Текст книги "Аншлаг в Кремле. Свободных президентских мест нет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anshlag-v-kremle-svobodnyh-prezidentskih-mest-net-77242.jpg)
Автор книги: Олег Попцов
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Иной точки зрения придерживается Геннадий Зюганов. По его мнению, главное условие назначения – отстранение экс-премьера от Газпрома. Черномырдин уже был спецпредставителем России на Балканах, где так и не смог отстоять российских интересов.
Бросилось в глаза то, что большинство высказываний принадлежало либо представителям исполнительной власти, либо партии власти в Думе, и, видимо, по этой причине они были подчеркнуто лояльными.
Иной оказалась реакция на Украине. Приведу лишь одно депутата Верховной Рады Тараса Черновила: «Новое назначение Виктора Черномырдина может поставить точку на экономической независимости Украины».
И вот еще из той же серии.
20 января 2006 года Госдума дала протокольное поручение запросить в МИД информацию о деятельности Виктора Черномырдина в качестве посла РФ на Украине. Поводом к этому запросу явилась статья генерала Леонида Ивашова в журнале «Наш современник». В поручении Комитету по делам СНГ предлагалось «запросить информацию в МИД РФ по результатам работы Черномырдина в 1999 году в Югославии в качестве представителя России, а позже послом на Украине для рассмотрения вопроса о целесообразности дальнейшего сохранения его в кадрах МИД». Реакция Черномырдина на этот думский сюжет была в его духе. «Надо проверить состояние психики тех, кто ставит этот вопрос». Точно так же дипломат В.С. Черномырдин может сказать и о событиях на Украине: «Если бы вы знали, что тогда происходило на Украине, вы бы не задавали вопросов». Не без дела и Евгений Примаков. Президент Путин предложил ему возглавить Торгово-промышленную палату. Примаков согласился и был единогласно избран ее председателем, сумел повысить авторитет палаты не только как среды взаимодействия бизнеса, но и как аналитического центра контактов бизнеса и власти.
Путин уже не раз протягивал руку Сергею Степашину. И после недолгого депутатства экс-премьера Путин дает согласие на его избрание председателем Счетной палаты. И теперь Сергей Вадимович – государево око.
Герман Греф и Алексей Кудрин – самые упоминаемые фамилии в большинстве полемических выступлений московского городничего. Чуть реже критикуется Анатолий Чубайс. Впрочем, теперь в стране и поговорка есть: во всем виноват Чубайс. Лужков противник сырьевого величия страны и замороженных капиталов стабилизационного фонда.
Деньги, по мэру, должны работать не как процент на банковских счетах, а как инвестиционный ресурс в развитие страны будь то отечественное производство, новые технологии, индустриализация сельского хозяйства, сфера знаний, образования, медицины. У него прекрасная реформаторская формула современного управления. Государство должно учить, лечить и защищать своих граждан – все остальное приложится. Вот он, рубеж, между частным и государственным.
Лужков уже дважды обеспечивал победу на выборах в Московскую думу партии власти «Единая Россия». Да и сам он – сопредседатель этой партии и дважды исполнял роль паровоза, возглавляя партийный список.
Статьи, очерки и, конечно же, книги – особая стать мэра – писателя, публициста. Каждая книга либо начало, либо продолжение полемики с реформаторами. Это всегда – вызов оппоненту. И, как правило, оппоненты – знаковые фигуры во власти. Книга непременно имеет подзаголовок, он и есть – гвоздь, суть замысла. Крупно: «Развитие капитализма в России». Еще крупнее: «Сто лет спустя», а ниже – мелким шрифтом: «Спор с правительством о социальной политике».
Каждый и без очков увидит, что в этих книгах мэра главное.
Еще одна книга из той же серии. Крупно: «Сельский капитализм в России»; чуть ниже, вроде как, в скобках: «Столкновение с будущим» – острота нарастает, а еще ниже – мелким шрифтом: «Аграрный вопрос правительству» – кульминация остроты.
И так всегда и во всем.
Он эмоциональный человек и прямолинейный – для политики, скорее, изъян, нежели благо. Но его выручает сильный и практичный ум и не менее практичная хитрость. Независимость – его кредо.
