Читать книгу "Просодия. Сатирическая повесть"

Пася Римская

Пася Римская, была не только поэтессой. Высшее образование психолога, курсы повышения квалификации по психоанализу, работа в одной из городских больниц. К сожалению, там мало платили. Помимо интеллектуальных достоинств, Пася была дамой весомой, волевой, с зычным голосом, крепкими руками. Могла взять на абордаж кого угодно. В любое начатое дело вгрызалась с яростью бультерьера и, если, делала захват, оторвать её было невозможно.

Поначалу Пася ударилась в психоанализ. Помотавшись по разным тренингам, она поднакопила опыта, познакомилась с нужными людьми и решила организовать собственные курсы. А поскольку баловалась «стишками», быстро познакомилась с продюсером Саввой Отченашевым. Он бывал на её тренингах, был склонен к мистике и стихоплетству. К тому же однажды он сильно поругался с женой Санькой, ушёл жить на сьёмную квартиру, у него образовалась много свободного времени, вот тогда для достижения своей цели, она и взяла его голыми руками. Савва на нервной почве начал строчить пачками стихи. По ночам разговаривал с Пасей по телефону и, в конце концов, они придумали новый проект.

Как психолог со стажем Пася заверила Савву, что с Санькой они помирятся, просто для этого нужно время, а пока… можно подзаработать деньжат, тем более что на концерты к Савве ломилось огромное количество начинающих поэтов и музыкантов.

Да что там говорить. Пася, сама блестяще выступала в роли певицы. Попробовал бы кто рискнуть, сказать ей что-нибудь против. Савва пару раз сам был зажат её крепкими ручками и одним из первых оценил её талант. Пася, хорошо помнила, как он извивался в петле своего галстука, знала, что не забудет этого урока. Давно многих задвинула своим авторитетом.

Совместный проект назвали «Арт интроверты и экстраверты в поэзии и музыке».

И вот в один из дней в клубе, где проходил очередной концерт, появилось объявление.

«Дорогие поэты и музыканты. Приглашаем вас посетить пятичасовой тренинг арт-поэзии и арт-пения. Показательный концерт. В перерывах беседы с психологами, психоаналитиками и психофизиологами. Каждому участнику надо прочесть или пропеть что-то своё. Участники тренинга получат удостоверение и право на участие в арт-концертах. С собой иметь паспорт, копию паспорта, тетрадь, ручку, маленькое зеркало, акриловые краски, кисточку и альбом для рисования – это необходимо для небольшого катарсиса во время тренинга. Недорого. Вход каждому участнику пять тысяч рублей».

Поэты и музыканты столпились у объявления. Кто-то читал его, молча, кто-то шевелил губами. Олёна Вездесущая смотрела на объявление и губы её дрожали, она заранее боялась кастинга, но ещё больше её мучила цена. К тому же она не совсем понимала, что такое катарсис? И нужен ли он ей?

Арлен Колотушкин прочитав про акварельные краски, катарсис и пять тысяч, крякнул, вытер тыльной стороной ладони покрасневшую, вспотевшую шею и тихо матюгнулся.

Молодой, стройный, белокурый Яхонт проплыл мимо всех, не читая объявления.

Эсмеральда Крутихвост не собиралась идти на тренинг. Она собиралась блеснуть собой, узрев у объявления большую толпу, состоящую преимущественно из мужчин.

Поправила большую чёрную шляпу с перьями, поддёрнула и без того короткую юбку ещё чуть выше, выставила вперёд грудь, подтянула живот и врезалась в толпу творческих мужичков:

– Что мы тут читаем?

Первым этого безобразия не вынес поэт Петро Пидорич.

 
Я от этого просто немею!
В жизни всё повторяется снова.
Был Остап-Ибрагим Бендер-бея,
Стала Римская фон Арт-Пасёна.
 

Толпа застыла, пытаясь оценить эпиграмму. Послышались хлопки. К толпе присоединился подошедший к началу концерта гитарист, он же врач в миру Дима Кайманов.

Петро краем глаза посмотрел на него. Сто тридцатикилограммовый хирург мог быть достойным оппонентом для Паси.

Быстро прочитав бумажку, прилепленную к стене розовым скотчем, тот задорно хохотнул:

– Как сказал Остап Бендер: «У нас тут конечно не Париж, но милости просим к нашему шалашу!» Не переживайте Петро Несторович, давайте ей, что—нибудь отрежем. Я ж всё-таки хирург.

