Читать книгу "Охота на Волков"

Глава 8

Алекс

Тело Дениса обнаружили на следующий день в его съемной квартире. Какой-то друг не смог до него дозвониться, приехал и, заподозрив неладное, вызывал милицию. Сначала сообщили родителям, а они уже – его девушке. Выяснено, что посторонних в момент смерти не было, дверь была заперта изнутри. Он упал со стула, ударившись головой о стол. И поскольку никаких других версий быть не могло, единственной оставалась эта. След от удара на черепе и повреждение продолговатого мозга в результате перелома шеи сомнений не оставляли.

Фея с тех пор ходил затравленный, преданно, по-щенячьи заглядывая мне в лицо и ожидая, когда же я прощу его. Произошедшее – полностью моя вина, хоть я и срывал злость на нем. Я ведь заранее объяснял ему, что смертных просто так убивать нельзя, но объяснение – это не то же самое, что прямой приказ Мастера. Животное в нем победило остатки рассудка, как это бывает всегда, когда связь с Мастером не установлена. Или, как в нашем случае, полностью стерта.

Я знал, что Настя привязана к нему, но не думал, что до такой степени. И это не очень-то облегчало чувство моей вины. Каждую ночь я стоял на улице возле ее подъезда. Мне не хотелось заходить к бабе Жене, не хотелось оставаться дома с Феей. Я просто стоял и слушал, как она кричит, как плачет. Проходил день за днем, но почему-то ей не становилось легче. Кажется, я убил того, кого она на самом деле любила.

Через две недели я снова стоял под ее окном, когда мне позвонила Людмила Михайловна:

– Алекс, я просто не знаю, что делать… Она убивает себя. К нам приходил Игорь Петрович, она так страшно на него закричала, чтобы он выметался. Я была вынуждена попросить его уйти. Она ни с кем не разговаривает, не ест, почти не спит. Я уже просто не знаю, к кому еще обратиться за помощью…

– Что я могу сделать?

– Я… не знаю… Она хорошо относилась к тебе, может, с тобой хоть поговорит? Пожалуйста… Я понимаю, что это не твое дело… Но… я не знаю, что еще можно сделать. Сегодня опять была истерика, а потом она упала в обморок. Я вызвала скорую, снова… И они сказали, что она на грани истощения, что нужна госпитализация. Но едва она пришла в себя, снова начала кричать… на них и на меня… Ей поставили сильное успокоительное, но она проспала от силы часа четыре и вот, опять там плачет…

– Буду через две минуты.

Людмила Михайловна тоже была истощена – бледная, растрепанная, заплаканная. Настя же выглядела как живой труп. Две недели бесконечной истерики не прошли бесследно. Она подняла на меня опухшие глаза и тут же вскочила со своей постели:

– Зачем ты приперся?! Только не ты!!! Убирайся отсюда! – назревала новая буря.

Я схватил ее за плечи и внушил спокойствие. Насколько это вообще возможно в подобной ситуации. Но она перестала кричать, а через минуту взгляд ее стал более осмысленным.

– Пожалуйста, уходи. Не могу тебя видеть, – она снова плакала. А я молчал, внушая заодно и искренность. Ей надо выговориться. – Я так перед ним виновата… И ты…

– Почему? – нет, я в курсе, что все произошло из-за меня, но Настя-то этого знать не должна.

– Я ему сказала, что очень люблю его… Но, возможно, не так, как девушка должна любить своего парня. Я не знаю, зачем это сказала! Хотела быть честной! Боже… какая же я дура. И он ушел расстроенный. И потом…

– Денис умер не из-за этого, – хотя, видимо, именно из-за этого. Он действительно вел себя слишком агрессивно, что ему несвойственно. Но похоже, суть твоей проблемы – чувство вины. Не будем подливать масла в огонь, лучше соврать: – Ты не виновата.

Она снова посмотрела на меня со злостью:

– Я знаю, что виновата! Я не имела право говорить это ему! Он ведь был не в себе… Наверное, это задело его сильнее, чем я тогда поняла. Может, он и не упал бы, если бы не был так расстроен! Он умер из-за меня!

