Читать книгу "Спящие Боги Селевра"

Она удивительно хороша в этом платье. Ярко-синий цвет делает ее старше, но эффектно подчеркивает глубину глаз. Открытые плечи сияют белизной, а шея кажется очень длинной благодаря декольте и собранным в замысловатую прическу, украшенным цветами волосам. Хотя разбросанные в беспорядке по его подушке, они выглядят намного лучше. И тут Дара накрывает от мысли, что Арвис тоже видит эти волосы разбросанными по подушке. Он тоже видит это тонкое гибкое тело обнаженным, делает с ним все, что только пожелает.

Из-за звона в ушах Дар плохо понимает, о чем говорят император и его любовница. Звуки словно пробиваются сквозь толщу воды. И сам он как будто уходит под воду. Иначе почему ему вдруг не хватает воздуха на вдохе? Перед глазами плывут разноцветные круги, вызванные, вероятно, чрезмерно ярким магическим освещением. Во рту резко пересыхает. Не следовало пить так много вина. Он чувствует, как наливаются свинцовой тяжестью мышцы, как мутная пелена застилает глаза, а сердце сжимается – не иначе, от усталости. Дар хочет уйти, но нельзя, он на службе. Еще слишком рано, его уход будет воспринят как оскорбление.

– Да, милая? Я совсем позабыл об этом. Князь хорошо обращался с тобой?

– Он был очень предупредителен.

– Что ж, князь, благодарю вас за заботу о нашей подданной.

Дар механически отвечает что-то заученное. Должно быть, его слова звучат остроумно. Монарх благожелательно смеется. А она смотрит на Дара со страхом. «Не бойся, я не выдам тебя, я же обещал». Он замечает на ее лице беспокойство за него, но, возможно, ему только кажется.

Когда император оставляет Дара, чтобы уделить внимание другим гостям, и уводит фаворитку с собой, он вздыхает с облегчением. Ему стоило большого труда сдержаться и не смыть с лица Арвиса самодовольную улыбку собственника крепким ударом кулака. Он берет с подноса проходящего лакея бокал вина, рука заметно подрагивает.

Поймав его в лабиринте коридоров, Тали шепчет чуть слышно:

– Я приду к тебе сегодня. Арвис будет занят до самого утра.

– Как пожелаете, графиня, – с деланым равнодушием отвечает он.

Равнодушие оставляет его, когда над окном появляется кудрявая голова. Он за шкирку, как котенка, втаскивает девушку в комнату и грубо швыряет в стену. Она сильно ударяется, но не издает ни звука. Дар смотрит на нее, а перед глазами – обрюзгший император, засовывающий ей… От бешенства у него пелена перед глазами. Ему хочется избить Тали, чтобы она испытала хотя бы половину той боли, что терзает его.

Он несколько раз ударяет кулаком в стену рядом с ее лицом. Девушка не шевелится, даже не вздрагивает. Спокойно стоит и ждет, когда схлынет приступ ярости. Смотрит в его глаза чистым, незамутненным взглядом человека, который прав. И от этого взгляда ему становится еще хуже. Он прислоняется спиной к стене. Сползает по ней, положив руки на колени и упираясь в них подбородком. Он по-прежнему зол, но злость уже поддается контролю.

– Объясни, – выдыхает он.

Она садится рядом. Прижимается плечом к его плечу. И молчит. Может, ждет, когда он успокоится окончательно. Может, ей просто нечего сказать.

– Ты отказалась от меня потому, что планировала пробиться в императорские фаворитки?

Дар хочет, чтобы она страдала, и у него это, кажется, получается. Тали вздрагивает.

– Нет, я отказалась от тебя потому, что думала, ты не любишь меня… Что я не нужна тебе… Что я лишь очередная игрушка в руках избалованного женским вниманием высокомерного лорда.

Он громко и фальшиво смеется. Во рту разливается горечь.