Пася наблюдавшая из приоткрытой двери гримёрки, как народ отнесется к её объявлению, содрогнулась, затаилась и прошипела:

– Кайманов! Ты покойник.

Петро Несторович оценив поддержку в лице Димки хмыкнул, подкрутил усы, прищурил серые пытливые глаза и, взмахнув серебряной шевелюрой длинных по лопатки волос, изрёк:

– Что вы думаете, милейший? Как много сторонников арт-искусства соберёт этот идейный борец за денежные знаки?

– Кого вы имеете в виду Савву или Пасю? – уточнил Дима.

– Пасю, конечно же. Савва в одиночку на такие подвиги не способен, у него сейчас подавленная воля. От него жена ушла. Вот лиса и воспользовалась моментом. Собирается вылепить из него образ Кисы Воробьянинова. Бедный Савва.

– Савва, вовсе не бедный, – вмешалась в мужскую беседу Эсмеральда. Кайманов был ей симпатичен. Она уже видела, как хорошо она будет смотреться рядом с ним. Огромный, почти двухметровый брюнет в чёрной кожаной куртке с двенадцатиструнной гитарой в руках и она, хрупкая блондинка в черной шляпе с перьями, в маленьком черном платье. Потрясающий дуэт.

Ей надо было, во что бы то ни стало обратить на себя внимание. Эсмеральда пошла в атаку:

– А я пойду на тренинг. Возьму краски, кисти, гитару…

Балаган в коридоре прервал Савва, прибывший на концерт:

– Господа, прошу в зал. Через несколько минут начинаем концерт.

– А кто нам расскажет про тренинг? – не унималась Эсмеральда.

– Тренинг обсудим отдельно. В конце вечера.

Тренинг

Тренинг проходил в выходной субботний день в одной из школ в центре города. Пася по такому случаю, сняла аудиторию на целых шесть часов. Великий комбинатор Остап Бендер знал четыреста и один относительно честных способов освобождения ближних своих от излишних денег, Пася, уступала ему в количестве, но не в качестве. Плюс фантазия, с которой она подходила к делу.

На тренинг пришло семь человек: лектор Пася, она же арт-чтица, арт-певица, художник, парапсихолог, женщина-вамп, гитарист и просто хороший парень Яхонт, поэтесса Светлана Дюймовочкина, готовая отдать любые суммы, лишь бы увидеть Савву. Она прознала, что он поссорился со своей женой, и теперь решила не упустить свой шанс. Денис Шнурапет один из начинающих поэтов и певцов. Эсмеральда Крутихвост и залётный старичок Макар Федосеевич, который случайно прочитал объявление на доске у школы, в которую водил внука. Захотел испытать катарсис за любые деньги. Достал с антресолей заветный носок с заначкой и отправился на тренинг.

Парапсихолог Пася встречала страждущих катарсиса в чёрном платье, обтягивающем её крупные, округлые формы.

Эсмеральда просканировала Пасю взглядом опытного таможенника, оценила формы и вес соперницы, поправила черный берет на белокурых волосах, и уселась на первую парту выставив вперёд ногу, обутую в модный ботильон.

Следующий за ней Шнурапет, чуть было не запнулся о треклятую ногу Эсмеральды и чудом не грохнулся оземь. С его уст уже было сорвались нелитературные словечки, но он вовремя спохватился и проследовал на вторую парту.

Дюймовочкина пришла вместе с Саввой, она подкараулила его на выходе из метро, и тому некуда было деться. Они вошли мило болтая.

Предпоследним явился Макар Федосеевич. Он долго искал аудиторию и заблудился внутри школьного здания. Теперь же найдя нужный класс, воспрял духом, а узрев Пасю с её формами и, похоже, начал ощущать катарсис. С некоторых пор, после того, как ему стукнуло восемьдесят восемь лет, и он стал хуже видеть, предпочитал всё крупное, в том числе и женщин.

Пася изумилась, увидев на пороге столь «юное» создание, но сдержалась и поскольку он принёс взнос, выделила ему отдельное тёплое место у батареи.

