Читать книгу "Невеста врага"

Глава 15

Сьер Гард? Что это значит? Я была настолько ошеломлена и напугана, что потеряла дар речи и способность анализировать. В голове крутилась лишь одно: «Меня разоблачили? Все кончено? Все было зря?»

Я предприняла еще одну попытку вырваться из цепкого кольца наговского хвоста, но только едва не покалечилась: упала ничком, ободрав в кровь ладони о корни растущих рядом деревьев. Наги же сохраняли полнейшую невозмутимость, удерживая меня подле себя и дожидаясь Гарда.

Тот появился вскоре. Его силуэт верхом на лошади я увидела еще издалека, и к горлу подступил колючий распирающий ком. Гард был один, без сопровождения. Он почти на ходу соскочил с коня и сразу направился ко мне.

– Теолла? – Глаза Гарда угрожающе сузились. – Как ты здесь оказалась?

Я молчала, ощущая себя раздавленной и опустошенной. Не понимала, как он меня нашел. Неужели я просчиталась?

– Вот документы, сьер, – протянул ему бумаги наг по имени Дашш.

– Значит, это все же ты украла их, Теолла? – Тон Эйдона становился все холоднее и жестче. – А я все же надеялся, что ошибся…

Он нервно повел шеей, а после грубо схватил меня за руку:

– Идем.

Понимая, что эта партия проиграна, а мой план развалился как карточный домик, я покорно последовала за ним. Пока под охраной нагов ждала Гарда у портала, успела замерзнуть и теперь с трудом смогла взобраться на лошадь впереди него. Всю дорогу до замка он молчал, я лишь слышала его тяжелое дыхание за спиной. Но по приезде Эйдон перестал сдерживать себя в рамках и выпустил весь гнев на волю. Вновь схватил меня за руку и прямо на глазах у всполошенных слуг поволок наверх, в мою спальню, куда я надеялась уже не вернуться. Брыкаться и вырываться не было ни сил, ни смысла, да и от страха перед разъяренным Гардом я была ни жива ни мертва. И даже представить не могла, что он собирается со мной сделать за эту попытку побега.

В спальне Гард с размаху швырнул меня на кровать. Удариться не ударилась, но голова закружилась, а перед глазами заплясали мухи.

– Так ты пыталась сбежать от меня? Дура! – взревел он, нависая надо мной. Его лицо и взгляд в этот момент были такими жуткими, что я невольно зажмурилась и вся сжалась, точно ожидая удара. – Куда же, интересно, а? Неужели к Фаррету? Думаешь, он примет тебя назад? Поверит, что ребенок от него? Как бы не так! Он уже и думать о тебе забыл, слышишь? Мне уже доложили об этом, поэтому можешь не сомневаться. Он тебя забыл. И знаешь почему? Потому что такая жалкая, как ты, никому не нужна. Кроме меня. Ты мне руки должна целовать за то, что не отвернулся от тебя и твоего байстрюка, а не характер показывать. Идиотка… – прошипел Гард и наконец отошел от меня. Затем отчеканил жестко: – С этой минуты ты под арестом, тебе запрещено выходить за порог этой комнаты, понятно? Никаких прогулок и никакого общения, кроме как со мной и Раймой.

Он вышел, со всей силы грохнув дверью, а я больше не могла сдерживать слез отчаяния. Острее всего ощущалась обида на то, что не удалось осуществить задуманное. И злость на себя, потому что наивно решила, что смогу вот так просто обыграть Гарда. А ведь я была так близка к цели…

– Сьера. – Мягкий голос Раймы немного привел меня в чувство.

Я подняла голову и посмотрела на нее с опаской. В последнее время служанка вела себя отстраненно, и я не знала, чего от нее ждать. Зачем она пришла? Но Райма опустилась рядом со мной на кровать и вдруг погладила по плечу:

– Зря вы все это затеяли, зря… И о ребеночке бы подумали…

«Я в первую очередь о нем и думала», – хотелось ответить мне, но вместо этого поинтересовалась тихо:

– Что не так было с этими бумагами, не знаешь?