Его вина в том, что он умеет делать дело. Это вызывает ярость тех, кто при высокой должности, но дел вести не умеет. Он был одним из первых политических лидеров, с кем встретился Владимир Путин сразу после своего избрания президентом России. После выборов 2000 года отношения между новым президентом В. Путиным и мэром Москвы Ю. Лужковым складываются вполне позитивно. Помню: началась очередная атака на Юрия Лужкова относительно строительства окружной дороги вокруг Москвы, что, якобы, она сужена на 20 см запланированной ширины. И газетные «моджахеды», получившие сигнал из-за кремлевской стены, принялись судорожно высчитывать, сколько украли строители, заканчивая эти подсчеты финальным взвизгиванием: «Вот почему Лужков требует вернуть дорожный фонд регионам!» Оппонентам Москвы грезился громкий судебный процесс. Очень скоро выяснилось, что все эти обмеры – дутый пузырь и примитивный заказ. На самом деле окружная дорога даже шире запланированного размера на 20 см.
И ожидаемая реакция Путина: «Я не знаю, – сказал он, – украли, не украли. Я знаю: прекрасная дорога построена! А у нас, как правило, и выделенных денег нет – все разворованы, и дороги нет!»
Ничего не меняется. Высокие показатели в экономическом и социальном развитии Москвы по-прежнему раздражают федералов. По-прежнему, они стараются урезать положенные Москве субвенции. По-прежнему, разделение собираемых налогов в пропорции: 40% – Москве, 60% – федералам. И, несмотря на это, Москва по-прежнему является регионом-донором. По-прежнему не остывает накал баталий о разделении федеральной и московской собственности на памятники культуры. По-прежнему Лужков занимает особую позицию относительно концепции экономического развития страны. Будучи сопредседателем правящей партии «Единой России», он критикует ее бездумное и послушное голосование фракции в Госдуме, по сути своей, за ошибочные законы. И это не только монетизация льгот или жилищный кодекс.
Было бы ошибочным считать Москву неприступным островом, перед которым бессилен чиновничий океан. Увы, это не так! Сейчас это проявляется более выпукло, чем когда-либо. Можно сказать, что в ночь с 31 декабря 2006-го на 1 января 2007 года страна вступила не только в Новый год, но и одновременно на предвыборное минное поле. Каждое знаковое лицо, выступая с речью либо докладом, непременно добавляет, что этот год непростой: касается ли экономики, решения социальных проблем, проблем образования и науки, проблем армии, внешней политики.
И не простой год по одной причине: он предвыборный.
Внешне Лужков, вроде бы, и не думает об этом. Ритм работы – прежний, нагрузки – максимальные. Все думают о будущем, подчиненные Лужкова тоже.
Легенд более чем достаточно.
Официально полномочия мэра заканчиваются в декабре 2007 года. Это, если считать по старым нормам, когда градоначальник избирался. Теперь он назначается президентом, испрашивая его разрешения, либо на отставку (как «начальник Чукотки Роман Аркадьевич Абрамович или в просторечие, «застенчивый Рома»), либо на доверие. Ситуация новая, и правила могут быть новыми, и прежние правленческие сроки – не указ. Лужков в этом смысле достаточно откровенен: «Это мой последний срок!»
О своем преемнике рассуждать не любит. Согласно старой формуле, всенародное избрание москвичами – моральная обязанность подготовить преемника. Согласно новым измененным правилам получения губернаторской короны, преемник – не забота нынешнего мэра. Преемник – забота уходящего президента, не пребывающего у власти еще несколько лет, а оставляющего свой пост через два месяца после Лужкова. Почему у Путина были позитивные отношения с мэром? Потому что стабильность в столице, успешность в ее развитии – это ключевое условие благоприятной деятельности федеральной власти: президента, правительства и парламента.
Выскажу предположение, что Путин может попросить Лужкова исполнять свои обязанности, по крайней мере, до его ухода с поста Президента, чтобы Москва не преподнесла никаких сюрпризов в связи с новой кадровой ротацией в эшелонах власти. И лучше этот возможный процесс отнести за пределы его, путинского, президентства. А дальше – уже отношения Лужкова с новым Президентом.
Но Москва – это особый город со своим потенциалом амбиций. Москвичам нужен мэр, который понимает их. Кстати, ничего значимого новая формула избрания исполнительной власти на местах не дала.