– Да я чуть не сдох, когда узнал о твоей смерти! Ты понимаешь это? Я с ума сходил от мысли, что тебя не стало! Я же себя винил в твоей гибели! Каждый день встречал с мыслью, что твоя кровь на моих руках! Ты не представляешь, в каком аду я был, пока не увидел тебя! Вены вскрыть собирался! А сейчас мне кажется, я готов сожалеть о том, что ты жива. По крайней мере, память о тебе была чиста. Теперь же…

Ему хочется сплюнуть на пол. Но он сдерживает себя.

– Ну, извини, – хмыкает она. – Мне жаль, что я не умерла в замке герцога д’Ирва.

Остатки гордости требуют, чтобы она встала и ушла. Но плевала она на эту гордость. Она не уйдет, пока не объяснится с ним.

И тут девушку словно прорывает, и она, захлебываясь словами, старается успеть, пока ее не перебили, рассказать обо всем, что с ней произошло. Дар слушает молча. Он верит каждому ее слову. Больше не злится, не ревнует. Теперь он очень сильно боится за нее. Боится снова потерять самое дорогое.

– Тали, то, что ты сейчас делаешь, называется не местью. Это чистой воды шпионаж. Ты подумала, что будет, если тебя раскроют? По законам любого королевства подобное преступление карается смертью.

– Дар, меня не раскроют. Я осторожна. И потом, Ильрохира я боюсь больше, чем Арвиса. Я дала клятву. Теперь я его с потрохами. По крайней мере, до тех пор, пока не исполню обещанное.

– Давай уедем в Родгард! Я смогу защитить тебя!

Она качает головой.

– Дар, я не за себя боюсь. За тебя. Ты все, что у меня осталось! Услышь меня, пожалуйста! Ильрохир не убьет меня, но заставит страдать. Он знает, что ты мое единственное слабое место. Однажды он уже сыграл на этом. Я не хочу в один прекрасный день проснуться и обнаружить в постели тебя с перерезанным горлом! Ильрохир непредсказуем. Его поступки не поддаются логике. Если я уйду сейчас, не исполнив клятвы, он найдет меня, где бы я ни спряталась. И отомстит. Он повернут на долге. Дай мне довести дело до конца. А потом я вернусь к тебе. Если ты, конечно, захочешь меня принять.

А куда он денется? Он полностью в ее власти и уже смирился с тем, что она делит постель с другим, с омерзительным развратным стариком. Если Тали попросит, он лично вобьет в грудь ненавистного соперника фамильный кинжал. Он готов убить императора и без ее просьбы, если это поможет вернуть ее.

Императорская спальня была роскошна, особенно потолок. Прекрасные светлоликие дриады сплетали руки в грациозном танце на фоне цветущей поляны. Яркое голубое небо над ними озарялось сиянием полуденного солнца. Ей нравилась роспись потолка, то, как играли краски в приглушенном свете канделябров. Картина примиряла Тали с тем, что происходило в этой комнате. В этой кровати. Император дернулся пару раз, протяжно застонал и замер, блаженно улыбаясь.

– Милая, я так люблю тебя! Я уже позабыл, каково это, – прошептал он, нежно целуя ее губы.

– Арвис, ты любовь всей моей жизни, – фальшиво пропела Тали, с едва скрываемым отвращением отвечая на поцелуй. – Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, – выдохнула она с облегчением, когда мокрое тело скатилось с нее.

– Много их было у тебя?

– Кого? – не поняла Тали.

– Эльфов. – Арвис завел свою любимую песню героя-спасителя.

– Ты же знаешь, я не хочу вспоминать об этом. Зачем ты мучаешь меня? – притворно возмутилась она.

Придворный маг, магистр Реддер, проверявший Тали на предмет благонадежности, доложил императору о том, что увидел в мыслях подаренной эльфами наложницы. Теперь ум Арвиса будоражили фантазии на тему жестких игрищ с фавориткой. Однажды он попытался воплотить их в реальность, но, после того как напуганная девушка разразилась нешуточной истерикой, для купирования которой пришлось приглашать того же магистра Реддера, бросил затеи со связываниями и забавы с плетью. Придворный маг посоветовал императору не шутить с поломанной психикой молодой графини, добавив настойчивым шепотом, что полуголым гвардейцам находиться в императорской спальне в самые интимные моменты тоже не следует. И Арвису ничего не оставалось, кроме как прокручивать в собственной голове все, что он хотел проделать с принадлежащим ему девичьим телом. Однако он продолжал попытки подвести свою любовницу к тому, чтобы она сама предложила ему вожделенную игру. Мечты императора не являлись для Тали загадкой. Мысли о подобных забавах вызывали омерзение, но она была готова пойти на уступки в самом крайнем случае. Нынешняя ночь к таковым не относилась.