– Сьер Гард еще вчера обнаружил их пропажу, – призналась Райма после некоторых колебаний. – Но он думал, что их украл кто-то из слуг… Он тут же оповестил все службы правопорядка в округе и конечно же стражников порталов… Никто бы не смог покинуть Ваи под именем Клариссы Катимор… Вот и у вас не вышло, сьера…

Странное дело, я ожидала от Раймы очередного осуждения, но вместо этого получила неожиданное сочувствие.

– То есть если бы он не обнаружил пропажу, я бы сбежала? – Я горько усмехнулась. – Да уж… Стратег из меня никакой.

– Это и к лучшему, сьера. – Райма покачала головой. – Не перечьте сьеру Гарду. В вашем положении надо быть ему благодарной. За все… Другой бы выгнал, отвернулся, но сьер Гард не такой… Он не бросил вас раньше, не бросит и сейчас. Смиритесь, сьера…

– А если я боюсь его? – вырвалось едва слышное у меня.

На это Райма ничего не ответила, еще и глаза отвела.

– Пойдемте, сьера… – вместо этого произнесла она. – Там уже горячая ванна для вас готова. А то вы совсем промерзли за время своих похождений.

Эйдон Гард

Эйдон вновь пребывал в бешенстве. Эта девчонка доставляет все больше проблем! И как она осмелилась бежать от него? Как? Откуда в ней столько храбрости? И дерзости? От Фаррета понабралась? Или же… Неужели… Неужели она начала вспоминать? Демоны, только этого не хватало!

– Вел, что там с зельем? – призвав секретаря, гаркнул он в зеркало. – Ты уже давно обещал его достать!

– Не волнуйтесь, сьер, – торопливо отозвался тот. – Мне как раз его только что доставили.

– Тогда неси его ко мне, немедленно! – Гард едва не треснул кулаком по зеркалу, но тихое урчание у ног заставило его сбавить обороты. – Джина… Ну иди сюда… – Он поднял кошку на руки и стал гладить ее, правда, чересчур энергично и резко: тяжелые мысли не давали возможности расслабиться.

– Я уже слышал, что случилось, сьер, – сочувственно произнес пришедший вскоре Вел.

– Я же говорил, что она очень изменилась. – Гард бросил кошку на кровать, и та, возмущенно мяукнув, перебежала к изголовью и улеглась на подушку. – Я имею в виду Теоллу… Ее слова, поведение… Даже взгляд! Это уже не та покорная девчонка, которую я знал раньше! Сегодня она пыталась сбежать, бросила мне вызов. Мне! Едва не обвела вокруг пальца! Откуда в ней все это, а? Вел, ответь!

– Я не знаю, сьер. – Секретарь опустил глаза. – Возможно, сьера Теолла просто взрослеет, бунтует, пытается вырваться из-под вашей опеки. Ведь она стала женщиной, еще и ребенка носит под сердцем. Беременные женщины часто ведут себя нелогично.

– Хорошо, если так. А если она вспомнила Фаррета и решила сбежать к нему? – Эйдон нервно мерил шагами комнату. – Нет, нужно срочно заставить забыть ее обо всем снова…

– Сьер Гард, звали? – В дверях показалась Райма.

– Да, проходи, – тот махнул ей рукой. – Как Теолла?

– Приняла ванну, поела немного, сейчас лежит, – отчиталась служанка.

– Плачет, раскаивается?

– Нет, сьер… – не поднимая на него глаз, мотнула головой Райма. – Просто лежит и смотрит в одну точку…

Гард нервно дернул щекой и обратился снова к секретарю:

– Где зелье?

– Вот, сьер… – Тот сразу протянул сверток, в котором оказался пузырек из коричневого стекла. – Как и в прошлый раз его надо добавить в чай или другой напиток…

– Слышишь, Райма, что сказал Вел? – Гард покрутил флакон в руке и передал его служанке. – Дашь его Теолле. Сегодня же, сейчас. И проследи, чтобы она все выпила.