Так вот, в чем причина ее затянувшегося нервного срыва. Если она хочет жить дальше, то ей придется себя простить. Или мне придется заставить ее забыть о своей вине. Я не отпускал ее плечи.

– Забудь ваш последний разговор с Денисом. Ты не говорила ничего ему, вы расстались на хорошей ноте. Просто произошел несчастный случай.

И на этот раз внушение сработало! Это стало заметно почти сразу – Настя оставалась расстроенной и растерянной, но и не думала закатывать новый скандал. Вся накопившаяся усталость навалилась на нее разом, я успел ее подхватить и отнести на кровать. Потом гладил по волосам и ждал, когда она уснет. Людмила Михайловна, которая была свидетелем всей сцены, молча вышла из комнаты.

И еще до того, как присоединиться к ней на кухне, я ощутил, что она не особо благодарна мне за утешение дочери. Атмосфера в квартире быстро менялась, грузом давила на голову, путала мысли, а это значило только одно – постоянные жильцы меняли отношение ко мне. И это явно была не Настя, которая уже мирно сопела, постепенно отпуская свою боль.

Людмила Михайловна была еще бледнее, чем раньше. Она стояла, судорожно сжимая в руках тот самый нож, которым я убил ее прекрасного муженька. Смертные все такие неблагодарные?

Голова кружилась сильнее, поэтому я прошел мимо нее и сел на табуретку, и только после этого развернулся, ожидая услышать гневный монолог.

– Что ты сделал с моей дочерью? – спросила она дрожащим голосом.

Ну хоть боится. И на том спасибо. А то никакого уважения.

– Успокоил. Как ты и просила.

– Ты не охотник!

Я усмехнулся:

– И откуда такие выводы?

– Я хорошо помню, что мне рассказывал Сергей. Охотники служат людям! А это значит, что они не в силах манипулировать их сознанием! А ты делал именно это. Пусть и для помощи, но сам факт того, что ты это можешь…

– Ты только что оскорбила мои самые светлые охотничьи чувства, – сосредоточиться становилось все сложнее.

– Ты не охотник! – снова крикнула она.

– Ну ладно, ладно. Только не ори так.

– Почему ты мне «тыкаешь»?! – вот это да. На фоне всего, что с ней произошло, ее возмущает моя фамильярность?

– Потому что я старше в три раза.

– Вампир… Ты – вампир! Нежить… главный враг людей! Кровососущий упырь!

– Да, да, да… – я пытался сообразить, что с ней делать. Сосредоточиться на внушении будет очень сложно – атмосфера уже накрыла с головой, но надо как-то попытаться. – И этот упырь убил насильника твоей дочери и только что помог ей хотя бы уснуть. Сама же позвала, чтобы я помог ей перенести смерть Дениса.

Людмила распахнула глаза.

– Дениса… тоже ты убил?

– Не совсем, – кажется, с разговорами надо завязывать. Я поднялся и, немного пошатываясь, направился к женщине. И даже не смог среагировать на удар ножом. Она засадила мне его в грудь по самую рукоятку. Етить, как же больно-то! Ты что, сука, делаешь? Если хочешь убить, то вгоняй глубже, чтоб деревянная ручка коснулась сердца. Ну, а так – чистейшее издевательство, причем очень болезненное!

Боль немного прояснила голову и породила ярость. Я схватил ее за горло и сжал пальцы, пока не услышал хрип. И прямо так поволок в подъезд. Если помрет в процессе этого длинного пути, то сама виновата! Я до сих пор не убил ее только по одной причине, спящей в соседней комнате. Но не надо меня провоцировать. Я с трудом вытащил нож из груди и кинул на пол.

В подъезде сразу стало легче. Я, не разжимая пальцев, прижал трясущееся тело к стене. На шее останутся синяки. Если она доживет до синяков. Сначала внушил спокойствие и только после этого разжал руку.