– Ну, прости меня, – провел он рукой по ее обнаженной груди.

– Ненавижу их! Всех! А этого ублюдка Ильрохира – особенно! – Последнее она сказала совершенно искренне.

Тали действительно в моменты близости с императором посылала в адрес эльфийского принца страшные проклятия, после которых тот должен был не только беспрестанно икать, но и полысеть, одряхлеть и растечься по земле склизкой вонючей массой.

– Видеть их не могу!

– Мне очень жаль расстраивать тебя, милая, но, боюсь, тебе придется не раз увидеться с этилийским принцем. Признаться, он мне самому крайне неприятен, однако интересы империи требуют проявлять определенную сдержанность в эмоциях.

– Если встречу его, расцарапаю эту самодовольную рожу!

– Он был с тобой?

– Нет! Видимо, не счел достойной столь высокой чести! Но все делалось с его одобрения. И я ненавижу его! Не спрашивай меня больше об этом!

– Не буду, не буду. Прости, малышка. – Арвис прижал девушку к себе. Она дрожала от отвращения, которое не нужно было скрывать, так как оно принималось на счет эльфов. – Прости, но тебе предстоит увидеться с принцем Ильрохиром. И я прошу не демонстрировать так явно свои чувства к нему.

– Почему?

– Скоро состоится большая королевская охота. Раз он находится в Дирме, я не могу не пригласить его. Игнорирование будет расценено как оскорбление. Тебе придется потерпеть его присутствие несколько дней.

– Ох, Арвис! Это так сложно! Об одном прошу: не оставляй меня с ним наедине.

– Ну что ты, милая. Конечно же, я не оставлю тебя. Но и ты пообещай быть хорошей девочкой.

– Обещаю, – удрученно выдохнула Тали, чувствуя, что император готов ко второму раунду.

Откуда только у него в таком возрасте и при таком образе жизни силы берутся? Она принялась пристально рассматривать безмятежное лицо третьей слева дриады.

Императорская усадьба в заповедном Левонском лесу бурлила от людского потока. Первая большая охота в сезоне обещала стать незабываемой. Для участия в ней созвали именитых сановников и послов иностранных держав. Все покои оказались заняты счастливчиками, получившими приглашение на столь знаменательное событие. Слуги не знали сна и покоя, угождая императору и его гостям.

Тали сидела перед старинным потускневшим зеркалом. Камеристка, вынимая шпильки и украшения, методично уничтожала сложную прическу, чтобы завтра сотворить новый шедевр. Графиня отстраненно следила за работой служанки, думая о своем. Ее мысли занимал белоярский посол, который был так близко, всего в двух поворотах длинного темного коридора, и одновременно очень далеко, поскольку ночь предстояло провести с другим мужчиной.

– Леди Талиэн, мой друг передает вам наилучшие пожелания. – Камеристка заметила, что взгляд графини сделался внимательным, острым. – Еще он шлет маленький подарок, который поможет в одном непростом деле.

Служанка порылась в кармане и протянула хозяйке свернутую тряпицу. Тали, не скрывая нетерпения, выхватила узелок и развязала его. На раскрытую ладонь лег большой кусок сахара.

– И что мне с этим делать? Напоить чаем любимого мужчину? – Последнее было сказано с откровенной издевкой.

– Нет, что вы. Это лакомство предназначено лошади.

Допустим. Лошадь падет и издохнет. Сразу или чуть позже, под седоком – в зависимости от того, когда подействует яд. Но как это позволит убить постылого любовника? Ильрохир рассчитывает на то, что Арвис будет ждать, пока его задавит бьющееся в агонии животное? Вряд ли. Несмотря на возраст и разгульный образ жизни, он еще не утратил былой сноровки. Кроме того, смертью коня могут заинтересоваться маги, а им обнаружить яд не составит труда.

