбавил шаг, прекрасно понимая, что Насте они не навредят – не их это задача, но при этом пытался успеть сообразить, что же им от нас могло понадобиться.

Ей они ничего не говорили, просто остановили и дожидались меня. Настя испуганно озиралась по сторонам, и только когда я подошел, облегченно выдохнула. Темно уже, вокруг почти никого, да и место они выбрали подходящее. Естественно, что я контролировал ее передвижение в такое время. Но она об этом знать не могла. Может, наконец, хоть сейчас поймет, что было бы гораздо проще, если бы я шел рядом. Полмесяца прошло с тех пор, как она все узнала. Но теперь держала меня только на расстоянии. И это было невыносимо – заниматься английским, наблюдать со стороны, стараться ни о чем не спрашивать и даже не смотреть ни одного тупого фильма, сидя рядом на диване.

– Назови свою Тысячу, – сразу же обратился ко мне один из них – молодой светловолосый парень. Остальные трое тоже сразу же повернулись ко мне.

– Соколы. Какого хрена вы тут забыли? – я знал, что впереди еще почти три месяца перемирия, поэтому держал привычный тон разговора. – Ваши Волки разрешили мне провести Ритуал. Так в чем проблема?

Парень кивнул, обозначая, что знает о разрешении, полученном от Ника и Анны, а потом уточнил:

– Мы можем говорить при человеке?

Такие разговоры обычно проводились без смертных свидетелей, если только они не были уже посвящены в наши тайны. Я для себя уже давно решил, что с Настей буду предельно честным, поэтому кивком обозначил согласие. Если бы я только знал, о чем пойдет речь, ни за что бы не позволил ей присутствовать!

– Так в чем дело?

– Мы поймали несанкционированного вампира. Он сбежал от обративших его и с тех пор убил уже трех человек. Связь с Мастером не установлена, нужные детали мы выяснили. Поймаем виновных – накажем.

– Ну и? Вы думаете, что это я его обратил? – я никак не мог понять, к чему он клонит. Вампир без связи с Мастером – тупое животное, убивающее и калечащее всех, кто ему подвернется под руку. Несанкционированных вампиров и их создателей казнят. Это был один из немногих вопросов, в которых мы сходились с охотниками во мнениях.

– Нет. Но с тех пор, как мы его поймали – а было это три дня назад и в другом городе – он истошно орет, что должен предупредить какую-то смертную о беде. И похоже, что не врет. Его еще до смерти контролировали, обратили против воли, отсюда и отсутствие связи с Мастером, потом держали на привязи больше двух месяцев. Он сбежал, но, кроме вампирских инстинктов, он явно зациклен на мысли, что должен поговорить с этой девушкой. А уж когда выяснилось, что это та самая Настя, которая станет новым Стирателем, то мы решили приехать и встретиться с вами лично.

Больше двух месяцев… Больше двух месяцев… Контролировали… Поговорить с Настей… Я боялся поверить, но уже понимал.

– Его поили вампирской кровью до обращения?

– Да, именно так он и говорит. Ты знаешь, что это усиливает внушение и позволяет практически полностью контролировать человека. Но он утверждает, что убили его другие. Поэтому его обращение точно не было запланированным. Его просто хотели использовать, а потом выкинуть за ненадобностью, но кто-то подпортил им планы. Ненавижу Змей! – парень сплюнул. – Убил их своими руками десятка два, но, как по мне, всю их Тысячу бы сжечь заживо за такие подлые штуки… Не представляю, как Ник с Аней собираются с этими тварями договариваться.

– Змеи?! – это было самое жуткое из услышанного. Так вот, кто всадил мне нож в спину? Картина мгновенно выстраивалась в уме, но в нее не вписывались только наши потенциальные союзники. – Точно Змеи?

Охотник пожал плечами:

– Ну да. Он их татуировки видел. Вряд ли врет.

– Вы его еще не убили? Он тут? – я чувствовал вампира в их машине.

– Да. Ситуация необычная, надо бы до конца разобраться. И без его помощи мы тех Змей не найдем.

Я запустил пальцы в волосы, боясь представить, что сейчас будет. Может, лучше ее прямо сейчас отправить домой? Стереть память об этой встрече или соврать потом что-нибудь эдакое…

– Что происходит? – она еще не поняла, но голос уже дрожал. Ну что ж, попробуем доиграть эту сцену до конца.

– Настя, – я просто повернул к ней голову, но приближаться не стал. Она не хочет, чтобы я был рядом, и сейчас не лучший момент, чтобы продавливать свои интересы. – Дениса обратили. Он вон в той машине. Если хочешь, ты сможешь его увидеть.

А ведь его даже похоронили. Вампир просыпается не сразу, чаще всего проходит несколько дней до воскрешения. Но что же он пережил, проснувшись в гробу? Через какое время Змеи удосужились его откопать? Неудивительно, что он озверел и не испытывает огромной любви к своему Мастеру…