Оглядела зал. Посчитала в уме доход. Он составил двадцать тысяч деревянных рубликов, ибо трое не платили – она сама, Савва и Яхонт. Оставалось обдумать наиважнейший вопрос, как делиться с Саввой «Отдам пять тысяч. Кто больше работает, тот и получает».

Собрала деньги, одарив каждого мягкой полуулыбкой, проверила паспорта, показала именные корочки. Рассадила за отдельные парты в шахматном порядке.

– Здравствуйте, мои дорогие, – начала тренинг Пася. – Сегодня мы познакомимся с вами с такими понятиями, как арт-поэзия, арт-пение, нарисуем картины, послушаем музыку, погадаем со свечкой, сами исполним свои стихи. Вижу среди вас много поэтов. Обязательно споём.

– А я не умею петь, – вставил Шнурапет.

– Уверяю вас, – блеснула очами Пася, – вы сами не заметите, как запоёте, испытав лёгкий катарсис.

– Скажите, – проскрипел Макар Федосеевич с задней парты. – Так что такое катарсис?

Пася напряглась, старик мог всё испортить. Взяла себя в руки, растянула ярко-красные пухлые губы в широкой крокодильей улыбке.

– Катарсис, это сильное эмоциональное потрясение, которое вызвано не реальными событиями жизни, а их символическим отображением. К примеру, вы слушаете, как я пою, при этом закрываете глаза, получаете удовольствие, а перед вами всплывает образ.

– Я бы лучше вас потрогал, – честно признался Макар Федосеевич. – Вы такая аппетитная, а как вы поёте, мне не интересно. У меня жена профессиональная певица. Я уже столько её наслушался, что меня ни один катарсис не проймёт.

– Искусство нельзя потрогать руками, – парировала Пася, – не перебивайте меня. Переходим к делу. Здесь присутствует много публичных людей. Всем поэтам, музыкантам приходится выступать перед большими аудиториями. Каждый из вас должен уметь ставить личные цели и добиваться их. Как ставить их, чтобы они выполнялись?! Отвечу. Чтобы не попасть впросак, вы должны научиться манипулировать людьми.

– Пася! Вы отличный манипулятор в юбке, – ввернула Эмеральда.

– Спасибо. – снова напряглась Пася.

– Скажите, Пася, – не унималась Эсмеральда, скрипя ботильонами, – смогу ли я сегодня исполнить несколько арт-песен. Гитару оставила у входа.

Пася кивнула ей.

– Конечно, дорогая, чуть позже. Мы ещё должны с вами настроиться на разговор, написать на бумажках ваши желания, нарисовать их. Вы принесли с собой краски?

– Я принёс карандаш, – ответил Макар Федосеевич. – Карандаш твёрже.

– Замечательно, – отмахнулась от него, как от назойливой мухи Пася, – мы сейчас включим тантрическую музыку, каждый из вас закроет глаза и прислушается к себе. Я начну медленно читать стихи. Вы прислушаетесь к своим ассоциациям, найдёте свой образ, откроете глаза и нарисуете его. Это очень увлекательно находить в себе способность видеть большие полотна и слушать симфонию души. Неспроста будущих хирургов заставляют изучать живопись? Зачем? А это даёт им видение больших картин, индивидуальное в общих явлениях

Пася запнулась, вспомнив хирурга тире гитариста Кайманова. Жаль, докторишка не пришёл, она бы отыгралась на нём по полной программе.

Подошла к проигрывателю, вставила диск. По аудитории поплыли звуки природы.

– Закрываем глаза.

 
Я рождена, чтоб сомневаться,
Любить, страдать и удивляться.
Я вижу лица, вижу рыла,
Слонов, бизонов, крокодила.
Лисицу в споре с журавлём,
И обезьянку над прудом.
Я вижу радость и вздыхая,
Святой родясь, в грехе купаюсь…
 

Пока притихшие слушатели слушали вкрадчивый голос, Пася перекладывала денежные знаки в свою сумочку, показывая знаком Савве, который стоял у окна, что этот вопрос они обсудят позже.

Савва покорно кивал.

Не останавливаясь, Пася взяла ручку, бумагу и крупно написала ему «С тебя три стихотворения».

Савва махнул рукой, спорить с ней было бесполезным делом.

Неожиданно раздался храп. Под Пасины пассы и щебет птичек заснул Макар Федоссевич.

Все открыли глаза. Старик портил воздух и мероприятие. Пришлось его разбудить.