– Это не то, что вы думаете, – сказала камеристка. – Всего лишь дурманящее зелье, не оставляющее заметного следа в крови. Вам же следует подтолкнуть события, направить их в нужное русло.

Тали кивнула, до конца не понимая задачи. Камеристка помогла облачиться в легкое платье и проводила до покоев императора. Арвис был нетрезв. Он долго и однообразно плюхался на своей фаворитке, а после сразу уснул. Тали вернулась к себе, чтобы принять ванну и постараться выспаться перед заданием.

Утро встретило ее заливистым собачьим лаем и трелями охотничьих рожков. Камеристка помогла собраться и одеться.

– Где лакомство? – поинтересовалась она, когда закончила наряжать графиню в ярко-синюю бархатную амазонку.

– В императорском кисете. Его приготовили заранее. Я подменила один из кусков.

Лес манил тайной и прохладой. Пение птиц перекрывали надсадный хрип гончих и гомон людских голосов. Участники охоты собрались на поляне, готовые в любой момент сорваться с места. Император стоял во главе колонны возле грациозного коня валировой масти. Название масти пошло от имени этилийской королевы, которая, по распространившейся среди людей легенде, после смерти отца дала обет три года не менять нательную рубашку. Эльфы, учитывая их страсть к гигиене, находили легенду забавной, но тем не менее не опровергали ее, так как эльфийские скакуны редкого мраморно-кремового оттенка были чрезвычайно популярны и стоили целое состояние. Императорский рысак бил копытом и взбрыкивал, дрожа от нетерпения. Конь был с норовом.

Арвис гладил любимца по голове и щедро угощал сахаром. Рысак благосклонно хрустел лакомством, прядая ушами. Тали наблюдала за мирной картиной и искренне молила богов о том, чтобы с прекрасным животным не случилось ничего плохого.

Один из гвардейцев помог ей взобраться в седло, когда, повинуясь команде, охотники двинулись за егерями в гущу леса, туда, где загонщики заблаговременно обеспечили достойный улов.

Тали привстала на стременах, позволяя лошади мчаться по лесным тропам и направляя ее поводьями, когда та норовила свернуть с заданной императором дороги. Девушка внимательно следила за Арвисом, не выдвигаясь вперед, в группу мужчин, но и не теряя его из виду. Спустя несколько минут лихой скачки конь под императором взбунтовался, начал взбрыкивать, поднялся на дыбы, а затем, сорвавшись в дикий, необузданный галоп, понес, не разбирая дороги. Придворные остановились в недоумении, и лишь Тали кинулась вслед за монархом в непролазную чащу, куда помчался его рысак.

Она стегала лошадь кнутом, принуждая следовать за взбесившимся конем и сохранять заданный темп скачки. Ветви хлестали по лицу, оставляя тонкие красные линии на разрумянившихся щеках, сердце заходилось в яростном галопе – таком же, какой держала ее лошадь, – кровь стучала в висках, а душа рвалась вперед, навстречу долгожданной мести.

Тали следовала за императором, ставшим заложником собственного питомца. Следовала неуклонно, неотвратимо, пытаясь обогнать смерть. Обогнать лишь затем, чтобы выполнить ее работу.

Конь валировой масти неожиданно исчез из виду, и тут же раздался его крик, тонкий и жалобный, резанувший по сердцу. Тали натянула поводья, принуждая разгоряченную лошадь остановиться. Спешившись, огляделась по сторонам. На миг ей показалось, что среди листвы мелькнуло лицо Феандира. Этилийский маг легко управлялся с сознанием животных, и для него не представляло труда загнать коня на край обрыва. Тали окликнула мага, но ответом было лишь надсадное ржание раненого животного и щебет растревоженных птиц. Убедившись, что рядом нет ни души, девушка спустилась в овраг, который остановил императорского скакуна.