Кроме одного: руководители областей почувствовали себя абсолютно независимыми от народа, которым им положено управлять. Губернаторы фактически пропали из телеэфира федеральных каналов. Если их мнение не совпадает с мнением центральной власти, они боятся высказывать его публично. Лужков себе такое позволяет. Для Москвы смена мэра станет достаточным потрясением, тем более, если будет попытка поставить во главе столицы не москвича. А такая попытка непременно будет.
Сила Лужкова в том, что он – коренной москвич, в его биографии, сделанной именно на берегах Москвы-реки и Яузы.
Однажды в разговоре с Владимиром Ресиным я выразил уважение к нему как к строителю, и спросил, что он испытывает, когда проходит мимо зданий, созданных им, а это, по сути, вся Москва.
Ресин усмехнулся: «Ничего не чувствую! Я в основном езжу, а не хожу».
– Но какое-то чувство все-таки есть? Радость, гордость, удовлетворение?
– Наверное, – сказал Ресин. – Много строим и всякий раз что-то новое. Но, запомни, главный строитель не я. Главный строитель – Лужков.
Мы были вдвоем, и ему незачем было льстить.
Строитель Лужков – это почти как бренд Москвы.
Всякое преображение противоречиво, но противоречивое преображение лучше, чем застой без противоречий.
Москва преобразилась, и это – свершившийся факт. И восторгов, и споров по поводу этого преображения достаточно. Растет численность населения Москвы, и прямо пропорционально растут транспортные проблемы. Вопрос естественный: есть ли предел роста города? И надо ли Москву превращать в Нью-Йорк?
Кто чаще всего задает эти вопросы? Те самые тусовочные демократы, которые в середине 90-х настояли на отмене в Москве системы прописки, потому как, на их взгляд, это не согласуется с нормами гражданского общества и форматом западных демократий, которым мы следуем. Прописка никакого отношения к демократии не имела, она была здоровым регулятором численности населения и гарантом безопасности жизни в мегаполисе. Лужков предупреждал о неразумности отмены прописки. Он говорил, что это породит неуправляемость многими процессами, происходящими в повседневной жизни города. Его не услышали. Теперь мы «расхлебываем» то, что породили сами. И возникающая несбалансированность в развитии города – следствие беспрепятственного и, по большей части, бесконтрольного поселения в нем. Сегодня приезжие из различных регионов составляют более 50% общего, постоянно проживающего в Москве населения. И очень скоро коренные москвичи будут составлять устойчивое меньшинство. Останутся в большинстве «питерские» да «тамбовские» и еще «из Азербайджана и Таджикистана».
Это не частность и не логика развития цивилизации, это путь выхолащивания исторической сущности города, как столицы России, с историей ее культуры, архитектуры, как хранительницы русского языка, историей русского бытия.
Лужков очень много сделал для сохранения этого московского духа. И не последнюю роль в этом, как я уже говорил, играет то, что во главе города долгое время стоит не варяг, а коренной москвич.
Трудно, но не столь сложно, продолжать дело после человека малоуспешного. Но кратно труднее сменить успешного и усилить его успешность, не имея его опыта, его профессионализма, его популярности и близости к народу.
А именно с этим столкнется любой, кто придет на смену Лужкову.
В многонациональном, многоконфессиональном, двенадцатимиллионном городе сохранять многолетнее согласие и бесконфликтность – это не только факт умения, но и харизма Мэра. Он – главный и желанный гость на открытии новой синагоги, мусульманской мечети, православного или буддийского храма. И не потому, что он мэр, хотя это сверхважно, а потому, что он – Лужков, человек с неподдельным вниманием к любым житейским проблемам, человек, умеющий слушать, и, что самое главное, слышать.
Уйдет Лужков, но каждая улица, каждый дом, дорожный перекресток будут напоминать о нем. Окружная дорога когда-то называлась дорогой смерти, а ныне – сверхсовременная трасса, третье транспортное кольцо. И, как гимн Москве и православию воссозданный храм Христа Спасителя. А еще при Лужкове построены и открыты музыкальный центр, новые театры, восхитительная библиотека МГУ на Воробьевых горах, воссоздан старинный облик Лужников и возрождены дворянские усадьбы вокруг Москвы – шедевры русской архитектуры.