– Единственное, сьер, – встрял Вел, – оно может пагубно повлиять на плод…

– Как будто меня это волнует, – отозвался Эйдон. – Если выкинет своего выродка, всем будет только лучше. Меня больше волнует, что станет с ее памятью?

– Она снова все забудет, только уже до сегодняшнего дня…

– Прекрасно. – Гард задумчиво пожевал губы. – Тогда скажем ей, что ее ублюдок от меня. А там посмотрим… Райма, ты все поняла?

– Да, сьер.

– Тогда выполняй.

Райма ушла, а секретарь подал Эйдону конверт с гербовой печатью:

– Вот, сьер… Пришло сегодня из Йорта.

– Что это?

– Приглашение на ежегодный Праздник Единения… На две персоны. Состоится через десять дней.

– В этом году принимает Морай? – Гард забрал письмо. – Лучший друг нашего Фаррета…

– Как видите, сьер. А очередь Фаррета в будущем году.

– Я помню. Только меня там точно не будет. – Эйдон резким движением вспорол конверт и пробежался глазами по строчкам стандартного приглашения.

– А в этом? – осторожно уточнил Вел.

– В этом… – Эйдон медленно перевел взгляд с письма на секретаря. – В этому буду. И буду с Теоллой. Более того, объявлю перед всеми о нашей с ней помолвке. А затем, – он усмехнулся со злорадным предвкушением, – попрошу Морая разрешения обвенчаться в его храме, в те же дни… В присутствии всех глав клана… И по кодексу нашего союза он не сможет мне в этом отказать…

Я пребывала в полнейшей апатии. Не хотелось ничего, даже есть и пить. Делала это только из-за ребенка. А так просто лежала и бездумно пялилась то в потолок, то в стену. Одно из самых страшных наказаний для человека – потерять веру в себя. Именно это сейчас со мной и происходило. Я никогда не чувствовала себя такой ничтожной и беспомощной. Жалкой, как сказал Гард. Сил для борьбы не осталось, я ощущала себя сдутым воздушным шариком. Птицей с подбитым крылом…

– Сьера, вы не спите? – В спальню вошла Райма с подносом. – Я вам принесла поесть и чаю.

– У меня нет аппетита, Райма, – вздохнула я.

Райма поставила поднос на столик, взяла с него лишь кружку и подошла с ней ко мне:

– Хотя бы чай выпейте. Он прибавит вам сил, и ребеночку будет полезен. Слышите, как вкусно пахнет? Там столько травок полезных. Давайте, сьера, поднимайтесь, а я помогу вам его выпить.

– Чай? Ну, чай можно и выпить.

Я, приподнявшись, села и протянула руки к чашке, а вот Райма вдруг изменилась в лице. Ее ладони мелко-мелко затряслись, отчего чай стал выплескиваться из посуды, а глаза налились слезами.

– Райма, что случилось? – Я с тревогой посмотрела на женщину. Потом попыталась забрать у нее чай, но она отшатнулась от меня и со словами:

– Нет… Не надо, сьера… – выпустила чашку из рук.

Та, ударившись об пол, разлетелась на куски, а чай разлился по светлому дереву коричневой лужицей. Райма же закрыла лицо руками и заплакала, тихо приговаривая:

– Нет… Не могу… Не могу…

– Райма? – Я, совсем растерявшись, подскочила на ноги. – Да что такое? Если ты из-за чашки, то это ерунда…

– Не могу, – повторила служанка, всхлипывая.

– Что не можешь? Объясни нормально! – Я уже начала терять терпение.

– Не могу позволить вам выпить этот чай, сьера, – тихо призналась Райма.

– А что с этим чаем не так, Райма? – осторожно уточнила я.

– Там зелье, которое должно заставить вас обо всем забыть, сьера… – прошептала та убито.