Арвис лежал на дне оврага среди густой сочной зелени. Его конь находился чуть поодаль и тревожно ржал, безуспешно пытаясь подняться. Похоже, сломал ногу. Жаль. Действительно, очень жаль. Животное, вопреки желанию Тали, оказалось невинной жертвой ее планов.

Девушка легко спустилась по обрыву, неспешно направилась к императору. Он был жив, но лежал неподвижно, разметав руки и ноги. Тали слышала его тяжелое дыхание, видела капли пота, выступившие на побелевшем лице. Заметила мокрое пятно на брюках и брезгливо поморщилась.

– Милая, какое счастье, что ты здесь! Помоги мне, – прохрипел он. – Кажется, я не могу пошевелиться.

– Милый, действительно, это счастье, что я оказалась рядом в такой неприятный момент, – пропела она голоском настолько ядовито приторным, что у мужчины затряслась челюсть, задрожали отвисшие щеки. – Как ты неловок. Даже умереть самостоятельно не в состоянии. Но не волнуйся, душа моя, сейчас мы исправим эту досадную оплошность. Хотя с твоей стороны очень неблагородно заставлять даму трудиться.

В шаге от императора располагалась каменная глыба. Пролети он на полметра дальше, и от его головы осталось бы кровавое месиво. А она лишилась бы возможности расправиться с ним собственными руками. Тали подхватила мужчину под мышки и, постанывая от натуги, подтащила к камню. Он не сопротивлялся. Попросту не мог. Видимо, при падении серьезно повредил позвоночник. Тали понимала: оставь она все как есть, придворные маги поднимут его на ноги за считаные дни, а это не входило в ее планы. К счастью, маги сейчас далеко, а их с императором никто не видит. Значит, она сможет осуществить задуманное. Все складывается как нельзя более удачно.

– Тали, деточка! – испуганно бормотал Арвис. – Милая! Что происходит? Что ты делаешь?

Тали подтянула неподвижное тело вплотную к камню, положила голову мужчины на выступ, смахнула со лба испарину.

– А на что это, по-твоему, похоже, мой любезный император? – усмехнулась она, упиваясь его страхом.

– Н-н-не знаю, что ты задумала, – хрипел император, – но прошу тебя, остановись! Опомнись!

Тали посмотрела ему в глаза и зло рассмеялась. Он говорил именно то, что она хотела услышать. То, о чем мечтала последние месяцы: во время изнурительных тренировок в этилийском лагере, бессонными ночами, в те тошнотворные моменты, когда приходилось ублажать этого мерзавца, отдавая собственное тело в его полное распоряжение. Он молил о пощаде, и его глаза темнели от ужаса.

– Сука! – зарычал он, собрав последние силы. – Бешеная тварь! Я убью тебя! Уничтожу! Дай только подняться! Ты будешь корчиться в муках! Я велю палачам сдирать с тебя кожу и стану смотреть на это, слушать твои вопли и мольбы о пощаде!

Император осознал, что его ждет, и от бессилия багровел лицом и брызгал слюной.

– Не напрягайся понапрасну, милый, – рассмеялась императорская фаворитка. – Ты меня не испугаешь. Я не раз слышала подобные угрозы. В том числе от твоего дружка Виллема. И до сих пор жива, как видишь.

– Зачем ты делаешь это? Разве тебе плохо жилось? Разве я мало дал тебе? Лживая сука! Неблагодарная дрянь!

– Да, дал ты мне немало, признаю. Но отнял больше, гораздо больше. Пришло время платить по счетам, дорогой.

– Что же такого ценного я у тебя отнял? Почему ты молчишь? Ну же, отвечай немедленно!

– Гарета Оренбау д’Варро! Моего отца!

С этими словами она схватила императора за плечи, потянула на себя, приподнимая его тело, и со всей скопившейся в сердце ненавистью обрушила его голову на острый выступ каменной глыбы.