А над всем этим возгласы: «Ах, Юрий Михайлович! Вы – наш спаситель!» И жесткое неприятие оппонентов: «Губит Лужков Москву!» Не прекращаются судебные тяжбы с целью захватить московскую собственность. На Лужкова натравливаются СМИ. Ему непросто, его окружение не однозначно. Его жена Елена Батурина – преуспевающий бизнесмен, самая богатая женщина Европы. И этого тоже не хотят Лужкову простить. Однако заниматься бизнесом она стала задолго до их знакомства. Ее успешность приписывали факту ее замужества. Это несправедливо, она – отличный организатор. У нее инициативный разум, она законопослушный бизнесмен и щепетильна в выплате налогов, и по причине собственного «я», и по причине своего замужества.
В русском чиновнике желание угодить начальству неистребимо. В московском – тоже. Чиновник – он везде чиновник. И об этих угождающих шагах в большинстве случаев Лужков даже не знает.
Конечно, Елену Батурину не заставляют стоять в очереди, ей идут навстречу. Но Лужков никогда никого не просил поддержать бизнес своей жены, все решения она принимает сама. И никогда ни в чем не просила его помощи. Это абсолютная правда. Но весь вопрос в том, что ей этого и не нужно.
Один факт из биографии бизнесмена Елены Батуриной.
Когда цены на жилье в Москве стали немыслимо расти, аналитики пришли к справедливому выводу, что главная причина такого взлета стоимости квадратного метра – неоправданно высокие цены на цемент. Елена Батурина на тот момент владела несколькими цементными заводами. Строилось не что-нибудь, а Москва. И тогда она решила продать бизнес и не создавать лишних проблем себе и мужу. Но факт остается фактом: Батурина продала свой цементный бизнес. «И что же произошло?» – спросите вы. Отвечу: цены на цемент в сегментах 2007 года возросли почти в 2,5 раза. Вот так!
Идея заняться сельскохозяйственным бизнесом: животноводством и выращиванием зерна на Черноземье, в Белгородской области была ее, Елены Батуриной, идеей, и Лужков не имел к этому замыслу никакого отношения. Наши проблемы в развитии страны заключаются, в том, что мы порой забываем удивительной точности слова Ленина, сказанные в начале 20-х годов: «Экономика это и есть главная политика». Так вот, весь наш бардак в экономике происходит оттого, что мы все поставили с ног на голову. Сегодня главное в экономике – это политика.
Когда она замышляла свой сельскохозяйственный бизнес, она не предполагала, что столкнется в осуществлении проекта с сыном Виктора Черномырдина, который, игнорируя всякий закон, решил проложить железную дорогу через пахотные и посевные земли, что являлись собственностью ее компании. Дорога, разрезающая поля, делала зерновой бизнес Батуриной бесперспективным. Железнодорожная ветка прокладывалась к небольшому рудному месторождению, владельцем которого был Черномырдин-младший. Достичь договоренности оказалось невозможным по разным причинам, но одна сыграла ключевую роль – непростые в прошлом отношения между Лужковым и Черномырдиным-старшим, бывшим премьером России. Кстати, в полемике по поводу этого конфликта «засветился» и посол России на Украине В.С. Черномырдин, который в нарушение законодательства полностью поддержал позицию сына. Причем, эта поддержка была чисто черномырдинской. Не вникая в суть конфликта, он сказал: «Всякие месторождения надо разрабатывать, и большие и малые».
Дальнейшее развитие конфликта обрело чисто российский рисунок. Сначала угрозы в адрес аграрной компании Елены Батуриной, а затем – убийство юриста компании. Меня в этой истории поразило то, что в конфликте, так или иначе, был замешан губернатор Белгородской области Евгений Савченко, который входит в политсовет партии «Единая Россия» и руководит регионом с 1993 года, по времени чуть меньше, чем Москвой Юрий Лужков. Если правящая партия и ее представители выступили на стороне компании, которая предположительно, но с большой долей вероятности, причастна к заказному убийству, то правомерен вопрос, какой партии Кремль отдает права правящей?
Кстати, Юрий Лужков – сопредседатель этой партии. Он неудобный сопредседатель, потому что за его спиной Москва, масштаб сотворенного и самостоятельная позиция.
Холодное зарево
21 декабря 2005 года в 16 часов состоялся Совет директоров ТВЦ, который принял решение не пролонгировать контракт со мной, срок которого истекал 31 декабря 2005 года.
Это решение огласил Владимир Николаевич Силкин, представляющий в Совете директоров главного акционера – Московское правительство.