– Это Гард тебе его дал? – Мой голос тоже осип от волнения. – Он приказал принести его мне?

Райма кивнула, а затем подняла на меня красные от слез глаза:

– Но это зелье может причинить вред ребенку. Да и ваша память, сьера. Не могу. Только не выдавайте меня, сьера. Пожалуйста.

– Что ты, – проговорила я. – Конечно, не выдам. Скажешь, что я выпила его. А я… Я подыграю. Говоришь, я должна все забыть?

Райма снова кивнула и выдала новое признание:

– Сьер хочет сказать, что ваш ребенок – его…

Вот гад! Но какую цель он преследует? Зачем ему это?

– Понятно, Райма. Спасибо тебе, что не скрыла это от меня. – Я улыбнулась.

Райма на это лишь шмыгнула носом и отмахнулась.

– Нет, правда, я очень благодарна тебе…

– Не надо, сьера, я просто наконец поступила по совести. – Служанка присела и стала собирать осколки чашки.

– Райма… – Я замялась, прежде чем спросить еще кое о чем важном. – А первый раз… Мне тоже давали выпить такое же зелье? Из-за него я потеряла память?

– Не знаю, сьера, – быстро отозвалась та и засуетилась еще больше. – И прошу, не спрашивайте меня больше ни о чем таком… Пожалуйста. Я и так много вам сказала, чего не следует.

Она переложила осколки чашки на поднос, затем сняла передник и насухо вытерла им пол, что и следа от пролитого чая не осталось.

– Я пойду, сьера. – Райма сунула передник под мышку, подхватила поднос и спешно вышла.

Я же обессиленно опустилась обратно на кровать и обхватила руками голову. Признание Раймы все еще звучало в ушах. Даже представить страшно, что было бы, если бы я выпила этот чай. Тогда я точно не смогла бы помочь Теолле. Впрочем, я и сейчас пока не особо полезна.

Зато у меня теперь есть фора перед Гардом. Сыграть, что снова потеряла память, думаю, будет несложно. Только бы Райма сама не испугалась и не созналась перед ним в своем проступке.

Райма… А ведь она явно знает больше, чем говорит. И по поводу побега Теоллы от Фаррета тоже. Недаром же она сопровождала Гарда, возможно, даже напрямую участвовала в том деле. Но как у нее это выведать? Как разговорить? Райма предана Гарду, это видно невооруженным глазом, но сегодняшний ее поступок доказывает, что и ей нелегко поступаться своей совестью, а значит, не все потеряно. Надо будет еще понаблюдать за ней, поискать ключик к ее доверию и, может быть, даже переманить на свою сторону…

Гард пришел ко мне вечером. Я в этот момент все так же лежала на кровати, только, услышав, что он вошел, сделала вид, что сплю.

– Теолла… – Его голос вновь был мягок и ласков. – Как ты, милая?

Лицемер…

Я открыла глаза и посмотрела на него удивленно, будто не узнаю.

– Ты меня не помнишь? – Ладонь Гарда нашла мою и сжала ее. – Ничего страшного, скоро вспомнишь.

Одно радует, Райма пока не раскололась и он уверен, что я без памяти.

– Кто вы? Где я? – подыграла я.

– Я твой жених, Теолла. – От приторной улыбки сводит зубы, как от сахарного сиропа. – Меня зовут Эйдон… И… Не пугайся, но у тебя скоро будет ребенок. Наш ребенок. Так получилось, но в этом нет ничего постыдного. Мы поженимся, очень скоро поженимся…

– Ничего не понимаю, – пролепетала я как можно испуганней. – Ничего не помню…

– Не переживай, милая. Тебе нельзя сейчас волноваться. Завтра, когда ты отдохнешь, я отвечу на все твои вопросы, расскажу все как есть. А пока спи дальше. Тебе надо набираться сил, милая… – Гард поцеловал меня в лоб, а меня внутри всю передернуло. – И не бойся, ничего не бойся. Ты под моей защитой. А утром я вернусь к тебе, и мы вместе позавтракаем.