– Не ори, – сказал я тихо. Надеюсь, что баба Женя и другие соседи уже давно спят, но рисковать не следует. – Или убью.

Она прижала руки к своей шее, немного успокоилась, но все равно продолжала шумно дышать.

– Ладно, я вампир. Хоть с этим определились. Но что плохого я сделал твоей дочери или тебе? Не я ли тут вас защищал?

Она нахмурилась и кивнула. Потом решилась спросить:

– Зачем ты здесь? Что тебе от нас нужно?

– Я пришел, чтобы защищать твою дочь. И я могу увезти вас отсюда туда, где вам никто не будет угрожать. Скоро придут другие, а они не будут такими же добренькими.

– Зачем мы тебе?

– Я хочу обратить Настю. И тебя, если и на это дадут разрешение, – я не врал. Людмила с вероятностью в пятьдесят процентов тоже была моей наследницей. Скорее всего, Управление даст разрешение и на ее Ритуал.

– Обратить… в вампира? – она окончательно успокоилась. И, кажется, теперь была готова даже рассмеяться. – Ты в своем уме? Ты забыл, что я знала охотника и тот успел мне рассказать многое о вас? Не представляю, кто вообще добровольно мог бы на такое согласиться! Могущество? Бессмертие? Ради чего? Чтобы пить кровь других людей? Продать свою душу ради пяти веков полужизни?

– Душу? – меня зацепило именно это слово.

– Да, мертвец. Душу. Которая, в отличие от тебя, на самом деле бессмертна. Бог отвернулся от таких тварей, как ты!

– Пфф! – не удержался я. – Я умер девяносто пять лет назад, и с тех пор ни разу не видел даже признаков существования твоего бога!

– Это не доказывает, что его нет!

– И не доказывает, что он есть. И уж точно не доказывает, что он от нас отвернулся. Да святые гондурасы, это вообще ничего не доказывает! Кроме того, что некоторым смертным очень нужны иллюзии, – разговор становился предельно абсурдным. Но теперь я кое-что понял – Людмила никогда не даст добровольное согласие на Ритуал. Таким образом, то, что она моя возможная родственница, перестает иметь значение. Значит, выход только один. К тому же, мои силы восстановились до такой степени, что я могу сосредоточиться.

– Забудь о вампирах и охотниках – все, что с ними связано, все, что ты видела или слышала о них.

– Алекс?

– Да, Людмила Михайловна.

– Что… что произошло? Ты держал меня за шею… больно. А до этого я кинулась на тебя с ножом! О, господи… Я ранила тебя? – она увидела разрезанную на груди рубашку и кровавое пятно.

– Нет. Да. Ничего страшного.

– Алекс! Я не знаю, что… почему я набросилась на тебя!

– Вы слишком многое пережили за последнее время. Это был нервный срыв.

Людмила недоуменно трясла головой.

– Прости меня! Прости! Пойдем скорее в квартиру, я посмотрю твою рану.

– Не нужно, – я отцепил ее пальцы от своей одежды. – Все в порядке. Не волнуйтесь, пожалуйста. Идите, проверьте, не проснулась ли Настя. А я завтра к вам загляну.

– Ты так спокоен! Я чуть не убила тебя!

– Давайте об этом забудем?

Она взволнованно смотрела в мое лицо, ища хоть малейшие признаки негодования, а потом была вынуждена согласиться. Да, забудем. Уже забыли все, что нужно.

Не имею ни малейшего представления о том, как она теперь себе объяснит, куда делся Пол. Или почему сбежала от Настиного отца восемнадцать лет назад. Сейчас думать об этом не хотелось. Я могу стирать воспоминания, но не могу их заменить на что-то другое. Пробелы так и остаются пробелами. Но у смертных есть одна очень полезная черта – они сами объясняют себе все, что не могут понять. И она что-нибудь придумает сама. А я слишком сильно устал. Домой, пока Фея со скуки не начал ломать мебель. Дома мы устроим почти семейный ужин. На этот раз разрешу ему вызвать проституток, он давно просил. Девочки потом так смешно удивляются, что уснули в самом процессе! Извиняются, придумывают нелепые объяснения. А мы и не обижаемся на них – говорим, что все понимаем, что в следующий раз повеселимся, как следует, и даже всегда платим по тарифу. Не знаю, с чего Людмила так невзлюбила вампиров – посмотрела бы она на нас двоих, после ужина со смехом играющих в карты или смотрящих вместе какую-нибудь старую комедию. Идиллия! Не в каждой человеческой семье бывает такая уютная атмосфера.