Группа приступила к рисованию.

Рисунки получились разными. Эсмеральда нарисовала гитару, маску и розу. Шнурапет кактус. Макар Федосеевич нарисовал женские груди. Светлана Дюймовочкина ничего не стала изображать, она не сводила глаз с Саввы.

Пася собрала рисунки и прикрепила их кнопками к доске. Больше всего её впечатлили женские прелести и большой кактус Шнурапета.

Не вдаваясь в аспекты психологии по рисункам было ясно – Макар Федосеевич мечтает о женских прелестях, Шнурапет гордиться своим мужским началом.

Пася взяла в руки большие добротные свечи и чиркнула спичкой:

– Ну, что же дорогие мои, вы почувствовали магию стихов, нарисовали образы. Давайте поучимся прогнозировать свой успех. Для этого, нужно чтобы все сели по своим местам и зыркнула на Эсмеральду. Та поправляла причёску. Её совершенно не интересовали, ни Пася с её свечками, ни Шнурапет с его кактусом.

Наверное, тренинг так и продолжался бы, если бы не одно «но». Макар Федосеевич так набрался впечатлений, что ему стало плохо.

Тренинг окончился с приездом «скорой помощи». Старика погрузили на носилки, отвезли в больницу с высоким давлением и подозрением на прединфарктное состояние.

Пасю обязали сообщить его супруге прискорбную весть. Пришлось всех распустить по домам и отправиться по адресу, сообщенному ей слабым голосом Макара Федосеевича.

Старушку пришлось не только успокаивать. К глубокому сожалению, пришлось заплатить ей моральный ущерб в пять тысяч рублей, ибо она знала о заначке мужа и теперь перерыла весь дом в поисках денег.

Возместив старушке моральный и материальный ущерб, Пася отправилась домой, твёрдо дав себе зарок, впредь заранее проверять каждого своего слушателя на вменяемость. Она была уверена, что до больницы старика довела Эсмеральда своим вызывающим поведением. Старик давно не видел младых разбитных дев и перегрелся.

Вечером позвонила Савве.

– Саввушка, дорогой, я ничего не могу тебе заплатить за тренинг. Дело в том, что я всё отдала жене Макара Федосеевича на поддержание его драгоценного здоровья.

Савва всё понял – Пася была одной из внучек лейтенанта Шмидта. С того дня их тесная дружба с Пасей перетекла в вялотекущую дружбочку.

Дипломанты

Друг Варламий попал в капкан двойных отношений. Циля поставила условие или он возвращается в Израиль и забывает обо всём, что было в Москве или пусть остаётся в Москве и больше ноги его не будет в её доме.

Варламий долго смотрел на весы судьбы и выбрал Цилю. Все ж таки за Цилей он был, как за китайской стеной.

А Савва всю ночь сидел перед принтером и печатал дипломы. Ни много, ни мало, а целых полсотни. Надо как-то поддерживать музыкантов, а то разбегутся кто куда. Он и так им то конкурсы устраивает, то праздники, теперь вот награждения. Как их ещё заинтересовать, денег он им почти не платит. Не окупается предприятие, а бросить жалко.

Сегодня Савва должен был вручать дипломы всем победителям предыдущих конкурсов. Народу должно было прийти много Яхонт, Димка Кайманов, Пася, Олёна, Регина и многие другие.

Не смог явиться только Колотушкин. Ушёл в запой. У него сильно не заладилось на работе в его охранном предприятии. Поначалу он пытался бунтовать против суровой действительности и даже попытался подкараулить директора фирмы и набить ему морду, но это не сработало, ибо шеф был крепким малым и не только выкинул Арлена со своей дороги, но и из фирмы. Вот и прибегнул к обычному русскому способу снятия стресса.

К началу большого концерта собрались почти все заявленные в программе участники.

Первыми пришли барды. Олёна Вездесущая, прошмыгнула в самый тёмный уголок зала и там затихла. Зал медленно заполнялся гостями.

Пася вошла в зал в чёрном обтягивающем её пышные формы платье с ярко красными вставками, с алой розой в волосах. Её руки были облачены в чёрные ажурные перчатки до локтя. Окинула присутствующих победным взглядом. Ей было интересно, какое она производит впечатление. Будучи психологом, она давно усвоила истину, что молодая красивая женщина – это чудо природы. Немолодая же красивая женщина – это чудо искусства. Сегодня она собиралась исполнить арт-песню «Маки». Ради этого она и сшила это платье. По изумлённым взглядам женщин и мужчин сидящих за столиками, проплывающая мимо них большим цветком Пася поняла – цель достигнута.