Прибывшие через несколько минут придворные обнаружили на дне оврага погибшего императора и рыдавшую на его теле фаворитку. Гвардейцам с большим трудом удалось оторвать от монарха вцепившуюся в его золоченый мундир безутешную девицу. Придворный маг констатировал смерть главы государства и попытался привести в чувство графиню. Поняв, что словесные внушения не действуют, он погрузил ее в сон, чтобы она своими воплями и метаниями не мешала осматривать место трагедии.

Трава рядом с камнем оказалась вырвана с корнями, платье графини было измазано землей и травяным соком. Никто не понял, что девушка таким образом скрыла следы, которые вели от действительного места падения императора с лошади до камня, лишившего его жизни. Это восприняли как буйство невменяемой от горя любовницы монарха. Кто-то списал подобную реакцию на боль от потери любимого мужчины, но таких было меньшинство. Остальные же рассудили, что графиня убивается из-за утраты высокого статуса. Особо циничные принялись делать ставки, как скоро императрица Хлодвига расправится с недалекой выскочкой.

Глава 5

Дирм погрузился в траур. Флаги на башнях императорского дворца были приспущены. Для императрицы Хлодвиги спешно шились изысканные туалеты черного цвета. Сейчас же она стояла в центре комнаты на постаменте, а вокруг суетились швеи. Придворные дамы расположились в креслах, на стульях и пуфиках.

– Дорогое дитя, – обратилась Хлодвига к Тали, входившей в число ее фрейлин, – черный цвет вам к лицу. Освежает. Вот что значит молодость. Но как вам удалось раздобыть траурный наряд так скоро?

– Купила в салоне готового платья, ваше величество. Моя портниха, госпожа Лотти, сообщила, что сможет сшить приличествующий случаю наряд не раньше чем через два дня.

– Как раз к прощальной церемонии, – кивнула Хлодвига. – Но салон готового платья… Милая, с вашим статусом такое недопустимо. Это моветон!

– Ах, ваше величество, мне ли сейчас радеть о статусе, – с притворной грустью вздохнула Тали, – не зная, что принесет завтрашний день.

– Деточка, отриньте печальные мысли! Вы по-прежнему наш друг. Так было при моем покойном супруге, так будет и впредь!

Фраза прозвучала нарочито громко, чтобы все присутствующие услышали ее и убедились в том, что монаршая милость не оставила фаворитку почившего императора. Кое-кто из придворных дам недовольно поджал губы.

– До меня дошли нелепые слухи о том, что я якобы собираюсь лишить вас дворянского титула, всего имущества и запереть в монастыре. Так вот, это полнейший вздор! Не слушайте клеветников, дорогая.

– Благодарю, ваше величество! – с деланым подобострастием пролепетала Тали, которой на самом деле было глубоко плевать на расположение императрицы. – Я не забуду вашей доброты.

– Бросьте, дорогое дитя. Неужели вы поверили нелепым россказням? Вы нравитесь мне. Мои дети в вас души не чают. Лервис вчера довел меня до мигрени, убеждая в том, насколько вы прекрасный человек и как много страданий выпало на вашу долю. Будто я сама этого не знаю.

– Благодарю вас. – Тали встала со стула и присела в глубоком реверансе.

– Оставьте благодарности, – величественно взмахнула рукой вдовствующая императрица. – Лучше скажите, правда ли, что вы собираетесь покинуть нас? Лервис сообщил об этом и просил убедить вас переменить свое решение.

– Да, ваше величество. После похорон я планирую отправиться в небольшое путешествие по империи. Магистр Реддер рекомендовал сменить обстановку. Он считает, подобные перемены благотворно повлияют на мои нервы.

– Ох уж эти придворные маги! Не могут придумать ничего нового! Но я прекрасно вас понимаю. Вы пережили такой кошмар. Первая нашли императора. Бр-р-р… Действительно понимаю… Магистр Реддер доложил, в каком шоке вы были, как страдали. Он опасался, не повредились ли вы рассудком. Я, признаться, даже всплакнула. Рада, что все обошлось. Однако такая преданность императору делает вам честь. Сожалею, что не могла навестить вас. Столько всего свалилось на мои плечи. План погребальной церемонии, наставление наследника, увещевание членов Императорского Совета. Да и платье не готово. Полагаю, вы понимаете меня.