* * *

К Насте я теперь заходил каждый день. Людмила Михайловна заметила, что в моем присутствии она на глазах оживает и становится веселее. Ну еще бы! Я же, хоть вам это и не угодно, упырь! Я ей помогаю своими упырскими способностями! Отношения у нас с этой женщиной стали прежними, когда она через пару визитов избавилась наконец-то от неловкости.

Сама Настя, конечно, до сих пор грустила и в институт все еще не вернулась. Она умница, нагонит. Наши занятия тоже временно приостановились, поэтому мы просто болтали, ужинали вместе или смотрели фильмы. Она спросила как-то, когда мы сидели на диване перед телевизором, а ее мать еще не вернулась:

– Алекс, ты мне друг?

Присмотрись повнимательнее! Я не друг тебе и никогда им не буду.

– А как ты думаешь, почему я тут сижу и смотрю эту чушь?

– Потому что тебе меня жалко.

– И это тоже, – на нее опять нашло настроение пооткровенничать. Это ничего хорошего не сулило.

– А как ты ко мне относишься?

Хочу разорвать тебя на куски и поцеловать каждый. Даже не знаю, в какой последовательности.

– Как к другу, которого мне жалко.

– А хочешь узнать, как я отношусь к тебе?

Уже знаю. Но лучше бы тебе об этом не говорить вслух.

– Валяй, изливай душу.

– Алекс, ты очень колючий! Почему ты такой? Ты заходишь ко мне каждый день… И если бы не был мне другом, не стал бы этого делать! Но каждый раз, когда я пытаюсь быть с тобой искренней, ты выпускаешь свои колючки! Скажи, что на самом деле чувствуешь – и я подстроюсь.

Пришлось посмотреть на нее, потом в потолок, потом снова вернуться к экрану телевизора. Демонстративно вздохнул. Скорее бы Людмила Михайловна возвращалась!

– Настя… Думаю, я не могу тебе дать то, на что ты надеешься.

– А на что я надеюсь?

– Ты хочешь меня.

Она возмущенно ахнула и даже резко отодвинулась. Но, надо отдать ей должное, вслух спорить не стала. Тогда я продолжил, глядя ей в глаза:

– Ты хочешь меня. Не любишь, как своего Дениса любила, а именно хочешь, – я знал, что делаю ей больно, но раз она хотела откровенности, то пусть ее и получает. – И тебе это не нравится. Ты думаешь, что этим его предаешь. И для тебя очень важно, чтобы я сделал первый шаг и тогда ты сможешь… поддаться. А я тут, каждый день с тобой рядом, но при этом никаких шагов не делаю. Это злит тебя. Хотя на самом деле, злишься ты только на себя.

– Алекс! – она вскочила с дивана. – Заткнись!

Лады, заткнусь. И я очень хорошо изучил Настю, чтобы понять, что она не станет отрицать правду. Просто ей нужно собраться с мыслями. На этот раз потребовалось минуты четыре.

– Прости, – она снова села, но на самый край дивана, чтобы не приблизиться ко мне. – Ты в чем-то прав. Но не во всем. Ты должен попытаться понять. Я вообще не помню, что такое сексуальное влечение. Это вылетело из моей головы вместе с амнезией. И ты стал единственным, кто вызывает во мне подобные эмоции. Только поэтому я так ими дорожу. Со временем такие же чувства я смогу испытывать и к другим, а ты мне просто показал, что я вообще на это способна. Я благодарна тебе за это и… ничего подобного не жду!