Савва предусмотрел всё или почти всё, кроме одного. На концерт явился колдун. Довольно эпатажная личность, считающая себя магом высшей категории, способным управлять погодой.

Он так и говорил о себе «Магия моя велика, могу послать солнце из Москвы в Петербург». Каждый день он выходил на улицу разводить руками тучи. С ним уже был инцидент. Он пришёл на один из концертов и устроил в фойе шоу. Разбил об стену пустую бутылку из-под шампанского, разделся до пояса, улёгся на стёкла и собрал огромную толпу, включая главного администратора клуба, который сначала попытался вызвать по телефону психиатрическую помощь, а потом попросил охрану одеть деда в одежды и вывести его вон на свежий воздух.

Он явился не один, а с другом. Человеком-деревом по имени Посад Вселенович, болевшего идеей всеобщего озеленения. Посад был известен тем, что несколько лет назад пытался забраться на главную новогоднюю ёлку страны, был снят с неё и отправлен на принудительное лечение, после чего слегка угомонился, но заболел другой болезнью. Стал грозой паспортисток, ибо каждый месяц официально менял имена. То он был Мартом Вселеновичем, то Февралём.

Городской чудак с развевающимися седыми космами, одетый в ярко малиновый пиджак ворвался в зал и прямиком отправился на сцену. Встал в крепкую стойку, широко расставив ноги, развёл руки в стороны:

– Дорогие друзья, – начал он, – займу у вас немного времени, человек я занятой, мне нужно ехать на другую передачу, только хочу вам сказать, желаю добра, света и тепла. Вы не смотрите, что на улице пасмурно, я развёл тучи, – руки деда завращались, аки ветряная мельница, – и завтра будет солнышко, обещаю. Уже ночью на небе будет ясно, и выступят яркие звёзды.

Савва бежал к сцене, нет, даже не бежал – летел турманом. В его голове вертелась песенка Ирины Аллегровой «Я тучи разведу рука-а-а-ми». Пока колдун не перепугал публику, нужно было его снимать с пенька. Иначе главный администратор припомнит Савве стёкла в фойе.

Хитростью ему удалось спасти положение. Он влетел на сцену, широко улыбнулся залу, выхватил чистый бланк диплома из объёмной пачки и подал его колдуну:

– Вот! Возьмите. Это диплом за ваши заслуги перед небом, тьфу, – разволновался Савва, – перед всеми. Мы польщены вашим вниманием, и даже не знаем, с помощью какого волшебства вы проникли в зал, но раз уж вы здесь… примите соболезнования по поводу душевного здоровья, – подумал Савва, а вслух сказал, – награждаю вас дипломом первой степени за вклад в искусство.

Дед отвлекся. Посмотрел на бумажку. Диплом был красивым, но пустым.

– Так там же ничего не написано, – прищурил глаза и впиявился взглядом в Савву.

– А Вы впишете имя сами, – с улыбкой сказал ему Савва, – главное, что вы его получили. А теперь, мы дружными аплодисментами проводим вас на передачу, – обратился к залу в микрофон Савва, ведя колдуна под локоток к ступенькам.

Внизу колдуна уже ждали два охранника.

Первым конкурсантом был молодой бард в вечернем смокинге, лаковых длинноносых ботинках с красивой фамилией Ясенев.

Вихрастый паренёк раскланялся и затянул песню под шестиструнную гитару «На комоде слоники стерегут покой». Вторая песня насмешила весь зал, ибо она была про деревню и начиналась словами «Огородами устало вновь крадусь я втихоря».

Дальше всё пошло, как по маслу, ровно до выхода Паси. Она вышла на сцену, сияя, аки солнечный луч через стёклышко.

– Ведьма, – хмыкнул Савва, – хорошо прокатила меня с тренингом.

Пася поправила красную розу в волосах и громко объявила:

– Дорогие друзья, сегодня мы поговорим об арт-пении и арт-чтении. Не знаю, рассказывал ли вам Савва о наших тренингах, это неважно. Сегодня я спою вам арт-песню «Маки», а после перед вами выступят мои ученики-индиго. Все они уникальные личности и обладают не только поэтическими и музыкальными талантами, но и являются проводниками высших сил.