– Конечно, ваше величество, – ответила Тали.

– Надеюсь, графиня, ваше отсутствие будет недолгим.

– Несколько месяцев, ваше величество. Как только почувствую, что мне становится лучше, сразу же вернусь к вам.

– Буду ждать с нетерпением. Моих сыновей очень огорчит ваш отъезд.

– Благодарю! Отрадно сознавать, что мне рады в вашей семье.

– Теперь ты свободна от своей клятвы?

Дар надеялся услышать положительный ответ, хотя чутье убеждало в обратном. И не подвело.

– Прости, – покачала головой Тали.

– Что ж, я почему-то не ожидал иного. И как долго ты будешь находиться в рабстве у этого этилийского психопата?

– Не знаю. Он сообщит, когда все закончится.

– Тали, я уже сожалею о данном тебе слове не общаться с Ильрохиром. У меня кулаки чешутся объяснить ему, что ты не его собственность.

– Дар, дело не только в клятве. В ней, конечно, тоже. Но не это главное. Главное, что Ильрохир пытается спасти мир. И смерть Арвиса делает его на шаг ближе к цели. Жаль, что это еще не конец.

– Ерунда! Он пытается превратить Этилию в государство, которое будет навязывать другим королевствам свою волю. Он стремится к полному доминированию эльфов над людьми. И для этого, а не ради какой-то высокой цели, разрушает Кардийскую империю. Цель его более чем прозаична. Устранение конкурента. Установление диктата Валир над людьми. Я хорошо отношусь к эльфам, но от их имперских замашек откровенно коробит. Я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью ради его безумных амбициозных затей. И уж тем более ложилась под тех, на кого он укажет. Я с ума схожу при мысли, что Арвис был не последним таким твоим заданием!

– Уверена, этого больше не повторится, – поморщилась Тали. – Я на такое не соглашусь. Но я многим обязана ему, Дар.

– Например?

– Жизнью. Именно он спас меня от смерти. Если бы не Ильрохир, мы бы сейчас не разговаривали. Я стояла в шаге от чертогов Мары, когда он появился в замке герцога д’Ирва.

– И ты сполна расплатилась с ним! – воскликнул Дар. – Поверь, я еще припомню ему Арвиса. Ильрохир сильно пожалеет, что заставил тебя спать с ним!

– Можешь считать меня шлюхой, но я добровольно пошла на это. У меня были собственные счеты с Арвисом. Благодаря Ильрохиру я смогла отомстить. И признательна ему за помощь. Без Ильрохира у меня вряд ли получилось бы. Моя месть стала бы дорогой в один конец. Так что не стоит винить его. Да, я орудие в руках принца, но таков мой выбор. Это я безнравственный человек, не он. Скажи, я теперь противна тебе? Ты больше не любишь меня?

– Не говори глупостей! Конечно люблю! Просто хочу оградить от той грязи, которую он ведрами выливает на твою голову. Я боюсь, что после выполнения его заданий ты начнешь себя презирать. Тали, еще раз прошу, уедем в Родгард! Хоть сегодня! Я мечтаю увезти тебя подальше от него и от всего, что здесь происходит.

– Не могу, Дар. Я должна довести дело до конца. Что же до презрения… Главное, чтобы ты не начал презирать меня. Я этого просто не переживу. Кроме тебя у меня никого нет.

Он притянул ее к себе, нежно обнял. Они сидели на диване в его кабинете, куда Тали проникла под покровом темноты привычным способом.

– Недалеко от Дирма есть храм Лады, – сказал Дар. – Я договорился со жрецом. Завтра нас обвенчают. Если ты готова связать со мной судьбу до конца наших дней, лучше способа не найти. Ты согласна?

Предложение Дара говорило о серьезности его намерений. Лада, богиня весны и любви, была особо почитаема в Белояре. Брак, заключенный в ее храме, освященный ею, люди разорвать не в силах, в отличие от свадебных обрядов, совершённых в храмах других богов. Для подобного обряда не нужны свидетели, кроме свидетельства двух сердец, связанных любовью. Доказательством свершившегося союза будет огненное кольцо, которое окружит мужа и жену по окончании обряда. Этот же огонь испепелит вероломного супруга, решившего пренебречь заключенным браком, при попытке жениться на ком-то другом при жизни своей второй половины.