Да ладно! И если я сейчас протяну к тебе руку? Настя продолжила:

– Но тут не только это. Та легкость, с которой мы общаемся, то желание узнать о тебе все – это не только физическое вле…

Наконец-то ее мамаша соблаговолила вернуться с работы!

– Все, мне пора. А то Людмила Михайловна начнет меня сейчас уговаривать остаться на ужин, а у меня еще дела.

Настя как будто не замечала, что мама уже заходит в квартиру, снимает верхнюю одежду и скоро направится к нам. Она пристально смотрела мне в глаза:

– Алекс, пожалуйста, будь мне просто другом. Мне иногда кажется, что я жива только благодаря тебе. Я не жду от тебя ничего, кроме того, чтобы ты просто был.

Что ты прицепилась ко мне с этой своей дружбой?!

– Хорошо.

Она наконец-то улыбнулась, хоть и неловко. Теперь она вообще очень редко улыбалась.

– Завтра прокатимся на машине? – предложил я в награду за эту улыбку. – Хватит уже сидеть дома.

– Да.

И вот так продолжалось день за днем: разговоры о наших отношениях Настя больше не заводила. Она боялась меня спугнуть. Для нее было важнее мое присутствие в ее жизни, чем секундная страсть или порыв. Для меня же все становилось все хуже и хуже. Если она себе объяснила влечение ко мне ее психологической проблемой, которую они полтора года пытались решить вместе с Игорем, то для меня это объяснение не подходило. Я знал ее гораздо лучше, чем она знала меня. Знал особенности ее характера и привычки досконально, знал, какой сильной она может быть, и знал все ее слабости. И меня уничтожало это знание. Это уже не было просто страстью, которая, конечно, тоже не отступала. Мне бы уехать отсюда. Но ни Анита, ни талантливые скрипачки этот голод уже не утолят. Когда-нибудь я расскажу ей, кто я. И тогда она решит сама – казнить или помиловать. Ни в коем случае нельзя все испортить раньше.

Эти монотонные в своем напряжении будни разбавил звонок Игоря:

– Алекс! В городе Волк!

– Один?

– Не знаю. Думаю, да. Он сам пришел ко мне и расспрашивал о двоих пропавших.

– И?

– Я сказал, что ничего не знаю! Но он как-то слишком легко поверил! Уверен, что он следил не только за мной! Скорее всего, про Дмитрия и тебя он тоже знает. Возможно, и про Фею!

– Как давно он ушел от тебя?

– Три минуты назад.

– Собирайся, позвони Дмитрию. Мы должны его поймать.

– Как?! Город большой! И он уже мог уехать! И тогда он вернется уже не один!

– Он не уедет, пока все не выяснит, поэтому у нас есть шанс. Самое большое удивление у него вызовет Фея, когда он его обнаружит. Поэтому и ловить его надо возле моего дома. Я буду там. Вы с Дмитрием держитесь на расстоянии, чтобы он вас не почуял! Как только он придет, я наберу тебя.

И что раньше вампиры делали без телефонов? Сотовая связь не просто упрощала нашу жизнь, она всерьез решала проблемы!

Мы сидели с Феей дома и ждали. Я был уверен, что Волк, узнав своего, обязательно выйдет с ним на контакт. И поскольку этого до сих пор не произошло, значит, надо ждать еще. Своему здоровяку я объяснил, что он ничего не должен делать. На него охотятся враги, но мы, его друзья, его защитим. Ему нужно только оставаться в доме, что бы ни случилось. После инцидента с Денисом Фея боялся снова меня подвести, поэтому даже не спорил.

Я почувствовал приближение вампира ближе к утру. Вот он, подходит к входной двери и прислушивается к своим ощущениям. А я уже нажал вызов на телефоне, оповещая Игоря, что пора захлопнуть ловушку.

Вампир действительно был один. Не знал, что трусливые Волки способны ходить поодиночке.