Он направился к двери, я же еле сдержалась, чтобы не запустить ему вслед чем-нибудь тяжелым, желательно в голову.

Мерзавец, какой же мерзавец. И как же хочется узнать, что у него в голове и какие планы насчет меня он вынашивает!..

Глава 16

Наступившей ночью я вновь оказалась в объятиях Фаррета. Во сне конечно же…

– Ты не жалеешь об этом? – спрашивает он, целуя меня в плечо.

Мы оба обнажены, лежим на его кровати, едва прикрытые шелковой простыней. Сегодня я стала его, полностью. Тело еще горит от его ласк, слишком бесстыдных и слишком… нежных. И это оказалось не так уж больно, как шепотом пугали друг друга послушницы в монастыре. Разве что чуть-чуть, и то быстро забылось. А может, все дело в чувствах и… мужчине, которому ты готова подарить себя без остатка.

– Нет, не жалею… – отвечаю тихо и теснее прижимаюсь к его груди, оплетаю рукой талию.

– В следующем месяце Праздник Единения, и я собираюсь на нем быть. С тобой, – вдруг говорит Фаррет.

Мое сердце начинает встревоженно биться.

– Но там же, наверное, будет Эйдон, – говорю с замиранием в голосе.

– Ну и что? – спокойно отвечает Фаррет. – Я представлю тебя перед всеми главами как свою невесту, а потом мы обвенчаемся, там же, на празднике. Гард ничего не сможет сделать. Ты этого боишься?

– И этого тоже, – тихо говорю я.

– Ты мне не доверяешь? Думаешь, я не смогу тебя защитить? Или же… – Он рывком переворачивает меня на спину и теперь смотрит сверху, прямо в глаза. – Ты не хочешь становиться моей законной супругой, сьерой Фаррет?

– Конечно, хочу, – отвечаю тут же и глажу его по щеке. – Я уже и так твоя… Просто… Не знаю, как пройдет наша встреча с Эйдоном.

– Я же сказал, тебе незачем об этом волноваться. – Фаррет целует меня в губы, неторопливо, успокаивающе, а я как всегда млею, забывая обо всем.

Его рука гладит мое бедро, скользит на живот, затем ниже, где все еще саднит после первого раза. Я непроизвольно вздрагиваю от этого прикосновения, но не сжимаюсь, как раньше, не боюсь этих ласк, напротив, желаю их вновь… Но Фаррет неожиданно убирает руку, и я испытываю укол разочарования… Это, видимо, отражается на моем лице, потому что он усмехается, целует в висок и шепчет мне на ухо:

– На сегодня остановимся, твое тело еще не готово к продолжению, а вот завтра… Берегись. – Он игриво прикусывает мочку моего уха, а я заливаюсь краской и – о ужас! – уже предвкушаю следующую ночь…

Черт… А ведь я, оказывается, тоже не прочь была продолжить. Именно об этом подумалось мне в первую минуту после пробуждения. Стало немного стыдно: я вдруг почувствовала себя чуть ли не извращенкой, которая испытывает удовольствие за подглядыванием чужого интима. Как их называют? Вуайеристки, вот… Впрочем, если бы только подглядывала. Я же еще и непосредственное участие в этом принимаю. Ох, Теолла, что ты со мной делаешь? Но спасибо, что не дала в полной мере «насладиться» своим первым разом. Как ни крути, но второй раз терять девственность, пусть и во сне, не очень-то хотелось… Уж слишком неоднозначны у меня об этом воспоминания. Пусть этот момент действительно останется за кадром.

Утро, как верно утверждает народная мудрость, вечера мудренее, и, поднявшись с постели, я уже не ощущала себя такой разбитой и угнетенной, как вчера. Наоборот, мозг вновь заработал в прежнем направлении, генерируя очередные идеи побега либо другие способы избавления от Гарда. Ведь теперь, когда он думает, что я вновь ничего не помню, у меня развязались руки. Можно косить под дурочку, а самой…

Но первая волна энтузиазма разбилась о реальность в тот миг, когда я обнаружила, что у моей спальни по-прежнему дежурит охрана и за порог без разрешения «сьера Гарда» меня никто пускать не намерен.