Перед заседанием Совета Силкин был у мэра города Юрия Михайловича Лужкова, который попросил Силкина довести до сведения членов Совета свое решение. Фамилия человека, который предположительно должен был сменить меня, названа не была. Правительство, а точнее, мэр города, брали тайм-аут до 29 декабря.
Естественно, возможные кандидатуры обсуждались.
На заседании Совета мне было предложено в качестве мягкого варианта, как бы, самому подать в отставку, после чего бы значилось: «Совет директоров посчитал возможным удовлетворить просьбу Олега Максимовича Попцова». Я этот вариант отклонил, так как команда, которая со мной работала, умоляла меня этого не делать, полагая, что все истолкуют подобный поступок как предательство. Толкование бесспорно откровенно эмоционально, но исключить его нельзя. Я всегда говорил, что приговорен быть отправленным в отставку, ибо любая инициатива, исходящая от меня, будет истолкована однозначно: он нас предал.
Я проработал в должности президента ТВЦ шесть лет. Наверное, это более чем достаточно. На пресс-конференции я так и сказал: «Я буду с вами откровенен. До полного отравления организма с лихвой хватит и 4 лет. Телевизионная среда – среда, излучающая энергию разрушения нервного дисбаланса. Телевидение создает мифы, и в атмосфере этих мифов формируется сущностная плоть тех, кто там работает. Человек, постоянно употребляющий наркотики, попадает в полную зависимость от их применения. И, если он не получит очередной дозы, начинаются немыслимые страдания. Нечто подобное происходит с властителями, как им кажется, экрана. Но в своем воспаленном воображении они идут дальше, считая себя спасителями мира, потому что они внутренне убеждены, что политику в стране вершат именно они».
Здесь есть, о чем задуматься. Ибо для того, чтобы остаться на экране, человек готов пожертвовать всем: убеждениями, моралью и, что самое пагубное, правдой. Но только не я.
Власть очень быстро поняла: отрава экраном – свойство всех публичных тележурналистов.
Но тележурналистика лишь одна нить в паутине интриг, которые ежечасно плетет современная власть. Принято считать, что власть и интриги – единое целое. Даже еще проще, власть это – интриги. Так ли это? Отчасти да, но только отчасти. Апробированная фраза «жизнь изменилась, чего вы хотите?! Власть – часть жизни, она изменилась тоже». Ответ логичный, но исключающий какой-либо конструктивного толкования: что происходит? И куда движется общество? Вообще, сегодняшняя власть заразилась вирусом своей «особости». Ее отрыв от народа достиг невероятных пределов. «Верхняя» власть никогда не была нищей. Ни в царские, ни в советские времена. Но в «серпасто-молоткастом» прошлом она была самодостаточной, Не рождала миллионеров и миллиардеров, сохраняла людям, отдавшим жизнь партийной идее строительства коммунизма, бесспорные привилегии: дачу, машину, почетную пенсию, еще что-то по мелочи. В СССР всегда существовало логическое постоянство – власть не имеет право быть богатой. Ее избирает народ, и она должна быть зеркальным его отражением. Не оттиском, слепком 5% населения страны сверхбогатых и просто богатых, как сейчас, а подавляющего ее большинства. Была такая административная формула – он выстрадал свой пост. Он заслужил его. Поэтому министр, директор завода гордились, а не стыдились, что начинали свои трудовые биографии простым токарями, затем выходили в бригадиры, а уж потом стали делать управленческую карьеру.
28 декабря 2002 года. Остается три дня до Нового года. Накануне, 27-го, традиционный новогодний прием мэрии Москвы. Мой стол в зоне «В». Приехал почти с часовым опозданием. Москва стояла. От Нового Арбата до Гостиного двора добирался час. Москву разбил автомобильный паралич. На Садовом кольце машины без движения по 7 – 10 минут, потом ползут – продвинутся 10 метров, и опять стоят.
– Как настроение? – спрашиваю водителя в соседней машине. Он курит, окно приоткрыто.
– А что делать? Слушаю музыку.
Предновогодняя суета. Мороз. Давно такого не было минус 24. Нескончаемая череда мужчин, обвешанных пакетами. Нынче мода такая: два-три человека закупают подарки для всех сотрудников офиса.