Я вышел на улицу и встал перед ним. Игорь и Дмитрий приближались, и вампир это тоже ощутил, озираясь. Правда, страха так и не показал.

– Назови свою Тысячу, – начал я с обычного приветствия.

– Волки. Назови свою Тысячу.

– Соколы. Что тебе нужно? Мы не нарушаем Закон.

– Пропали двое Волков, я ищу их. Это наша территория, но между нами перемирие. Поэтому я просто проверю, тут ли они, и если нет – уйду.

Значит, у щупленького не было Мастера, иначе они бы знали, что он уже мертв. Мне в очередной раз повезло. Мои друзья теперь стояли за спиной незваного гостя. Как бы он ни был силен, втроем нам удастся с ним справиться. В крайнем случае, Фея добьет.

– Мы не видели тут Волков.

Он оставался совершенно спокойным.

– А кто в доме? Там еще один вампир. Почему он не выходит?

Я шагнул к нему, но меня остановил Игорь:

– Алекс, если мы убьем его, то завтра сюда придет вся их Тысяча, чтобы искать уже троих.

Да, точно. Если его Мастер жив, то он сразу почувствует его гибель. И если про первых двоих остальные не знали, в каком конкретно месте они пропали, то этот мог и успеть доложить. Чертова сотовая связь, она всерьез создает проблемы! Правда, ничего криминального он пока не нашел. Значит, мой бенефис.

– Забудь, что почувствовал кого-то еще. Ты узнал, что в городе три Сокола и больше ничего, что можно было бы расследовать.

Как всегда, все сработало идеально. Надо убить Фею. Именно он – однозначное доказательство моей вины. Но как убить того, кто перед рассветом играет с тобой в карты, заливисто смеется, как ребенок, над глупыми комедиями, кого только недавно удалось отселить в отдельную комнату? Я знаю, что он враг. Но не каждого врага хочется убить.

Мы помогли Волку обследовать оставшуюся часть города и наконец-то выгнали… тьфу, выпроводили… тьфу, проводили его поискать своих в других населенных пунктах. Он никаким образом не проявлял к нам агрессии, в отличие от первых, поэтому мы тоже не стремились нарываться на конфликт. Он был совсем молод – от силы лет двадцать после Ритуала. Почему его отправили одного? Они так спокойно себя чувствуют на своей территории? Или же они готовятся к войне, и поэтому не могут тратить ресурсы на другие задачи?

Понятно было и то, что времени остается совсем немного. Этот Волк продолжит поиски и, когда не найдет, рано или поздно вернется сюда. И вряд ли один. Меня в городе в тот момент уже быть не должно. Но как ускорить события? Настя должна согласиться на Ритуал полностью добровольно, что означает – без внушения и без пробелов в памяти. Боюсь представить, что будет, когда она все вспомнит. Я видел только один выход – оставить ее в покое и уехать. Она проживет свою жизнь, так ничего и не вспомнив, встретит другого «Дениса», выйдет замуж, состарится и умрет. А я потом вернусь к ее детям или внукам. Но… самая эгоистичная часть меня заставляла пока еще оставаться тут, именно она еще надеялась на то, что все разрешится иначе, что… Волки начнут Войну, и им будет просто некогда заниматься нами. Именно мой эгоизм заставил меня захотеть начала Второй Войны.

Настя

Прошел уже месяц, а я до сих пор не могу сдержать слез, когда вспоминаю о нем. Сначала было совсем тяжело. Не знаю, почему, но я попросту не могла сдержаться. Кричала даже на маму, которая очень сильно за меня переживала. Я любила Дениса, но еще до его смерти поняла, что моя любовь совсем не такая, из-за которой бросаются в омут, сбегают посреди ночи из родного дома или… выходят замуж. Думаю, именно это осознание добавило к моему горю чувство вины. Хорошо еще, что я не успела ему сказать о своих сомнениях! Тогда, наверное, я бы вообще этого груза не перенесла. Он умер в уверенности, что я его люблю точно так же, как он меня.