– Согласна, – ни секунды не колеблясь, ответила Тали.

Жизнь без Дара была лишена смысла. До сегодняшнего дня девушку согревала мечта о мести. Теперь же главный ее враг покоился в фамильном склепе, а она даже не испытывала торжества по этому поводу. Никаких чувств, кроме пустоты в душе. Не появись Дар вновь на ее пути, все, что ей оставалось бы, – предаваться воспоминаниям и сожалениям. Она отчетливо помнила, как сходила с ума в тоске по нему в замке герцога д’Ирва. Вряд ли у нее хватит сил пережить подобное еще раз. Она жалела, что уехала из Родгарда, что отказала ему тогда, на границе. Если бы не ее детская обида, все сложилось бы иначе.

Дар в первую же ночь рассказал, как попал под влияние Эйлины. После чего Тали поняла, что ревность ее была беспочвенной, а вызванное ею желание уязвить, наказать любимого мужчину – самой большой ошибкой, как и нежелание выслушать, принять его объяснения. Она поверила, что не он придумал поместить ее в бордель Лауры в Родгарде и для него самого такой поворот был полной неожиданностью.

Тали понапрасну заставила его страдать и теперь мучилась от осознания собственной вины. Загладить же вину ей не позволяли обстоятельства. Она была связана клятвой, которую не могла нарушить. Девушка знала: через пару дней Ильрохир покинет Дирм, и ей придется следовать за ним, а значит, вновь оставить Дара. Не исключено, что она погибнет, выполняя очередное задание эльфийского принца. А Дар будет ждать, связанный обетом, данным перед ликом Лады. Ждать долгие годы, возможно, до конца своих дней, опасаясь навлечь на себя гнев богини новым союзом, не ведая, что кости его жены покоятся в каком-нибудь лесу или на дне придорожной канавы.

Может, лучше отказать Дару, сжечь все мосты, как тогда, зимой, во время обмена пленными на границе Белояра с империей? Может, ему будет легче забыть ее и начать жизнь заново? Нет, не может. Она не может. Он нужен ей. Пусть побуждения ее эгоистичны. Пусть она умрет, зная, что обрекает его на одинокую старость. Но умрет счастливой, согретой мыслью о том, что он принадлежит только ей.

На следующий день Дар и Тали встретились за городом, чтобы направиться к древнему храму, расположенному в часе езды от Дирма на территории заброшенного кладбища. Они миновали пару деревень, когда их взору предстал зеленый холм с каменным сооружением на вершине, окруженным покосившимися, истертыми могильными плитами – все, что сохранилось от городища, из которого когда-то образовался Дирм. Столицу империи перенесли в более удобное место, а старое поселение не выдержало испытания забвением и со временем стерлось с лица земли. Напоминанием о прошлом оставался храм, да и то лишь потому, что был возведен из камня. Жители окрестных деревень почти не забредали сюда. Культ Лады давно утратил в империи популярность. Ее жрецы стали редкостью. Большая удача, что Дару удалось разыскать одного из них.

У ворот кладбищенской ограды они спешились, привязали лошадей и пошли к чернеющему проему – входу в здание, лишившемуся дверей, давно снятых с петель и употребленных в крестьянском хозяйстве. Возле входа стоял пожилой седовласый мужчина, облаченный в черную рясу. Втроем они вступили в полумрак старинного здания. Свет с трудом проникал сюда сквозь маленькие, лишенные стекол оконца, расположенные под потолком, и щели прогнившей кровли. Воздух был влажным и затхлым, несло плесенью, звериным пометом, застоявшейся мочой и гарью. Видимо, в заброшенный храм наведывались дикие животные и лишенные богопочитания путники.

Дар протянул жрецу кошель, который тут же исчез в складках рясы. Повинуясь жесту священника, Дар и Тали встали перед пустым алтарем, взявшись за руки.