– Райма, почему он не убрал своих надсмотрщиков? – спросила я у служанки, когда та принесла мне завтрак.

– Не знаю, сьера. – Та тоже была напряжена.

– Может, он не уверен, что я потеряла память? – предположила я. – Сьер тебе ничего не говорил?

– Нет, ничего, – отозвалась Райма. – И настроение его стало получше.

– Ну хоть это хорошо. – протянула я. – Может, действительно, обойдется… А почему он ко мне на завтрак не пришел, не знаешь? Ведь вчера грозился…

– Не знаю, сьера, не знаю. – Видно было, что Райма не рада этому разговору. Она до сих пор находилась в страхе и смятении от своего поступка и, возможно, уже жалела о нем. И уж точно пока избегала откровенничать со мной.

Гард явился к обеду, расточая приторные улыбки. На мои наивные вопросы, зачем мне охрана и почему мне нельзя никуда выходить, выдал очередную историю в ярких красках о монстре Фаррете, который хочет разрушить наше счастье. О нашей с ним, Гардом, любви тоже было рассказано в красках, с нотками мелодрамы. Я слушала и даже в глубине души восхищалась его умением так лгать. Только одно оставалось, как и раньше, неясно: зачем ему все это? Неужели только лишь для того, чтобы отомстить Фаррету?

Мы перешли к десерту – шоколадному пудингу, когда вновь пришла Райма.

– Прошу прощения, сьер, сьера, – поклонилась она, намеренно избегая встречаться с нами обоими глазами. – Явился портной, которого вы позвали. Пригласить или пусть подождет внизу?

– Приглашай, – любезно разрешил Гард.

– Портной? – переспросила я.

– Ах да, я же не успел тебе еще сообщить. – Эйдон улыбнулся. – Через неделю мы с тобой едем в Йорт, на Праздник Единения кантонов… И для этого тебе понадобится новый гардероб. Я хочу, чтобы моя невеста затмила своей красотой всех женщин на празднике…

Праздник Единения? Уж не о нем ли упоминал Фаррет в моем сне? Там он хотел обвенчаться с Теоллой. Теперь же получится, что Теолла появится там с Гардом. Вот засада… Знать бы еще, будет ли там сам Фаррет? И во что может вылиться наша встреча? А вдруг это мой шанс?..

Портной оказался пожилым толстячком с блестящей лысиной. С ним пришли две помощницы: одна совсем молоденькая, другая постарше. Они провели у меня в спальне по меньшей мере три часа, снимая мерки, подбирая фасоны и ткани. Гард тоже присутствовал и активно участвовал в том, что касалось выбора. Более того, моим мнением они почти не интересовались, обсуждая все между собой. Единственное, что мне удалось понять и увидеть: все платья и костюмы будут легкими, рассчитанными на жаркий пустынный климат Йорта. Меха же мне понадобятся, только чтобы доехать до ближайшего портала. После того как с моими нарядами определились, портной отправился с Гардом уже в его комнаты – снимать мерки ему.

– Я должен соответствовать своей невесте, – шутливо бросил Эйдон мне, уходя.

– Ваши платья будут готовы через пять, самое большее, шесть дней, сьера, – пообещал мне портной на прощанье.

Оставшись одна, я заскучала. Делать было совершенно нечего. Карту Гард изъял у меня еще в день побега, а доступа к книгам у меня больше не было. Когда же я попросила Райму принести мне что-нибудь почитать, то получила пару томиков все той же скучной поэзии.