Как ни странно, умиротворение приходило вместе с Алексом. Он никогда не говорил слов утешения, да и вообще ни одного доброго слова я от него не услышала, но в его присутствии жизнь становилась терпимой. Именно потому, что он такой. Если бы он попытался выказать поддержку, я, наверное, снова бы начала реветь. Нет, он просто находился рядом, молча смотрел со мной телевизор, мы пили чай и почти ни о чем не разговаривали.

Но я уже ожила до такой степени, что мне захотелось начать говорить! Хотя бы выразить благодарность за его молчаливое участие. Но для этого сначала надо было понять, почему он вообще столько времени тратит на меня. Разговор у нас получился неприятный, но, как это всегда бывает с ним, очень важный. Я смогла из него вынести для себя выводы о природе своих эмоций, правда, о его эмоциях так ничего и не узнала. Но утешала себя тем, что он меня не оставляет. И Алекс уж точно не производит впечатление человека, который будет что-то делать только из жалости. Поэтому робкая надежда продолжала теплиться… Хотя я и останавливала себя от ответа на вопрос – на что именно надеюсь.

Теперь мы иногда катались на машине, а однажды заехали к Игорю Петровичу и хорошо побеседовали. Я больше не посещала его сеансы, и мне было приятно, что он вот так тепло продолжает ко мне относиться. Мы даже отправились втроем в кафе и неплохо провели там время.

А на следующий день я потащила Алекса в местный драматический театр. Показывали «Гамлета». Я не особо люблю театральные постановки, но это того стоило! Алекс чудесным образом изменился – он глаз не мог оторвать от сцены, забыв про постоянный контроль над выражением своего лица. Он был счастлив! Я тогда еще подумала, что он впервые в театре и поэтому его это так впечатляет, но потом заметила, что он вместе с актерами тихо произносит что-то. Моих скудных познаний хватило, чтобы понять – он помнит наизусть все диалоги, но говорит их по-английски. Это было потрясающе! И очень удивительно.

Конечно, когда мы вышли, его возбуждение прошло не сразу. Он улыбался, как никогда, и был гораздо более разговорчив, обсуждая постановку. И смутился только, когда увидел, какими глазами я наблюдаю за его настроением.

– Ты так любишь театр?

Он задумался, как будто снова соображал, как отшутиться, чтобы не быть откровенным.

– Алекс, не закрывайся! – я решила поймать его на этой волне. – Я же вижу, как тебе понравилось!

– Понравилось, – улыбку сдержать он не смог.

– Наверное, ты бывал в Большом театре, а наше захолустье вряд ли могло тебя так впечатлить… Но знаешь, какое чудесное у тебя было лицо! Я никогда не видела раньше на нем такого выражения.

– Потому что это навеяло воспоминания, – смеясь, сказал парень и неожиданно порывисто обнял меня. Правда, опомнившись, тут же отпустил.

– Какие? Ну же, Алекс, расскажи!

– Я не был в Большом театре никогда. Но был в самом Друри-Лейне! Это в Лондоне.

Заметив, что он снова уходит в себя, я переспросила:

– Ты часто там бывал, раз помнишь все реплики наизусть?

– Довольно часто, – он сделал длинную паузу и добавил совсем тихо, словно это было самым важным, что он вообще мог о себе сказать: – Я был актером.

Вот это да! Я понимала, что он не врет. Те эмоции, которые я сегодня увидела, неподдельные. И тут же без труда представила его, стоящего на огромной сцене и читающего монолог Гамлета на родном языке Шекспира.

– Ничего себе! Алекс, да ты полон сюрпризов! Когда это было?

Он внезапно сник и отмахнулся.

– Сто лет назад.

Все, я потеряла волну. Но все равно осталось теплое чувство в груди. Теперь мы сможем говорить с ним и о театре. Я не знаток в этой теме, но стану им непременно!

– Александер Джозеф Коннери, – окликнула я его, уже направляющегося к машине, – вы забыли свою даму! Сильно смахивает на звездную болезнь!

Он снова рассмеялся и повернулся ко мне:

– Ты запомнила мое имя!