– Маэстро, музыку, – взмахнула рукой в ажурной перчатке.

Полилась красивая, хорошо аранжированная музыка. Зал замер. Пася затянула зычным голосом.

– Маки-и-и-и, я люблю вас мои маки-и-и….

– Ах, это у неё маки в голове, – догадался Савва, – а я-то дурак, думал, она корчит из себя розу. Так-так-так. Посмотрим, какой ещё сюрприз преподнесет дочь лейтенанта Шмидта.

Пася блистала. Она не только распелась, она ещё попыталась и станцевать. Её объёмный живот заколыхался под платьем из стороны в сторону, а уж, когда она повернулась к залу задницей, исполняя очередное па, Савва и вообще задохнулся, – пора убирать со сцены эту царь-жопу.

Но убрать Пасю было непросто, это Савва знал на собственной шкуре. Наконец песня закончилась. Пася отдышалась, поправила съехавшую за ухо розу и схватила микрофон:

– А сейчас на сцену выйдет мой ученик. Встречайте! Леонид Хуер.

На сцену поднялся старичок в роговых очках с гитаркой и объёмной пачкой бумаги в морщинистых руках.

Минут пять усаживался на стул перед пюпитром, ещё минут семь его листочки разлетались в разные стороны, потому что он не мог их поставить прямо и, в конце концов, лучший птенец-индиго запел козлиным голосом песню «Забери меня с собой, я желаю быть с тобой».

Нервы Саввы не выдержали, и как только птенчик закончил блеять, взбежал на сцену.

– Дорогая Пася, дорогой Буер…

– Хуер, – поправила его Пася.

– Позвольте вручить вам дипломы от администрации клуба и от меня лично. К моему глубокому сожалению, индиго время исчерпали, позвольте пригласить на сцену следующего исполнителя. Многих сегодня нужно поздравить, – Савва умоляюще заглянул в широко раскрытые глаза Паси. В его голове вертелась только одна мысль, – как её убрать? Спихнуть у него не хватит сил, ибо Пася весит не меньше центнера, да и опасно это, зная её крокодилью хватку, а отправить с миром – будет тяжело.

Пася оценила потуги Саввы, но не сдалась.

– Хорошо, мы сейчас закончим, но прежде пусть выступит ещё один член нашего арт-коллектива.

Савва мысленно хлопнул себя по лбу. Он же знал Пасины пристрастия к денежным купюрам. Запустил руку в карман пиджака и достал из него две зеленые бумажки.

– Я не только награждаю вас диплом, я дарю вам на счастье два доллара. Положите их в заветное место, – мельком заглянул вглубь декольте, – деньги никогда вас не будут покидать.

Пася благосклонно приняла дар, разглядывая бумажки на предмет не поддельные ли они, чем и воспользовался Савва, громко объявив следующего участника.

Следующий номер должна была исполнять украинская певица. Она приехала на несколько дней в Москву, где-то раздобыла телефон Саввы и напросилась на концерт.

Савва достал из кармана бумажку с названием песни и испугался, увидев украинский текст. Понимая, что или Пася, или украинская песня, громко объявил:

– Галина Подопригора приехала к нам из украинской глубинки и порадует нас своей песней, своей песней, – заело у Саввы, – «Висела писенька».

Зал взорвался хохотом. Пася посмотрела на Савву взглядом бешеного гамадрила, повертела пальцем у виска, зажала в кулачок зеленые бумажки и, подхватив под руку старенького Хуера спустилась с ним со сцены.

Через минуту зал наполнился звуками украинской народной песни. Галина исполняла её акапелла, то есть безо всякой музыки. Голос у неё был зычный и доходчивый.

Савва устало опустился на стул перед сценой и не мог дождаться окончания очередного балагана.

Он крепко задумался о своей дальнейшей судьбе. Семью потерял. Лучший друг его покинул, укатив в Израиль к своей ненаглядной Циле. По слухам, организовал свой бард—клуб, состоящий из выходцев из России. Что-то надо делать. Менять образ жизни, мышления. Главное Саньку вернуть в родные пенаты, ведь он её любит, очень любит и чем больше он смотрит на всех этих певиц, тем горше у него на душе.