А на приеме у столичного мэра уже накрыты столы, играет музыка, и стая длинноногих бестий (по определению менеджеров) с удовольствием предаются служебным сплетням, обсуждают очередные увлечения своих шефов. За соседним столом собрались секретарши вперемешку с советниками и помощницами. Убегая от дам, не разберусь, какая между ними разница. Развелось их нынче – числа не счесть. Чисто демократическое обретение. Обретение той поры, когда не ведающие сути власти демократы взяли, а если точнее, подобрали эту самую власть. Потому как коммунисты, 70 лет безраздельно правящие в стране, в одно, по сути, мгновение, за три дня отступились и от большой власти, и от большой страны. Это потом мир изменится, как и изменится образ страха перед властью. А пока, будучи не в силах совладать с вечностью, партийно-советские демократы параллельно сотворили свой аппарат периода предбуржуазного томления, что чисто арифметически привело, минимум, к его удвоению. Хорошенькие размышления под Новый, 2003 год, да еще в предвкушении праздничного столования в столичной мэрии. Действительно, удивительное достижение эпохи Б.Н. Ельцина: валовое число чиновников в России более чем в два раза превышает количество чиновников во всем Советском Союзе. А, вот, по цифрам новейшего времени такой расклад: армия «белых воротничков» в государственном управлении страны с 2000 по 2007 год увеличилась на 67,4 процента.
Приглашенные на праздничный ужин к столичному градоначальнику менеджеры, продюсеры, дилеры, имиджмейкеры, политтехнологи, советники, помощники, нескончаемое число президентов и вице-президентов компаний, акционерных обществ, как и нескончаемое число академиков великого множества всякого рода академий и университетов ждут начала столования. Вот-вот под тосты за уходящий и наступающий годы всем в едином порыве всем дозволят выпить и закусить. И в томлении ожидания в атмосфере зала – вспученное вкрапление драгоценных и полудрагоценных камней. Олигархи тоже в ожидании. А все вместе создает образ смутного и циничного времени, которое живет предчувствием Нового, 2003 года.
Заканчивается череда значимых и сверхзначимых приемов. И завершающим аккордом, конечно же, президентский прием в Кремле.
Здравствуй, Новый, 2003 год! Год козы или овцы. А, впрочем, какая разница? Это японцы с китайцами никак не разберутся, кому овца, а кому коза в радость. Одно бесспорно: наступает новый год надежд и обещаний. Вопрос естественный – к чему нас приблизил или от чего отдалил прошедший год?
Начинаешь после застолий вспоминать детали.
Стали лучше жить? Нет, не стали. Стали хуже жить? Тоже, вроде нет.
Откуда они берут эти чертовы итоги, которые свидетельствуют о росте ВПП, об «улучшающейся конъюнктуре рынка»? Если президент В.В. Путин доволен правительством, то неплохо было бы объяснить: почему им недоволен народ?
В пятницу 27 декабря 2002 года в 14.30 в Грозном два смертника взорвали Дом правительства. 60 убитых, 150 раненых. Это один из самых дерзких терактов. Похоже, что боевики намерены похоронить идею референдума и выборов в Чечне. Очевидность происходящего удручает. Дом правительства – самый защищенный объект в Грозном. Более того, чтобы КамАЗ и УАЗ смогли приблизиться к Дому правительства, надо преодолеть пять блокпостов, где теоретически тщательно проверяют документы каждого. Прокуратура возбудила уголовное дело, собираются приметы смертников. Спрашиваю себя: зачем? Чтобы выйти на след? Чей след? У России нет там ядра верных ей людей. Вот в чем проблема. В Чечне опасно сохранять верность России. Еще одна деталь диверсии: взорвано то крыло здания, где расположены финансовые службы правительства, а значит, взрыв уничтожил не только людей, но и все финансовые документы о поступлении средств в бюджет республики. Смертникам не ставилась задача уничтожить Ахмада Кадырова. Он был в Москве, и боевики, конечно же, знали об этом. Молодой, тридцатитрехлетний премьер-министр республики Михаил Бабич за полтора часа до диверсии тоже покинул здание. Этого боевики могли и не знать. И все-таки вопросов неизмеримо больше, чем ответов.
Предположение федерального прокурора, что боевики располагают хорошо отлаженной агентурой внутри чеченских правоохранительных органов, внутри власти исламских боевиков, поражает наивностью. Об этом сегодня не говорит только глухонемой. Увы, боевики, которые сейчас, в 2010 году, когда я правлю свою рукопись, сменили «кожу», уже интернационализированы, имеют агентуру и в федеральных войсках, и, похоже, в федеральных органах МВД, и неплохие тылы в Москве. В общем, как заведено в мире: предают «свои». Предают не из убеждений, а за деньги.