– Я слишком многое забыла, чтобы и теперь упускать что-то настолько важное.

И он снова обнял меня, на секунду прижавшись губами к моему лбу. И снова резко отстранился.

Чудесный вечер! Я даже на пару часов смогла забыть о своей боли.

Алекс

Фильм уже подходил к концу. Я старался не шевелиться, боясь разбудить Настю, которая так удобно устроилась на моем плече. Но растущая тревога все же заставила меня аккуратно переложить ее голову на диванную подушку и встать. Что-то приближалось, но находилось пока еще слишком далеко, чтобы быть распознанным. Я вытащил телефон и убедился, что он полностью разряжен. Так, в Настином телефоне должен быть номер Игоря. Вряд ли я один это чувствую.

Замер, ощущая приближающегося вампира. Потом очень тихо, на грани слышимости поскреблись в дверь. Людмилы Михайловны до сих пор не было, и что-то я очень сомневаюсь, что это она там скребется. Открыл. Фея. На его лице читалась паника.

– Алекс! Враги в городе! Много врагов!

– Говори тише, – я обернулся на Настю, которая так и не проснулась, и вышел в подъезд.

– Алекс, – теперь он шептал, но все равно выходило слишком громогласно. – Быстрее! Нам надо уходить! Игорь… он звонил тебе, а потом приехал к нам в дом. Сказал, что они уже взяли Дмитрия, что их миллион… миллиард!

– Их всего тысяча, – зачем-то вставил я, но получилось обреченно.

– Он уехал и хотел забрать меня с собой, но я бы без тебя не ушел!

Я знаю, мой преданный друг, знаю.

– Они следили за тобой? Кого-то почувствовал рядом?

– Совсем близко никого не было, но они могли почувствовать меня. Алекс, это не совсем вампиры! Идет какой-то жуткий запах и ощущается Сила, – вот так и произнес. С большой буквы.

Я прислушался к собственным чувствам. Охотники – это они воняют. И вампиры. И что-то еще.

– Алекс, ты куда? Бежать надо! Их слишком много, – он почти крикнул, увидев, что я возвращаюсь в квартиру.

– Фея, сейчас. Ты же знаешь, у меня… Настя.

Если они уже чувствуют нас, то скоро придут сюда. Тут повсюду мой запах. Поэтому ее оставлять нельзя – неизвестно, что они с ней сделают. Могут и просто отомстить, убив, если уже знают, кто виновник их пропажи.

Я поднял спящую девушку на руки, стараясь не разбудить. Все объяснения потом. Придумаю. И побежал к машине так быстро, как только мог.

– Как это романтично! – прокомментировала высунувшаяся на первом этаже мордашка бабы Жени.

Не сейчас, бабуля. За тобой тоже могут прийти, как и за Настиной матерью. Но спасти всех я все равно не смогу.

Я вжал педаль в пол до отказа. Выезд на трассу не очень далеко, пока они прочесывают город, нам, возможно, удастся вырваться. Теперь даже не требовалось прислушиваться к ощущениям, они концентрировались в воздухе. Сила. Все ближе и ближе.

– Алекс, что случилось? – сонный голос Насти. На внушение сейчас я отвлекаться не мог.

– Мы с тобой едем кататься.

И тут она, обернувшись, увидела Фею, который упирался головой в потолок, и вскрикнула. Понять ее, в принципе, можно.

– Познакомься, это мой друг – Фея.

– Фея? Алекс! Почему мы едем так быстро?! Алекс!!!

Так, последние дома миновали. Надеюсь, бензина хватит, чтобы оторваться.

На дороге появились две фигуры. Я, не сбавляя скорости, ехал прямо на них. Первого снес бампером, по второму проехал, едва не забуксовав. Настя закричала. Но оцепенел я не от крика, а от того, что увидел впереди. Их было слишком много – вампиры и охотники, зажимавшие нас в кольцо.

Именно сегодня, в мой самый последний день, моя удача мне отказала. Очень мило с ее стороны.