Точно так же протекали и следующие дни моего заключения, другого слова моему нынешнему положению я по-прежнему дать не могла. И хоть Гард называл это заботой о моей безопасности, я-то знала, что он просто страхуется после моего неудавшегося побега. Да, он вернул меня, да, как ему думается, отобрал снова память, но опасения, что все это может повториться, у него явно остались. Это беспокойство заметно скользило в его вопросах о моем самочувствии, особенно касаемо возвращения воспоминаний. Я, как мне казалось, справлялась с этим неплохо, во всяком случае, уходил Гард после общения со мной более-менее успокоенным. Что касается Раймы, вела она себя тихо, избегая долгих разговоров и моих расспросов. Иногда ходила со мной на прогулку, где опять же отмалчивалась. Впрочем, в те моменты меня тоже не тянуло на болтовню: не очень-то расслабишься, когда за тобой идет конвой из нескольких магов-охранников. Я даже в сторону лишний раз боялась глянуть, не то что говорить о чем-то.

Единственным развлечением, если так можно выразиться, в эти тянущиеся как резина дни, были сны. Приходили они не каждый день, но, когда это случалось, я с радостью в них погружалась, а после еще какое-то время пребывала в воспоминаниях о них. Одно досадно: полезной информации в них было мало. Никаких новых фактов, способных чуть больше прояснить ситуацию, важных событий или разговоров. Действия в этих снах в основном вращались вокруг набирающих обороты отношений Теоллы и Фаррета. Вместе с ними я гуляла по замку, устраивала пикники в саду и конечно же предавалась любви. И с каждым таким сном я все ближе узнавала Фаррета и все больше сомневалась в том, что Теолла могла сбежать от него по собственному желанию. Нет, она была в него влюблена, отчаянно, страстно. Что же должно было произойти такого, чтобы она захотела оставить его? В свете этого зелье Гарда выглядело уже не просто подозрительным, а кричащим о его участии в этой афере. Но тем не менее все это оставалось лишь кусочками мозаики, из которых пока никак не хотела складываться полная картина.

А между тем приближался тот самый Праздник Единения. Из скупых объяснений Гарда я поняла лишь то, что он самый значимый для всех жителей Конфедерации. И да, место его проведения каждый год переходило от одного кантона к другому. На этот праздник собирались главы всех кланов, чтобы выказать уважение друг другу, поделиться новостями, обсудить волнующие проблемы в неформальной обстановке и отдать дань богам. Для простых же жителей Конфедерации повсеместно устраивались гуляния, ярмарки и прочие развлечения.

К отъезду в Йорт, по приказу Гарда, стали собираться за два дня: складывали наряды и украшения в сундуки, готовили лошадей, приводили в порядок экипаж. Я же этот день ждала с волнением, если не с тревогой. Во-первых, мне предстояло знакомство с важными шишками этого мира, а я не знала ни точных правил поведения, ни как они все относятся к самому Гарду, ведь историю убийства его родителей, как я поняла, знали практически все, включая простых людей. Ну и, во-вторых, Роун Фаррет. Если он тоже будет на празднике, то наша встреча неизбежна. Но как она пройдет? Не перерастет ли в новый конфликт или, чего доброго, в трагедию? Очевидно, что Гард настроен довольно воинственно, и Фаррет, думаю, тоже. А разменной монетой в этом противостоянии буду я. И мой ребенок.

– Сьера, закутайтесь получше, – оторвала меня от размышлений Райма. – На улице мороз на голую землю, воздух студеный, ветер гуляет…

– Но ты же говорила, что до портала ехать недолго, – напомнила я, но все же запахнула плащ теснее и поправила меховую шапочку. – И мы не верхом, а в карете.

– Вам замерзнуть хватит, – проворчала Райма. Она тоже была в теплом платье и накидке, подбитой кроличьим мехом, готовая вместе с нами отправиться в путь. И несмотря на наши натянутые отношения, я все равно была рада, что именно Райма, а не другие служанки, будет со мной рядом там, в Йорте.

– Не замерзну, – вздохнула я, вновь уносясь мыслями в будущее. – В пустыне Йорта согреюсь…