Так что в историю 2002 год уходил не только под звон бокалов разного рода праздничных приемов и ужинов, организованных разного рода властью.
Парламент отбыл на зимние каникулы. Ряды чиновников тоже изрядно поредели, наступила зимняя пауза и в законодательном зуде и в бесконечных словесах о благе народа. Все на стыке старого и нового годов как бы замирает: финансовая, деловая, парламентская жизнь. Череда праздников и на Западе: сначала Рождество, затем Новый год. У нас – наоборот. Впрочем, радость свободным нерабочим дням всеохватна. И даже для тех, кто брюзжит: «Нет, в этой стране работать не умеют и не хотят. Промышленность загибается, а они отдыхают». Употребление определения «эта» по отношению к собственной стране вполне осмысленно. Таким образом, персонаж, выражающий недовольство, обретает исключительную отрешенность и от самой страны, которая настолько непривычно и неприглядно изменилась, и от себя: та же страна для таких персонажей перестает быть «нашей» или «моей», потому что ее изменяют без их участия. Образ такого персонажа для меня на исходе 2002 года вырисовывался отчетливо. Ругая коммунистов, которые «позволили» и «приговорили», демократов, которые «развалили» и «разворовали», Ельцина, который «все пропил», Путина, который не поймешь, кто есть на самом деле, «погрузил себя в собственную осторожность и выжидает», уже означенный персонаж доходит в своем раздражении до «пьяниц – друзей» и «злобной тещи». Надевает куртку. И вопреки всем дорвавшимся до безделья, не направляется на работу. А достает ошейник и, предварительно пропустив стопку-другую припасенную к празднику, идет гулять с собакой. Гуляя, отмечает, как хорош падающий с небес снег.
Непривычна белизна двора по причине всего того же снега, аккуратно скрывшего весь собачий помет, которого на этом самом дворе в изобилии. Не без удовольствия жмурится, сделав паузу в поруганьях всех и вся, глубоко вдохнет морозный воздух и, словно не доверяя самому себе, тотчас выдохнет. Хорошо-о-о!!! «И завтра тоже свободный день», – думает он, и послезавтра. щеки охватывает холодом, и он опять бормочет: «Мороз-то ошалел! Мог бы и убавиться! Так ведь и носа на улицу не высунешь, и кому нужны тогда эти выходные».
На телеэкране танцуют и поют. Иногда стреляют, режут или выбивают кулаками зубы. Впрочем, танцуют и поют обильнее – все-таки праздник! Новый год. А позже – Рождество. Телеканалов больше, чем раскрученных шоу-звезд. На экранах одни и те же, одни и те же. Да и одно и то же, в принципе. Даже верстка и подбор новостей в информационных выпусках всех каналов – до унылости одинаковы. В итоге, и веселье, и новости – многоразового пользования. Впечатление от всего этого жутковатое. Хотя замечу, что телевидение в родном Отечестве с того, 2003 года практически не изменилось.
Много причин. Во-первых, «раскрученных» на телевидении кратно больше, чем талантливых. Во-вторых, уровень массовой культуры опустился ниже пояса в прямом и переносном смысле. Ее уровень определяет не композитор, режиссер, а продавец, который сплошь и рядом появляется, рожденный не внутри культуры, даже массовой, а вне ее, из толпы. Толпы бизнеса, а еще чаще – рядом с бизнесом блуждающей толпы. Культурный уровень этих самопальных продюсеров, менеджеров удручающе низок, поэтому и товар они выбирают под себя и себе подобный весь тот мир. Мы боимся об этом сказать вслух: на наших глазах открываются ворота в мир дебилов. И ни кто-нибудь, а телевидение открывает, если не широко распахивает, эти ворота. Но телевидение не желает оказаться крайним: сначала низвергнув толпу до уровня массовой убогости, визжит: «вот, видите, им это нравится. Они не кричат: «Нет!» Они кричат: «Да, да, да! Мы вместе с ними, мы с большинством. Кто вправе нас упрекать, что мы с большинством общества?»
С большинством народа, общества. Вы же не будете спорить: зрители – это народ? Хорошая фраза. А кто сегодня с большинством общества? И как сегодня соотносятся эти два общепризнанных понятия: большинство и меньшинство?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?